Мастерская "Кузня Благости"

Глава одиннадцатая: «Скажи мне, сын, гладил ли бороду старец?»

Калининград. Областная научная библиотека. Середина марта. Пять часов ночи. Нафаня.

— У инквизиции есть вопросы к тебе, — резко начал давить на меня Хорхе — Охота без уведомления, отсутствие регистрации в триумвирате. Ещё и проводника скрываешь, пользуясь им в качестве хозяина. Не стыдно честному домовому вести себя столь бесчестно?

Я просто скинул ханьфу, закатал рукав рубашки и заставил светится печать долга. Кардинал поменялся в лице, мгновенно сбросив спесь.

— Я держатель долга, а не Кузьма. Вот теперь поговорим нормально, Святоша. Забыл, как я с Мари тебя собирал по частям? Потом лично выковыривал с Ратником осколки из живота?

— Как же низко я пал. Отдавать долги святой долг каждого, но не нечисти же, — сморщился словно от зубной боли Хорхе.

— Странно слышать подобное от представителя церкви, разумная нечисть официально равна пробуждённым, просвещённым и проклятым, как, впрочем, и нежить, — ровным голосом давил кодексом я. — Пусть Ватикан и не признает равенство тёмной стороны, но я же Правь.

— Уел, признаю ошибку. Ты Пилигрим? — кивнул на татуировки инквизитор.

— Естественно, — ухмыльнулся я, напомнив любимое слово кардинала.

Разговор проходил на испанском, единственный из присутствующих кто нас понимал — Харон. Поэтому народу стало скучно и все разбежался по делам. Кузьма унёс бессознательное тело Йоко в машину и поехал в студию. К проводнику пока вопросов не нашлось, а вести диалог на равных с матёрой акулой подковерных игр он не сумеет при всём желании.

— Тогда, как брат по вере ты должен понимать сложность положения…

— За тысячи лет католицизма у церкви не нашлось ни одного спокойного дня — всегда сплошные трудности от бесконечных еретиков, ведьм или арабов, — отрезал его попытку запустить святой отыгрыш пилигрима. — Если ещё раз начнёшь читать проповедь, запущу бешеного азиата. Давно не корчился от наказания долговой печатью, брат во Христе?

— Когда ты стал жестоким дельцом? Вроде отличный домовой был? — немного сбавил обороты кардинал.

— Жизнь заставила, особые обстоятельства и безграничная вера в людское коварство, — мрачно выдохнул я. — Ни один пробуждённый не желает выполнять взятые на себя обязательства. Норовят вильнуть хвостом, обманув нечисть по-умному уводя в исполнение мнимого долга.

— Неисповедимы пути Господни.

— Неискоренима жадность людская, что в душах созданий Прави и Нави поселяется, доверие подрывая, — не дал втянуть себя в бесполезный диспут. — Барьер между тенями воздвигая, единства лишая и законы Кодекса игнорируя.

— Сие есть не праведное занятие, но требования порой не соизмеримы долгу, — забросил удочку Хорхе.

— Правью отмерены требования, Явью отмечены участники, а Навью заложено наказание, — обошёл тему цены. — Высшие силы не ошибаются, тебе ли не знать, кардинал?

— Естественно так, но разум всегда над силами слепыми главенствует, — продолжил проповедь инквизитор, намекая на отступные, а не полную меру за достигнутое высокое положение.

— Без разума и правил, мы что животные дикие, — сделал шаг навстречу. — Не стоит силы великие лишний раз к заботам теней простых привлекать, аки дети неразумные на них уповая.

— Слова правильные изрекаешь, ум мой услаждая мыслями праведными, — окончательно ударились мы в исповедальный стиль. — Да только ясности требуется внести высказываниям верным.

— Ничего сверх задач инквизиторских не потребую, — успокоил Хорхе. — Нейтралитет Триумвирата обеспечить при защите прав пробуждённых, древними законами принятые. Людских судеб не потревожим, делами теневыми займёмся.

— Личные взаимоотношения теней — дело кодекса, Триумвират следит за правами людей и ликвидирует отступников, что общество человеческое ниже себя ставят, бесчинствуя жизни людские забирая, — формально согласился с требованием инквизитор. — Но и защищать от противника сильного мы не обязаны.

— Не рассчитывали на протекторат, но от признания прав исконных не отказались бы, — выторговывал легитимность нашей будущей позиции. — Ибо не охота овцой клеймённой чувствовать себя, шерсть отдавать на остриг по команде пастуха насильно назначенного.

— Аспиды печать энергетического поглощения на пробуждённого поставили без его ведома и воли, не предоставив в обмен ничего? — оперативно сообразил бывалый боец, немного вскипев праведным гневом за собрата.

— Именно так. Несправедливость эту мы решим по законам поединка, реализовывая право самозащиты. Признание Триумвирата сильно упростило нам задачу, — развёл руками, прямо требуя индульгенции в войне. — Да и охотникам напомни про справедливость, особенно в совете заседающим. Имя Ратника упомянуть не забудь, пробуждённым донося обстоятельства дела истинного.

— Гарантирую чёткую передачу позиции праведной, а братство Фенрира присоединится к большинству голосов, — догадался об аргументах давления на ключевых старейшин охотников.

— Да по мелочи останется попросить Ваше Преосвященство, — не закрыл я список требований. — Вещи Ратника из хранилища в Севильи новому хозяину передать — ключ я предоставлю. Да с Джоном Смитом и Марией Кудесницей связаться — чтобы они от бремени долгового избавится смогли с радостью.

— Легко, брат по призванию! Сейчас сам им всё и расскажешь, — злорадно ухмыльнулся Хорхе, набирая в телефоне номер.

— Слушаю! — буркнул знакомый хриплый голос на английском. — Чего хотел!

— Коллекторы звонят, процент требуют по долговым обязательствам столетней давности. Хорошо устроился на Туманном Альбионе? — весело по-русски ответил ворчуну. — Или сместили с кормушки? Лет сорок назад слыхал с англицкими Аспидами — отступниками спелся, под крыло к змеям уйдя.

— Во-первых они общество Горгоны, — парировал глава департамента по сбору магической энергии его Королевского Величества. — Во-вторых я на службе короны, как и медузы. В-третьих, ты нечисть и не имеешь прав…. А-а-а. Fuckin' shit.

— Оно самое мытарь. Не только тебе заниматься мародёрством, — продолжил жёстко давить на бывшего бандита, признававшего только силу. — Я держатель долга, ощутил?

— Как низко я пал! Нечисть выбивает из меня долги, — выдохнул напоказ обречённо Джон.

— Разумная нечисть официально равна пробуждённым, просвещённым и проклятым, как, впрочем, и нежить. Даже в вашей колониальной империи, так что давай без нытья, — в очередной раз вынужден был цитировать Кодекс.

— Набрался у Ратника манеры ведения переговоров? — начал опять выводить меня на отыгрыш милого домового. — Это же претит твоей сути, нарушая гармонию развит… Shit!!!

— Смит, не считай себя умнее, чем есть, — опять взбодрил его печатью. — Мне не сложно повторять внушение раз за разом. Я же нечисть, а ты не знаешь моих возвышений. Не получится играть чувствах — они все выгорели тридцать лет назад, а вот твои нервы я бы поберёг. Ты нужен мне здоровый и адекватный.

— Убедил, давай по делу. Что нужно? — Смит словно переключил рубильник в деловой режим, поняв серьёзность моих намерений.

— Переговоры с главной медузой и аспидов огонь, — озвучил требования. — Без альтернатив — это малая плата за твоё возвышение.

— Прям ровнёхонько рассчитал, поганец! — восхитился деловой хваткой Джон. — Но ты же знаешь — огонь нельзя вывозить из Англии. Только для внутреннего пользования.

— То есть аудиенцию устроить не проблема? — услышал я главное. — Там и по огню договоримся.

— Только получите разрешение на использование, у меня есть личный запас. — легко сдал себя Джон, видимо имея не единственный экземпляр. — Если это всё, жду на Туманном Альбионе. Наберёшь.

— Мари только к трубке позови, — напомнил о себе ехидно Хорхе, на секунду превратившись в прежнего священника, что практически не следовал этикетам.

— Слушаю Вас, Господа! — пролепетала по-французски красотка.

— Тогда делай это внимательно, — эту фразу я знал. Единственную из всего богатого языка великого Наполеона. — С тебя подготовка к возвышению проводника. Максимальный срок — неделя. Место Флоренция, мы заскочим туда после Англии. Летишь с нами.

— Месяц, — отрезала хладнокровно Мари. — Не меньше…. Согласна. Неделя.

— Ну вот видишь, как просто помогать коллегам в росте. Без какой-либо корысти, — не удержался от ехидного комментария, притушив печать.

— Иди к чёрту, хам. Не знаешь, как вести себя с леди, — парировала француженка на чистейшем русском. — Никогда не войдёшь в высший свет, деревенщина.

— Истину глаголишь, — не разочаровал девушку. — Да только женщина место своё знать должна, а не мужчинам разум затмевать.

Отыгрыш старовера ударил прямо в цель, заставив выпасть из беседы ехидную дамочку.

— Мужа своего верни к диалогу, будь добра пожалуйста, — мягко сгладил бестактность для европейского толерантного общества.

— Самоубийца, — хладнокровно констатировал Джон Смит. — Она тебе этого не простит.

— Как будто-то без этого любовью воспылала бы. А так за дело страдать придётся, если она всерьёз решит мною заняться, — подвёл черту под произошедшим. — Жди нас завтра ночью в аэропорту Хитроу.

— Принято, номер возьмёшь у Хорхе. Бывай самоубийца.

— Бывай счастливчик, береги её там. Она лучшая женщина, что я когда-либо знал, — я искренне произнёс истинную правду.

— Льстец! Это тебе не поможет! — услышал я на заднем фоне яростный вопль Мари.

Разговор прервался, а я широко улыбался. Приятно иногда вернуться в старые добрые времена, когда не надо придумывать коварных планов. Давить на пробуждённых печатью и вести себя, словно последняя мразь.

Ради свободы придётся отбросить сомнения и жалость. Иначе так и останусь неопределившейся субстанцией из противоречивых задач, разрываемый долгом, виной и наступающей тьмой. Дальше отступать некуда.

Я вернул телефон кардиналу, совершенно измотавшись душевно. Дух меча не терпит принуждений, домовому претит помощь людей без искреннего желания и только пилигрим готов на многое, ради достижения царства небесного на земле.

— Впечатляет — словно Ратника услышал сегодня, — не удержался от «комплимента» инквизитор.

— Учился у лучших.

— Успешно вышло. Куда вещи Архонта доставить? Во Флоренцию? — уточнил адрес Хорхе.

— Да, мы пробудем там неделю — дольше не имеет смысла. За это время сможешь всё утрясти с Триумвиратом?

— Считай, что уже, — уверенно ответил кардинал. — Такую малость за возвышение даже платой не назовёшь. Вам дополнительно пришлют два комплекта освящённого огнестрельного оружия. Считай это местью Аспидам за ужас в Прасныше.

— Праведность не значит терпимость к силам зла, — процитировал я первую строчку знаменитого наставления по борьбе с нежитью кардинала Хорхе.

— Видит бог — это лучшее, что я услышал сегодня, — поклонившись произнёс инквизитор.

Дождавшись ответного поклона, он развернулся и пошёл к выходу, небрежным движением руки отзывая трёх ликвидаторов из помещения. До этого момента никто не обращал на них внимания, словно звено Римских волков просто пришло за очередным томом итальянской классики эпохи возрождения.

— После конечно цитаты из домостроя в адрес Мари, — бросил через плечо инквизитор. — Харон, рад познакомится, побеседуем в другой раз. Я здесь ещё три дня с инспекцией.

Китоврас молча поклонился, спрятав ухмылку. Вот ему меньше всего требовалось внимание Триумвирата.

— Рады визиту столь высоких гостей в любое время, — выдал в спину уходящему кардиналу.

Я же молча попрощался со всеми, надел ханьфу и двинулся в мастерскую. Предстояли сборы и консультация Йоко — на неделю она заменит нас в ПравИло. Теперь ей не составит труда справляться с оздоровлением клиентов — особенно если в конце проводить массаж чашами. В её исполнении он перекрывает любые недочёты в работе.

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Середина марта. Два часа дня. Нафаня и Йоко.

— Отлично. Цепляй карабины, закрепляя блоки по низу, сейчас потянем всю мышечную конструкцию Михаила, — руководил я действиями новоиспечённого мастера на ПравИле. — Манжеты надёжнее затягивай…Вот так. Отлично.

Кумо прекрасно справлялась с несложными манипуляциями, отслеживая движение ауры в теле человека. Не нужно нечисти медицинское образование для определения зажатых мышц, полученных травм и просто плохого кровообращения. Разрывы в энергополе показывают проблемы лучше рентгена и УЗИ. Сам знаю, потому и опыт передаю легко.

— Под стопы положи валики, — продолжал наставлять нашу замену. — Михаил, вы готовы?

— Да, — уверенно ответил сомлевший от внимания столь совершенной красоты.

Главное красотке не улыбаться широко — хотя любители аниме заценят няшку.

— Отлично, я начинаю, — промурлыкала Йоко, выбирая слабину на лебёдке. — Пошло натяжение, дам начальный уровень для привыкания. При дискомфорте сообщите мне — устраню.

— Пока всё отлично, — как и положено при хорошей работе пациент обеспечивал обратную связь для эффективного подхода к занятию. — Тянется поясница, но без болевых ощущений.

— Сейчас помогу, — улыбнулась одними губами красотка в кимоно с большим бантом на спине.

Вибрационный массажёр с пальчиковой насадкой быстро помог расслабится мышцам поясница и ягодиц.

— Даю два оборота, следите за ощущениями и сообщайте о дискомфорте или болевых ощущениях, — профессионально вела Михаила Кумо, просто очаровывая его нечеловеческой грацией.

Идеальные условия для отыгрыша её возвышения. Мужчины пачками пойдут к ней на запись ради ощущения необычного счастья в присутствии Йоко.

— Правое плечо тянет сильнее, — спокойно информировал клиент.

— Поняла, сейчас исправим.

Я не стал смотреть дальше — это третий самостоятельный приём Кумо, обеспечивший нас двумя мерами лунного серебра.

Спасённая нечисть стала окупать вложенные средства, выручая нас. Путешествие в Евросоюз и старую добрую Англию произошло на месяц раньше запланированного. События ускорялись, а значит нет времени на раскачку. Заграничные паспорта с разрешениями на въезд в Европу нам организовал Хорхе в рамках передачи имущества Ратника во Флоренции.

В Англию разрешение нам выбил Джон, нам оставалось купить билеты и отправится за долгами.

Я зашёл в жилую зону мастерской, застав Кузьму в растерянности. Он смотрел на рюкзак Ратника с притороченным к нему ружьём.

— Обязательно тащить огнестрел? — наморщил лоб проводник.

— Жизненно важно — это показатель нашей готовности к защите своих интересов, а насчёт контроля не суетись, — подтянув лямки сообщил я. — Мы же тени. Нас не видят.

Дзень! Бум! БА! БА! Дзииинь!

Йоко начала шаманить с чашами и бубном. Кузьма в очередной раз прислушался, оценивая интуитивную работу с вибрациями и синергией частот от разных инструментов.

Бам! Бам! Дзииии! Дзи! Дзи!

Чарующая мелодия завораживала, создавая ощущения сказочного леса. Так оно, по сути, и выходило — японская нечисть охотилась среди бамбуковых зарослей за одинокими путниками, напоследок даруя мужчинам блаженное ощущения неземных удовольствий.

Нашей девочке мы естественно запретили выпивать клиентов, даже слегка. Только заслужить их искреннюю благодарность, но с этим проблем не обнаружилось. Йоко снова принесла лунное серебро — уже две меры, полученные за раз.

Романтик попался — благодарность вышла мощная, искренняя и с надеждой на дельнейшую работу.

Презренные деньги клиенты переводили по QR-коду, чтобы не обучать нечисть премудростям использования мобильного банка. Кузьма, как ответственный работодатель предусмотрел всё, даже двухнедельный запас элитных консерв.

— За расписанием проследит Виктория, на время нашего отсутствия все вопросы к ней, — напутствовал я. — Телефон у тебя есть, не забывай заряжать. В экстренном случае можешь обратится к брату. Мокреца я предупредил.

— Поняла, Хан.

— При нападении — укроешься у водного владыки, с ним я тоже договорился, — не пропускал ни одной мелочи я.

Действительно за ещё одну прекрасную Кумо — водяной согласился укрыть беглянку от любой беды.

— Если не получится, двигаешься к Харону, — продолжил инструктаж.

Тут ещё проще — желание получить труды Ратника перекрывала возможные неудобства.

— Йоко не подведёт, — заверила паучиха, сверкая фиолетовыми глазами с вертикальными зрачками.

— Тогда мы двинулись к аэропорту в Польше. А тебе остаётся только трудиться — нарабатывай потенциал для возвышения, — я напутствовал Кумо. — Успех зависит только от тебя.

Я поклонился на японский манер, Йоко лишь на четверть секунды запоздала с ответным действием. Кузьма вяло махнул рукой — слишком растерян в сложившейся ситуации.

Его можно понять — он слишком честен, имея твёрдые жизненные принципы. А я его ломаю уже третий месяц, заставляя вживаться в роль беспринципного пробуждённого. По-другому проводники не выживают — зависят от окружающих бойцов, которых нужно держать в узде. Зависят от личной силы, слишком малой для честного боя, но разнообразной для подлой победы.

Финальным аккордом становится отыгрыш наёмного убийцы. Я заставляю его каждый день составлять планы ликвидации.

— Поехали в аэропор….

Договорить я не успел. В студию вломилась вредная соседка с тортом.

— Кузьма, я хотела извиниться перед вами и поблагодарить за совет. Мне удалили опухоль начальной стадии в мозгу, — сияла от счастья женщина. — Действительно слуховые галлюцинации мучали меня.

Проводник посмотрел на меня удивлённо, выражением лица спрашивая, что происходит.

— Я думал ты видел проблему, а ты сказал сумашедшей правду совершенно случайно оказывается, — усмехнулся мыслеречью я. — Давай попьём чайку. Торт не отравлен.

— Рад, что помог. Чайку? — вежливо уточнил Кузьма.

— Да, была бы признательна.

Через полчаса Кузьма, заполнивший сосуд Живой на половину довольно двигался к машине. Я плёлся следом, испытав волну безудержной радости, от которой меня трясло. Мой сосуд не рассчитан на столь эмоциональных дамочек, готовых любить весь мир.

Или ненавидеть — всё зависит от того, с какой ноги она встанет. А нас ждала гонка на авто до Варшавы, а потом ночной перелёт до Хитроу. Для Кузьмы это просто тяжело физически, а мне придётся пострадать ментально. Пилигримы не ездят на транспорте, потому придётся разбивать поездку на несколько этапов не длиннее двух часов.

Благо ночь давала послабления, но надеяться на лучшее — не мой путь. Потому программа охраны «Хозяина» приготовлена для прилежного духа меча.

Надеюсь справится своими силами, не прибегая к потере воли и сознания. Мерзкое чувство.

Мотор завёлся быстро, а Кузьма сорвался с места игнорируя все скоростные режимы. Время слишком дорого, чтобы сегодня жить по правилам. Главное не создавать аварийных ситуаций, что не проблема для проводника, способного контролировать пространство вокруг. А значит просто к нам никто не приближался, давая свободу передвижения. Триста семьдесят три километра сплошной гонки со скоростью в сто-сто двадцать километров в час до Варшавы.

Пришлось останавливаться дважды — на пропускном пункте при пересечении границы — некоторые правила даже пробуждённые не способны игнорировать.

Второй раз в ста километрах от цели. Чтобы я смог отдохнуть, пробежавшись с десяток километров. В остальном никаких проблем, даже удалось посетить часовню в международном аэропорту имени великого польского композитора Фредерика Шопена.

— Остался всего один рывок, и мы на месте, — уговаривал я себя, наблюдая за входящими в самолёт людьми.

До заката оставался час — там станет легче. В Хитроу тоже есть Часовня Святого Георгия, так что пилигрим поможет мне преодолеть свои же ограничения.

Мне нужен Духовник — надоело обманывать себя, окружающих и даже возвышения. Словно фокусник я показываю яркую тряпку, пряча в другой руке монетку, сворованную у мироздания, чтобы расплатится ею же с миром. Нет ничего своего, даже лунное серебро не вырабатываю, корчась от приступов переизбытка Живы.

Половинчатая тень — неопределившаяся по жизни, несущая чужое бремя и не способная избавится от неё самостоятельно. Только с помощью пробуждённого, подставляя его под серьёзное испытание.

Хватить ныть — рано для паники и самокопания. Это просто очередной приступ отыгрыша пилигрима, а значит пора отключится от действительности, пока не начал каяться Кузьме во всех грехах. Не время ещё изливать душу — дело не закончено, а печати долга жгут не хуже свежего клейма.