Мастерская "Кузня Благости"

Глава четырнадцатая: «Вчера ты козырь, завтра ты джокер»

Россия. Калининград. Ленинградский район. Вторая неделя апреля. Шершень и Жало.

Змеиное логово нельзя вычислить, просто следя за Аспидами, они осторожны и практически никогда не заходят в него напрямую. Сеть невидимых ходов из соседних зданий и множество уловок для сохранения тайны.

В штабе находятся самые важные для выводка вещи — печать энергетического отбора и кристаллы связи с матерью. Горизонтальных связей у Аспидов нет — при необходимости всё обеспечивает центр.

С такой жёсткой структурой конспирации они живут давно — Ратник приучил, порой вырезая по два, три выводка за раз, выбивая нужные сведения у пленников. Научил осторожности спесивых дам, заставив считаться с братством охотников, что вначале даже близко не являлись силой.

Вербовка в ряды проводников и использовании их для создания новых бойцов — тактика братства, оправдавшая себя полностью. Жаль сейчас фактически перемирие и нельзя за счёт уничтожения всякой гнуси усиливать охотников.

— Жало, а ты уверен в своём чутье — место дыра, — весело спросил Шершень, морщась от мелкого дождя.

— Полностью. Данные вывели нас не случайно, — ответил, накрываясь непромокаемой тканью, оставляя работать миниатюрную камеру, присоединённую кабелем к телефону без сим карты и опознавательных микросхем.

Любой сигнал легко вычислить, как и прямой взгляд живого наблюдателя. Использование камер лишало Аспидов возможности почуять живой интерес, а кабель — сводил на нет все попытки выявить посторонний сигнал. Уверен все параметры телефонов, WI-FI, прочих сетей давно в общей базе безопасности и автоматическая система сканирования любой новый сигнал раскладывает на составляющие, проверяя на потенциальную угрозу.

Неудобно, что приходится торчать в непосредственной зоне влияния противника, но без грамотной разведки невозможно подготовить качественный план. Каждая мелочь важна в работе. Задумка Нафани не просто амбициозна — она самоубийственна, построенная на множестве допущений и твёрдой уверенности в расслабленности змей.

Примерное количество Калининградского выводка — тридцать человек. Из них реальные боевики — теней пятнадцать, остальные сенсоры, обольстители и прочий вспомогательный персонал.

Хотя в нынешних реалиях скорее наоборот — бойцы настоящие нахлебники, выкачивающие основную массу ресурсов. Ресурсов, что зарабатывали бизнесом и телом административно-хозяйственное крыло.

Удачные браки — самое серьёзное оружие Аспидов. Красотки легко втираются во власть, обеспечивая себе спокойную жизнь. Интересно скольких высокопоставленных жён не досчитаются после ликвидации гнезда? Таких данных домовой не предоставил, оставив грязную работу на нас.

— Слушай, а что ты так зарядился помогать. Энтузиазмом светишься — словно удачную карту вытянул? — удивился я.

— Для третьего возвышения нужный материал нашёл, — ответил воин солнца, под покровительством Ра. — Слуги змея Апопа. Трёх привезу — дадут жреца.

— Тогда понятно рвение, а я печать отрабатываю, — пожал плечами. — Жертвоприношение — это не слишком?

— Это не жертва — освобождение, очищение души от одержимости, — хладнокровно поправил стрелок. — А оболочку наполнит сила бога Солнца.

— Удобная схема — минус три врага, плюс новые служители культа, — восхитился универсальностью процесса.

— Ага, только и последователей, и врагов находим с трудом. Служителей Ра, конечно, больше, а культисты Апопа давно разбежались по миру, забыв великие планы.

— Зато есть не самый плохой аналог, — улыбнулся я, одновременно отмечая новую жертву.

Как отличить обычную женщину от змеи? Легко — Аспиды красивы, словно Ангелы, сошедшие с небес или со страниц глянцевого журнала. Вот и офис международной компании по продаже косметики, биологических активных добавок к еде и прочих радостей индустрии красоты полон Мисс Вселенная.

— Три сенсора, два боевика и семь невест, — я констатировал точное количество противника. — Переходим к другой точке, но не раньше завтрашнего дня. У змей наверняка есть пророки.

— Вечная проблема — бережёмся предсказаний, — ухмыльнулся Шершень. — Хорошо, что ты больше тактик, чем гадалка.

— Издержки развития, но нутро не обманешь — прорывается частенько во снах, — неожиданно сознался стрелку.

— Все мы видим будущее, когда спим, — согласился он, тяжело вздохнув. — Хуже, когда приходит прошлое. Порой чужое.

Я молча кивнул. Бойцы охотников не лучше воров, получивших дар насильно у Яви. Вырвав возвышение в борьбе за жизнь, но за всё приходится платить. Мы вынуждены строго отыгрывать роль — иначе сновидения начинают жёстко учить нас. Напоминая похитителям законное место в действующей системе мира.

Устал ждать. Наконец быстро отстреляюсь и домой. Долги утомляют, мешая мыслить легко, постоянно закладывая фактор неожиданности.

А я не люблю скрытых проблем — помехи в расчётах раздражают, выводя из равновесия постоянной угрозой смерти. Ратник ведь не денег нам одолжил — жизнь преподнёс взаймы. Значит расплачиваться необходимо с полной отдачей.

Россия. Черняховск. Середина марта. Три часа ночи. Йоко и компания.

Свободу нужно заслужить. Отработать, предоставив замену. Водный владыка не прощает перебежчиков, даже если на словах согласился, улыбаясь в лицо. Хорошо, что есть способ получить прощение — подготовить другую красотку. Нафаня разрешил самостоятельно тренировать подругу — Акеми. Яркая блондинка с паучьим телом быстро поняла принципы охоты, не оставляющей жертв.

В два голоса проще привлекать неразумную нечисть, позволяя Акеми выпивать часть их сил, оставляя в живых неудачников. Урок на всю оставшуюся жизнь и сопротивление от зова.

«Благое дело совершаем — учим осторожности, развиваем чутьё и дарим шанс на возвышение» — говаривал Хан Нафанаил во время моей охоты.

Поиск целей ускорился с помощью Анчуток — летающих бесов, в которых превратились Дрекаваки, под моим руководством. Они умели говорить и даже думать — серьёзное подспорье в работе.

Именно в работе, монотонной и выматывающей. Слишком много нужно Живы набрать для кикиморы, чтобы превратится в Кумо. Чужая культура усложняла процесс для Акеми, но желание занять достойное место рядом с водяным перебороло проблемы.

И моё стремление к свободе подстегнуло развитие кикиморы. Сегодня сосуд переполнился и готов к изменениям. Водный владыка сам проведёт ритуал, выдав настоящую вольную для меня.

— Акеми, возвращаемся к господину. Ты полностью оправдала надежды, — сообщила напарнице, а также всей летающей свите.

Стая летающей нечисти спокойно выстроилась в боевой порядок. Три тройки — Анчутка во главе и две Дрекаваки сопровождения. Дальше растить Анчуток в Гамаюнов, а дрекавак в Стратимов. Пусть долго, зато в бою серьёзная поддержка — одни зачаровывают, а вторые атакуют мощными когтями и клювом. Гамаюны ещё самостоятельно решают задачи, помогая организовывать остальных.

Сейчас птички учувствуют в охоте на простых духов, набирая Живу для возвышения. У хана есть план, и я не намерена его срывать. Страх не причём.

Гордость не позволит отступить с намеченного пути — шанс на свободу слишком дорогая награда для нечисти.

Россия. Калининград. Оперативный штаб Триумвирата. Вторая неделя апреля. Двенадцать часов дня. Кардинал инквизиции Хорхе.

Не люблю совещания с братствами, много болтовни — мало дела. Инквизиция не любит потерянного времени — не богоугодное дело впустую языками молоть.

— Уважаемый Кардинал, вы понимаете, что предлагаете устроить в городе войну? — вкрадчиво спрашивал седобородый мужчина средних лет, полностью экипированный для боя.

От тактической обуви до цепи из лунного серебра для работы экзорциста. Ловец душ — серьёзная величина в иерархии охотников. Но как правило не выше командира, ведь реальное руководство состоит из пророков, тактиков и заклинателей. Ядра, что неустанно следит за изменением Яви, своевременно корректируя политику братства.

Например, убирая из уравнения нестабильные элементы — Ратника, Шершня и Жало. Естественно, чужими руками, но многие другие ушли из ловушек. Теперь живут спокойно, не проявляя активности. Ведь второй мощной фигуры равной погибшему Архонту в рядах братства охотников нет. Остались проводники попроще — чтобы не диктовали свои условия.

Матвей Истребитель — боец старой закалки, но сумевший в нынешней круговерти принять пост координатора в Калининграде. Справлялся без «провидческих» способностей за счёт богатого опыта и интуиции. Личность волевая, упёртая и главное — обязанная Ратнику лично. Сообщение в телефоне от Нафани укрепило мои подозрения.

— Нет, вы ошибаетесь. Мы не желаем выяснять правых и виноватых. Оставим на волю божьего суда решение сложившейся ситуации, ведь противостояние всего одного пробуждённого целому выводку Аспидов навряд ли станет долгим, — начал я плести паутину логических рассуждений. — Защита пробуждённых от других теней не входит в наши обязанности, до тех пор, пока нет прямой угрозы для гражданских.

— Или тень не обратится в Триумвират с жалобой на нарушения Кодекса, — закончил Матвей.

— Верно, но проводник обратился о подтверждения древнего права на самозащиту.

— Кодекс не запрещает этого, но существует высокая вероятность, что пострадают люди, — не уступил охотник.

— Он готов дать клятву жизни, что не допустит подобного. Плюс у него есть поручители — Гаргоны, — я вбросил пробный шар.

— Этим только бы насолить бывшим хозяевам, — поморщился жилистый мужчина ростом под метр восемьдесят. — Они не могут гарантировать безопасность.

— Зато они могут компенсировать неудобства, — легко внёс ясность в вопрос.

— Неприемлем…. — координатор скорчился от мгновенной боли в левом плече.

— Существует ещё ряд особенных условий, — внимательно посмотрел на него я, отмечая понимание создавшейся ситуации.

— Чёртово чудовище, даже из могилы меня достал. Сколько ещё на крючке старейшин? — раздражённо прошипел охотник.

— Через одного, так что радуйтесь, что не заставляют воевать против Аспидов. Проконтролируете хот боя, не дадите пострадать гражданским, — холодно сообщил требования Нафани. — Естественно змеям не слова.

— А волки? Они тоже в стороне останутся? — совершено правильно уточнил координатор.

— Братству Фенрира плевать на мелочи — они поддержат большинство, лишь бы никто не лез в их дела.

— Принял, сообщу остальным, — по ту сторону большого монитора сморщился от неизбежности охотник. — Завтра дадим ответ. Скорее всего положительный — многие повисли на долгах Ратника.

— Я не сомневался, поверьте мне — лучше не препятствовать самостоятельному решению давнего вопроса, проследив за соблюдением всех правил, — надавил авторитетом на младшего по званию. — И древних, и кодекса. Иначе братство лишится многих достойных членов. Намерения у держателя долга серьёзные.

— Другого от выкормышей Ратника никто не ожидал, — зло признал феноменальные способности легенды братства Матвей Истребитель. — Всегда шёл по головам и трупам к цели.

— А когда Архонты делали иначе? — озадачил логичным вопросом координатора. — Если бы не его фанатизм — охотники до сих пор бегали жалкой кучкой, пытаясь выжить. А когда браттство набрало силу — первым делом освободились от «Рудиментов». Только Вас просчитали, так что позвольте спектаклю закончится и потом живите спокойно.

— Как будто у нас есть выбор! — сорвался охотник. — Завтра в то же время.

— Выбор есть всегда. Только разумных не много, — усмехнулся я. — Прибуду вовремя.

Экран погас, а я всё ещё смотрел в темноту, осознавая горькое чувство гадливости. Давненько меня не пользовали, заставляя бегать и решать мелкие вопросы, словно мальчишку.

Господь! Я понял и уйму гордыню. Не нужно испытаний тщеславия, ведь я тружусь во благо твоё, неся слово праведное и искореняя зло. Пусть и польстился на дары лёгкие. Больше не поддамся на искус дьявольский, Amen!

Россия. Калининград. Балтрайон. Водный канал. Вторая неделя апреля. Два часа дня. Нафаня.

— Водный владыка, мы привели слугу твою Акеми, — начал я, призывая влюбчивого водяного. — Она готова стать спутницей твоей, возвышения пройдя. Доказав верность и, желает служить верой крепкой.

— Вижу, не обманул меня, — побулькал крепкий зеленокожий русалим, мало похожий на мультяшные пузыри. — Йоко тоже постаралась, подругу не бросила. Отработала вольную по праву.

— Возвышение сам проведёшь, али помочь по-дружески? — хитро предложил свои услуги.

— Не откажусь, коли с добром и желанием благородным вызвался! — легко пошёл на встречу водяной.

— А коли нечисти праведной не помочь, благость на земле преумножив, — серьёзно ответил ему, давая знак Кумо доставать инвентарь.

Вокруг пруда расставили даосские чаши, а я сел с варганом. Кумо протянула тросики с бусинами на концах, чтобы не бегать к каждой чаше с колотушкой, а лёгкими движениями спинных манипуляторов извлекать нужное звучание.

Возвышение обеих кикимор завязано на звуковых вибрациях, значит с помощью инструментов мы сможем подстегнуть и помочь сохранить концентрацию Акеми до самого конца превращения.

— Начали, — дал я команду для нашего маленького ансамбля этнической музыки.

Водный владыка насытил маленький водоём Живой, перегружая и так заполненный сосуд кикиморы. В ответ она выпустила волны духа, начав плести кокон для трансформации.

Дзинннн! Дза-Дза! Дзии!

Мы с Йоко завели размеренную мелодию, наблюдая за выравниванием фона Живы вокруг пруда, заставляя ауру Акеми вибрировать в такт музыки. Не допуская прорывов и задержек в излучении, снижая потери энергии практически к нулю.

Дзаа! Дзии! Дза! Биммммм!

С каждой минутой ритм усложнялся и ускорялся, задавая темп для работы кикиморы, выстраивающей себе из материализованной Живы убежище. Надёжный кокон для превращения в продвинутую диковинную разновидность из Китая.

Кумо — женщина с духом паука, что пением завораживает путников, уводя несчастных с тропы в своё логово. А после они исчезают из реальности, став подпиткой для прекрасного создания. Не без изъянов в виде четырёх тонких многосуставных лап за спиной, но кто в этом мире совершенен?

Боммм! Бзаааа! Бам! Бам! Биииии!

Звук достиг максимальной плотности и концентрации, окутывая готовый кокон Акеми, давая дополнительные силы для удерживания духовного каркаса в нужном виде. Не хотелось бы потом заниматься корректировкой — неполная трансформация дело обычное, но марку кудесников стоило поддерживать постоянно.

Наконец наступила тишина, последним ударом шарика на нити в даосскую чашу ознаменовав важное событие. Настало время ожидания — через час станет ясно на что способен наш самый весёлый на этой планете ансамбль!

Каждый из троих присутствующих занялся своими делами. Йоко провалилась в медитацию, восполняя энергию духа. Водяной погрузился на дно, общаясь по срочным делам. Я чувствовал вибрации воды, что передавали волю владыки на многие километры, а я продолжил выводить заунывные мелодии степи. Порой память играла со мной, подбрасывая часть воспоминаний.

Опасных и щемящих душу светлой грустью. Говорят, если вспомнить прошлую человеческую сущность до конца — тело отторгнет чужеродную Правь или Навь, освободив нечисть от бесконечной службы. Не могут избежать подобного пробуждённые, даже одержимые теряют себя, поддавшись воспоминаниям.

Только просветлённые оставляли абсолютно всё в прошлом без возврата ради службы богам — такова плата за дарованный шанс сделать мир лучше. Жизнь — слишком хрупкий сосуд для человека, который он желает сохранить любой ценой, даже потеряв саму суть души.

Через тридцать минут нахлынувшего вдохновения, я обнаружил множество разных персонажей. Полевиков, межевиков и даже трио русалок, что тихо подпевали степному мотиву. Не стал прекращать концерт, даже когда подошла полудница с луговым. Вся боль и тоска от бесчестия по отношению к Кузьме выходила в каждой вибрации варгана. На душе становилось всё легче и светлее, отпуская тоску. Я закончил одновременно с первыми трещинами на коконе — Акеми появлялась на свет, а своеобразные роды принимал водяной.

— Удружили, так удружили, — восторженно подхватил на руки красавицу с идеальными пропорциями со скульптур греческой Афродиты, что я видел во Флорентийских музеях.

Кумо изменила цвет волос на чистое серебро и глаз на васильковый. Видимо учла предпочтения будущего ухажёра. В отличии от Йоко, что осталась верна огненно-рыжей гриве, спортивной фигуре миниатюрной девушкой с фиолетовыми глазами, сменив только славянские черты на азиатский раскосый взор. Для максимального отыгрыша образа — позволившему снизить зависимость от водной стихии.

— Вы мои гости в любое время, обращайтесь за помощью в делах малых, за советом в делах серьёзных и поручительством в делах спорных, — благодушно возвестил счастливый русалим.

— Всенепременно, Владыка, — поклонился я, а после всем слушателям спонтанного концерта.

— Ждём в гости, — прошелестела за всех обитателей полей полудница, удаляясь обратно. При этом нечисть парила в тридцати сантиметрах от земли.

— Обязательно свидимся — век долог, — попрощался традиционным для собратьев образом, помогая собрать инструменты Йоко.

Ещё один маленький, но столь необходимый штрих органично влился в большой план свободы.

Свободы для меня и Кузьмы, даже несмотря на небольшой обман. Она того стоит, даже если придётся тащить проводника пинками.

Россия. Калининград. Московский район. Обычная уличная палатка с шаурмой. Вторая неделя апреля. Шесть часов вечера.

Давненько я не питался на улице. Не сказать, что скучал, но ощущения действительно интересное. Шаурма вкусная, ситуация странная и человек напротив не простой. Председатель Калининградской областной общественной организации ветеранов Вооружённых Сил, антитеррористических операций и правоохранительных органов с удовольствием поглощал вторую порцию шаурмы.

— Значит вы готовы оказать помощь в реабилитации участников антитеррористических операций совершенно безвозмездно? — хладнокровно поинтересовался тёртый калач, хитро прищурившись.

— Совершенно верно, наша студия желает внести вклад в дело защиты отечества, пусть и таким образом. Не напрямую, но как умеем, — развёл я руками. — Пётр Аркадьевич, меня в первую очередь интересуют люди, получившие посттравматическое расстройство. Наши методики позволят через ряд физических упражнений, звуковое воздействие и релаксирующие практики снизит нагрузку на психику, а впоследствии ликвидировать острые фазы.

— Прям ликвидировать? С гарантией? — не удержался от иронии бывший полковник силового ведомства.

— Более чем, методика опробована на множестве работниках. Правда офисных, — уверено вещал я. — Уж они ведут боевые действия в не менее жёстких условиях. Постоянный стресс и обилие задач ломают людей не хуже, чем служба на передовой. Ни в коем случае не умаляю заслуг военных, но воздействия на психику порой идентично.

— Интересное сравнение. И кто же по вашему мнению должен направится на лечение в первых рядах? — задумчиво произнёс председатель.

— Профессионалы с высокой интеллектуальной нагрузкой — операторы дронов, командиры подразделений, снайпера, сапёры и штурмовики.

— Красиво говоришь, есть у нас такие. Только хотелось бы конкретики, — не унимался, чувствуя подвох силовик в отставке.

— Я понимаю, что личные дела вы предоставить не можете, но возможно имеется пара безнадёжных бойцов, которым никто не помог. Мы взялись бы за реабилитацию, — начал конкретизировать я. — Хочется внести вклад в дела родины, но сугубо по профессиональному профилю. Заодно продемонстрировать мастерство в решении озвученных проблем.

— Угадал, есть у меня неразлучная парочка — бывший снайпер и штурмовик. Оба контужены и пьют уже лет пять, — с горечью произнёс Пётр Аркадьевич. — Периодами случается просветление, но потом они опять за старое. Мы отправляли к психологам, но бесполезно. Попробуйте вы. Когда и куда присылать?

— Держите буклеты, — передал ему давным-давно напечатанные рекламные книжицы. — Мой телефон у Вас есть. Желательно сегодня. Пусть звонят в любое время.

— Я передам, но вряд ли они заинтересуются, — разочаровал заранее председатель.

— Скажите, что они получат новую жизни, о которой давно мечтали, — придавил немного убеждениям проводника, передав Живы для мотивации и воодушевления.

— Что-то мне подсказывает, что вы справитесь, — уважительно кивнул Пётр Аркадьевич. — Сегодня же отправлю к вам бедовых товарищей.

— Буду признателен, — искренне поблагодарил собеседника.

Я покинул палатку через три минуты, неспеша дожевав свою порцию — не люблю оставленную еду.

Афера с нужными бойцами могла выгореть, а могла окончится ничем. Но найти опытных стрелков для обнаруженного в студии оружия среди гражданских задача невыполнимая.

«… настоящий Брави никогда полностью не рассчитывает на посторонние планы, готовя резервное решение. Только осознанное участие в чужих операциях позволяет выживать, выполняя поставленные задачи, не становясь разменной монетой…»

Когда Нафаня забыл сказать о двух комплектах АС «Вал», заговоренных рунным магом Инквизиции — я понял, что обязан сам обеспечить свою защиту. Недомолвки и недоговорки, вскрывающиеся во время подготовки, слишком часто имеют далеко идущие последствия.

Пусть все материалы, изученные мною, пока подтверждали всё сказанное Нафаней, но сомнения не позволяли полностью положится на домового, а может духа меча или пилигрима. Слишком много масок у него, чтобы уследить какая из них в очередной раз не сообщила нужную информацию. Естественно, во благо мне, не срывая моё развитие.

Другой вопрос, что путь возвышения мне известен. Оставалось найти три неприкаянных души и освободить их от пут тела. Пока я не готов делать это самолично — придётся разговаривать с Нафаней, либо Хароном.

Но найти людей, вытащив их с глубин отчаяния и сделав своими помощниками я мог. Мало того, должен — то диктовал давящий на сознание путь магистра Ткачей, повелителя нитей жизни.

Сегодня Нафаня пойдёт в библиотеку, а я завербую вылеченных людей. Передав часть силы, я смогу развить в бойцах способность противостоять Аспидам. А после сделав их пробуждёнными, наконец поступлю, как настоящий проводник.

Просто не каждого можно привлечь в ряды теней — только людей, видевшим смерть, познавшим потери и готовыми на многое, взглянув в бездну. Или фанатиков, зацикленных на борьбе со злом. И те и другие потеряны для общества, но идеально подходят для теней.

А материал для возвышения Нафаня обещал в большом количестве. Значит пора действовать самостоятельно.

«… Магистр Ткачей всегда просчитывает варианты, даже самые невероятные — такова его сущность и главная сила, а не возможность расщеплять и собирать воедино потоки энергии или материальные верёвки…»

Теперь я полностью ощутил на себе справедливость постулата из наставления Ткачей. Судя по всему, изменения характера зашли в финальную стадию, стремительно набирая обороты. Каждый новый клиент наполнял мой сосуд Живой, а сознание информацией о предстоящей трансформации. Возможно, огонь Аспидов до сих пор тлел, помогая стремительно набирать нужную форму.

Иначе чем объяснить двух похмельных ветеранов лет пятидесяти, пришедших к десяти часам вечера. Парочка смотрелась колоритно, прям как мы с домовым.

Высокий мощный штурмовик Кирилл Петров с невозмутимым лицом викинга и ледяным взглядом ледяных глаз молча сидел, предоставив разговаривать живчику ростом не больше метр шестьдесят пяти. Жилистый снайпер с копной жёстких седых волос и раскосым взглядом сибирского охотника-якута имя имел соответствующее — Бэргэн. Фамилию он не назвал, устало спросив, чем я могу им помочь.

— Йоко — готовь зал для двух человек. Звуковая медитация — особая. Серебро не забудь, — сказал помощнице, пока Нафаня убежал в библиотеку, закрывать спор с Хароном. — Проходите в зал. Ложитесь, расслабьтесь и доверьтесь профессионалам. Отсюда вы выйдете другими людьми.

Пришлось надавить на них убеждением — причём серьёзно, ведь передо мной сидели матёрые волки, что даже смогли рассмотреть природу Кумо.

— Пойдём, меткий. Хуже всё равно не будет — денег не берут. Заодно вздремнём, — спокойно произнёс штурмовик. — Поможем человеку отдать долг родине, как умеет.

— Почему нет, но хотя бы чая он нам после нальёт, — окончательно успокоился бурят.

— Приготовлю лучший во всём Калининграде, — уверено подтвердил я, укладывая пациентов на подготовленное ложе, осматривая покорёженную ауру обоих. — Закройте глаза, дышите глубоко и ни о чём не волнуйтесь.

Вы даже не представляете, как вам повезло. Примите участи в очередной заварушке — всё что вы любите. Кровь, опасность и чувство полноценной жизни для пса войны, две трети жизни проведшего в строю.

Россия. Калининград. Калининградская научная библиотека. Вторая неделя апреля. Полночь. Нафаня и Харон.

— Подопечный начал шевелится? — спросил меня довольный Харон, размахивая обретёнными крыльями.

Ночное небо, щедро разбавленное светом звёзд, успокаивало мою совесть. Использовать проводника втёмную — это жёстко, но другого пути для роста и нужного настроения я не нашёл. Скрыв часть информации, я запустил природный механизм Брави — подозрительность. Домовому сложно обходить запрет на ложь хозяину, но пилигрим легко нарушал любые преграды во благо веры, семьи или братства.

Другой вопрос, что благо понятие растяжимое. С именем бога на устах творилось много преступлений, но я не желал уподобляться крестоносцам прошлого. Сейчас Кузьме действительно пора окончательно повзрослеть, влившись в мир теней полноценным бойцом, а не грушей для битья. И прямо сейчас он отрывается от моей опеки, меняя судьбу самолично.

— Ещё как. Втихаря и совершенно не ставя ни кого в известность, причём положив глаз на наследие Ратника, — усмехнулся я.

Архонт много чего оставил — книги мгновенно подняли статус Китовраса, позволив хранителю освоить дар «Вселенской мудрости», получив долгожданные крылья.

— Имеет право — он же наследник Архонта, значит и прибыль с долгов в его пользу, — справедливо заметил Харон.

— Всё так, всё так… — задумчиво протянул я. — Главное использовать во благо, а научить этому сможем его только мы. Вернее — ты. Всё что знал — оставил в библиотеке.

— Не прибедняйся, сам тоже многое повидал за тридцать лет, — не согласился со мной хранитель.

— Боюсь подобный опыт никому не пригодится, вернее никому не пожелаю, — холодно разочаровал его. — Даже Аспидам.

— А чего им пожелаешь? — усмехнулся Харон.

— Быть смелее в ближайшие три недели, — совершенно серьёзно произнёс я. — Надеюсь они прислушаются.

Китоврас неуклюже попытался взлететь, но бросил бесплотные попытки.

— Харон, они для красоты — даже сфинксы не летают, — разочаровал его. — Хотя в разы легче.

— Почему это нигде не написано? — удивился хранитель.

— А ты бы старался, если бы знал правильный ответ?

— Эээ, нет. Летать самому — мечта всей жизни, — честно ответил Харон.

— Потому и молчат — нельзя рушить чужие устремления, — сообщил очевидное. — А ещё надеются, что у кого-нибудь выйдет.

Каждый из нас стоял и смотре в небо со своими мыслями. Харон ненадолго зависал в воздухе, пытаясь опровергнуть законы аэродинамики и воздухоплавания, а я ощущал умиротворение. Ещё одна часть долга ушла безвозвратно, облегчив существование. Словно сам себе отпустил грехи, применив духовника.

Если бы избавится от тяжести совершённых деяний можно единолично — дар священников ценился выше боевых навыков. Вот только Явь умнее любых наших хитростей, просто до времени смотрит сквозь пальцы на баловство своих созданий