Мастерская "Кузня Благости"

Глава двенадцатая: «Только не жги мостов да возвращайся скорее»

Варшавский международный аэропорт имени Фридерика Шопена. Середина марта. Одиннадцать часов вечера. Кузьма и Нафаня.

— Кузьма. Как только сядем в самолёт — я начну вести себя странно. Перелёт больше двух часов, — начал проводить инструктаж Нафаня. — Чтобы не изображать припадочного, придётся отыграть твоего личного телохранителя. Просьба — утрамбуй меня к окошку и не давай повода никому приложить мечом.

— Эээ. Я понял, — уверенно ответил домовому. — Сделаю всё в лучшем виде.

Непривычно видеть хладнокровно-саркастичного Нафаню нервничающим, но я его понимаю. Сам не очень люблю летать, хотя головой осознаю безопасность транспорта. Процент аварии минимальный — на автомобиле попасть в неприятности в разы выше, даже поезда чаще сходят с рельс. Другой вопрос — масштаб события. Небо уравнивает всех вне зависимости от класса посадочного места — счастливчиков практически не бывает.

— И не удивляйся ничему. Поведение может сильно отличаться от привычного, — дополнил картину предстоящего перелёта товарищ. — Сам я не могу сказать насколько, ничего не помню после восстановления контроля. Издержки развития, но весьма удобный способ перекрыть слабые места мощным отыгрышем.

— Я примерно представляю, разочек уже наблюдал, — успокоил я его. — Справимся.

Действительно справимся. Китайские и корейские дорамы я смотрел, а значит правила поведения истинных героев знаю. Остальное мелочи, хотя выбор не велик. Недавно я начал чувствовать внимание Аспидов. Печать отбора энергии время от времени пульсирует, словно предупреждает: «Время утекает пессссском ссквоззззь пальцы».

Причём интуиция общается со мной голосом Каа из мультфильма про Маугли. Старого, советского психодела. Обожаю его, зависаю смотря с любого момента, если случайно натыкаюсь на детских каналах. Мои пацаны тоже полюбили его за яркую рисовку.

Нафаня просто кивнул и достал из пустоты деревянный меч в ножнах, закрепив его за спиной. Что ж, шоу начинается!

— Proszę o bilet na pokład! — попросили у нас билеты на стойке посадочных ворот.

— Nie ma problemu. — бодро ответил Нафаня, явно намекая на отсутствие проблем.

Спасибо великому праславянскому языку, что объединяет нас до сих пор. Многие бытовые вещи легко понимаются даже на польском.

— W porządku, proszę. — разрешил служащий аэропорта, потеряв к нам интерес.

— Господин, я проверю дорогу до самолёта, — с низким поклоном предложил Нафаня. — Осторожность — благодетель настоящего мастера.

— Не стоит, ты мне нужен рядом, — легко перестроился я на абьюзивные отношения. — Я уверен в твоей силе и профессионализме, но не стоит рисковать разделяясь.

— Спасибо за похвалу, господин, — опять поклонился уже не домовой, а полубезумный дух меча. — Ваша мудрость не знает предела.

— В будущем не стоит нарушать конспирацию, — хитро прищурился я. — Разговаривай со мной на равных, чтобы никто не догадался, кто из нас главный. Иначе враги легко поймут настоящую цель.

— Да будет так, — согласился уже без подобострастия нечисть. — Вдвойне мудрое решение.

«Это будет долгий и интересный перелёт. Опыт несомненно полезный, но насколько актуальный для нашего общества, построенного на правовом равенстве» — ехидно подумал я про себя.

Туннель привёл нас к боингу, а тот в своё время взлетел по графику. Только в моей голове вспыхнули неожиданно строчки старого доброго хита Касты.

«Я эту кухню знаю. Лайнер поднимет в воздух

Поймёшь, что прогоняешь, да только поздно»

Для меня ещё не поздно, но где-то я точно прогоняю. Причём серьёзно — осталось понять где?

Лондонский аэропорт Хи́троу. Середина марта. Два часа ночи. Кузьма и Нафаня.

Удачная мысль обеспечить прикрытие показным равенством спасла меня от бесконечных поклонов, но не от повышенной бдительности Нафани. Невыносимо напрягает почти три час сидеть в ожидании возможной атаки любого, что приблизится ко мне на расстояние менее допустимого.

Поэтому я практически сразу уснул, упав в кресло. Почему-то меня не интересовали возможные проблемы, если дух меча огреет по спине слишком ретивого стюарда или стюардессу. Я летел на аудиенцию к мятежной королеве Горгон — они же отщепенцы Аспидов, за сотню лет выстроившие успешный бизнес с добровольным отбором Живы у слабой нечисти, нежити и даже пробуждённых.

Проклятые и одержимые изначально ушли под крыло к хитрой змее, что решила стать режиссёром собственного театра, чем безуспешно пытаться добиться признания в столичном. По мне разумная тактика, особенно в свете последних чисток среди долгожителей.

Власть диктует свои правила и приоритеты. Кто-то готов пожертвовать всем, но забраться на вершину самой высокой горы. А кто-то просто строит свой уютный дом, оградившись от жадных соседей. Англичане всегда уютно себя чувствовали за Ла-Маншем, повлияв и на одержимых. Аспиды первыми ушли из-под крыла матери, сменив лидера.

Горгоны — общество предпринимателей, взявших под свой контроль остальных созданий Нави за небольшой налог духовной силой. Добровольный и окупающийся многократно — новая структура исправно отбивала любые нападки с материка. Никто не жалел о потери десятой части личных запасов — теперь остаток спокойно тратился на развитие, а не противостояние с конкурентами.

Королевская служба надзора Британской Империи соблюдала баланс в рамках действующего кодекса, но имея ряд исключений. Самым существенным стало главенство королевской семьи независимо от наличия талантов тени.

Настоящий триумф человечества над теневым миром, иллюстрирующий победу прогресса над «Магией». Свободные нравы вольного народа на клочке суши проникли в общества теней, сбросившего ярмо псевдомогущества. Холодный расчёт, позволивший империи англо-саксов обрела крепко спаянное сообщество вне человеческих рамок, защищающее людей от любого возможного произвола со стороны гостей с большой земли.

Временная печать королевской воли ставилась на любого гостя туманного Альбиона, кто не представлял род человеческий. Унизительно, но эффективно — надёжный фильтр со вкусом тоталитаризма.

Мы с Нафаней согласились на это невольное «унижение» ради выполнения плана. Пять часов на британской земле под пятой королевской власти нас не смущали. Мы же не революционеры — просто тени, желающие освободится от навязанных обязательств.

Домовой не говорил напрямую, но я чувствовал желание раздать долги и пойти наконец своим путём.

— Нам нужно в часовню Святого Георгия, там нас ждёт Джон Смит, — деловито наконец изрёк Нафаня, сбросив маску императорского гвардейца Китая. — У нас не так много времени. Обратно едем через Париж.

— Посмотреть собор Парижской Богоматери? — не удержался от шпильки в сторону Пилигрима.

— Уже. Мощная аура — существенно помогла в скитаниях, — мечтательно ответил домовой, уверено двигаясь к цели, не обращая внимания на двух людей, что отсекали нас от выхода.

Широкополые шляпы, кожаные плащи и перевязи с различным холодным оружием выглядели странно даже на фоне многонациональной толпы пёстро одетых людей. За пять шагов парочка долговязых пробуждённых образовала молчаливый эскорт. Белые лица бандитского вида с веснушками, украшали шрамы и неоднократно сломанные носы. Странный выбор, если можно легко выправить любой дефект.

— Мародёры его Королевского Величества — элитный отряд охотников на ведьм, нечисть и нежить, — информировал Нафаня, сняв шляпу и поприветствовав встречающих. — Мои коллеги, по сути, только из недружественной страны. Китай до сих пор помнит всё и не забудет никогда, азиаты мыслят другими категориями. А бандитские рожи обязательный атрибут.

— Джон Смит боится, что мы заблудимся? — удивился я.

— Не, он напоминает о своих возможностях. Мари поедет с нами, — почему-то устало произнёс домовой. — Любовь самое страшное чувство — разрушительнее только глупость. Хотя одно порой не обходится без другого.

— Я тебя понял, мы сюда шли? — удивился, глядя на здание, похожее на небольшой завод из красного кирпича.

— Конечно, смотри крест стоит — значит место культа, — довольно потянулся пилигрим с каждым шагом сбрасывая усталость. — Вернее шести или семи сразу. Очень удобно, можно за раз получить несколько благословений. Англичане практичные ребята.

— Только обстановка ни разу не вдохновляет, — не впечатлился я низкими сводами, словно в пещеру попали.

— Ничего ты не понимаешь — аутентичность на высоте, — спокойно ответил Нафаня, двигаясь к первому ряду скамеек, где сидел здоровяк в униформе мародёров.

Рядом изящно устроилась красотка в багряном дорожном плаще и аналогичного цвета кожаной косынке. Даже со спины она производила впечатление прекраснейшей женщины на свете, вызывая почти маниакальное желание увидеть прекрасный лик.

— Зато в девицах ты явно знаешь толк, — разрушил магию момента умелым комментарием домовой. — Мари, не надоело развлекаться с аурой здоровья?

— Женщине можно простить маленькие слабости, — на чистейшем русском ответила Кудесница. — А вот нечисти следует поучится манерам.

— Не получится, святой долг зовёт. Через полчаса подойдём, а пока можете обратится к отцу небесному, — едко срезал ехидный Нафаня. — Хотя нет, Джон — составишь компанию. С прекрасной леди мы наобщаемся ещё вдоволь.

— Да без проблем. Быстрее решим дела — быстрее вздохну свободно, — не стал отбиваться от подруги Смит, свободно перейдя на язык Достоевского.

— Англичане практичные ребята, — улыбнулся домовой, подойдя к алтарю.

Джон Смит, как ни странно, перекрестился и встал рядом с домовым. Меня Нафаня неожиданно остановил жестом, указав на место рядом с Мари.

— Обидно, не правда ли? — улыбнулась черноволосая зеленоглазая пробуждённая. — Тайны всегда манят, особенно если тебе показывают, что ты их не достоин.

— Плевать, если честно, — не расстроился я вообще ни разу. — Просто плыву по течению. Вселенная ни разу не оставила меня, пока не опускаю руки.

— Дзен-буддизм? — уважительно взглянула лекарша, мило сложив брови домиком, а губки бантиком.

— Пофигизм — слишком многое происходит, на что моего влияния не хватает.

— Вы русские вечно поддаётесь фатализму, — встряхнула головой красотка, не поменяв выражения лица. — За это вас и не любят в мире. И боятся — нация самоубийц и героев.

— Уже нет, — пожал я плечами. — Лет тридцать как нет. Впрочем, я не исключаю ничего. Сам еду куда ведут со странным упорством.

— И меня тянете, — похлопала ресницами Мари. — Может одумаешься?

— Не получится, я не держатель долга и формальный хозяин Нафане, — пожал плечами я. — Слишком много лазеек у него для свободы действия.

— Ратник по-другому не мог сделать, — поморщилась девушка. — Проклятый Архонт — демон искушения. Даже из могилы смог призвать к ответу, а его детище не лучше.

В глубине глаз промелькнул страх. Первобытный, парализующий и заразный, способный уничтожить любую армию.

Только в голос не дрожал на нужной ноте, выдавая умелую манипуляцию отличной актрисы. Сказитель чётко отсекал нотки лжи, малейшие нюансы сказанного разложив на звуки.

— Как и вы, Мария. Как и вы, — жёстко остановил моноспектакль. — Идеальных людей нет, а создания Прави и Нави тем более далеки от благостности.

— Воистину так! Ameno! — вмешался в противостояние домовой. — Он идеалист, Мари. Не старайся подобрать ключ к двери, что заперта на засов изнутри.

— Я тебя ещё не простила! — тихо и очень серьёзно произнесла лекарь.

— Переживу, — беззаботно отрезал Нафаня, излучая мощную ауру. — Кузьма на нас хотят посмотреть серьёзные одержимые. Верховная медуза Горгона лично.

— А надо? — равнодушно пожал плечами, уже мало что понимая.

Инертность навалилась с новой силой, вызывая сомнения во всём. В словах Нафани, в желание освободится и вообще в теневом мире.

— Мари, может хватит в святом месте угнетать пробуждённых? — укоризненно посмотрел на красотку Нафаня. — Я ведь могу и благостью придавить, не посмотрю на ухажёра. И буду в своём праве.

Действительно мягкое серебристое свечение заполнило зал, вымыв сомнения.

— Пути двух выводков Аспида разошлись давно, но методы они до сих пор используют одни и те же, — глядя на растерянных Джона и Мари сообщил домовой. — Круг сомнений я почую за километр. На скользкую тропу ты встала, но бог тебе судья.

Дальше мы двигались молча, думая каждый о своём.

Я о беззащитности от ментальных атак.

Нафаня, наверное, об удачной поездке.

Мари выглядела растерянной, видимо пытаясь понять, как раскусили её «хитрый план».

Джон Смит шёл с уверенным видом, словно думал о пинте лучшего тёмного пива в ближайшем пабе.

Но, к сожалению, нас ждали менее приятная встреча. Королева медуз. А я, не будучи Персеем, не мог рассчитывать на помощь божественного отца-громовержца.

Англия. Лондон. Олд-Бейли. Кабинет главы Горгон. Четыре часа ночи. Нафаня и Кузьма.

— Оу, вы же королевской семье подчиняетесь? — удивился Нафаня, увидев куда нас привезли. — Олд-Бейли? Серьёзно. Это же Корпорация лондонского Сити, помниться знакомый лепрекон жаловался на беспредел в центральном уголовном суде. У него отжали в качестве налогов отцовское наследство.

— Да, судебные приставы у нас звери, — подтвердил Джон Смит. — Туда отбирают самых смелых и неподкупных.

— Отмороженных на всю голову ты хотел сказать. Они даже нечисть обирают, — поправил формулировку домовой. — Причём видят её, будучи людьми.

— Так на должность лорд-мэра Лондона всегда избирают проводника, — огорошил всех неожиданной новостью Джон. — А его люди даже чёрту рога обломают.

— Толково, а вы значит под королевской семьёй? — задумчиво произнёс Нафаня.

— Баланс! — насмешливо подтвердил Смит, подняв указательный палец к небу.

После сорока минут молчаливого пути разговор об устройстве теневой власти в Лондоне развеял напряжённое молчание.

Ворота открылись перед автомобилем главы департамента по сбору магической энергии его Королевского Величества, хотя рабочее время не наступило.

Нас ждала могучая одержимая. Великолепное здание величественном в стиле нео-ампир намекала на храм, только не духовности, а справедливости. В рамках уголовного и административного законодательства Британской империи.

Проходя по изящным коридорам, невольно восхищался утончённостью вкуса архитектора и его изящным решениям. Ровно до приёмной с невыразительной табличкой: «Глава департамента технического обеспечения налоговых сборов».

— Серьёзно? — удивился уже я.

— Более чем, Англия цивилизованная страна. Мы не живём пережитками тёмных веков, — с улыбкой произнёс глава департамента. — У нас тут не Хогвартс, а серьёзная организация.

— Пусть заходят, у меня не так много времени, — прошелестел леденящий женский голос. — Вы опоздали на три минуты, осталось всего семь на аудиенцию.

Нафаня не думая ни секунды пересёк приёмную и открыл дверь в скромный кабинет, уставленный шкафами с папками и кристаллами. Я двигался следом, не отставая, привычно прогнав по ауре часть Живы, успокаивая дрожь.

— Уважаемая глава, хватит и двух. Я хочу убить Мирославу, освободив Кузьму — моего хозяина от печати энергетического отбора, без его ведома поставленной, — зашёл с козырей домовой. — От Вас требуется выступить экспертом, подтвердив, что Аспиды не отпускают добычу.

— А твой хозяин говорить умеет? Больно ты болтливая нечисть, — так же безразлично прошелестела Горгона.

— Мне нечего добавить, — пожал я плечами. — Насколько я успел изучить доступные источники всё верно. Змеи отпускают добычу в одном случае — смерть королевы выводка.

— Слишком безучастен, а если биться с ней придётся тебе? — не отступила медуза.

— Значит её убью я, — уверено ответил очевидное.

«… есть вещи неизбежные, неотступно преследующие сколько не беги. Брави решает проблемы здесь и сейчас, находя лучший выход. Смерть противника — самый надёжный способ, обеспечивающий спокойствие. Отступление — дополнительные заботы, снижающие эффективность. Поэтому настоящий профессионал постоянно совершенствуется, находя идеальные моменты в любых ситуациях…»

Наставления флорентийских убийц выжигали на душе новые правила, увеличивая пропасть между моими прежними принципами и новой реальностью. Но пока удавалась стоять на обоих берегах, хотя скоро придётся выбрать правильную сторону.

— Узнаю породу. Я согласна, тем более мне это ничего не будет стоить, — хлопнула в ладоши страшная женщина. Её облик ускользал от моего внимания, размываясь среди разноцветных папок, оставляя только смутное чувство тревоги. — Договор.

— Договор с поручителем и печатью, — согласился Нафаня.

— А парень ничего не решает? — жёстко посмотрела на меня васильковыми глазами Горгона, неожиданно появившись в метре.

Неожиданно хотелось ей, но я за полсекунды до «материализации» уже смотрел прямо в глаза невысокой изящной блондинки с острыми чертами и греческим носом. Она вообще выглядела, словно красивейшая статуя с идеальными пропорциями. Впечатления портили только волосы, что постоянно находились в движении.

«… Убийство крайний способ защиты собственных интересов. Если есть возможность решить проблему найдя союзника, не работающего на твоей территории, лучше пойти путём сотрудничества. Для торговли и дела необходимы связи, а не страх…»

— Мужчина уже всё решил, а озвучить может и нечисть, — подключив все внутренние резервы, чтобы не отвести взгляд от омутов бесконечно старых глаз. — Реликтам прошлых эпох проще понять друг друга.

— Интересный экземпляр, — не смутилась медуза. — Кто-то уже давил на него кругом сомнения?

Джон Смит широко развёл руками, показывая, что предположение горгоны останутся без объяснения. Мари ждала в машине, а мужчины вежливо промолчали.

— Нет, просто я смелый и немного слабоумный, как вы успели заметить по задуманным планам, — продолжил отыгрывать Брави из Флоренции. — Поэтому в нашей паре говорит самый адекватный.

«… Показывай только то, что хочет видеть собеседник. Настоящее лицо принадлежит тебе и никому боле. Люди должны видеть исключительно круги на воде, а не камень их породивший…»

— Тссс, наёмник. Пуссстышка, — разочаровано произнесла одержимая, не выстояв в дуэли взглядов. — Джон — выступишь гарантом?

— Да, если разрешишь Кузьме принять Аспидов огонь, — словно ждал команды на правильный ответ мародёр.

— На территории Англии и за твой счёт сколько угодно, — махнула рукой медуза, растворившись снова в пространстве.

Через полчаса я выходил из Олд-Бейли с гордо поднятой головой, но оставил часть прошлой жизни в бесконечно ледяных глазах королевы медуз. А в голове пульсировали строки наставления убийц.

«… Прошлое — это топливо для роста. Потому жгите его без жалости, становясь сильнее и решительнее. Ведь прошлое всегда можно восстановить — достаточно лечь спать, превратив прожитый день в воспоминания…»

Красиво написали итальянцы о потери человечности, поэтично — словно жизнь стихи о подвигах и победах. Нет, жизнь — это боль и борьба, которую я вёл постоянно. Но сейчас я делаю это по пояс в грязи, а скоро предстоит окунуться в дерьмо по макушку. Мне придётся принять правила игры или сразу пустить пулю себе в голову. Просыпающаяся интуиция наёмного убийцы настойчиво верещала, оставляя во мне всё меньше человеческого.

— Мари — не советую шутить с парнем, — громко предупредил Джон свою любимую. — Он вычислил старушку, напугав её до ужаса. Последний раз я её такой видел лет двадцать назад.

— Помню, Хорхе постарался. Аура святого воина выжгла напрочь маскировку горгоны, — подтвердила Мари, внимательнее присмотревшись ко мне. — Возможно недели для тебя будет много, раз имеются отличные задатки.

— Джон! Спасибо тебе за помощь, — поклонился в пояс Нафаня мародёру. — Приношу извинение за давление, но такова моя природа.

— Да брось! Мелочи. Кузьма сегодня меня порадовал, это дорого стоит, — отмахнулся совершенно естественно главный налоговик духовной энергии в Англии. — Давно хотел посмотреть, как старую поставят на место. Сам по понятной причине не могу.

— Тогда мы готовы к отъезду. Мари, вести машину во Флоренцию придётся тебе, — сообщил Нафаня, глядя на Джона.

Тот достал обычную склянку с густой изумрудной жидкостью, отдав её мне.

— Пей и читай наставление Брави. Снова и снова, пока можешь, — продолжил домовой. — И не удивляйся, если появятся новые строки. Постарайся оставаться в сознании до последнего.

— Понял, — легко согласился с напарником. — Откровение вселенной придёт?

— Нет, Явь покажет след, — поправил Нафаня. — Какой ты в курсе.

«… Настоящий Брави не знает сомнений, если выбрал путь. Двигаясь к цели, он использует все средства и готов на риск. Без риска нет роста, без роста нет силы, без силы нет побед. Без побед нет стабильности для братства ткачей. Только верность братству…»

Первые строки после приёма элексира, расширяющего сознание, обрели невиданную яркость, врастая в подсознание, словно ожоги. Раскалённым клеймом на душе выжигая сомнения, заполняя пустоту и вытесняя человеческие эмоции, мешающие идти к цели.

Сознание я сохранял ровно до Парижа, попутно восхитившись скоростью поездов и гением человеческой мысли — Евротоннелем под Ла-Маншем.

В машине память возвращалась фрагментарно, сполохами вбивая в подкорку принципы работы с волновой структурой и способами её расщепления. Витиеватым языком описывая корпускулярно — волновую теорию, но добавляя в неё новый вид взаимодействия. Жива, словно катализатор меняла правила в изолированной области, заставляя подчиняться материю воле пробуждённого.

К приезду во Флоренцию в памяти навсегда отпечатался истинный текст наставления братства Ткачей из славного города Флоренция. Финальная формула третьего возвышения пришла в момент пересечения городской черты.

Из состояния отрешённости меня вывел весёлый голос снаружи.

— Нафаня, скажи мне честно, — ехидно интересовался незнакомец, заглянув в салон. — Ты специально искал здорового мужика? У тебя детские комплексы, что ты привык прятаться за широкой спиной?

— Нет Жало. Просто судьба любит подчёркивать мою субтильность, — развёл руками худощавый татарин, а может казах или монгол. — Знакомьтесь — Кузьма. Будущий гроза Аспидов.

Я только смог кивнуть и поплёлся в номер. Разговаривать и думать я не мог, слишком вымотался от бесконечного пребывания в состоянии изменённой реальности.

«… Хозяин нитей способен вникнуть в суть материи, платя дорогую цену — оставляя эмоции в стороне, полностью отдаваясь логике и расчёту…»

Интересно, а живые компьютеры могут ненавидеть? Любить или жалеть? Впрочем, это я узнаю в скором времени — из всех вариантов только ткачи оставляли хотя бы часть человечности, не отдавая свой разум в вечное пользование Явью.