Мастерская "Кузня Благости"

Вторая глава: "Наши люди — поднимите руки"

Февраль 1915 года. Польша. Недалеко от Прасныша. Иван Иванович Снегирь.

Призрачный зверь врезался в невидимую преграду, на секунду потеряв скорость. Джо, уверенно рванул навстречу, раскручивая кнут. Удар и волк стал таять на глазах.

— Смит держи его, но не жри — печать работает, — резко бросил командир, не оглядываясь на британца в кожаном плаще и широкополой шляпе.

Наряд англичанина плохо сочетался с шинелями и бушлатами сапёров, испачканными землёй и кровью. Высокий пижон с лицом головореза только кивнул, но пламя на шее призрачной твари перестало ярко светиться.

— Я его долго не удержу, — вскрикнула дамочка в высоких сапогах и наряде, что современные барышни носили для конных забав. Плотный жакет, блузка и бриджи ещё меньше подходили к зимней слякоти фронта. — Сети на десять секунд хватит.

Изумрудное сияние действительно опутало самого крупного из зверей, прижимая к земле. Для верности отчаянная девица оседлала волка. Он дёргался, оглашая окрестности яростным рыком.

— Мари, ударь параличом через астральный канал, — жутко рассмеялся огромный богатырь, которого звали Ратником. — Забыла, как в поле работать?

Он единственный в «гороховой» полевой форме с погонами. Толи подпоручик, то ли поручик. Простым солдатам не разобраться, снял ли он звезду вторую или не имел никогда. Но два галуна не спрячешь.

Мари действительно встрепенулась, прогнав страх и волк замер, мелко подрагивая. Сеть сменила цвет на багровый, а девушка гордо вскинула голову в победном жесте.

Сам же поручик спокойно стоял над третьим полупрозрачным зверем, приколотым деревянным мечом. Тварь, похожая на тигра, скребла когтями землю, но освободится не могла.

— Дерьмо, ратник. Живые бегут — решай быстрее? — монотонно пробурчал высокий худой латинянин в шинели с подрясником.

Хорхе, последний из их странной троицы — его звали инквизитором. Прибыл позже всех и сразу сменил папскую рясу на готовый комплект полкового священника. Только крест оставил, остальное марать в грязи не пожелал. Православной воспользовался не погнушался — проявил терпимость братскую по вере. Местных благословил по иноземному, когда к позициям шли, словно не на войну направлялись, а на службу воскресную.

Он и сейчас успевал орудовать коротким мечом и кистенем, покрытых серебристым свечением. Оно обжигало двух мощных медведей. Быстрые звери не могли попасть достать спокойного загорелого испанца, постоянно встречаясь с оружием. Выдающийся нос папского священника нервно подрагивал, обозначая праведный гнев святого мужа.

— Уже, — выдохнул облегчённо господин офицер, когда вспыхнули синие искры. — Ловите остальных.

У медведей не оказалось шансов против троих бойцов. Зверям пообрубали лапы и притащили на указанное офицером место. Миг и они исчезли в синем пламени, а поручик положил пять бумажек в планшет.

— А теперь ваша очередь, господа сапёры. Готовьте ружья — началась охота, — весело улыбнулся Ратник.

Иноземные карабины понравились всем. Жми курок и рукой води быстро — не надобно мучиться, остальное само выходит. Дольше мосинку перезаряжать. Одно плохо — всего десять штук выдали, остальные солдаты вооружились дубинками и штыками. Страха нет, чудесам не дивимся — сказали так надо. Значит командование знает, а что ещё солдату нужно. Живым остаться — остальное божья воля. Хорошо поп рядом. Пусть не нашенский, но значит чертовщины бояться не нужно. Благое дело делаем — нечисть истребляем.

Раздались первые выстрелы и рык оборотней проклятых, но я уже не слушал. На меня неожиданно бросился серый волк и попытался перегрызть горло. Но сапёра голыми руками не возьмёшь — граната Рдултовского воткнулась в глотку зверя, легко пролезая в огромную пасть. Тварь успела отпрыгнуть, но близкий взрыв перерубил шею, и посёк мне живот осколками.

Рука рассечена клыками, грудь смята и кишках железо — прощайте други, но одну тварь я забрал с собой. Всё легче станет. Голова оборотня в пяти метрах от меня последнее, что я видел. А потом нас накрыли артиллерией.

Хорватия. Умаг. Январь. Дом пророка Жало.

Пророков редко мучают кошмары — хватает вещих снов, мешающих отдыхать ночью. Плата за знание — готовность в любую секунду анализировать увиденное. Внезапные озарения — признак лени и неспособности осознано применять Дар. В моём случае лень последняя причина. Главная беда — обстоятельства, не поддающихся личному контролю, коих годами становится всё больше. Изолированность от информации из Инквизиции, братства охотников и Фафнира вынуждает использовать способности по старинке — интуитивно.

Тридцать лет назад я неофициально изгнан из братства охотников. Вернее, меня лишили защиты товарищей, поставив клеймо смертника. С тех пор множество отчаянных мстителей захотели почтить память усопших предков. Естественно, поглотив силу и опыт успешного тактика.

Хе-хе. Наивные молокососы из звериных кланов, мнящие себя альфами. Тупые одержимые с вечной жаждой власти — отличная подкормка для Сирина. Мне даже вожаки заплатили за решения проблем, а Руха наконец доросла до своего имени. Она окончательно отказалась от человекоподобного развития, предпочтя полноценное тело птицы, а не гибридное недоразумение.

Настоящая гроза небес, хотя размеры до мифических стандартов не дотянули. Размах крыльев — два метра, но сбрасывает камни сверху метко. Сила разума никуда не делась, а значит контроль духа отличный. Пусть Живы не так много, как на основном пути развития. Впрочем, тонны веса хватает любому противнику — гравитация и масса решают проблемы почти мгновенно.

Но дикая охота — тупик в нынешних реалиях. Поэтому Сиринов не так много осталось. Никто не любит опасных тварей, что лезут в голову — итог безжалостное уничтожение. Свободных особей почти не осталось — выживают исключительно в симбиозе, даже по предварительному сговору организуем новых птенцов под заказ.

Нечисти легко найти хозяина. Сложнее существовать независимо — цивилизованное общество ушло от вражды и ненависти, развиваясь по-научному. Почти все кланы, ковены, выводки, стаи и братства, а также альянсы, товарищества и прайды уже пятьдесят лет живут по единому закону мира теней. Соблюдают ряд правил, регулирующих практически каждый аспект духа.

А главное — правил, охраняющих людей от бесполезной охоты на них. Даже самые тупые волколаки не рискуют идти против стаи — свои же убьют без жалости.

Обычные люди в современном мире — опасные противники. Огнестрельному оружию плевать кто перед ним. Оно с одинаковой лёгкостью калечит нечисть, проклятых и одержимых. Даже пробуждённые не всесильны, хотя изначально имеют множество уловок против стрелка. Прошли времена тотального доминирования над человечеством, хотя в старину десяток мужиков посмелее с кольями могли забить практически любого. Сейчас и того меньше нужно.

Двое подготовленных бойцов — уже проблема для одиночки при грамотном распределении секторов. Большая часть братства охотников получила дар самостоятельно в обход родословной, убивая нечисть, будучи обычными людьми. Действуя по надёжной схеме численного превосходства, используя огнестрел.

Четыре сотни лет стали золотым временем для нас. Поняв силу тяжёлых и неудобных самопалов, мы первыми оседлали волну, стабильно пополняя ряды новыми охотниками. А всё это заслуга проводников — Ратника в том числе. Первый среди равных. Герой, убивающий взбесившуюся нечисть, да и нежить тоже. На самом деле мы оказались карманным воинством его личных амбиций.

Я поморщился, вспомнив сегодняшний сон о бойни в Имперскую войну 1915 года. Окоп с вонючей жижей на дне посреди нейтральной полосы, брошенный всеми. Куски колючей проволоки, ржавеющие под холодным февральским дождём. Слякоть и вонь от разлагающихся трупов. Ни одна из сторон не захотела раскапывать бойцов, вбитых в землю артиллерией. Так и оставили, мудро рассудив, что боги войны уже погребли нас с почестями. Меня заживо.

Ратник тогда забрал с собой три десятка сапёров — отчаянных ребят, не боящихся ни чёрта, ни бога. Я не обратил внимания на суету, предполагая обычный день по перекопке траншей и попытке обмануть германцев. Не смутили даже трое странных людей, одна из них девушка. Я тогда принял её за журналистку, видал таких барышень на фронте. Всё мужественность свою доказывали.

Тогда ещё я был Иваном Ивановичем Снегирём — сорокалетним мужиком, тянущем армейскую лямку за сына. Он открыл артель и хорошо зарабатывал, обеспечивая всю нашу большую семью. Служба ломало прибыльное дело, а родню без кормильца умного оставляла. Я же повоевать успел на земле китайской в Ляояне. Досадное поражение ощутив. Уже тогда понял, что армия при императоре — игрушка бездарного правителя, а полководцы — шуты гороховые. Отступить, когда мы жёстко били япошек идиотское решение.

Самураи боялись голову поднять в ужасе ожидая ночи. Хвостатые называли пластунов ночными духами — Сирё. Бесстрашные воины страны восходящего солнца собирались бежать в страхе от казачков, но русское командование проявило стратегическую инициативу. На пару часов раньше оставив позиции, сдав удержанный город — наплевав на солдатский подвиг.

Немцы такой слабости не позволяли себе, а Ратник пришёл за головами диверсионной группы наёмников. Аспиды решили вмешаться в исход небольшого противостояния, что не понравилось охотникам. Наводка от «надёжного источника» прямо указывало на желание выводка поиметь выгоду в Польше. Звено Бескудов и десяток немецких смертников под цепью аспидов готовились взломать оборону Российской Империи, повторно отбросив свежий корпус с позиции.

Да только сведения оказались липой. Особенно, что кто-то из руководства змей лично придёт — наживка для Ратника с его ненавистью ко всем одержимым.

По факту против нас с четырьмя пробуждёнными бойцами, одна из которых простой лекарь, выставили три полноценных звена — Бескуды, Вервольфы и Фаолады. Звериный оскал европейского капитализма, причём ирландские оборотни самые мерзкие трусы. Их ипостась появляется в виде энергетического тела. Умирая на поле боя, не приносит особых сложностей хозяину, пока не возродится в энергетическим поле через определённое время.

Мародёр Джо долго смеялся над ними, обзывая Пэдди. Они просчитались — Ратник мастер печатей, обученный у монахов Тибета. А все его бойцы умеют биться с энергетическими сущностями. Они выпили рыжих до дна первыми, запечатав остатки в бумаге. Ментальные звери по привычке атаковали первыми, пытаясь отвлечь внимание. Только с проводником, способным создавать защищённую духом область, детские фокусы не работают. Место, где даже обычный человек способен увидеть нападающих теней заранее — идеальная ловушка. Жители острова святого Патрика впали в кому и отправились общаться с покровителем. Хотя навряд ли получили благословение — змей он не любит.

Проводник не столь силён лично, но превращает обычного человека в мародёра — вора чужого дара, показав путь Духа. Тройка выживших потом знатно поднялась на спящих Фаоладах, выбрав ипостась зверей для развития. А кому-то везёт гораздо больше — он может пробудится. Например, как я. Правда плата страшна — грань жизни и смерти. Меня посчитали мёртвым и бросили с рваной раной живота под земляной насыпью от взрыва. Неделя в дождливом аду — здравствуй ведун, что зрит за границы обыденности. Раны затянулись, а память об ужасах осталась частью дара. Вечный страх, что я прячу за железной волей и постоянным просчётом будущего.

С другой стороны не о чем жаловаться, двадцать из тридцати сапёров навсегда остались в Польше. Отдав жизни в схватке за чужие интересы. Иронично, война империалистически-капиталистическая на чужбине, бой вообще не людской, а жертвуют простыми солдатами.

Только сейчас я вспомнил другие события. Тридцать лет назад открылось настоящее лицо Архонта. Чудовища, что три сотни лет держало в ужасе Аспидов, а братство в ежовых рукавицах.

Проклятое клеймо долга ожгло сердце — пришло время расплаты. Нафаня нашёл себе хозяина-проводника, отмолил все грехи Ратника и передал обязательство новому кредитору. Интересно, а он знает во что ввязался? Думаю нет — слишком хорошо Архонт подготовил добродушного домового, превратив в чудовище с огромной силой воли.

Я пристально посмотрел в окно, успокаиваясь красивой картиной древних каменных домов. Многие по словам местных видели римлян, и я им верю. Разве можно суетиться среди вечности — живу дальше, ожидая вызова. Жду и готовлюсь вести войну. Готовлюсь и надеюсь на лучшее.

И не обманываю себя — возможно это последние приключения в моей жизни, ибо расчёты выглядели отвратительно.

Руха спикировала в огромное окно, что никогда не закрывалось. Сирин участливо заклекотала, поддерживая меня. Она почувствовала тревогу, но я мысленно ответил уверенностью спокойного хозяина.

«Один раз уже умирал. Давным-давно. Значит бояться бессмысленно. Прорвёмся, русский солдат не может иначе» — привычно вернул самообладание и начал перебирать варианты. Будущее слишком зыбкая вещь, чтобы идти в неё неподготовленным.

Египет. Дахшур. Январь. Шершень.

Песок везде. Скрипит на зубах, шуршит под стопой и в ботинках, даже в трусы забрался, скотина такая. Спасибо жара спала к зиме, а то адское пекло уже достало. Даже в Кандагаре не страдал от неё, когда служил в советской армии.

«Температура вообще не причём, не нужно себя обманывать — это страх. Память об ожогах после боя с ифритом. Блядский проклятый — половину тела сварил, чуть не сдох, а нет. Хер бы там — выжил» — подумал я злорадно, но сожалея о боязни перед жарой.

С тех пор в баню не хожу, что не мешает мне стрелять огненными пулями из любимого АКМ — не люблю полумер. Калибр ниже 7,62х39 считаю ущербным. Оборотни и прочая нечисть, да и нежить подтвердят. Натовские подделки только злят — настоящая мощь не признаёт компромиссов.

Уже пятнадцать лет чищу пустыню по заданию местного кочевого царька. Джабелия — горное племя, владеющее секретами римских магов, огнем и мечом покорившие Египет. Они же по косвенным признакам вывезли библиотеку теней из Александрийского Серапеума. Бедуины оказались потомками великой империи, хранящими знания пути солнца — божественных принципов РА. Это пока единственный приемлемое развитие для меня.

Первый отхватывает не слабо, зато джек пот соблазнительный. Уникальность — путь к созданию клана. Триумвират ещё пожалеет, что вычеркнул меня из своих списков.

Другие варианты не подходят. Первый — полное дерьмо. Идеально выглядит в начале, как и всё демоническое. Второе возвышение Имп — метателя огня, что усиливает мощь выстрелов и даёт полный иммунитет к пламени. Сильный дух и небольшой недостаток — слабая воля. Гарантирует лояльность доминиону. Звучит безобидно поначалу, на выходе сжигает мосты. Дальше только служба легионером с огромным выбором командиров. Семьдесят два демона Гоетии, что правят из Нави.

Долго и нудно штудировал гримуар «Малый ключ Соломона» в поисках приемлемых вариантов, но мне подошли только двое. Маркиз Лерайе — дарующий интуитивную точность непревзойдённого стрелка или Князь Фурфур, повелитель любви, молний и воздуха. В боевом плане непревзойдённо — идеальные варианты за одним огромным минусом.

Мне не всралось обзаводится рогами, плясать голым со страшными ведьмами, да сжигать козлов на костре ради демонического огня. Лучше остаться на первом возвышении, чем стать отморозком, что жжёт всё вокруг по воле Инферналес. Ненавижу становиться марионеткой в чужих руках.

Поклоняться богиня Эостре приятнее — девицы симпатичные и без комплексов, только огонь не их профиль. Работа с воздухом, его уплотнение или разряжение умение отличное, но имеет множество ограничений. Вне зелёных рощ работает слабо — благословение хозяйки весны и тёплых ветров капризно. Поэтому я ищу наследие солнцепоклонников Ра. Их немного, но не перевелись на земле Египетской борцы с тьмой Анубиса.

«Правда дебилы хранили свои тайны в самом надёжном месте — Александрийской библиотеке. Хорошо, среди римлян оказались толковые маги. Вывезли в нормальное место. Информация от потомков гордых латинян мне досталась не легко. Ишачить на бедуинов пятнадцать лет — утомительно, но знаниями основ поделились щедро» — поморщился я.

В итоге кочевники пустыни рассчитавшись со мной сполна, указали на настоящий центр культа. Проводники и хранители гор Синая, обитающие возле монастыря Святой Екатерины. Прикол, конечно, но ранние христиане вроде солнцепоклонники, так что бог РА здесь в кассу.

«Сберкассу, бля. Проклятый песок — пятнадцать лет, а всё никак не привыкну. Ну ничего — скоро свалю наконец из пустыни. Только в Ломаную и Красную пирамиды загляну. Там хитрые служители культа вырезали инструкции по развитию — спрятали среди древнего бреда. Осталось немного» — подбодрил сам себя.

Что-то опять стало жарковато. Ау, нет! Я не хочу гореть опять — нет! НЕЕЕЕТ!

Я потерял сознание, вдруг погружаясь в хреновые воспоминания. Гремлин молча сел рядом, охранять моё корчившееся в конвульсиях тело.

1995 год. Загородный особняк под Калининградом. Ратник, Жало и Шершень.

Ратник сломал шею связанному бойцу мечом из персикового дерева, запустив ритуал возвышения домового. Теперь бедолага станет жить в деревяшке, помогая хозяину бороться с тварями Нави. Что-то такое мне рассказал пророк, когда готовил обряд.

Архонт знает, как вытащить нас из этой передряги. Но клятва жизни — это до хрена. Не по-товарищески — одно дело делаем, вернее делали. Сейчас понятно — я был просто пешкой. Заводилой шестерил у Ратника, поднимая суету среди молодых охотников.

— Теперь говорим быстро, пока Нафаня не очнулся, — спокойно поставил перед фактом Архонт. — Сейчас я пойду на четвёртое возвышение, но прежде вы жизнью клянётесь, что поможете ему выжить и найти нового проводника.

— Неа, две клятвы на жизнь много. Простой достаточно — выведем подальше от Аспидов, — серьёзно ответил Жало. — А мстить нечисть не сможет — нет воли своей.

— Появится, — зло сощурился Ратник. — Шершень, ты тоже так думаешь?

— Да. Согласен со стариком, — оскалился я.

— Тогда слово принято, а хозяина сам себе найдёт, — заулыбался хитрец. — Вот только словом недобрым не поминайте, когда время придёт долги отдавать.

— Справимся, не впервой. — мрачно улыбнулся пророк. — Начинай уже. Наёмники зашевелились.

— Без проблем, — шелестящим голосом согласился Архонт, вызывая у меня мурашки.

Второй пленный умирал пять минут, мучительно истекая кровью. Глаза Ратника наливались чернотой, наеёмники окружали дом, а я чувствовал бурление силы.

Внутри Архонта — сталкивались Мана и Прана, высвобождая огромное количество духа. Жива служила щитом, не позволяя взорваться новому служителю Карачуна. Отдавая последние остатки человечности, Ратник становился жрецом Нави, способным поднимать мёртвых. Некромантом по-простому — поводырём мёртвых.

Вот только сейчас у него нет ограничений — он блядский ядерный реактор, идущий в разнос. Сейчас только тёмный факел — единственное спасение для нас.

Семь языков иссине — чёрного цвета вспыхнули над бойцами, убитыми Ратником. Неспокойные души заняли освободившиеся тела с желанием убивать всё живое во имя тёмного бога.

Неуклюже покачиваясь, они двинулись на выход, подбирая щиты и оружие. Постепенно привыкая к новой оболочке.

Мы пошли следом, словно заворожённые. Ведь абсолютно чёрные глаза Архонта пристально смотрели сквозь все преграды. Жажда убийства захлестнула бывшего охотника, сдерживаемая только разумом опытного бойца.

Наверное, сейчас он думает о жертвах за стенами особняка и насколько их больше получится, если мы поможем. Слава Карачуну, что пока кроме нас полно живых существа вокруг. Проклятая Навь — сколько мерзости не готово оставить Землю, постоянно находя возможность украсть силу.

— Прикрытие пошло, давайте следом за мной. Держитесь за спиной, ни одна пуля в вас не попадёт, — просипел новоявленный служитель тьмы.

— Принято, работаем по ситуации — приоритет убийства на тебе, — хладнокровно сообщил Жало, сверкая серебром глаз. — Пятьдесят метров на десять часов — Шершень — цели трёхсотишь. Пусть мертвяки добьют. До контакта пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…

Тра-та-та! Тра-та-та! Тра-та-та!

Я тремя короткими отсечками в корпус сбил пулемётный расчёт, не обращая внимания на гром. Это выстрелы из крупнокалиберных снайперских винтовок пытались пробить печать барьера и тела наёмников. Мертвяки разделились, рванув к раненным соратникам. Через двадцать секунд нас прикрывал десяток зомби.

— Отлично, заряжай помощнее выстрел — двести пятьдесят метров. На три часа — КПВ. Четырнадцатый калибр не сдержим, их сейчас Руха отвлекает, — судорожно выдохнул пророк.

Тра-та-та-та-та-та! Тра-та-та-та-та!

Две очереди легко прошили расчёт из пяти бойцов, отвлёкшихся на сирина, остальное доделали слуги Ратника, зажигая тёмные огни над новыми жертвами погребального костра старейшины охотников.

Уходит эпоха, никому не нужны воинственные динозавры. Дипломатия и договоры — вот нынешнее оружие. Слишком мало нас осталось — люди становятся сильнее, вытесняя теневой мир на задворки цивилизации. Пора приспосабливаться сообща.

Бдум!

Нечасто звучала снайперская винтовка Жало, но всегда точно — ведь сорвавшиеся на бег мёртвые тела возвращались с компанией, плотно окружая нас. Часть ползло следом с перебитым позвоночником или ногой. Крупный калибр всё равно просачивался сквозь барьеры Архонта, но приток свежих трупов с лихвой перекрывал потери.

Только с каждым шагом я всё явственнее чувствовал угрозу от обезумевшего Ратника. Нас спасало одно — он искал Аспида, яростно отправляя всё новых слуг по следу смертельного врага.

Мокрый кустарник ронял капли под обстрелом наёмников, дождь продолжал лить с небес, а змея не находилась. Зато вокруг умирали противники, причём без нашего участия. Значит хитрая тварь поглощает жизненные силы рабов, оставив часть сдерживать нас. А сама бежит подальше от чудовищного побоища.

Архонт уже лишился кожи с волосами на черепе. Одежда превращается в лохмотья, не выдерживая потока энергии. Сталкиваются между собой Жива, Прана и Мана — уничтожая друг друга, попутно выделяя столько духа, что тело пробуждённого сгорает. Мясо слазит с кистей, пахнет горелой плотью, а упрямец не сдаётся. Единственный целый глаз цепко следит в направлении беглеца.

Ратник держится только на дикой воле Архонта. Безумная жажда мести не даёт ему впасть в безумие, защищая одержимостью на главной цели в жизни.

Ненависть сочится из тёмных глаз — он оправляет по следу сбежавшей змеи всех своих мертвяков. Тринадцать истерзанных пулями тел, способных двигаться. Остальные лежат на земле, наконец обретя покой. И никого из живых, только мы втроём, не считая запуганного Беса и равнодушной Рухи.

— Круг изгнания готовьте, схему стандартная. Добавьте треугольник удержания, — приказал жрец Карачуна, закрыв глаз и сел на мокрую почву, напротив другого пулемёта Владимирова. — Я пока преследую тварь. Всего пять минут осталось, потом вы трупы.

Видно, как тяжело дались ему слова. Почти нет губ и только подкрепление мысленным импульсом позволило сделать их понятными.

Мы справились, надёжно заизолировав угрозу в ритуальном круге. Жизнь в его теле теплилась на последних остатках Живы. Он сберёг их, предполагая такой исход. Пятнадцать минут — слишком долго, но Ратник непреклонен — удар в сердце должен быть нанесён, когда дух меча в сознании. Нафаня должен слышать свою участь.

Словно осознавая тягостное положение хозяина, меч в руке Жало завибрировал, а Архонт прошелестел из последних сил финальное заклятье.

«Во имя небес предвечных и помыслов чистых,

Богов светлых и дорог хоженых.

Очисти душу тёмную — скверну забрав,

Да в местах святых отмоли.

Грех великий отпустив человеку заблудшему,

Яростью жившего, да смертью павшего жертвенной.

Пилигримом будучи обет выполни, дара благородного не посрамив».

Пророк с видимым удовольствием пронзил сердце усохшего до состояния мумии гиганта. Два с лишним метра стальных мышц превратились в жалкий скелет, укутанный тёмным туманом.

От мёртвого архонта отделилось два десятка печатей и впились в Нафаню, сбивая того с ног. Пилигрим окутывался тьмой, печатями должников и неподъёмным грузом ответственности. Впрочем, для него это свобода — значит её нужно заслужить.

Пророк сел за станок ПКВ, я страховал его с тыла. Руха кружила в небе, выискивая погоню, а гремлин хоронил собрата по Нави. Судя по умиротворённому выражению единственного уцелевшего глаза — Архонт убил Аспида.

Все переводили дух, ожидая, когда очнётся неприкаянный странник. Жестоко нас всех поимел советник, но ушёл достойно. Спас наши жизни. А поквитаться со старой ведьмой я и сам хотел, а сейчас отличная компания собралась.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — хмуро поприветствовал я очнувшегося Нафаню. — Теперь у тебя полно времени для путешествий.

Пилигрим молча поймал рюкзак с вещами мёртвого хозяина, презрительно морщась. Понимаю — лохом чувствовать себя не приятно.

— Пешком исключительно, так что планируй свою жизнь тщательнее, — бесцветным голосом прошелестел пророк. — Хотя пару часов у тебя есть — можем подбросить до города. Там затеряешься на время.

— Пожалуй соглашусь, — на чистом русском ответил домовой. — Дел слишком много, стоит ускориться.

— Ну ежели так, просим в трофейный аппарат, — попытался немного разрядить обстановку, открывая дверь минивэна мерседес, передразнивая домового.

— Всенепременно, — подхватил бодрым голосом нечисть. — Благо воля накрепко не пристала пока, время на веселье есть.

— Хорошо вам, нечисти, — я вздохнул тяжко. — Живи по духу исконному, а нам думай сейчас куда податься.

— В Африку для начала, — без раздумий сказал Жало, срывая с места автомобиль не жалея покрышек. — Идти придётся пешком — любой транспорт срисуют. Аспиды нас не отпустят просто так.

— Ну Африка, так Африка, — почувствовал, как меня отпускает напряжение. Нафаня кивнул, соглашаясь с озвученным. Главное есть план, а значит меньше думать сейчас. По крайней мере в ближайшие два часа. Домовой видимо рассуждал так же.

Египет. Дахшур. Январь. Шершень.

Я проснулся в горячем поту. Бес протянул флягу с витаминным напитком — значит провалялся я долго. Обезвоживание в пустыне дело быстрое, а микроэлементов брать не откуда. И витаминов — вот в ход идут ухищрения. Я в город заезжал года три назад, а так всё через бедуинов достаю.

— Два часа спал, — спокойно проинформировал Бес, доросший наконец до белого мужика.

Охренеть несправедливость. У нас русских есть белая баба, приносящая несчастье, а мужика у неё нет. Может она потому и гадит всем? Приедем на родину — первым делом своего гибрида познакомлю с такой несчастной.

На самом деле гремлин усилился двукратно по духу и воле, оставив разум на прежнем уровне. Отличный результат для иностранной нежити — сказывается долгое общение со мной. Много энергии впитал, русским духом пропах. А условия второго возвышения для этого типа нечисти плёвые — нужен лес. Оазиса в пустыне хватило, теперь Бес портит вещи осознанно — уменьшив хаос вокруг.

— Спасибо! Пошли в пирамиды — время и мне вырасти, — я усмехнулся нетерпеливо.

Англия. Лондон. Январь. Мари и Джон Смит.

Влюблённая парочка синхронно проснулась с криком. Каждый схватился за оружие — девушка за Беретту, а мужчина за укороченный дробовик.

— Я думала он давно помер, — прошипела Мари, по прозвищу Кудесница, потирая левую грудь.

— Видимо нашёл способ напомнить о долге из глубин ада, — повторил жест партнёрши Джон Смит — он же мытарь Лондона.

Красотка хотела ответить, но телефон не позволил, григорианским хором возвестив «Ameno».

— Ответь кардиналу, — напряжённо попросил англичанин. — Я даже не буду спрашивать откуда он знает твой номер.

— И правильно сделаешь, — ровно парировала целительница. — Хорхе, тоже не спится? Припекло позвонить старой знакомой и исповедать грешницу? Ты же знаешь — телефон не хранит тайну исповеди, всё слушают спецслужбы.

— Господь не оставляет слуг своих без защиты святой, — пророкотал кардинал. — Не болтайте про случившиеся, судя по всему, скоро появятся держатели долга.

— А Ратник точно мёртв? Не хотелось бы из-за него бодаться со всеми, — включился в разговор Джон.

— Да. Тело хоронили с почестями. Я лично отпевал — ни единого греха на нём не осталось, — успокоил священник. — Можете и дальше жить семейной жизнью, но готовьтесь к серьёзным просьбам. Проценты набежали огромные. Аминь.

Мари громко рассмеялась, вовлекая в процесс Смита. Тот с удовольствием сбрасывал напряжение, опять приснилась бойня в Польше. Когда они еле унесли ноги, пережив массированный артиллерийский обстрел.

— Отпустило? Тоже пятнадцатый год? — сочувственно приобнял за плечи озябшую девушку.

— Да. Проклятая мясорубка. Уже не так страшно вспоминать, — глухо выдохнула лекарь. — Представляю, как себя чувствуют старые охотники. Там через одного должники Архонта.

Каркающий смех Джона Смита — главы департамента по сбору магической энергии его Королевского величества, разбился о роскошную люстры большой спальной комнату в огромном поместье уважаемого человека.

— Ты, как всегда, права, Мари. Но я уверен, что есть отличный способ компенсировать отсутствие сна, — ухмыльнулся Джон.

Кудесница согласно кивнула головой, ведь прозвище француженка получила не только за врачебные подвиги.