Мастерская "Кузня Благости"

Глава третья: «Горячее время ставит свою пробу»

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Январь. Нафаня.

Бывают вещи, которые приятно принимать в дар. Они радуют в любых ситуациях, доколе не сломаются от слишком частого использования — лет так через дцать. Порой человеческой жизни не хватит на подобное. Приходится потомкам историческую реликвию в дело пристраивать. Удивительно, но сейчас реликвией стал я — домовой, корни позабывший. Человека тени найдя для службы личною пригодного, да печатью нужной отмеченного.

Ратник верно мыслил, связывая душу Прави возвышением пробуждённых. Меняя исконной нечисти суть даром свободы, токмо в целях себялюбивых главного не лишив. Подчинения воле хозяйской, пусть слабое, да смертью обет не прерывающий. И печатью хранителя обязательств наградив, словно телегой лошадьми не запряжённой.

«Остаётся токмо речи родной держаться, дабы совсем не позабыть корней исконных, в калику перехожего окончательно обратившись — земли родной не имеющего» — в очередной раз напомнил себе я.

Архонт хитёр оказался, не зря время со мною теряя — изучая особенности разные, сил и знаний набираться позволив всласть, возвышением не понукая. Ежели не подлость соратников, да хитрость Аспидов — я до сих пор горя бы не знал. По воле Прави делами домашними занятый, по совести, с хозяином живя, лжи и хитрости не утаивая, словами играя, аки обувала последний.

«Хватит на сегодня играть в доброго домового, освежил навыки и память для работы в мастерской. На этом довольно. После ночного обмана я не то, что нечистью называться не могу, но даже для Аспида, проклятого подлость совершил знатную» — усмехнулся, вспоминая подробности.

Домовой, проживший месяц в доме может остаться после согласия хозяина, угостившего молоком добровольно. Если трапеза совместная — узы устанавливаются взаимные, нечисть человеку привязывая.

Правда незнание законов — не освобождает от ответственности. Особенно если приучить к обычному порядку чаепития, а после суть не людскую открыть правильно. Информацией ошарашить, да момент подгадать. И зелье боль ослабляющее добавить в чай монгольский, чтобы печать хозяйскую не почуял, да долговые заодно не обнаружил.

А теперь поздно — придётся работать в одной упряжке, телега Ратника наконец поймала лошадей. Двух глупых жеребцов, выбора не имеющих.

Дух меча ликовал — теперь бороться с тварью Нави вдвоём, а значит шансы на успех выросли вдвое. Хотя вторым возвышением разум мой очистили от тотального влияния Прави, нечистью я ещё оставался. Всеми возможностями накопленными пользоваться мог во имя борьбы с тварями нечистыми, уловки хитрые домового применяя. Целых пятнадцать минут радости великой. Счасттье оказалось не долгим.

Пилигрим третьим возвышением сводил к минимуму возможности защитника крова людского — пробуждённые тело изменять неспособны, душу Яви вмещая. Она к миру материальному привязана сильно и никаких хождений сквозь стены.

«Слишком очеловечился. В клинок не спрячешься, зато ножнами быть никто не запретит. Подумал о клинке — он уже в руке.» — усмехнулся я, автоматически призывая даосский символ из персикового дерева.

Нечисть имеет аналог святого странника — Шатун. Схожесть заканчивается на свободе перемещения во имя великих целей. Пилигрим отмаливает грехи в святых местах, через прощение поначалу силу воина веры обретая, волю затачивая в странствиях, а после святым рыцарем раскрываясь. Шатун во имя Прави мстит хозяевам непутёвым— что силы личной не имея, нечисть не отпускал эгоистично. Законы жизни нарушая — ведь нечисть служить призванию создана, а не игрушкою личной быть. Самолюбие глупое тешить в руках неумелых. Итог — убийство хозяина сильным невольником, свободы жаждущим. Наказание за бунт неминуемо — судьба бродячего ужаса, людей нерадивых наказывающий.

Случаи редкостные — пробуждённые не держаться за нечисть, меняя порой печати служения словно карты в колоде, но каждое убийство запоминают навсегда. Передавая от одной тени к другой, внушая трепет пред безумными инструментами Прави. Только вот шатуны и Нави служат, охотясь практически на всех, особенно на своих же. Тех, кто решил жить спокойно, не следуя зову тьмы или дара.

«Архонт сумел превратить меня в Пилигрима, сначала поселив во мне Навь, потом обетом святым дал искупил мой немалый «грех» — выдохнул с ненавистью я.

Знал тварь, что убийство хозяина без повода — гарантированный переход в чужой лагерь. Архонт просчитал и обратные последствия, даже сохранив целостность души за мой счёт. Я в бешенстве крутанул лебёдку ещё на один оборот, понимая, что посетитель халтурит.

— Вот сейчас натяжение нормальное, поработайте минуту — проверим готовность рук к основному упражнению, — вежливо сказал клиенту, уже третий месяц посещающему правИло.

— У меня слишком сильно тянуться руки, — пожаловался человек, закреплённый верёвками за манжеты на запястьях посредине тренажёра, ухватив пальцепы красного цвета.

— Так и должно быть, расслабьтесь, — спокойно ответил ленивому клиенту. — Кратковременное воздействие без сильных болевых ощущениях — стандарт в упражнении. Сейчас отпустит.

«Не поверил, бережёт себя. Труслив он, но здоровье поправить хочет. Думает мы без его участие сможем проблемы решить» — усмехнулся наивности серьёзного мужчины. Столетия прошли, а ожидание чуда всё не теряет актуальности.

— Сейчас решу, не напрягайте шею — это усиливает неприятные ощущения, укорачивая мышцы, — успокоил наконец нервного пациента, перкуссионным менажёром проходясь по трапециям. — Сейчас спазмы уйдут. Что делали на неделе? Прошлый раз зажимов не было.

— Я в спортзал сходил, решил подкачаться к лету, — честно признался мужчина. — Веса побольше брал. Может перетрудился?

— Несомненно! Уверен ещё и рывками поднимали? — привычно увидев виноватый кивок у «Качка». — Не стоит делать резких движений вообще, быстрота в плавности и расслабленности.

— Я понял, а что мне делать? Запланировал стать сильнее, тело рельефное создать, — продолжал озвучивать товарищ, что еще пару месяцев не мог сидеть нормально. Офисная работа и бесконечные стрессы сгибали успешного в денежном плане мужчину, пока однажды его не занесло мимоходом к нам.

— Начните пить с утра коктейль с протеином и работать с малыми весами, но увеличив количество подходов, — улыбнулся, вспоминая Шаолиньские лестницы и тренировки при разреженном воздухе.

«Ратник выглядел поначалу как рыба на льду — ничего приспособился» — тогда для меня не существовало таких проблем. Нечисть страдает только когда кончается Жива, а у меня ею тогда имелось вдвое больше, чем сейчас.

— В принципе, возможно перестроить тренировки в режим закачки мышц, — согласился с желанием клиента. — Геометрию тела мы восстановили процентов на девяносто. Почему бы не укрепить? Согласны?

— Конечно, я вам доверяю, — поспешно заверил глава большого отдела иностранного холдинга.

— Значит перейдём на два раза в неделю, — довольно ухмыльнулся я. — Ручки тянем к себе. Отлично, после идём на полную растяжку. За четыре точки, финалим — хорошо потрудились. Медитация нужна?

— Нет, сегодня спешу. Спасибо, я запишусь на свободное время, так же на ПравИло? — уточнил боец корпоративного фронта.

— Да. Ручки тянем, тянем, тянем…. Сильнее…. Отлично, ложимся лицом вверх головой к выходу, — буднично координировал опытного пациента. — И расслабляемся, сейчас вас зацеплю.

Пятнадцать минут и меня сменил Кузьма, двигаясь непривычно сковано. Он ещё не привык к изменениям тела, не понимая, что теперь мы единая энергетическая система. Искренняя благодарность Михаила после сеанса поделилась пополам, щедро утекая к хозяину, укрепляя его тело и сосуд.

Пусть у Пилигрима низкий уровень Духа, зато восполняется он мгновенно — порой прям в бою. За что его и не любят остальные — волю подавляет соперника, навязывая схватку на истощение. А сильные удары блокируются верой — отдельное умение духовного щита.

«Зато у Проводника резервуар бездонный — кормить бойцов вокруг, ибо сам он не силён в схватках» — меланхолично подумал я, переживая вновь все прелести совместной жизни.

Пойду с Викторией поговорю — милая девушка. Любит Кузьму без памяти, а он всё занят на работе и женой, потому не заводит новых отношений. Девушка единственная не убежала, хотя людей стало приходить поначалу меньше. Мне нравится с ней отыгрывать домового, про кулинарию молвить слова привычные, да оборотами исконными слух лаская.

Иначе посыпется опять проводка — нормального мастера вызвать нужно, а не Живой латать изоляцию рассохшуюся. Cантехнику в душевой отремонтрировать, и не понадобятся больше славянские словесные игры. Бытовая магия простая, но не вечная — приходится обновлять постоянно. Стоит подучиться на электрика — по-человечески, без поиска нового пути. Хватит уже всё тащить на Живе одной, когда есть способы гораздо проще. В отличие от многих мастеров — я точно знаю причины поломок.

Разделение труда и специализация — вот двигатель человеческой расы, пока правда везущий их в бездну. Не в первый раз, но боюсь не в последний. Амбиции великие постоянно губят цивилизаций, от природных корней оторвавшихся.

Жаль опыт предыдущих поколений не ценят. Всё ведь записано и лежит в доступе общем, но сказками считается.

Про Атлантов, технологией дыры в мироздании наделавших.

Про Ариев, безобразие остановивших.

Про потомков обеих рас, что боролтсь тысячелетие за право жить самостоятельно.

Книги помнят всё, но в отличие от людей мало кто им верит без доказательств.

В отличие от гордых и неразумный людей, я твёрдо решил посетить библиотеку. Освежить знание, да по нечисти посмотреть труды пробуждёнными разумными созданные. Скоро придётся решать проблемы хозяина — помощь понадобится.

Не думаю, что желающие помочь выстроятся в очередь к Кузьме, хоть он и проводник. Есть и другие «специальности», способные человеку истинную картину мира открыть. Только судьба выбора лишает — адепт, самый мерзкий из способов войти в тени.

Синоним смертника, не распоряжающегося волей. Их ежегодно гибнет тысячи — они не люди для пробуждённых, одержимых, а тем более для просвещённых. Пыль под ногами, пока вторым возвышением не находят настоящее предназначение.

— Вика, золотце прекрасное. Как занятие прошло? Все довольны, аки дети малые гостинцам с ярмарки привезённым? — придерживаюсь привычной манеры речи для девушки.

— Всё здорово, Нафанаил Хасанович! — вежливо ответила красотка не переходя на ты.

Она прекрасно воспитана. И это проблема для умной, спортивной и образованной девушки. Словно гостья из прошлого, причём из литературного. По заветам человеческих писателей живущая — светлое, доброе и чистое в мир неся. Даже проклятье её не отвадило от неуютной студии. Правда есть и объективные причины.

Она молилась за Кузьму Игоревича в Кафедральном соборе Христа Спасителя, свечки ставила весь год. Я её постоянно видел, ибо Пилигрим энергией святых мест питается, а храмы, церкви и прочие объекты культа прекрасно помогают непутёвой нечисти бороться с приступами духовного голода.

Чужая шкура трещит по швам, пытаясь вернуть истинный вид — Шатуна. Чёрного, как ночь двадцать первого декабря и жуткого, как фильмы о Хэллоуине. Путь в никуда — погоня за силой, лотерея с самым мизерным процентом на выигрыш.

А пока я успешно отмаливал уже свою тьму, что лезла в неправильную душу простого домового, вынужденного вместо уютного очага, сидеть на ступеньках храмов и просить милостыню по воскресеньям. Личина отлично помогала — успех попрошайничества выходил отменный. Только я всё жертвовал храму — огромный прирост Духа выходит, златом купленный. Жаль, что честно заработанные деньги не помогали. Только жалость людская приносила успокоение и нужный эффект.

— Рад слышать, красавица. Только на тебя у нас надежда и осталась — остальные отроки глупые, при первых сложностях товарищей бросившие, — привычно наблюдаю за румянцем, что покрывает миловидное смуглое лицо невысокой девушки с фигурой, вылепленной гениальным скульптором.

Афродита из моря выходящая, мечта поэта. Современный идеал в девяносто — шестьдесят — девяносто. На месте Кузьму я уже давно бы променял свою стерву на это чудо природы, верящей в светлые идеалы. Впрочем, проводник пока ушел не дальше, вот ходят по кругу, на друг друга поглядывая. Один семью спасает, а вторая не хочет против правил приличий идти.

— Вы очень сильно выручаете. Постоянно в мастерской, иногда и отдыхать нужно. Работаете с Кузьмой на износ, — мило похлопала ресницами небесное создание, со светлой аурой.

Она вообще ни одного клиента не потеряла — они её просто обожают, а она купается в этом тепле отвечая взаимностью. Устойчивая ячейка благости в суровом мире жестокости и несправедливости.

— Мы мужчины и обязаны трудится денно и нощно, а ангелы небесные созданы радовать очи людские, а не в тьме подвальной обитать, — продолжил игру, заваривая зелёный чай на молоке.

Щепотку корицы для уставшего инструктора по йоге, ци-гуну и прочим телесным практикам, которые можно в групповом формате преподавать, а также саунд-хиллингу и даосским чашам. Вот только с массажем у неё не складывается — слишком скромная.

— Спасибо, я как раз хотела перевести дыхание. Через полчаса очередная группа, — удивилась количеству новых посетителей. — Я спрашивала многих почему именно мы — говорят здесь уютно, словно домой пришли.

— Это правда. Херувимы прелестные обитель выбирают не случайно — значит действительно райское место, — усмехнулся я, зная ответ на мучивший её вопрос. — Я тоже чайком подлечусь и сменю хозяина. Сегодня у меня два тяжа — Кузьма не любит о них руки бить, мне отдаёт.

— Ой, постоянно вы меня комплиментами забрасываете, смущая. Ни разу ещё не повторились — вот что значит жизненный опыт, — ответила Виктория. — Потому и всё самое тяжёлое вам достаётся.

Чего у неё не отнимешь — стального стержня внутри. Под фасадом записной скромницы скрывается опасный зверь — умная женщина, которая года через три найдёт выход. Лучше Кузьме поспешить — упустит, хотя ауре проводника мало кто способен противостоять.

Вот и тянуться сильные духом к нам, поправляя здоровье, а попутно заряжая всех инструкторов. По капле, но постоянно увеличивая благость места силы Кузьмы.

Но этого мало — люди не дадут нужных ресурсов, а пробуждённые говорить со слабаком не станут. Остаются братья по разуму — нечисть и нежить, ведь они тоже болеют застарелыми травмами. Не всё лечит регенерация — нужны ещё и знания.

И я дам им требуемое, поставив на ноги, лапы и прочие конечности. Лишь бы пользу получить в процессе, а после свяжемся с должниками Ратника, но пока библиотека.

— И не говори, жемчужная! Я провожу тебя вечером — мне нужно в библиотеку, как раз по дороге, — улыбнулся я, переворачивая пиалу кверху дном, она отзеркалила мои действия. Сигнал об окончании перерыва, понятный без слов.

— По дороге — это до ближней остановки, а мне ещё два километра идти до дома. Впрочем, я не против приятной компании по дороге, — мягко намекнула девушка, что надежд на продолжения нет. — А вы на ночной абонемент идёте?

— Именно, встреча назначена с другом старинным, да привередливым, — усмехнулся, проигнорировав отказ. — Разговор серьёзный предстоит, а доводов нужных не нашёл пока. Подумать надобно, голову остудить, да разумом собраться. До проспекта Мира взбодрюсь знатно по морозцу крепкому.

— Он работает в КОНБе? — встрепенулась Виктория. — Я там почти всех знаю — отличные вечера они организовывают.

— Где работает? — уточнил я.

— Калининградская областная научная библиотека, — расшифровала девица. — Правильно я поняла?

Никак не могу привыкнуть к этой бесовской манере людской — названия превращать в набор букв, а потом кичиться знанием «сакральным».

— Точно, прекрасная лань! — согласился с инструктором. — Только навряд ли ты его встречала. Работает в отделах особых — не каждому дано попасть, но мне придётся рискнуть.

— Ой, рассказываете сказки, словно КГБ вернулось опять, — жемчужно рассмеялась красотка. — У нас свободная страна и каждый может попасть куда нужно.

Хорошо вам, наверное. У людей тени ничего не даётся даром, только силой или платой соразмерной. Последнего у меня нет, а значит придётся вечером размяться в поединке. А библиотечные чертоги защищают баюны, да бахари. Когтями железными любого в лохмотья превращая, да голосом мягким в сон погружая. Кошаки мерзкие.

А главный в Калининграде Китоврас крылатый, сильная нечисть природою владеющая и мудрость вековую хранящая. Умник, что загадками любит мучать, серебро лунное не признаёт, да подраться любит знатно, но проигрывать не любит.

— Правду глаголишь девонька, но главное ключи нужные держать в кармане, да не теряться в испытаниях сложных, — бодро ответил коллеге. — И не теряться…

В общем стоит озадачится поиском информации — она правит миром, как говаривал Ратник. Он постоянно писал, знание личные сохраняя. Не одну книгу заставил выучить наизусть. Не доверял бумаге и хранилищам скрытым, страховался постоянно — наследия Архонтово выше жизни ценя. Только о строение нечисти я ничего толком не знаю — людей изучил знатно, а собратьев теневых не успел. Да и боролся с ними Ратник — от меня толку не было.

Придётся навёрстывать быстро — ситуация не позволит долго раскачиваться. Отток энергии от Кузьмы обязательно встревожит «владельца» источника — значит скоро придут гости. Один раз я их обмануть смогу, но дальше останется исключительно драка — с такими тварями миром не расходятся.

Три часа спустя.

Прогулка действительно взбодрила, придав уверенности. По дороге я вполуха слушал Викторию, которая вдруг разоткровенничалась — видимо долго держала в себе эмоции. Её искренняя благодарность буквально заполнила Живой мой дух.

Очень кстати перед схваткой с опасным зверем, что разумом пробуждённого одарён, но силу духовную с избытком имеет. И нрав скотский порой проявляет, слабых не прочь угнетать, да учёностью безмерной хвалиться.

Я продолжал накачивать себя энергией, увеличивая сосуд сродством домового. Спешно впихивая тёплую энергию Виктории, весело щебетавшей, взяв меня под локоток. Словно мы парочка студентов, чинно прогуливающихся по Санкт-Петербургу, ну во всяком случае она точно. Я максимум на профессора — востоковеда похож. Тёплый Ханьфу из плотной ткани и меха надёжно согревал, не давая тратить Живу на мелочи, вроде мороза. А широкополая шляпа и сума через плечо дополняли образ чудаковатого азиата, отправившегося в паломничество. В обычное время я ещё и плащ надевал, но хозяин теперь перекрывал половину проблем. Аутентичность не требовалось, главное образ создать. Это необходимо для поддержания расползающейся по швам души, вместившей слишком многое. Иначе порвёт на части, превратив в тёмного Шатуна.

Есть способ сбалансировать все возвышения, связанные только одним — инстинктивной способностью создавать зоны безопасности, освещая места обитания. Требуется подобное для работы с энергией душ — но без хозяина взять побочные умения не получалось. Всё-таки я нежить — самостоятельно мы можем развиваться по исконному пути.

Виктория наконец выговорилась, направляемая умелыми фразами. Выпустила пар бедняжка — умных никто не любит. Скоро она это поймёт окончательно, а пока в свои двадцать пять девица горит душой, веря в любовь и чистоту помыслов.

Не удивительно — она успешно работает в студии с самого её открытия. С семнадцати лет другой жизни не видела — только благость и комфорт.

— А вы приятный собеседник, — кокетливо улыбнулась раскрасневшаяся девушка. — Словно к психологу сходила.

— Мне дамочки за это деньги платят, — усмехнулся я. — Просто для тебя выдался тяжёлый год. Выдыхай плавно, разум заботами чужими не загружая. Кузьма справился — вы справились, поддержкой душевной дюже помогла хозяину в работе нелёгкой. Пора на себя время выделить.

— Я прислушаюсь! До завтра Нафанаил Хасанович! — немного опомнилась Виктория.

— До завтра, Виктория Александровна! — вежливо кивнул, принимая правила игры, в которой участвовала только она.

Дальше шел молча, только наушники телефона воткнул в уши. Нравится мне музыка бесовская, бодрит и собраться помогает. Тренироваться под неё чудесно, словно снова в Китай вернулся. Славное время было — ушу под звон Гучжэня в школах различных. Чувствую сегодня придётся применить всё выученное.

А вот и флагман науки в Калининграде, гордо красуясь стеклянным клинов, врезаясь в пасмурную атмосферу позднего вечера. Вечер — время для особых читателей — теней. Нас не мало, но на фоне человечества — капля в океане. При случае смахнут не заметив.

Поэтому исчезли божки, уступив арену политикам и интриганам. Последние двести лет людьми управляют только люди, так что чертовщина в нынешних бедах не причём.

Четыре сотни лет наблюдаю эту возню — почти всех несогласных с нынешней картиной мира смахнули как раз тридцать лет назад. Большая чистка рядов для выживания теневого мира в целом, разом разрешив все споры кардинальным образом. Убив радикальных лидеров воюющих группировок. Мне пришлось вникать во все тонкости, посещая не одну библиотеку и беседуя со множеством интересной нечисти.

Остальным я не доверяю — слишком много желающих поиметь с нас выгоду, связав долгом за каждую ерунду.

Ни разу не удалось разойтись простыми разговорами — всегда приходится на кулачках доказывать собственную состоятельность. Сфинксы, единороги, кентавры и даже шакалопы — все испытывают физически и интеллектуально. Лишь однажды лепрекон впустил за лунное серебро в хранилище книг Тринити-колледжа в Дублине. Жадность она не только людям присуща — нечисть чувств человеческих не лишена, да пороков сильных. Отличный тип оказался, выпивале в пабе все три недели. За мой счёт естественно — но ценности информации от него сложно переоценить.

Китоврас вот любит удаль проявлять, на прочность проверяя. А жеребец он здоровый — до морды самодовольной не дотянешься. Значит придётся вспомнить улицы Кантона, когда мы с хозяином выслеживали Яогуайя — медведя после фестиваля голодных призраков. Легендарная Триада в то время только поднимала голову, наполовину состоя из смертников и наркоманов, опием балующимися. А они видят мир таким, какой он есть. И нас в том числе — двух лаоваев, налог не заплативших.

Тогда я обогатился тремя переломами и открытием Вин-Чун, с его быстрыми ударами и вяжущей манерой боя. Не дающей думать противнику, блокируя любые попытки перейти в атаку.

«Давненько не практиковал — надеюсь мастер кулака не залежался в багаже?» — прошептал я тихо, начав покачиваться в треугольной стойке, идеально распределяя баланс.

Интересно местный зверь благородный или уже поднабрался человеческих замашек? Надеюсь на исконную удаль коня, а не хитрость людской половины.

С верхних этажей вальяжно выпрыгнули три мелких баюна, мурлыча колыбельную и пара здоровых бахарей. Естественно, твари приземлились на четыре лапы, причём все одновременно, выпустив сталь когтей.

— Значит будем танцевать всерьёз? — произнёс я, укутав глаза серой пеленой, раскрасив мир в привычный монохром.

Модное слово, запомнил лет двадцать назад, общаясь с прекрасной феей на Холме Тары в Белтейн. В миру она с хозяйкой в кино работала, очарована волшебством голубого экрана оказалась. Были времена беззаботные, когда душу не рвало на части. Долг держал крепко в узде. Просто май и радость от вечного праздника жизни.

Деревянный клинок привычно скользнул из ниоткуда прямо в правую руку, заставив стаю кошек притормозить. Мышка оказалась зубастой, хотя духовной энергией не сильна. Только инстинкты котов и кошек кричали о смертельной опасности худощавого человека.

— Шатун? — раздалось из центрального выхода сквозь цокот копыт — Что ты здесь забыл, ТВАРЬ?

— Пилигрим перед тобой, животное! — прорычал я, добавив духа в голос. — Убирай своих домашних питомцев, пока я шкуры их над камином не повесил.

— А есть где вешать, бродяга? Не тяготит судьба бездомная? — наконец включил ясность Китоврас. — Редкий зверь — самостоятельная нечисть без хозяина, да без стихии. Нафанаил небось пожаловал в места былой славы?

— Он самый. Выходи биться, конь! Имя можешь не называть — хочу книг умных почитать, дело серьёзное затеял, — подначивал хранителя знаний.

— Груб ты, да почтения не уразумеешь должного. В дом знаний приходя, смирения не проявляешь. Хранителя не чтишь, — начал набивать себе цену Китоврас.

— А котики решили сами поиграться, волю дикую проявив? Спеть колыбельную прохожему случайному для услады разума тревожного, волонтёрами великодушными став? — парировал обвинения. — Я даже в область запретную не зашёл, а баюны усы навострили.

— Молодые они, дикие, — улыбнулся самодовольно хранитель. — Хароном меня кличут.

— И много героев воспитал? Или только котят слепых толпой прыгать учишь? — обломал ему всю радость, не пойдя на мировую. — Я требую поединок. Правила обычные — три падения. Без смертоубийства и оружия

— А может просто услугу задолжаешь? — продолжал ржать мудрец, полностью отдаваясь звериной сути. — Ты же в прыжке до плеча не достанешь.

— Твоя забота — бой? — сказал я уверенно, вешая суму на ошалевшего бахаря, а шляпу на его соседа баюна, который от неожиданности мурлыкнул.

— Бой, — согласился уже спокойно, уверенный в победе Харон. — Проиграешь — служишь год.

— Выиграю не плачу за книги и копии, — поставил свои условия, плавно покачиваясь на стопах. — Никогда.

— Неделя службы, — закатал губу хранитель.

— Пойдёт, но платить буду только за копии. Половину, — пошел на встречу.

— Правь свидетель, Явь хранитель, а Навь пусть накажет оступившегося. Бой без оружия и даров, честная схватка силы, — произнёс ритуальную фразу Китоврас, запуская создание десятиметрового круга для поединка, границы которого определяли линии трёх цветов. Чёрный, серебристый и золотой.

— Понеслась забава, — нетерпеливо взорвался в галоп Харон.

Он встав на дыбы лупанул двумя копытами. Первое метило в грудь, а второе в голову. Только меня уже там не оказалось. Два коротких борцовских скольжения и я под брюхом ретивого коня. Круговая подсечка под задние ноги и гордый хранитель шлёпается с размаху на круп.

Или жопу? Тут думать надо, смотря как он себя позиционирует. Двойственная натура — это огромная проблема нечисти. Сам знаю, я вообще кладезь комплексов на эту тему. Прям биполярное расстройство во всей красе. Любитель маски менять, пока не вылечусь.

Как и ожидалось первая неудача не воспринялась всерьёз. Мало того, Харон предпринял попытку опротестовать результат.

— Я не упал, передние копыта встали на землю, а значит не считается, — ухмыльнулся счастливый обладатель четырёх опор.

— Никогда крылья не отрастишь, если не научишься принимать мир в полноте его многогранной, — ухмыльнулся я, глядя как золотое кольцо пропало, оставив только две преграды. Зато над головой у меня появился нимб.

— До трёх побед же? — растерянно произнёс Китоврас.

— Застоялся ты в стойле, слушать совсем перестал, — злорадно продолжал бесить хранителя.

Он не ответил, неожиданно на миг налив глаза серебром окончательно успокоившись, вернув прежний вид. Дар в бою применять нельзя, а для ясности ума можно. После начал кружить бочком, быстро перебирая копытами. Видимо игры закончились, вот он настоящий хозяин библиотеки. Хладнокровный мерин, а не дикий жеребец.

«Только яиц тебе не хватает против меня биться, книжный червь» — весело подумал я, плавными движениями отводя прямолинейные попытки достать меня с дальней дистанции.

Главный принцип Вин-Чунь — контроль пространства за счёт движения вперёд. И даже конские копыта не страшны, если длина рычагов играет против. И самый сильный корпус не способен выдержать нагрузку, если всё время бьют в одну точку.

Мой танец рваным ритмом сбивал внимание Харона, не давая просчитать движения. Левой стопой встретить попытку лягнуть правой передней ногой, одновременно правым локтем атаковать кулак левой руки Китовраса, отчётливо услышав хруст костяшек.

Не нужно вкладывать в удар силу в начале движения, чревато травмами при активной защите. Уверен скоро он усвоит простой урок. Я приложу максимум усилий.

— Але! — я не прекращал попыток бесить животное.

— Радуйся пока можешь, — холодно ответил противник.

Плохо. Придётся выложиться на полную. Значит пора показать настоящее искусство бойцов Азии.

Я не стал проявлять благородство и быстро сблизившись с растерявшимся конём, нанёс серию быстрых ударов ногами и руками, обрушив накопительный эффект на бёдра Харона, одновременно отводя его размашистые свинги.

Тридцать секунд расплескали половину запаса Живы, но окончательно сломали хранителя. Он по лошадиному опустился на согнутые передние ноги, отчаянно отмахиваясь, не заботясь о чистоте техники. Видимо его кулачный боец окончательно отключился под волной боли.

Это тревожно — тут я ограничен в технике — уязвимые места прикрыты за счёт практически равного роста. Преимущество слепых зон потеряно, а сила удара Харона на порядок выше, не давая их контролировать за счёт ушу. Ведь хитрый конь перестал выбрасывать длинные удары.

Зато есть задние ноги. Они опасны силой, но сейчас их использование ограничено. Поэтому….. Хруст сломанного колена оборвал ритмичные выдохи хранителя, завалив его на спину.

Ещё бы! Удар двумя ногами в нижней плоскости с опорой на руки. Даже названия красивого нет — капоэйре не учился. По-деревенски вышло, но эффективно.

Серебряное кольцо снялось с барьера и прилетело ко мне, наградив вторым нимбом. Оставался третий раунд, но видимо соперник не готов.

— Я признаю поражение. Можешь посещать теневую библиотеку в любое удобное время, читая бесплатно и за копии платить вполовину цены, — скривившись от боли, произнёс Китоврас.

— Отлично. Лежи и не дёргайся. Лечить буду, а то хромать до скончания веков придётся. Бил наверняка, чтобы не поднялся. Смещение, осколки и вывих — все радости бытия в одном колене.

Пятнадцать минут, два дополнительных перелома — дёргался неженка, не давая правильно зафиксировать сустав, и бодро гарцующий Харон провожал меня в зал с необходимыми писаниями.

Первый шаг сделан — доступ к знаниям получен ценой недельного запаса Живы, первый пациент расскажет остальным о новой диковинке — лекарь для нечисти и нежити. Ведь хромота и неправильно сросшиеся кости — вечная беда нашего брата. Это пробуждённые и прочие высшие теневого мира ходят по специалистам, а низшие довольствуются удачей.

В общем с сегодняшней ночи я изменю привычный порядок вещей, правда о благотворительности никто не говорил. Мир жесток — за всё приходиться платить, правила не меняются.