Мельница

Глава двенадцатая

На первый взгляд эта мельница казалась самой обычной. Ни капли волшебства, просто построенное кем-то здание, чтобы муку молоть. Она не двигалась, не хлопала неожиданно ставнями, не выпускала из себя паучьи лапки, полчища крыс или стаю летучих мышей. Она даже полностью черной не была — на черных досках тут и там виднелись белые линии. Но, глядя на нее, мальчишка все равно то и дело ежился от холода, словно вместо деревянных стен на него скалился огромный череп.

Мальчишке на вид было лет одиннадцать. На его неуловимо знакомом лице страх мешался с любопытством, но подойти ближе он все-таки не решался, только время от времени шмыгал носом да пинал камушки, чтобы они врезались в свежевыкрашенное крыльцо.

Тук, тук, тук.

Неожиданно дверь отворилась, и в проеме показался другой мальчик, его ровесник, но отчаянно пытающийся казаться очень взрослым и серьезным. Одет он был в черную чешуйчатую мантию, и это могло бы выглядеть пугающим и роскошным, не будь она ему ужасно велика. На зализанных черных волосах красовалась деревянная корона.

— И чего ты здесь забыл? — сурово поинтересовался мельничный мальчик. Стоящий снаружи пожал плечами и запустил в крыльцо еще один камушек.

— Я не с тобой говорить пришел, а с темным магом.

— Да как ты смеешь, жалкий смертный, я и есть темный маг! — мальчик с мельницы покраснел и вскинул было кулаки, но потом, видимо, сообразил, что с такими длинными рукавами у него не будет вообще никакого преимущества, и попытался напустить на себя как можно более ледяной вид. — Уходи отсюда, пока цел.

— Нет, — спокойно ответил стоящий снаружи.

Повисла неловкая пауза, и мельница наконец заскрипела, словно бы саркастически. Послышались шаги, и за спиной мельничного мальчика вырос мужчина. Не слишком высокий, одетый в простую одежду, он тем не менее выглядел весьма внушительно. Может, дело было в пронзительных синих глазах. Или в выражении его лица — таком серьезном, что, казалось, мужчина никогда не улыбается.

— Тебе еще рано носить эту мантию, Пауль.

Мельничный мальчик скривился и дернул плечом, однако никуда не ушел. Стоящий снаружи невольно рассмеялся, и темный маг наконец обратил на него внимание, оглядел с ног до головы и медленно покачал головой:

— Я не беру учеников.

— Да как вы догадались?!

— А вот! — фыркнул Пауль и, показав язык, скрылся в манящей тьме мельницы. Мальчик снаружи взволнованно облизал губы, переступил с ноги на ногу.

— Я... могу показать, что я полезен!

— Зачем тебе это? — прямо спросил темный маг. — Ты не кажешься ни бедным, ни несчастным. С родителями, что ли, поругался? Так помиритесь скоро, не нужно рубить с плеча.

Мальчик пожал плечами и набычился. В глазах темного мага мелькнуло любопытство, впрочем, не слишком сильное.

— Так почему ты хочешь в ученики?

— Хочу хоть что-то из себя представлять!

— А сейчас не представляешь?

— Не-а.

Какое-то время они молчали. Наконец темный маг вздохнул и шагнул в сторону, кивая внутрь мельницы.

— Заходи, чаем напою. Звать-то тебя как?

— Дитер.

Внутри мельница тоже выглядела вовсе не так, как представлял себе мальчик. Никаких черепов или груд золота, только до блеска отполированное черное и белое дерево и редкая, но очень добротная мебель. Пауль, все еще в своей огромной мантии и короне, зло шикнул и скрылся в дальних коридорах. Темный маг никак на него не отреагировал, и Дитер поспешил следом в просторную кухню.

— Так что за беда у тебя, Дитер? — поинтересовался темный маг, насыпая в чайник остро пахнущие травы и приглашающе показывая на такой же удивительно гладкий и блестящий табурет. — Влюбляться тебе еще рановато, родители, судя по виду, если и мучают, то не сильно...

— Они вообще меня не замечают, — смущенно признался Дитер, плюхаясь на табурет. — Особенно как близнецы появились. Родились — и орут теперь и днем, и ночью.

— Близнецы — то еще испытание, тут к кому угодно сбежишь, — не стал спорить темный маг. Показалось, или на его бескровных губах мелькнула тень улыбки?

— До них не лучше было. Только Ян не доставал, ну так он сразу после меня родился, а все остальные постоянно вопят и чего-то хотят. Вот родители с ними и возятся.

— Сколько же вас всего? — полюбопытствовал темный маг, и Дитер, скривившись, показал ему две растопыренные пятерни. — Серьезно? Десять?

— Ага. Но я уже взрослый, поэтому могу в подмастерья пойти. В ученики, в смысле.

— Хм, — темный маг задумчиво почесал кончик носа. Потом, спохватившись, достал две чашки и налил в них исходящий паром зеленый отвар.

— Мне вещие сны снятся, — быстро добавил Дитер. — Перед тем как Кара умерла, я сон видел, где ее волки утащили.

— А Кара — это?..

— Собака у нас была. Очень умная, между прочим, но старая. Мяч видела, только если прямо под нос его сунуть, — Дитер торопливо отхлебнул отвар и закашлялся.

— Осторожней, — задумчиво бросил темный маг. — Твоя история, бесспорно, очень печальна, но не думаю, что ученичество у меня тебе как-то поможет. К тому же у вас большой город, много мастеров. Неужели ни к кому нельзя прибиться? Вот чем ты любишь заниматься?

— Гулять, — пожал плечами Дитер. Можно было бы решить, что в его голосе нет ни капли вызова, только детская наивность, но глаза поблескивали очень недобро. Темный маг оценил, хмыкнул.

— Понятно. Думаешь, у меня тут бездельничать получится?

— Я не бездельник! Просто не люблю скучными вещами заниматься и по ушам получать, когда не виноват, — пробурчал Дитер. — Я готовить умею.

— Неплохо.

— И убираться. И со скотиной управляться, особенно если это курицы или козы.

— Превосходно.

— И за мелкими следить, чтобы они, когда будут в вашу мантию наряжаться и играть, ее не порвали.

— Чего сказал?! Кто тебе тут мелкий?! — Пауль выскочил из-за двери, к которой успел подкрасться совершенно незаметно. Его лицо пылало, сжатые кулаки вновь были вскинуты, и, если бы не деревянная корона и висящая мешком мантия, его вид вполне мог бы и напугать.

— Как ты его заметил? — спросил темный маг, не обращая ни капли внимания на лопающегося от злости ученика.

— Я наблюдательный, — Дитер гордо задрал нос, однако на Пауля одним глазом косился. — Да и говорю же, поживи с девятью мелкими, и не такое увидишь. А еще я не боюсь ночью на кладбище ходить, все остальные сбежали у ограды, а я зашел и насквозь прошел.

— И что же?

— Да ничего, просто очень тихо.

Какое-то время все трое молчали, только Пауль зло пыхтел, все никак не мог успокоиться. Наконец темный маг кивнул своим мыслям.

— Возможно, я бы попробовал тебя учить. Но вот беда, не так давно я поклялся не брать других учеников. Ты же понимаешь, что нельзя обманывать магию?

— Звучит, будто вы врете, — негромко отозвался Дитер.

— Да как ты...

— Пауль, выйди, пожалуйста, — голос темного мага стал холоднее, и его ученик безропотно подчинился. Дитер проводил его долгим взглядом, а потом отвернулся. В глазах блестели слезы.

— Почему я всегда недостаточно хорош? Почему в этом никогда никто не виноват? Разве это справедливо?

— В магии нет справедливости. Да и в жизни тоже, — темный маг пожал плечами. — И, послушай, не стоит так зацикливаться на этом пути. У вас сколько трактиров, три? Неужели нигде поварята не нужны?

— А если мы просто не будем называть меня учеником? Я буду приходить, помогать вам, слушать, что вы тому, мелкому, рассказываете, но учеником не буду, — Дитер быстро вытер лицо и обернулся, уже почти совсем спокойный.

— Сразу слукавить хочешь? — вкрадчиво уточнил темный маг, и Дитер упрямо кивнул.

— Я же придумал как, а значит, имею право.

Темный маг молча посмотрел на него, а потом оглушительно расхохотался.

— Ну что ж поделать, раз имеешь. Хорошо, Дитер. Попробуем. Но если тебе придется за это расплачиваться, пеняй на себя.

Мир вокруг дрогнул, пошел рябью, расплылся туманом — и вновь собрался уже в совершенно другую картину. В просторной кухне было жарко и шумно. Из окон лился масляный солнечный свет, и потревоженные пылинки бешено крутились в этом сиянии. Среди разбросанных вещей и рассыпанной муки стояла усталая, но улыбающаяся женщина. Высокая и плотная, с убранными в узел каштановыми волосами, она медленно раскатывала тесто, иногда беззлобно шикая на суетящихся вокруг разновозрастных детей, которые пытались то ли помогать, то ли играть с нарезанными яблоками.

Тем не менее замершего на пороге Дитера женщина заметила почти сразу и тепло улыбнулась.

— Что-то ты долго сегодня, милый. Купил молока? В погреб поставил?

— Ага, — Дитер смущенно опустил взгляд и поковырял носком порожек. — А я тут... на работу устроился.

— Ничего себе, вот ты молодец! А к кому, к нашему трактирщику? — Женщина быстро оглянулась на притихших детей и шикнула: — Начинку не есть, она для всех!

— М, нет. К темному магу, — кашлянув, признался Дитер. Женщина нахмурилась и покачала головой.

— Да зачем же, о них что только не рассказывают. Иди лучше к трактирщику, может, так подружимся, женим тебя на его дочке потом.

— Я уже договорился, — буркнул Дитер. Его щеки медленно, но неотвратимо краснели. Женщина тяжело вздохнула, открыла было рот, но снова отвлеклась на младших, которые в этот раз пытались заставить кота наступить на раскатанное тесто лапой:

— Так, а ну прекратили! Бедное животное... Ну хорошо, а платить-то тебе будут?

Дитер неопределенно пожал плечами, но женщина продолжала на него смотреть, внимательно и как-то испуганно, так что через минуту ему все же пришлось сознаться.

— Ну... пока нет.

— Ох, ну как же ж так, в трактире бы сразу платили или хоть еду давали... Ну ладно, ладно, если у тебя сердце к этому лежит... Да и, может, ты передумаешь еще, да?

— Может... — негромко отозвался Дитер, уже весь красный. Один из малышей ткнул в него пальчиком и засмеялся, и Дитер быстро показал язык и скорчил рожицу, вызвав еще более громкий взрыв смеха. — Я в учениках теперь. Жить там буду.

— А кормить-то тебя там, кормить будут? — настороженно поинтересовалась женщина. Дитер потерянно кивнул.

— Тогда ладно... Но если что, помни, что трактирщик тебя всегда с распростертыми объятиями примет, да и дочка у него пускай и некрасивая, но очень добрая...

Мир снова дрогнул, поплыл, и вот вокруг разлилась ночная темнота. Дитер и Пауль, взмокшие и взволнованные, спина к спине стояли на полянке в центре сложенного из костей круга. Странное черное существо, длинное, как змея, но состоящее, кажется, из одних ног, шевелящихся во все стороны разом, бегало вокруг, время от времени пытаясь прорваться внутрь. Вот оно остановилось, распахнуло зубастую пасть прямо посреди тела и оглушительно завопило.

— Не действует на нее твое пение, — буркнул Дитер.

— Сам дурак, оно бы сработало, если бы ты меня не отвлекал! — Пауль облизал побелевшие губы и, почти не фальшивя, запел колыбельную. Существо сперва замолкло, но вскоре снова заголосило, слепо атакуя препятствие.

— Подпевает, — тихо сказал Дитер, и Пауль, не глядя, ткнул его локтем под ребра.

— Почему вы вообще решили, что песня должна подействовать? — спокойно поинтересовался темный маг. Он сидел на пеньке неподалеку, читал огромную старинную книгу и, кажется, откровенно скучал — тем более, черное существо отчего-то совершенно его игнорировало. Прямо над книгой парил маленький зеленый огонек, освещая страницу.

— Оно похоже на змею, — потерянно ответил Пауль. Темный маг слегка вскинул брови и покачал головой.

— Приглядись повнимательнее.

— Да паук это, — буркнул Дитер. — Просто длинный.

— Допустим, — не стал спорить темный маг. — Чего боятся пауки?

— Огня? Мяты? — предположил Дитер и вдруг нахмурился. — Интересно, а если его попытаться просто напугать? Грубо говоря, представить, что это мы собираемся его сожрать?

— Попробуй, — пожал плечами темный маг и перевернул страницу.

Дитер покосился на Пауля. Тот нахмурился, но кивнул, и мальчишки вдвоем развернулись к продолжавшему орать существу.

— Я сделаю из тебя паучий пирог, — посулил Пауль.

Дитер ничего говорить не стал, но уставился на существо очень пристально. То непонимающе замерло, шевеля ногами, а потом заверещало еще громче, яростно наскакивая на защитный круг. Одна из косточек вдруг пошла широкой трещиной, и Пауль испуганно вскрикнул, а Дитер на мгновение вскинул руки, закрывая лицо. Оба косились на учителя, но тот, кажется, совсем зачитался.

— Уходи! — от подрагивающей вокруг магии, мощной, но по-детски бестолковой, голоса искажались, и невозможно было понять, кто это кричит, Дитер ли, Пауль. Существо продолжало бесноваться, раскалывая то одну, то другую косточку, и круг деформировался, становился неровным, неправильным, опасным.

Вдруг что-то изменилось — мальчишки замерли, молча сверля существо тяжелыми взглядами, и магия внутри круга точно похолодела. А потом одним зеленоватым лучом ударила в существо. Миг, другой — и во все стороны брызнули стеклянные черные осколки, разлетелись по траве и тут же испарились темным дымом. Тяжело дышащие Дитер и Пауль уставились на учителя.

— Ну... — неопределенно протянул тот и со вздохом отложил книгу. — Нельзя сказать, что вы не справились. Но метод выбрали сомнительный. Это ведь даже не злость получилась. Кто понял, что?

— Саморазрушение? — предположил Пауль, и Дитер в тон ему отозвался:

— Ненависть к себе.

— Вот-вот, — темный маг печально опустил голову. — Вещи мощные, но, скажем так, обоюдоострые. Но вы все-таки выполнили задание. Можете в город сбегать, отпраздновать, — и он, не глядя, кинул им золотую монетку. Пауль одним плавным движением вскинул руку и поймал ее:

— Женщину небось приведете, пока нас не будет.

— Вот-вот, вечно так избавиться от нас пытаетесь, будто что-то неприличное задумали, — согласно пробурчал Дитер.

— После вас двоих побыть в тишине хотя бы час — лучшее удовольствие, — ответил темный маг и, прихрамывая, двинулся прочь.

Мир размыло следующей волной, и вот Дитер оказался перед калиткой буйно заросшего сада. Вечерело, и дикие, никем не подрезаемые розы в косых янтарных лучах казались почти черными. На дорожке, ведущей к дому, лежали все девять его братьев и сестер. Выстроившись по росту, совершенно неподвижно, — и как только сумели самых мелких убедить помолчать. Такую бы изобретательность, да в мирное русло...

— Дурацкая шутка, — громко сказал Дитер хриплым голосом. — Хватит уже, не смешно.

Обычно после этих слов хоть кто-то да начинал хихикать, но не сегодня. Продолжали лежать тихо-тихо, не шелохнувшись.

Дитер облизал губы, его ощутимо потряхивало.

— Заколдую по-настоящему, — посулил он и толкнул калитку. Та со скрипом распахнулась, но и на звук никто не отреагировал. Дитер сделал шаг вперед, и еще, и еще.

Все они смотрели в небо. Очень трудно долго держать глаза открытыми и неподвижными, даже если очень сильно хочешь кого-то разыграть и напугать. А еще — по щекам будто бы лились кровавые слезы, оставляя подсохшие уже красные дорожки. Вареньем, что ли, намазались?

Но почему они не моргают?

Сглотнув, Дитер присел рядом с первым мальчиком и махнул рукой над его лицом. Хлопнул в ладоши. Ни движения, ни звука.

Надо было коснуться, проверить, ток крови и тепло-то не спрячешь, как ни пытайся, как ни желай отчего-то напугать старшего.

Дитер протянул руку, но замер, не касаясь. Пальцы подрагивали.

— Хватит! — снова рявкнул он, и по саду пронесся порыв ледяного ветра. С вязким плотным звуком попадали на землю сломанные розы.

— Мам... — тихо, жалобно позвал Дитер. Так и не дотронувшись до брата, вскочил на ноги и бросился к дому, не по дорожке, а прямо через кусты крапивы, лишь бы держаться от неподвижных братьев и сестер подальше.

Разве можно так пугать? Это же слишком жестоко!

— Мам!

Уже знакомая женщина была на кухне, стояла у стола, катая скалку по голой столешнице. Каштановый пучок растрепался, будто бы его целый день не подновляли, губы кривились в сонной улыбке.

— Мама!

— Да, милый, что такое? — она посмотрела на Дитера, но взгляд тоже был какой-то неправильный, ненормальный. Будто бы перед Дитером стоял кто-то еще, невидимый для него, но не для матери. Да что тут происходит? Может, кто-то проклял? Может, сам Дитер что-то неправильно сделал?

— Пойди нарви мяты, Ян...

— Я же Дитер, мам...

— Да, солнышко, да. Сейчас будем пирог печь, отец с Дитером вернутся, покормим.

Женщина улыбалась, но ее улыбка была пустой. Бессмысленной. Дитер сделал шаг в сторону — женщина не перевела взгляд, все смотрела на предыдущее место и что-то говорила.

Теперь стало заметно, что и у нее на щеках следы — слез и ногтей, будто она в безумии расцарапывала себе лицо. Дитер поднял руку, словно собирался колдовать. Порыв ледяного ветра — и женщина вдруг задохнулась на середине слова, вздрогнула и посмотрела на Дитера по-новому: осмысленно, с ужасом и ненавистью.

— Ты что натворил? Ты зачем это с ними сделал?

— Я... я не делал ничего, мам, — едва слышно ответил Дитер. Женщина затряслась всем телом, осела на пол.

— Я думала, врут все, думала, ты не такой. Чтоб ты тоже умер, они же родня тебе, они...

— Мам, я ничего не делал! — еще один порыв ветра перевернул стол. Женщина закрыла голову руками, тихо подвывая.

— Давай, давай, убей и меня тоже! Чудовище!

— Мам, — на Дитера было жалко смотреть. Он шагнул было вперед, но остановился, и вдруг стало заметно, что он еще совсем ребенок. — Мам, честное слово, я не знаю, что случилось...

— Лучше бы я тебя скинула, когда кровь пошла! Лучше бы ты младенцем от лихорадки сгорел! Чудовище, я родила чудовище!

Она рыдала, а Дитер все стоял перед ней, потерянный, маленький и совершенно сломленный. А потом развернулся и бросился бежать, через кусты крапивы, через страшно поскрипывающую калитку, через знакомые с детства дороги и поля.

К похожей на череп черно-белой мельнице.

— Наверное, теперь уже глупо называть тебя иначе. Принимаю тебя в ученики, — голос темного мага доносился откуда-то издалека. Вокруг было темно и пыльно — кажется, эту свою часть мельница никогда не прибирала, наоборот, закидывала сюда весь хлам. Дитер лежал на каких-то мешках. Он не плакал — на его застывшем лице не было вообще никакого выражения. Будто бы забрали все, что делало его человеком.

Заскрипели ступени, и в закуток заглянул Пауль. Забрался поближе, сел рядом.

— Ты ни в чем не виноват, — сказал он привычно сердитым голосом. — Ты же не проводил никаких ритуалов, никакой гадости им не обещал. Просто совпадение. Ну, или магия забрала свое, но так ты ей этого не разрешал, она сама решила.

— Уходи, — едва слышно попросил Дитер, и Пауль вскинулся:

— Вот и не уйду!

Какое-то время они сидели молча: похожий на выпотрошенную куклу Дитер и пышущий злостью Пауль.

— У меня никого теперь нет. Я потерял свою семью, — наконец проговорил Дитер. Видимо, понял, что иначе его в покое не оставят.

— Что за семья такая, что даже слушать тебя не желают?!

— Ты совсем дурак, да?

Пауль посмотрел исподлобья и неопределенно дернул плечом:

— У тебя, вообще-то, я остался. И учитель.

— Ты не семья.

— Угу, только вот я тебя слушаю!

— Да? Не сказал бы.

Не будь ситуация такой грустной, они смотрелись бы очень забавно: такие разные, будто поставившие себе целью быть неправильными отражениями друг друга. Хотя теперь спокойствие Дитера казалось совсем ненастоящим, как и ярость Пауля.

— Ты можешь тут сгнить, мельница найдет, как тебя употребить, — почти спокойно сказал Пауль после небольшой паузы. — Только их это не вернет. А если это правда твоя плата, значит, худшее уже позади, все свершилось. Теперь колдуй и радуйся. К тому же у тебя мать осталась. И отец, да? Зато теперь по ним не пройдется.

— Мне кажется, она никогда не оправится, — еле слышно проговорил Дитер.

— Если и правда станешь сильным магом, то, может, и оправится. Сотрешь ей память, и дело с концом!

— Ты действительно ничегошеньки не понимаешь? Это не так работает! Просто ты со своей матерью не знаком даже, вот и...

Теперь застыло лицо у Пауля. Несколько мгновений казалось, что он вот-вот бросится в драку, но вместо этого он отвернулся — и по стене побежали разноцветные огоньки, собрались сначала в один узор, потом в другой... Оторвались от потемневших досок, сплетаясь в самого настоящего зайца, прыгнули, подняв облачко пыли...

— Прости. Не знаю, зачем это сказал, — выдавил Дитер, отведя взгляд. Пауль кивнул, продолжая колдовать над зайцем. Теперь тот выглядел так, будто сошел с картины вечно поддатых художников в трактирах, камзол как у вельможи какого, вся шерсть завитушками, светится...

— Мамки у меня и правда не было, так что, может, и не знаю, — хрипло каркнул Пауль, и заяц исчез с тихим хлопком. — Но так-то мне учитель как отец. И если магия его платой заберет, я же пойму, что надо дальше жить. Потому что он бы этого хотел, понимаешь?

— А если бы не хотел?..

— Не может он не хотеть, дурак. Пошли на крыше покатаемся.

— Она без разрешения не поедет.

— Поедет. Я попрошу.

А потом в лицо ударил ветер, и мимо неслись ветви елей, и мельница смешливо скрипела, и бежала, бежала, бежала вперед через лес, и смех вцепившихся в трубу мальчишек летел следом, а смерть словно бы не могла догнать никого из них.

Мир дрогнул и потемнел — Стефан даже глаза тереть начал. Но, кажется, теперь вокруг просто была ночь. В мельничное окошко виднелись освещенные луной облака — пухлые и неестественно ровные, как на картинке. В комнате стояли две узкие кровати, два шкафчика, две полки. Даже в лунном свете было заметно, насколько Дитер аккуратнее Пауля.

— Ты не спишь, — громко заявил Пауль, глядя в потолок и не поднимая с подушки головы. — Знаю, что не спишь!

— Теперь уже нет, — пробормотал Дитер. — Что-то случилось?

— Когда мы сами станем темными магами, нам нужно будет завести свои мельницы. Или сделать, или приманить, или не знаю, как еще. Я спрашивал учителя, он обещал рассказать, когда мы будем готовы.

— А, — Дитер говорил медленно, растягивая слова, как будто изо всех сил старался не заснуть обратно. — Значит, расскажет.

— Двух магов с одной мельницей не существует.

— Да... я вроде бы тоже не встречал.

— Ха! Еще бы ты встречал, мы же всегда вместе. Раз я не видел, то и ты тоже.

Дитер зевнул.

— Ты без меня зачахнешь, — продолжил Пауль. — Или тебя огромный паук сожрет, или упырь в свое логово заманит, или какие-нибудь бдительные селяне на костре сожгут.

— То, что ты первым научился диких животных контролировать, не означает, что я совсем уж бездарь. Мне просто... время нужно, — Дитер зевнул еще раз.

— Я все равно сильнее.

— Ты хочешь посоревноваться среди ночи?

Пауль стукнул кулаком по своей постели.

— Ты ничего вообще не понимаешь!

— А объяснять ты до утра собираешься?

— Я говорю, что тебя не брошу. Даже когда у меня своя мельница будет.

Дитер сел на кровати, прислонившись к стене, и потер глаза.

— Вообще-то это отличная идея, Пауль. Можно будет вместе ставить эксперименты, соединять нашу магию, смотреть, как наши намерения взаимодействуют...

— Именно, — довольно улыбнулся Пауль. — Так что пообещай, что не денешься никуда, и давай уже спать.

— Ладно...

— Отлично, спокойной ночи.

Он демонстративно повернулся к стене и, помедлив, накрылся с головой одеялом. Дитер улыбнулся, покачал головой, а потом тоже лег.

Снова волна — и Дитер с Паулем теперь выглядели куда выше и старше, разве что в плечах раздаться не успели и бороды отпустить. Стояли перед мельницей около вынесенного на солнышко стола, смотрели на нарезающего травы учителя — он тоже заметно постарел, и в черных волосах прибавилось седины.

— Пора бы вам уже самим жить, — вздохнул темный маг. — А я бы нового ученика завел. Нормального, чтоб не спорил, слушался...

— Вам скучно станет, — закатил глаза Пауль.

— И не перебивал...

— Мне не нравится тот единственный способ съехать, который вы нам оставили, — сказал вдруг Дитер. Судя по тяжкому вздоху темного мага, этот разговор происходил у них далеко не в первый раз. — Неужели никто в истории не остался... вечным учеником?

— Возможно, в этом случае учитель делает из него запасную мельницу, — пошутил Пауль. Темный маг нахмурился.

— Некоторые даже от одной с ума сходят, ты серьезно думаешь, что потянешь две?

— Ну, не я. Вы вроде посильнее да поумнее, по крайней мере, нас в этом все эти годы убеждали, — в глазах Пауля мелькнуло что-то страшное. Темный маг отложил травы, но нож в руке оставил. Окинул долгим взглядом сначала одного ученика, потом другого.

— Кажется, вы не очень внимательно меня слушали. Другого мага убивать точно следует не рядом с его мельницей, иначе шансов вообще никаких.

— Да при чем тут... — Пауль закатил глаза, мол, ничего такого в виду и не имел, но Дитер тоже поглядывал на него настороженно.

— Самое неприятное время, на самом деле, — вдруг посетовал темный маг и на мгновение стал словно лет на десять старше. — Вот как раз когда выпускаешь учеников. Они уже вроде и сильные, и взрослые, но с запретным знанием такие дурные становятся. А сам ты сразу стариком себя ощущаешь.

— Из-за запретного знания? — фыркнул Пауль.

— Из-за того, что мы больше не дети, — ответил вместо учителя Дитер. Они стояли на залитой солнцем полянке, и мельница теперь тоже казалась совсем уютной и постаревшей. Как ее вообще раньше можно было сравнить с черепом?

А может, и в самом деле все зависит от учеников? Пока они маленькие, учитель умный и сильный, а мельница страшная и прекрасная. А стоит им вырасти, узнать страшное, запретное, темное...

— Ну так давайте еще раз и с конкретными цифрами. Если мы отказываемся делать мельницы совсем, на что мы имеем и не имеем право? Чтобы мы с вами жили, вы не хотите, верно? — похоже, Дитер умел быть занудой в любом возрасте. Темный маг поморщился, и Дитер кивнул. — Понимаю. Хорошо, а если просто жить в какой-нибудь деревне и помогать людям? Не бесплатно, разумеется. Кто-то может мне это запретить?

— Вопросов много будет. — Темный маг достал новый пучок зелени и принялся методично его нарезать. — Люди привыкли, что нормальный темный маг один по дорогам не ходит. Да и ты быстро поймешь, что сил не хватает на очень и очень многие ритуалы.

— А другие из Ковена могут свинью подложить? — уточнил Пауль.

— Думаю, могут, — поразмыслив, признал темный маг. — Все, что не укладывается в привычный мир, пугает, а пугать таких, как мы, не слишком разумно... А еще магия может взять плату в том числе и за это. За то, что ты не реализуешь свой потенциал.

— У меня магия уже забрала плату, — спокойно ответил Дитер.

— Ты не знаешь точно, что это было, — темный маг погрозил ему ножом и аккуратно ссыпал нарезанную траву в ковшик. — Вот вроде бы столько лет обоих знаю, а не понимаю, откуда это упрямство.

— Очень сдружились, — со смешком ответил Пауль, а Дитер серьезно кивнул.

— А еще мне не нравится, когда за меня решают.

— За тебя всегда решают, что за детство в голову ударило, а. — Темный маг действительно выглядел совсем расстроенным. Интересно, как все устроено в голове у человека, который печалится, что его дети, пусть и приемные, не хотят друг друга убивать?..

— Магия — это свобода, — судя по всему, Дитер цитировал. Темный маг тихо вздохнул, но спорить не стал, и тогда Дитер, пожав плечами, двинулся к мельнице.

Дальше все произошло так быстро, что не разобрать. Дернулся вперед Пауль, сверкнул на солнце длинный тонкий кинжал — и откуда он только успел его выхватить, а может, просто магией создал? Дитер отшатнулся, зажимая раненое плечо, в глазах — непонимание, боль, обида. Темный маг выпрямился на своем табурете, бледный-бледный, вот-вот упадет на траву. А сам ведь только что их подначивал!

— Мы же договорились... — В руке Дитера тоже появился нож, но атаковать он не спешил. Словно надеялся, что все это глупая шутка или недоразумение. Пауль просто шел мимо, споткнулся и ткнул его клинком в руку, с кем не бывает?

— Ты сам с собой договорился. Я никогда не говорил, что согласен. — Глаза Пауля горели, но не злостью, а какой-то странной, безумной эмоцией. Он снова бросился вперед, целясь в горло. Ледяной магический ветер дунул ему в лицо, пытаясь остановить. Пауль рассмеялся.

— Ты же знаешь, что я сильнее. Я буду хорошо о тебе заботиться, обещаю. Убираться, проветривать...

Лицо Дитера окаменело. Он пытался удержать ветер, но Пауль был — пламя. Вспышка — и вот он уже с другой стороны, снова взмах клинка, снова брызги крови.

— Успокойся и сдайся уже наконец.

Пауль шагнул вперед — и вдруг остановился, будто на стену натолкнулся.

В его грудь мягко, как в только что испеченный пирог, вошел нож. Прямо в сердце.

В ясном, без единого облачка небе вдруг грянул гром, проявилась ветвящаяся зеленая молния.

— Ритуал! Если ты сейчас его не начнешь, Пауль погибнет просто так! — кажется, это был первый раз, когда темный маг кричал и когда в голосе его звучал самый настоящий страх.

Дитер продолжал смотреть в лицо Пауля. На ухмыляющихся губах пузырилась кровь. Он пытался что-то сказать и не мог, а в глазах его было все то же полубезумное выражение. Как будто он еще не до конца понял, что его план развернулся задом наперед.

— Дитер! Немедленно проводи ритуал!

Темный маг вскочил на ноги, но приблизиться, наверное, уже не мог. Вокруг Дитера и Пауля бушевала внезапно налетевшая буря, трепала волосы и одежду, подхватывала льющуюся из ран кровь и сразу же разрывала на мелкие частички, словно пытаясь насытиться. Небо снова полыхнуло молнией, широкой, страшной, зеленой, и Дитер наконец отмер, выдернул из сердца друга нож. Запахло снегом — открылась та сторона.

— Теперь я не прошу, но требую. Прими меня как нового темного мага и одари своей милостью. Отдаю тебе эту жертву, он был мне как брат, — проговорил Дитер негромко, но каждое слово как будто бы зависло в воздухе. А в следующую секунду тело Пауля брызнуло темными ошметками, и посреди поляны появилась новая, маленькая, вся залитая кровью мельница.