Мельница

Глава четырнадцатая

«Что ты делаешь? Зачем? Прекрати!»

Стефану казалось, он кричит так громко, что эхо разлетается по всей деревне, но изо рта не вылетало ни звука.

Это было страшно: ничего не понимать, не чувствовать свое тело, но при этом лететь куда-то быстро-быстро, как птица.

Всего лишь пару минут назад они говорили с Марко, и все было жутковато, но так, терпимо, — как вдруг мельничка просто-напросто выпрыгнула из своего укрытия, завращала парусами — и Марко застыл, как жук в тягучей капле смолы, и сам Стефан тоже застыл. Сначала думал, от ужаса. С чего вдруг мельничке так глупо раскрывать свой секрет, как теперь отбалтываться, где ее перепрятывать, а вдруг Марко тоже узнает этот приметный белый череп? А уж кто точно узнает — так это Дитер. Как ему объяснить, что столько времени врал? Хотя он не врал, просто не рассказывал, так не спрашивали же...

Но все эти вопросы перестали быть важными почти сразу.

Потому что замер Стефан не от страха. Его держала магия, могущественная чужая магия, способная вот так походя вывести из строя двух темных магов, а потом еще и слизать кусок стены, будто лошадь — сплетенный малышами венок! Раз — и нет ничего, и свистит в ушах ветер, и лицо должно бы покалывать от холода, но нет, Стефан замер в той же самой капле невидимой смолы, созданной мельничкой, завис во времени, и может лишь мысленно кричать, пытаясь до нее достучаться.

«За что ты так со мной?!»

Они иногда болтали про девчонок с Марко — каждый раз это было немного неловко, потому что Марко говорил очень злые и глупые вещи. Эйлерт сказал бы, что ему неинтересно, и попросил бы перестать, но Стефан так не мог: ему-то было очень интересно!

Так вот, Марко очень эмоционально рассуждал, что, пока не влюбишься, ты почти неуязвим, но стоит только запасть на кого-то — и все, ты обречен. Девчонка станет над тобой потешаться, будет отвлекать от важных дел, а в конце концов и вовсе предаст!

Стефан, конечно же, не влюблялся в мельничку. Просто пытался ей помочь. Прикипел немного, радовался, что у него есть свой собственный секрет, как у взрослого. И вот результат — его предали.

Меж тем вокруг замелькали деревенские дома. Несмотря на размеры, мельничка мчалась ничуть не медленнее своей большой сестры. Стефан тоскливо проводил взглядом развороченный чердак Джейлис. Он вдруг заметил, что на стене сидит странное существо: молочно-белое, бесформенное, словно великан собрал из огромной кружки молока все-все пенки, сделал из этой гадости огромный комок и швырнул куда подальше, а тот возьми да и поползи прочь...

Прямо под ноги бросился ослепительно-белый кабан с тремя глазами, и Стефан бы заорал, но смола все еще затыкала рот. К счастью, мельничка в последний момент подкинула их в воздух, уходя от столкновения, но не бросилось ли существо следом? Стефан снова дернулся, и его закрутило, как куклу, вверх-вниз, вверх-вниз. До тошноты.

По улице деловито пробежало еще несколько таких же белых кабанов. На спине одного из них сидела нечеловечески красивая девушка. Длинные белые волосы, белое пальто, острые черты — Стефан едва не пересекся с ней взглядом. Зажмурился в последний момент, и веки обдало холодом, как будто он опустил лицо в ледяную воду.

Ледяные феи правда могут заморозить тебя, если посмотреть им в глаза, или это просто приютская страшилка? Может, на самом деле они все твое нутро превращают в лед? Или замораживают твои мысли? Или глаза? Джейлис рассказывала что-то подобное, и Дитер тоже рассказывал, но в голове у Стефана все кружилось и пестрило, как хлопья снега во время бурана.

Когда Стефан все-таки открыл глаза, они с мельничкой уже были на берегу реки.

Льда совсем не осталось, вода текла себе вдаль, серая, холодная, только-только проснувшаяся. Снег почти весь сошел, смешанный с глиной и сгнившими прошлогодними камышами, и в обе стороны тянулись многочисленные следы, превращающиеся ближе к домам в маленькие коричневые точки.

Деревенских вокруг не было. Вообще никого, как будто мельничка принесла их внутрь картинки. Но порадоваться этому Стефан не успел. Река вспухла огромным пузырем, противным и неестественным, как ожог или болячка от детской хвори. Мельничка — она привычно устроилась на оцепеневших руках Стефана — запрыгала, завращала парусами. Радостно? Взволнованно?

Волны пробегали по пузырю вверх и вниз, словно он стал отдельной, живущей по своим собственным законам рекой. А потом схлынули, и в воздухе безвольно повис абсолютно лысый, одетый в лохмотья старик. Он был весь скрючен какой-то болезнью, суставы торчали из худых, как палки, рук страшными сероватыми шишками, по черепу бежали оврагами глубокие морщины... Да что там, Стефан вообще не был уверен, жив тот или нет. И старик, разумеется, ничем не напоминал учителя Дитера. Только глаза остались прежние: синие, такие яркие, будто он не человек, а волк лесной. И эти глаза смотрели прямо на Стефана.

Мельничка все подпрыгивала, мелко дрожа от переполнявших ее чувств. Маг висел в воздухе, словно ком ветоши, и молчал, а Стефан пытался разомкнуть слепленные губы. Он не знал еще, что скажет, но нужно было как-то разрушить этот морок, сделать хоть что-нибудь.

Он ведь маг. Страх плескался внутри темно-синей волной, поднимался выше и выше. Если бы Стефан смог сплести его в заклинание, в любое заклинание... Но на этот раз, кажется, страх одерживал над ним верх. Никак не получалось схватить его или хотя бы указать направление.

«Огромный огненный шар. Огромный огненный шар, и чтобы он лопнул над головой у старика, пожалуйста!» Ничего не выходило. Как будто у Стефана были связаны за спиной руки, а он пытался выстрогать свистульку.

«Превратиться в птицу! Мне так страшно, что я могу просто улететь отсюда, подняться высоко-высоко, где нет ничего, кроме неба и воздуха!» Стефан умел колдовать, у него это получалось, и он, конечно же, умел обуздывать собственный страх!

Стефан дернулся вверх, рванулся, чувствуя, как страх наконец-то его подталкивает... но его тут же перехватило чужое колдовство. Взгляд старика словно стал еще пристальнее, и Стефан понял, что движется он вовсе не в небо. Старик медленно притягивал его к себе, а обманщица-мельничка вертела парусами, помогая хозяину.

Хозяину. А не мальчишке, которого привела ему в жертву.

Рука старика коснулась шеи Стефана. Он подтянул его еще капельку ближе, и ледяные, как сама пустота, пальцы вцепились в горло.

— Отпусти его.

От голоса Дитера на глаза навернулись слезы. Стефан моргнул, обрадовался, что это получилось, осторожно вдохнул чуть-чуть воздуха и дернул ногой. Можно было попробовать пнуть снег прямо в лицо старику, помочь себе колдовством совсем немного... Но никакого снега под ногами не было. И вообще никакой земли — они со стариком висели в воздухе прямо над рекой. Рядом со стариком парила маленькая мельничка — как собачонка у ног хозяина, если бы те умели летать.

А на берегу стояли Дитер и его мельница — настоящая, большая, своя. Марко пробовал рукой воду, как будто раздумывая, не прыгнуть ли в реку. Эйлерт колдовал, стоя ко всем спиной: кажется, он отгонял трехглазых кабанов. Джейлис швырнула в старика палку, но не попала. Когда они всей компанией играли в снежки, Джейлис тоже редко попадала, они с Марко еще смеялись над ней... Хорошее будет воспоминание перед смертью — как они играли в снежки и все было хорошо: ни злых колдунов, ни кабанов, ни безумия...

Дитер вскинул руки, посылая вперед волну магии. Река встала дыбом по обе стороны от Стефана, но он сам и клещом вцепившийся в него старик не шелохнулись. Зато маленькая мельничка подпрыгнула, завращала парусами так быстро, что они слились в один рябящий круг, — и поднявшаяся вода хлынула на берег, разбиваясь о спешно поднимающуюся стену грязи.

— Тебе сказали, оставь его в покое! — ревел Марко, потрясая грязным кулаком.

В синих мертвых глазах старика словно бы мелькнула какая-то мысль. А в следующее мгновение его пальцы сжались сильнее, и Стефан захрипел, снова не в силах вдохнуть.

Треск дерева, ослепительно яркая вспышка молнии, полный боли визг — Стефан просто надеялся, что это орали кабаны, ледяные феи или те странные бесформенные кучи, а не кто-то из его... семьи. Только с семьей ты ведь не опасаешься, что из тебя сделают мельницу, да?

— Учитель, хватит. Если осталось что-то, что я тебе должен, то это наше дело, — теперь Дитер говорил тоном Эйлерта, и в другой ситуации это показалось бы забавным. Старик скривился, открыл рот — но оттуда лилась лишь вода, грязная речная вода. Воздуха не было, даже хрипеть не получалось. Стефан понял, что сейчас он умрет.

По-настоящему. Насовсем.

Умирать было очень больно.

Будет здорово умереть, как маг. Колдуя. Сейчас страх был не таким, как раньше. Он смешался с болью в рвущихся без воздуха легких, и Стефан понял, что может превратить его в клинок. Короткий и тонкий, но такой острый, что, кажется, сумеет и саму ткань мира разрезать.

Разрезать магию старика? В глазах начало темнеть — Стефан понял, что это его последний шанс и другого уже не будет. Всю свою жажду жить, всю панику, боль и оставшуюся силу он направил в один-единственный удар.

Старик покачнулся, и его хватка ослабла. Из пробитого рта вместо воды потекла черная вонючая кровь. Стефан вдохнул полной грудью, закашлялся и снова вдохнул. Казалось, что он вдыхает лед, а не воздух, но все равно это было так хорошо!

— Магия... плата... — прохрипел старик, обращаясь то ли к Стефану, то ли к Дитеру, то ли и вовсе к собственной мельничке.

— Твоя плата — мой ученик? — уточнил Дитер, и у Стефана внутри будто что-то оборвалось.

Сейчас Дитер скажет: «А, ну, плата — другое дело, заплатить Стефаном я не против. Все равно он из всех троих самый нерадивый».

Года четыре назад, когда Стефан еще был милым и послушным, его хотела усыновить одна крестьянская семья, они даже на выходные его пару раз забирали. Стефан тогда попросился ухаживать за лошаденком — ну, ребенком лошади. Он даже не стал есть свою булку за ужином, чтобы отдать этому лошаденку.

Жеребенку. Теперь-то Стефан знал, что детеныш лошади — жеребенок и что их нельзя кормить мягким хлебом. А тогда — не знал, поэтому та семья усыновила тощего Клемента. Он, конечно, был весь щербатый и сопливый, зато умный, не то что Стефан, — так ему и передали.

А сейчас вот Дитер позволит своему полумертвому учителю его убить — потому что он совсем не то, что умный Эйлерт или смекалистый Марко. Все равно от Стефана никакой пользы, у него даже колдовать сейчас не выходит.

И даже мельницы от него не останется.

В спину ударил порыв ветра, и бессильно-яростно заскрипело дерево. От маленькой мельнички отвалился парус и врезался прямо Стефану в лоб, оставив горящую кровью ссадину.

Дитер сражался за него.

Только у него ничего, совсем ничего не получалось.

Стефан сосредоточился, попробовал помочь. Но старик-маг снова сжал скользкие пальцы на его горле, и магия вокруг закружилась вихрем грязи, воды и осколков дерева, и Стефан уже просто пытался вдохнуть хоть немного колючего воздуха, а больше ни на что его не хватало.

Дитер вдруг оказался с ним рядом, плечом к плечу, и в следующую секунду оттолкнул его в сторону.

Смола вокруг брызнула невидимыми осколками, вскипятила, кажется, всю реку, и Стефан кубарем полетел на берег.

Снова треск дерева. Громкий, оглушительно громкий.

— Мелкий! — Марко вдруг оказался рядом, схватил за плечо, встряхнул. То ли на ноги поднять пытался, то ли просто проверял, живой ли. Стефан хотел ему что-то сказать, но не смог: в горле першило, по щекам бежали слезы, и из-за этого приходилось постоянно моргать.

Снова треск. Громкий, испуганный визг Джейлис.

Стефан зло потер кулаками глаза, чтобы убрать раздражающую пелену. Страх внутри превращался во что-то неповоротливое, холодное, мокрое, будто бьющаяся об лед рыба. Марко отпустил его, вскочил на ноги, взъерошенный, злой, словно источающий темно-красный свет. Этот свет вдруг вытянулся в огромный меч и полетел к висящему магу, и над ним билась сияющая, серебристая волна — обернувшись, Стефан увидел, что Эйлерт тоже всю свою силу бросил на помощь Дитеру. Кабаны, увидев, что барьера больше нет, рыли снег копытами и то и дело пытались рвануться вперед. Джейлис, схватив палку покрупнее, отгоняла их, и пока у нее получалось, но...

Мельница. Их большая мельница больше не искрилась магией, не посылала на помощь Дитеру волны энергии. Она рассыпалась на куски.

Вот треснуло пополам крыльцо. Провалилась внутрь верхняя ступенька. Медленно покатились по крыше паруса, один за другим.

Они падали в грязный снег, один даже попал по спине белому кабану — тот злобно взвизгнул и бросился прочь. Остальное стадо запереглядывалось, попятилось от все так же размахивающей палкой Джейлис.

У них все получится! Раз кабан убежал, значит, они почти победили!

Стефан закусил губу и мысленно поклялся — если они все выживут, то он сразу же расскажет, что подслушивал, что знает их запретный секрет. Вот прям даже при Джейлис расскажет. Потому что если твоя семья раздумывает, не принести ли тебя в жертву, но бросается на помощь, то, наверное, оно все-таки стоит того, да?

Да?..

В этот раз мир вокруг не содрогнулся. Может, не принял клятву, а может, это вообще срабатывает только в самый первый раз.

Закричал Эйлерт. Страшно, зло, как угодившее в капкан животное, — и Стефан повернул голову так резко, что в глазах поплыло. Увидел, как уходит под воду Дитер, и река вокруг вспенивается ярко-алым. Странно, его ведь душили, откуда раны?..

Старик все так же висел в воздухе, и в его руке подрагивало что-то красное.

Сердце.

Стефану показалось — его снова душат. Воздух опять — ледяной.

Дитер просто не может умереть.

Мельница просто не может разрушиться.

Так не бывает.

В маленькую мельничку врезался белоснежный, сияющий поток, и она брызнула деревянными щепками. Ее хозяин вздрогнул и без единого звука ушел под воду следом за своим учеником.

— Эйлерт! — отчаянно крикнула Джейлис. Марко выругался сквозь зубы, вертясь на месте. Эйлерт опускался в снег, отплевываясь кровью, кабаны, видимо, очень этой кровью раззадоренные, снова пытались подобраться ближе, остатки мельницы лежали мертвые и тихие, как будто бы Пауль теперь совершенно ее покинул и она превратилась в обычный разрушенный дом.

Дитер. Его же надо вытащить. Может, это не его сердце сжимал старик, может, ему еще можно как-то помочь?..

Стефан, пошатываясь, бросился к реке.

— Куда?! — взревел Марко, пытаясь сгрести его за шиворот, но Стефану удалось вывернуться. — Стефан, стой!

Ой, да плевать!

Вода должна была быть ледяной, но то ли ее согрели кровь и магия, то ли Стефан просто ничего не чувствовал. Он забежал по колено, потянулся вниз. Не такое уж сильное течение, вообще-то, Дитера не могло унести далеко.

Сзади ревели кабаны, Джейлис что-то кричала, кажется: «Используй мою силу», вокруг клубилась магия. Стефан старался не обращать на все это внимания и слепо шарил в воде. Ну где же Дитер? Тут ведь неглубоко совсем!

— Хватит, надо уходить! — Марко вдруг оказался рядом, не иначе как магией себе помог, и все-таки ухватил Стефана за плечо. Сильно так, аж больно стало. Стефан упрямо покачал головой, попытался вырваться, кажется, даже лягнул, едва не поскользнувшись. Воды вокруг внезапно стало больше, она захлестнула с головой, полилась в рот и в нос. Кажется, у нее был металлический привкус, и при мысли о том, что это может быть кровь Дитера, Стефана затошнило.

— Тебя сейчас или сожрут, или заморозят, успокойся! — прорычал Марко, все-таки вытаскивая Стефана на берег.

— Но он...

— Да умер он уже!

— Нет! Он не мог!

— Мельница разрушилась!

Стефан упрямо покачал головой. Ну и что? Да и вообще, точно ли разрушилась?

Он оглянулся, посмотрел на лежащие грудой доски. Сам ведь почувствовал, что все изменилось, что из мельницы ушла душа. Это ведь логично — если маг связан с мельницей, если она должна его защищать, то пока она жива — он не умрет.

Быть может, даже без сердца.

Только все это уже не имело никакого значения. Мельница была мертва. Стефан сморгнул слезы, снова попытался вырваться из хватки Марко.

И, когда это не получилось, крикнул ему в лицо, как будто камень промеж глаз швырнул:

— За что он хотел меня убить?! Я приютил его мельничку, помочь хотел...

Он закашлялся, подавившись собственным всхлипом. Было так плохо, что даже презирать себя сил не оставалось.

— Да он не контролировал себя, мелкий! — Марко потряс Стефана за плечи, попытался заглянуть в глаза. — Полумертвый старик, ты стратегии от него ожидаешь? Мог бы просто сдохнуть, ему, скорее всего, пора было, но магия не успела забрать свою плату, и поэтому...

Марко как будто хотел показать рукой вокруг, но вместо этого еще раз встряхнул Стефана за плечи.

— Логичнее было бы Дитера...

Может, мельничка это специально? Похитила Стефана, потому что поняла, что Дитер ринется его спасать?..

— Дитер и мертв, — мрачно подтвердил Марко. — А нам уходить надо.

— А как же похороны?

Или хотя бы тело со дна достать. Ему же там холодно.

— Я не удержу барьер, — Стефан сначала даже не узнал голос Эйлерта, настолько тот был тусклым. — Надо уходить!

Покосившись, Стефан увидел, что Эйлерт выстроил высокую ледяную стену, немного похожую на те замки, которые они создавали вокруг мельницы — от этого воспоминания на мгновение перехватило дыхание, и Стефан всхлипнул как-то совсем по-детски. По ту сторону льда стояли кабаны — одни непонимающе таращились на преграду, а другие пытались ковырять ее клыками.

Большими. Острыми.

Стефан тоскливо посмотрел на реку, но сопротивляться перестал. Марко был прав. Надо было бежать.

Только вот куда? У них больше нет дома.

— Ко мне. Я проведу, — сказала вдруг Джейлис. Она тоже шаталась, и под носом у нее виднелись следы крови — наверное, сумела в итоге передать часть своих сил Эйлерту. Палку она, правда, не опустила, сжимала обеими руками. Хорошо. Наверное.

— Если там твоя безумная тетка... — начал было Марко, но Джейлис бросила на него свирепый взгляд и принялась карабкаться по берегу.

— Надеюсь, два мага уж как-нибудь управятся с пожилой женщиной.

То, что она не посчитала магом его, раньше бы кольнуло, но теперь Стефан не почувствовал ничего. Кроме, разве что, пробирающегося под промокшую одежду холода.

Он двинулся следом за Джейлис, даже не оборачиваясь, не пытаясь помочь Эйлерту и Марко отгонять кабанов и, может, другую какую пакость.

Надежда испарялась с каждым мгновением. Мало того, теперь Стефан был почти уверен, что ее не было изначально. Да, Дитер мертв. Да, он пожертвовал собой, чтобы спасти своего самого нерадивого ученика. Самого бесполезного ученика.

Может, все те люди, которые отказывались брать его к себе, просто видели в нем эту гнильцу? Понимали, что если кто-то станет его родителем, то умрет?

Может, и настоящие его родители тоже погибли? Родился вот такой глупый младенец, чихнул на какой-то опасный артефакт, а он возьми и взорвись... Или улыбнулся незнакомцу, а тот окажись хтонью, и вот эта хтонь съела его отца, и маму тоже, а с ним поиграла и...

Кажется, он всхлипнул в голос, потому что Джейлис вдруг остановилась, посмотрела взволнованно. Стефан отвел взгляд. Почему-то сейчас сочувствие от нее только злило.

Они все должны его ненавидеть. Он отнял у них учителя. Он отнял у них дом.

— Эйлерт! — крикнула Джейлис, и поток магии тут же промчался мимо Стефана, ударил по появившейся будто из ниоткуда ледяной фее, подкинул ее выше крыши ближайшего дома и отбросил прочь. По ушам запоздало резанул дикий вопль.

— Какого ты их убиваешь?! Хочешь, чтоб нас весь лес возненавидел?! — заорал Марко.

Эйлерт безразлично дернул плечом, но все-таки пробурчал:

— Нечаянно.

— Почти дошли, сюда! — Джейлис бросилась между двумя заборами, стоящими так близко, что никто бы и не догадался, что тут есть проход. Зачавкала под ногами грязь — видимо, люди здесь ходили очень часто, запахло костром — кажется, Марко или Эйлерт что-то подпалили. Стефан на несколько шагов закрыл глаза, не желая ничего видеть, и со всего размаху врезался лбом в деревянную калитку.

— Ох! — Джейлис подскочила к нему, но, убедившись, что он не убился насмерть, только махнула рукой: мол, проходи.

Нужный дом с развороченным чердаком стоял прямо перед ними. Стефан отстраненно подумал, что внутри, должно быть, очень холодно, но эта мысль выскользнула из его головы почти сразу же после появления. Может, те прозрачные угорьки, которыми он угостился до ученичества, все-таки поселились в его голове, и скоро он сам станет рыбой?..

Может...

Входить первым Стефан не хотел, и Джейлис с недовольным шипением обогнала его и распахнула дверь. Стефан на какое-то время замер, разглядывая то, что открылось в проеме — люди успели натоптать внутри целый небольшой сугроб, грязный и тревожно неправильный, повсюду валялись обломки мебели и досок, возможно, раньше бывших лестницей. Как будто мельница, кроме дыры в чердаке решила все внутри переломать.

— Тетушка? — неуверенно позвала Джейлис. Из глубины дома донесся слабый стон.

— Осторожней! — крикнул сзади Эйлерт, но Джейлис замерла лишь на мгновение, а потом, нахмурившись, двинулась вглубь дома. Крупный сор под ее ногами похрустывал, как печенье. Их мельница делала отличное печенье, такое сладкое, тающее на языке...

Стефан затряс головой, чтобы все эти болезненные мысли вывалились прочь, и побежал за Джейлис.

Ее предполагаемая тетка — не то чтобы в их лицах было хоть что-то похожее — обнаружилась в дальней комнате. Она лежала на неразобранной кровати, прикрывшись меховым плащом, бледная, с покрасневшими глазами, одним словом, какая-то совсем больная. Джейлис махнула Стефану рукой, мол, не приближайся, но сама подбежала к кровати.

Ой, да больно ему надо.

— Джейлис, — прохрипела предполагаемая тетка, бессильно барахтаясь на кровати. Встать или даже сесть, опираясь на подушку, у нее совсем не получалось. — Ты... С тобой ничего не сделали?

— Я в порядке, — в голосе Джейлис звенело облегчение. — Все, ты больше не думаешь, что я убийца? Полегчало?

— Воду не пейте, — с трудом проговорила тетка, скривившись. Джейлис быстро закивала. Сзади затопали Эйлерт и Марко, грохнули входной дверью.

— Эй, хозяйка. Засова нет? — проорал Марко. Тетка фыркнула насмешливо, но тут же страдальчески поморщилась.

— Нету. Разрубила.

— Может, есть какие-то лечебные заклинания? — спросила Джейлис, оборачиваясь к стоящему в дверях Эйлерту. — У нас так-то травки есть, и я бы их заварила, но вода...

— Я могу растопить снег, — предложил Эйлерт. — Только...

Дом вдруг дрогнул от мощного удара. Остатки стекла брызнули внутрь, заставив всех присутствующих, кроме разве что болезной тетки, заорать от страха. Эйлерт сразу же махнул рукой, и окно засияло разноцветными переливами, ни дать ни взять мыльный пузырь.

— Только у нас деревня все еще полна нечисти, — любезно сообщил Марко. — Поэтому, уж прости, но не до головной боли твоей тетки, принцесса.

Джейлис бросила на него непонимающий взгляд и, дернув плечом, подошла к тетке поближе. Потрогала лоб. Прикусила губу.

— Вроде бы жара нет.

— Да отлежаться мне и все, не глупи, — проворчала тетка, продолжая барахтаться в постели. — Главное, воду не пейте! Я их замедлила, как могла... Поклялась, что в последний раз в жизни магией пользуюсь, и наколдовала, что не рады им тут... Но надолго этого не хватит, так что зовите вашего... взрослого вашего...

— Кому не рады? — быстро уточнил Стефан, лишь бы не думать о Дитере.

— Нам.

На подоконнике сидела молодая светловолосая девушка с красивым и злым лицом. Стефану вдруг больше всего на свете захотелось посмотреть ей в глаза, он сделал шаг навстречу, но внезапно его стукнули по спине. «Через него гляди», — сказал оказавшийся рядом Марко и сунул Стефану в ладонь цветное зеленое стеклышко. Эйлерт протягивал такое же Джейлис, а ее тетка просто закрыла глаза и отвернулась к стене.

Стефан посмотрел на девушку через стекло — все-таки лучше, чем совсем не смотреть, — и ему немедленно стало очень страшно и очень хорошо. Как будто он летел в пропасть, но летел ведь, как настоящая птица.

— Поможешь мне войти? — улыбнулась ему ледяная фея. — Я сделаю так, что тебе никогда больше не будет страшно, хочешь?

— Ага, и вообще никак не будет, — отбрил Марко. — Потому что замерзнешь изнутри. Проваливайте в свой лес, а?

Девушка пожала плечами.

— Мы бы с удовольствием, — вздохнула она, — но наши кабаны тоже ходили на водопой к вашей отравленной реке, понимаешь?

— Мне кажется, река теперь в порядке, — сказала Джейлис. — Тот, из-за кого это случилось, мертв.

— Отличная новость, — недобро усмехнулась девушка.

Она облизала губы острым язычком, и Стефану тут же захотелось коснуться ее лица. Позор, другие ведь как-то держатся!

— Только они теперь голодные. Да и мы не откажемся, знаешь ли.

— Проваливайте, — повторил Марко.

— А ты, я смотрю, ни вежливее, ни умнее не стал с нашей последней встречи, — фея мелодично рассмеялась. — Мы уйдем. Сначала напьемся вашей волшебной крови, потом накормим своих животных свежей человечинкой, а потом сразу уйдем восвояси. Наверное, вы надеетесь, что вас защитит Эльсино колдовство? Что ж, на пару минут его еще хватит. Нас больше, и мы сильнее.

Она посмотрела прямо в глаза Стефану, и, несмотря на стеклышко, в его лицо как будто воткнули острые ледяные иглы. Он заморгал, затряс головой.

— Зачем ты нам это рассказываешь? — тихо спросил Эйлерт.

— Люблю, когда вам страшно. Так вкуснее.

Фея дождалась, когда Стефан на нее посмотрит, и подмигнула ему. А потом спрыгнула на улицу.

Джейлис молчала. Стефан переглянулся с Марко, попытался поймать и взгляд Эйлерта, но тот, кажется, совсем ушел в свои мысли.

— Они могут уйти сами, — негромко проговорил Стефан наконец. О, как он об этом мечтал. Чтобы и кабаны, и замораживающие изнутри феи, и нескладные гигантские комки молочной пенки, — все, чтобы просто взяли и ушли из деревни. И тогда можно будет нормально поговорить. Решить что-то. Мало ли, может, в деревне есть кто-то, кого очень серьезно ранили, и ему все равно умирать, и тогда это могло бы быть... выгодной сделкой.

Руки дрожали. Стефан понял это не сразу, просто вдруг стрельнуло болью где-то между локтем и запястьем, так, что пришлось растирать руку и стараться никому не смотреть в глаза. Вот скажи ему кто пару месяцев назад, что он смерть человеческую будет так называть.

Сделкой. Выгодной.

Да только делать-то что?

— Попробуй отдохнуть, а мы пока пойдем посмотрим, как там остальные, может, помощь кому нужна, — сказала вдруг Джейлис радостно и ни капельки не фальшиво. Будто бы она внезапно ударилась головой и забыла и смерть Дитера, и то, что случилось с Паулем...

— Погоди. Не надо никуда ходить, опасно, — нахмурилась тетка, и Эйлерт, вздохнув, обернулся к ней и легко подул. Серебристый ветерок скользнул к тетке, окутал на мгновение ее голову, словно гадалкин шарф. Тетка осоловело заморгала, пробормотала что-то еще и повалилась на подушки. Мгновение спустя по комнате поплыл ее громкий храп.

— Лучше б полечили, — сказала Джейлис, но в ее голосе не было особого осуждения. — Нам надо решить...

— Не тебе! — зло перебил Марко и в несколько шагов пересек комнату. Теперь он стоял между Джейлис и напряженным, вытянувшимся в струну Эйлертом. И улыбался, как злобный темный маг из детской сказки.

Страшной.

— Без новой мельницы мы и сами сдохнем, и всех, кто в деревне, обречем, — с каждым словом Марко улыбался все шире и шире. — Так что давай, герой-победитель. Раз уж она тебя выбрала. Навечно вместе останетесь, мечта всех влюбленных, ага?

— Тебе не кажется, что сейчас вообще не время обсуждать наши отношения? — звенящим голосом поинтересовалась Джейлис. Страх уже плескался где-то в самой глубине ее глаз. Не нужно было знать о ритуале во всех подробностях, чтобы понять, что сейчас предлагает Марко.

— Отойди. Найдем другое решение, — очень тихо попросил Эйлерт, и Марко расхохотался.

— Да ты вообще не достоин быть темным магом, мямля!

Стефан облизал пересохшие губы и очень аккуратно сделал шаг назад. И еще. И еще. Нет, убегать он не собирался, снаружи бродили не менее опасные существа. Но на небольшом столике лежал тонкий острый нож. Видимо, для мяса.

Наверное, тетка Джейлис, совсем обезумев, разламывала свой дом не только топором, и вот, забыла.

Не то чтобы нож хоть как-то ему поможет.

Когда Стефан схватил рукоять, нож чуть было не выскользнул, настолько потными стали пальцы. Эйлерт и Марко, к счастью, вообще не обращали на него внимания, просто смотрели друг на друга, будто хотели на месте убить.

— Сделай это, нам нужна проклятая мельница!

— Чего?..

— Нет, — очень тихо ответил Эйлерт.

Комната вдруг дрогнула, и Марко, подхваченный невидимой волной, полетел в стену, и врезался бы в нее со всей силы, если б Стефан, сам не зная зачем, не вскинул руки, не направил бы между Марко и деревом весь свой страх, мягкий, защищающий...

Серый...

Комната расплылась, наполнилась магией с той стороны. Стефан с ужасом смотрел, как пульсирует оставленная его ножом прореха. Но вроде бы начала затягиваться... Пожалуйста, пусть она затянется!

— Тебе не нужно в это вмешиваться, — рассудительно и спокойно проговорил Эйлерт. Как идеальный, чтоб его, старший брат.

Щеки Стефана вспыхнули жаром. Он вдруг вспомнил пьянчугу под мостом, ворующего сапоги своего друга.

Они же были братьями!

Они же...

— Да как ты смеешь?! — Колдовать на злости оказалось куда тяжелее, а еще почему-то очень больно стало глазам. Эйлерт отмахнулся от его заклинания, казалось, играючи, но в следующую же секунду пошатнулся и осел на землю, зажимая лицо обеими ладонями.

— Эйлерт! — Джейлис бросилась к нему, упала рядом на колени. — Да что вы творите?! Нас там и так пол-леса сожрать пытается, зачем вы деретесь?!

— Стефан, — позвал Эйлерт. — Стефан, послушай...

— Прости, — не своим голосом отозвался Стефан, — но я не на твоей стороне.

Марко рядом каркающе засмеялся, хлопнул по спине, но это не принесло ему ни капли радости. Это было противно. Потому что Стефан предавал, предавал, предавал, вот только дело было в том, что не предать он не мог. Если выбирать между Марко, Эйлертом, им самим и Джейлис — выбор очевиден.

— Вообще знаешь... — У Марко в руках тоже блестел нож, короткий, острый, обычно он использовал его во время ритуалов, когда нужно было самому себе пустить кровь. — Если ты действительно не можешь, то и не надо. Правда.

Эйлерт вскинул голову, посмотрел ему в глаза. Джейлис замерла рядом с ним, обнимая, переводя взгляд то на Стефана, то на Марко, а то и вовсе на свою мирно похрапывающую тетку.

— Знаешь, как говорят: любовь не уходит от простого «нет». Я тоже ее люблю. Все еще, — в этот раз Марко даже рукой не взмахнул, просто бровью повел, и магия Эйлерта развеялась серебристым туманом, поднялась под потолок. — Так что не волнуйся. Сам все сделаю, а ты можешь в ученики ко мне пойти. Пока доучишься, она все равно рядом с тобой будет.

— Марко, пожалуйста... — прохрипел Эйлерт, и почему-то у него на губах выступила кровь, и Стефану совершенно не хотелось на это смотреть, но и отвернуться не получалось. — Давай...

— Отойди. Она моя, — Марко сделал шаг вперед, и тут случилось что-то ненормальное. Эйлерт вдруг резко дернул рукой, и мир раскрылся, вывернулся наизнанку.

Стефан никогда раньше не видел такой огромной прорехи, она полностью закрывала Эйлерта и Джейлис от Марко, и, вообще-то, это было очень глупо: Эйлерт же все равно не сумеет удерживать такой щит долго, а потом у него совсем не останется сил сопротивляться, и...

И можно будет сделать вторую мельницу.

У Стефана пересохло во рту. Он быстро-быстро затряс головой, пытаясь перестать думать об этой гадости.

Нет. Просто — нет.

— Прекращай, надорвешься, — почти с сочувствием бросил Марко. Эйлерт посмотрел ему в глаза, сильнее прижал к себе Джейлис и...

И шагнул на ту сторону.

Яркая вспышка — и прореха затянулась с довольным чавканьем.

— Что за... — только и сказал Марко, непонимающе хлопая глазами. Нож все так же дрожал в его руке, хищный, серебристый, готовый сотворить новую мельницу. И теперь рядом не было никого, кроме Стефана.

В голове вдруг зазвучала дурацкая песенка про глупого, глупого оленя, который бегал с волками и думал, что он больше никогда не будет добычей, но заяц убежал, и тогда волки...

— Так и что нам теперь делать? — почти жалобно спросил Марко.

Вместо ответа Стефан развернулся и всем своим страхом направил нож ему в сердце.