Мельница

Глава пятнадцатая

Крупные льдины как будто растаяли и поломались за несколько часов, и теперь по реке неслись только небольшие ноздреватые куски вперемешку с какими-то ветками и прочей грязью. Стефан сидел на снегу и вроде бы смотрел на воду, но на самом деле пытался расфокусировать взгляд, чтобы видеть и не видеть одновременно. Может быть, если это у него получится, следующим шагом будет бодрствовать и спать. Быть и не быть. Ему бы понравилось.

Разреветься тоже было бы здорово. Или закричать. Или убежать хоть в тот же лес, то-то ледяные феи со своими кабанами обрадуются. Темные маги наверняка вкуснее обычных людей. Настоящие темные маги.

Вот как Стефан, например.

— Господин маг?

Стефан мрачно усмехнулся.

— Вас же так теперь правильно называть?

Хейц стоял от него на почтительном расстоянии в пару шагов и почтительно же почесывал кудрявую голову. Стефан пожал плечами.

— Я узнать хотел... Воду-то теперь можно пить? Это ведь все из-за воды было?

— Можно. Это было из-за воды, но теперь все закончилось.

— Это вы нас спасли?

— Нет.

Если по-честному, спас всех Марко. Стефан бесконечно вытирал нож о свою рубаху, не вслушиваясь в визги и крик вокруг. А потом внутри прогремело и разорвалось, стало больно и жарко, и Стефан подумал, что, наверное, его трехглазый кабан жрет, но ему уже все равно. Но по телу снова пронеслась не то волна, не то боль, не то удар, и тогда Стефан сказал: «Прогони тварей обратно в лес». И Марко прогнал. А без его приказа не мог.

— А кто?

Марко, наверное, такая слава была бы не очень приятна. Он считал доброту слабостью, а что может быть добрее, чем спасти всю деревню от лесных тварей? А может, он просто говорил так, а на самом деле по-другому считал. И не спросишь толком.

— Может, госпожа Эльсе? Ее дом просто в щепки. Дина хочет ее к себе отвести, но госпожа Эльсе не идет, племянницу свою ищет. Это она нам сказала, что из-за воды все...

— Да. Госпожа Эльсе всех спасла.

— Так и знал! Великая вещь — магия, хоть и страшная, да, господин маг?

— Да. А ты можешь куда-нибудь уйти?

— Могу.

А Марко вот не мог. Скрипел и вертел парусами как сумасшедший. До края деревни дошел, и все.

Ему вспомнилась картина из видения: как новая мельница словно появилась вместо Пауля, раз — и все. Что было потом? Как Дитер справился с тем, что это... случилось? Когда он перестал чувствовать, как его нож входит в чужое сердце? Стефан все еще чувствовал, даже на собственную руку избегал смотреть.

И не спросишь теперь.

И не похоронишь его.

Стефан подошел к реке, опустил в нее руку. Вода была ледяной, так что пальцы быстро занемели. Зато перестали ощущать нож. Стефан опустил руку чуть глубже, так, что намок рукав. Представил, как ложится в реку, а она обнимает его, холодная и равнодушная, и несет с собой дальше, в ничто. К Дитеру. Тогда он расскажет Стефану все, что не успел рассказать. Что дальше, например.

«Спасибо, что спасли меня».

Собственный голос царапал горло. Стефан закашлялся, сплюнул кислым на снег. Его занемевшие пальцы вдруг что-то ощутили, и Стефан вытащил руку из воды. У него на ладони лежали три кристалла на разбухших шнурках: белый, красный и зеленый. Пока Стефан смотрел на них, зеленый треснул десятками тонких трещинок, рассыпался крупинками — и те впитались в его ладонь. Это было небольно; тепло и правильно. Магия, наверное. Стефан невесело усмехнулся.

Заболела голова — резко и противно, как недавно.

«Марко?»

Зеленый кристалл был амулетом жизни Марко, а другие два — Эйлерта и Джейлис. Секунду назад Стефан не знал, где чей, а теперь — знал. Как будто Марко передал ему свои знания. Как раз вместе с головной болью, с него бы сталось.

Оставшиеся амулеты лежали у него на ладони. Они были не такими яркими, как зеленый раньше, словно что-то приглушило их свет. Но кристаллы определенно были целыми. Стефан погладил их пальцами, посмотрел на свет, понюхал, даже лизнул на всякий случай. Целые. Ни одной трещинки.

В речной воде отражались деревья. В деревне громко плакал ребенок, и кто-то его утешал. Топили печи. Мычали коровы. Пахло талым снегом — действительно, похоже на огурцы. Облака бежали по небу неестественно бодро, а замерзшая рука начинала ныть.

Нужно было найти тетку Джейлис.

Подтаявший снег перемешался с землей и мусором, его разметали копыта кабанов, разъели прозрачные создания, перепачкали и раскидали убегающие люди. Стефан продирался через грязно-снежное болото, почти машинально посматривая по сторонам. Многие дома пострадали: там крыльцо разворочено, тут — выбито окно, а то даже стена разрушена или выкорчевано старое дерево. Кто-то уже начал разгребать обломки, но большинство, кажется, сидели пока за запертыми дверями. Трупов на улице Стефан не увидел — скорее всего, жертв было немного. Они очень вовремя успели со своим ритуалом. И Марко тоже... очень быстро со всеми справился. Потом.

Стефан видел силуэт ярко-зеленой мельницы, которая, кажется, пыталась взлететь, вертя парусами. Или оторвать их совсем. «Не делай себе больно», — молча попросил Стефан. Марко не услышал — или сделал вид.

Дом Джейлис пострадал сильнее всего: ритуал они творили прямо в гостиной, и растущая мельница в два счета разнесла стены и потолок. Стефан остановился перед грудой камней, досок и каких-то тряпок. В снегу лежало изящное темно-синее колечко — стеклянное, но абсолютно целое. Стефан поднял его, повертел на ладони, но почувствовать ничего не получилось, только в горле и животе стало очень больно, как будто он наглотался битого стекла.

Тетка Джейлис, усевшись прямо в снег, копошилась в обломках, перебирала то ли щепки, то ли какие-то лоскуты, но, увидев Стефана, поднялась и подошла к нему. Взяла кольцо с его ладони, как со столешницы. Пальцы у нее были белые, как крахмал, и теплые, теплее, чем у Стефана.

— Нет-нет, она года два его не надевала, — пробормотала тетка и отбросила кольцо в снег. — Нужна вещь, которую она недавно носила. Может, на мельнице что-то осталось?

Стефан медленно покачал головой.

— Или у мальчишек ваших? Джейлис гуляла иногда с этим спокойным мальчиком... Эйлертом, да? И старший еще, длинный, как оглобля... Наверняка сохранил какую-нибудь ее побрякушку, он так на нее смотрел, знаешь, так смотрел... Спросишь?

Стефан откашлялся — стекла в горле и животе никуда не делись — и, морщась от боли, спросил:

— Что вы делаете?

— Вещи для ритуала собираю. Чтобы понять, где моя Джейлис, жива ли... Ее эти твари в лес за собой утащили, да? Найдем, наверное?

Стефан еще раз покачал головой.

— Нельзя отчаиваться, найдем. Я, правда, не очень... с ритуалами-то. Попроси вашего темного мага, настоящего, а? Не откажет ведь?

— Он...

Внутри было ясно и пусто, но сказать это ясное вслух все равно не получалось. Как будто с голосом что-то случилось.

— Джейлис не в лесу, — выдавил из себя Стефан.

Ведьма крепко сжала его плечо. Ее пальцы теперь показались почти горячими. Стефан попробовал вырваться, но тетка Джейлис держала его крепко и даже попробовала, наоборот, повернуть лицом к себе. Ее глаза горели, лицо стало напряженным.

— Где моя племянница? — спросила женщина. — Ты знаешь, где она?

— Далеко... — начал Стефан, но слова опять застряли в горле.

Он молча показал ей амулеты.

— Ее и Эйлерта, — пробормотал он. — Амулеты жизни. Не сломались.

— Значит, они живы, — заключила тетка Джейлис.

Она провела двумя пальцами по красному амулету, бережно, как будто заправляла выбившуюся прядку волос за ухо ребенку. Стефан кивнул и заставил себя продолжить.

— Они тусклые, потому что Эйлерт и Джейлис прыгнули на ту сторону. В другой мир, наверное, не знаю.

Он ожидал целого града вопросов, но тетка Джейлис молчала. Склонив голову, она рассматривала амулет, потом коснулась его еще раз, погладила пальцем. У нее в глазах стояли слезы.

— Они там вдвоем, — тихо напомнил Стефан. — Одной, наверное, совсем страшно было бы.

— Да. Может, свидимся еще когда-нибудь.

— А я? Увижу их?

Женщина удивленно подняла брови.

— Меня спрашиваешь? Ты ж темный маг, найдешь способ — увидишь.

Стефан кивнул. Становилось зябко. Через снежную кашу к ним пробирались Дина и еще какие-то девушки. Он быстро обнял тетку Джейлис и пошел прочь, подальше ото всех: казалось, что, скажи он сейчас еще хоть пару слов — и рухнет в изнеможении на снег.

«Жаль, что у тебя нет уютной мельницы, которая сделала бы тебе травяной чай и постелила мягкую постельку, а?»

Стефан даже остановился от удивления. Голос Марко звучал в его голове — громко, отчетливо и насмешливо.

— Ты можешь разговаривать?

«Нет, ты сходишь с ума».

— Ты можешь разговаривать!

«Ты сходишь с ума!!!»

Стефан рассмеялся и почувствовал, что не может остановиться. Сел на землю там же, где шел, и продолжал смеяться, пока не потекли слезы.

«Ненавижу тебя. Я серьезно».

«Только не смей оправдываться, говнюк мелкий, вот просто не смей!»

«Я, кстати, могу уховерток тебе в постель напустить, в курсе?»

«Или в завтрак, тоже неплохо».

«Или в сортир».

У Стефана замерзло лицо и не хватало дыхания, но он смеялся и никак не мог успокоиться.