Мельница

Глава шестая

— А что, если я сам отрублю себе руку?

Эйлерт посмотрел на него с высокомерной жалостью и на секунду сделался очень похож на Марко. Может, они все станут братьями, когда проживут вместе достаточно долго. Стефан не возражал бы.

— Или глаз выколю?

— Ну, тебе будет сложнее определять расстояние между предметами. А зачем?

— Я имею в виду — как жертву. Чтобы магия не забрала у меня жертву в самый неподходящий момент, понимаешь? А то это ж как на пороховой бочке жить.

— Так вот ты о чем. Нет, так нельзя. Это, к сожалению, не пространство сделок. Магия сама решит, когда пришла пора. Это может и после первого сильного заклинания случиться, и на смертном одре, когда особо и терять нечего.

Теперь Эйлерт немного напоминал Дитера. Наверное, дело было не в братстве, а в самом Эйлерте. Он отлично перенимал особенности собеседника — наверное, благодаря этому навыку ему и удавалось располагать всех к себе. На секунду Стефану даже захотелось рассказать ему про мельничку у себя за пазухой — Эйлерт наверняка знает не меньше Дитера и уж точно не будет так задаваться. Например, о том, что когда он злится, мельничка теплеет, словно пытаясь утешить. А если с ней говорить, вращает парусами то быстрее, то медленнее. Возможно, рано или поздно Стефан научится ее понимать.

Поэтому он не стал рассказывать: мельничка была его секретом. Настоящим, как у взрослых.

— Но страшно ведь так жить. Все время бояться.

— Для тебя, считай, золотая жила, — подмигнул ему Эйлерт. — Ты же на страхе колдуешь.

Интересно, какой он, когда не пытается никому понравиться? Когда остается в комнате один или когда спит? Хотя когда спит — вроде бы обычный, спокойный просто и серьезный.

— А на чем колдуешь ты?

Эйлерт покачал головой и тихо рассмеялся.

— А ты настырный. Подобная тактика работает чаще, чем мне кажется, да? — Стефан пожал плечами. — Не скажу, — продолжил Эйлерт. — Но это не потому, что я тебе не доверяю или плохо отношусь. Марко, например, тоже не знает.

— А Дитер?

— Учитель, думаю, догадывается. Но мы с ним это не обсуждали, я вообще люблю самостоятельность.

— Дитер иногда мысли читает, — мстительно вставил Стефан.

— Мои — вряд ли.

Стефан кивнул. Они с Эйлертом должны были практиковаться в простейшем изменении характеристик предметов — проще говоря, лепить из снега фигурки, просто глядя на них. Или, в случае Эйлерта, не глядя и вообще как можно незаметнее для постороннего глаза. Делая вид, например, что просто разговариваешь с товарищем.

Выдав самодовольное «мои — вряд ли», Эйлерт кивнул на сосульку на карнизе, которая сама собой превратилась в вырезанный изо льда миниатюрный меч с орнаментом на рукояти. Пока Стефан рассматривал его, соседняя сосулька превратилась в лук с тончайшей тетивой, а следующая — в колчан со стрелами.

— Потрясающе, — искренне восхитился Стефан. — Ты разбираешься в оружии?

— Да нет. Висят у отца в кабинете вместо картин, — Эйлерт на секунду смутился. — Тебе, наверное, лучше начать с простых снежков. А придет Марко или Дитер — забросаем их, хочешь?

Колдовство теперь давалось Стефану проще, чем в первый раз. Он прикрыл глаза.

Кровожадные феи из леса придут за своими яблоками и всех здесь сожрут.

Стефан проснется утром и поймет, что не может даже пальцем шевельнуть — в оплату у него забрали собственную силу.

На самом деле все это — только сон. Стефан сейчас откроет глаза, а вокруг гогочут мальчишки из приюта.

Главное было — верить в то, что представляешь. Хоть на секунду оказаться во всех этих ужасных местах.

Фея вопьется ему в горло, и будет непонятно, умирает Стефан от боли, холода или кровопотери.

Дитер посмотрит на него с теплом и искренним сочувствием, как на паршивого котенка, а к вечеру забудет, кто это такой и что он делает на его мельнице.

«Ты никогда не повзрослеешь, да?» «Чего только человек не выдумает, чтобы не чистить картошку!» «Давай, Стефан, наколдуй мне золота и алмазов!» «А скажи-ка, все маги сопливые или только ты?»

— Лучше сосредоточиться на чем-то одном, — подсказал Эйлерт.

Стефан мотнул головой. Отвратительная карусель крутилась вокруг него все быстрее и быстрее, пока не слилась в кровожадный сужающийся круг. Стефан вгляделся в него изо всех сил, а потом резко распахнул глаза. В сугробе рядом было нечто от той карусели — холодное, злое, — и Стефан слепил из него шарик, потом — еще один и еще. После десятка запал исчез, получаться стало хуже. Вылепив еще парочку, Стефан отер со лба выступивший пот.

— Ты тоже умеешь читать мысли? — он развернулся к Эйлерту так резко, что тот отшатнулся.

— Только иногда. В момент колдовства маг особенно уязвим, тем более неопытный. Но можно научиться закрываться.

— Это радует, — буркнул Стефан.

Он все чаще чувствовал себя как приехавший на незнакомый континент первооткрыватель. Нанесешь на карту изгиб реки и, к примеру, ее глубину — но тут оказывается, что по ночам эта река начинает светиться, а на водопой туда прилетают драконы. Которые могут становиться невидимыми, поэтому ты их и не замечал раньше. Но вот подземные жители, кстати, видеть их умеют. Ах, ты не знал, что некоторые люди живут под землей? Ну вот, теперь знаешь.

Пару дней назад Дитер сказал ему, что дело, возможно, было еще и во взрослении. Когда меняешься сам, кажется, что это мир вокруг меняется, а такое не может не пугать. Стефан начал почаще вглядываться в свое отражение в воде, но лицо оставалось точно таким же, хитрым, но растерянным. Что вообще люди узнавали такого особенного, когда взрослели? Эйлерт говорил, что ничего, а Дитер — что каждый узнает что-то свое.

Он вообще в совершенстве умел уходить от ответа, этот Дитер. Его коронное «не скажу, пока сам не догадаешься» начинало надоедать уже после нескольких дней общения. Стефан теперь отлично понимал закатывающего глаза Марко. Но себе он такого не позволял — первооткрывателю нужно быть осторожным.

Вот бы можно было просто взять и узнать что-то о магии, чтобы никто не мучил его наводящими вопросами, ухмылками и каменным выражением лица, — примерно как узнаешь, за какие проступки в тюрьму сажают, а за какие полагается только штраф, или что такое «ратуша», или почему золото дороже меди.

Обо всех этих вещах Стефан узнал из книг — иногда благодетели решали осчастливить именно их приют и дарили книгу-другую. Читать их, правда, разрешалось только под присмотром и только если отличишься в учебе или в помощи старшим. Стефан, пусть ему и не так часто удавалось добраться до этих сокровищ, больше всего любил читать про животных, про приключения и еще стихи. А иногда удавалось узнать разные полезные вещи (размеры штрафов и тюремные сроки он даже отдельно себе выписал).

— Почему на мельнице так мало книг? — спросил Стефан. — А какие есть, все твои, да?

Даже у Эйлерта стояло на полке всего несколько книг — три-четыре, не больше. У Марко их совсем не было, а сколько было у Дитера, Стефан понятия не имел.

— Не только на мельнице, — намек на несправедливость Эйлерт, как обычно, решил пропустить мимо ушей. — Книг по магии вообще мало.

— Почему?

Эйлерт вздохнул. За его спиной появилась снежная фигура — сначала Эйлерт просто придал ей человеческую форму, а теперь, кажется, менял лицо и волосы, пытаясь сделать снеговика похожим на настоящего человека. Вроде бы на Дитера? Или на самого Эйлерта, но постарше?

— Ты не знаешь или не хочешь отвечать? — спросил Стефан.

— Просто практикуюсь.

Теперь, когда Эйлерт признался, Стефан почувствовал, что желание рассмотреть фигуру было не совсем его. Да и не так уж хорошо была эта скульптура сделана: снеговик он и есть снеговик.

— На Елке своей практикуйся.

— Нет, она такого не любит.

— Я вообще-то тоже!

Эйлерт рассеянно кивнул. Ну и ладно, ну и пожалуйста.

— Когда-то в столице была целая библиотека, — наконец сказал Эйлерт, видимо, сжалившись. — Огромная башня, от пола до потолка уставленная книгами. И любая мельница могла призвать себе тень любой книги. Она казалась настоящей, но ее невозможно было испортить, даже если что-то на нее прольешь или в огонь уронишь.

— Выдумываешь ты все, — недоверчиво протянул Стефан. Эйлерт пожал плечами и снова повернулся к своему снеговику, пуская по нему волны магии.

— Ладно, но куда они все подевались? Или Дитер вне закона, вот ему и не позволяют брать тени книг? Или?.. — начал угадывать Стефан, и Эйлерт рассмеялся.

— Интересные у тебя фантазии... Но вообще все прозаичнее. Люди нас боялись, иногда заслуженно. В столице становилось все менее безопасно. И тогда библиотеку сожгли.

— То есть? Мельница же защищает мага.

— Не думаю, что сама библиотека была мельницей, — занудно уточнил Эйлерт. — Но даже мельницу можно уничтожить, просто сложнее, чем обычный дом. Нет, я не знаю, как именно. Может, какой-то маг оказался предателем. Или те, кто это совершил, сначала накопили всяких страшных артефактов, а потом разом ударили. Там не только библиотеку, но и целый квартал мельниц сожгли.

Стефан пнул застывший кусочек наста и прикусил губу. От этой истории становилось очень, очень тоскливо. И страшно, не без этого.

— Но почему маги тогда не вне закона?

— Не знаю, — покачал головой Эйлерт. — Может, как-то сумели с Советом договориться. Или просто перестали в столице селиться, все и успокоились. Но вот магических книг с тех пор почти нет. Что на руках было, то и осталось.

— Ты поэтому мне никогда ничего не даешь? — уточнил Стефан и, дождавшись утвердительного кивка, мстительно прошипел: — Жадина.

— Ты за всю жизнь столько золота в руках не держал, сколько они стоят.

Удивительно, как Эйлерту удавалось говорить высокомерные вещи таким дружелюбным тоном. Стефан вздохнул, представил себе, как все-таки берет один из драгоценных Эйлертовых томов, как нечаянно проливает на него чай — и что с ним за это случается.

В этот раз снежок, созданный из оставшегося на крыше снега, получился просто огромным, и Эйлерт, не ожидавший нападения, вскрикнул и принялся вытряхивать снег из-за шиворота.

Вот бы Джейлис тоже с ними практиковалась! Наверняка колдовство ей будет даваться труднее, чем Стефану, и тогда он наконец-то перестанет быть самым слабым и неумелым.

Добытые Марко проклятые яблоки стояли в погребе. Их было всего четыре, и пару раз Стефан замечал, что Эйлерт переставляет их туда-сюда, о чем-то задумавшись. Стефан опасался их трогать: не хотел прикасаться ни к чему, что описывают словом «проклятый». Сам Марко, казалось, утратил к яблокам интерес, как только добыл их. Или он притворялся из-за той истории с Джейлис.

Стефан пробовал спрашивать у Дитера, верит ли он, что Марко хотел пожертвовать ни в чем не виноватой деревенской девушкой, или его просто обманули феи? А может, он почувствовал, что Джейлис не так уж проста, и захотел это проверить?

— Понятия не имею, — Дитер казался искренне удивленным вопросом. — А какая разница?

Когда Стефан стал спрашивать о том же Эйлерта, тот отделался сдержанным: «Сплетничать нехорошо, спроси у самого Марко, если тебе так интересно». Он как будто иногда вспоминал, что должен исполнять роль мудрого старшего ученика, и становился мерзким, как испорченная патока.

Самого Марко Стефан попробовал как-то спросить, чего он вечно бегает болтать с Джейлис, раз она так сильно его раздражает. «Чистый расчет, — объяснил Марко. — Она здесь живет, знает, на ком из местных можно нажиться». Но зачем вообще нужно было наживаться, если мельница даже еду умела готовить, а наколдовать они с Дитером и Эйлертом могли что угодно, любую вещь?

С Джейлис Стефан старался не разговаривать: с детства не доверял девчонкам. Ее это, кажется, вполне устраивало: изредка заходя на мельницу, Джейлис улыбалась Стефану, как милому, но немного уродливому котенку, и шла дальше по своим делам. Вот и славненько.

— Не отдохнул еще?

— Отдохнул, конечно.

Дело теперь пошло проще, как будто страхи Стефана только и ждали, чтобы накинуться на него, как голодные волки в лесу. Однажды он не успеет вскочить такому волку на спину — и плакало его колдовство, а, возможно, и вообще вся его жизнь.

С этой жуткой мыслью работа пошла еще быстрее, а готовые снежки блестели, словно притягивая солнце. Эйлерт затеял строить прозрачный ледяной дом, с крыльцом, резными наличниками и флюгером на крыше. Они оба так погрузились в работу, что не заметили бы гостя, — но мельничка за пазухой у Стефана вдруг нагрелась, а змея Эйлерта что-то заскрипела у него из кармана.

К ним поднимался парень лет двадцати — кудрявый, розовощекий, в добротном теплом тулупе. Он растерянно остановился перед мельницей и, потирая переносицу, уперся взглядом в прозрачный дом Эйлерта.

— Добрый день, — сказал Эйлерт, пока Стефан пытался незаметно успокоить мельничку. — Ты к Дитеру?

— Меня заколдовали.

Парень не отрывал взгляда от ледяного дома, который Эйлерт прилежно продолжал достраивать, даже разговаривая. Сглотнул, увидев, как из воздуха на ледяной крыше появился флюгер в виде карася.

— Как именно заколдовали? — спросил Стефан.

— Я думал, это для любви амулет, а она топор взяла. Могла бы просто сказать, что я, мол, ей не по сердцу, а заманивать зачем было? И топором. Могла же и насмерть.

— А при чем тут амулет?

— Так он ведьмовской!

Пока Стефан раздумывал, раздражаться ему, сочувствовать или смеяться, Эйлерт, вздохнув, щелчком пальцев уничтожил свой ледяной дом и хлопнул парня по плечу.

— Пойдем чаю попьем, — предложил он с интонацией хозяйки приюта, когда та разговаривала с богатыми горожанами. — Согреешься и все по порядку расскажешь.

На мельнице их уже ждали кружки с ароматным травяным чаем. Парень вцепился в свою обеими руками и начал неистово дуть, раздувая щеки и пуча глаза.

— Змеюку свою не показывай, — шепнул Стефан на ухо Эйлерту. — А то он тут в обморок упадет!

— Ты напрасно недооцениваешь Елку, — тихо возразил Эйлерт. — Она умная и совсем не злая.

— Чего вы там шепчетесь? — вскинулся парень. — Тоже проклясть меня сговариваетесь?

— Да с чего бы? — отрезал Стефан. — Давай по делу. Как тебя зовут?

Парня звали Хейцем, его отец держал небольшое хозяйство, но сына не жаловал, потому что тот соображал медленно и говорил невпопад, а работать не особенно любил. Стефан начал уже проникаться к бедолаге симпатией, но тут Хейц рассказал, что застрелил двух лисиц, чтобы пустить их возлюбленной на шубку, чем тут же ему разонравился. Нормальные люди лис не убивают.

Потом случилось нечто странное. Хейц ездил в город, чтобы купить своей Дине подарки, и сегодня на свидании девушка приняла их вполне благосклонно. Они гуляли вдоль реки, потом присели отдохнуть на рассохшуюся старую лодку. Найдя в ней топор, влюбленные решили, что это сама судьба. Так что Хейц принялся рубить дрова, чтобы развести костер, а Дина отправилась к перелеску за хворостом. А вернувшись спустя минут двадцать, схватила топор и принялась размахивать им перед лицом своего кавалера.

— Говорила что-нибудь? — спросил Стефан, стараясь сделать голос усталым и деловитым, как у стражника.

— Рычала, как зверюга лесная! Чуть ли не слюной исходила!

— А потом что?

— А потом я убежал.

Стефан кивнул, делая вид, будто что-то понял. Переглянулся с Эйлертом: тот тоже казался растерянным.

— А что за амулет-то? — вспомнил Стефан.

— Ведьмовской! От Джейлис, которая племянница госпожи Эльсе. Амулет на любовь, два золотых стоил, а сработал наоборот. Хочу деньги вернуть.

— Так это к Джейлис или к тетке ее.

— А вдруг они меня тоже того... топором?

Стефан рассмеялся. Он знал, что нужно проявить зрелость и выдержку, но в приюте все бы давно уже хохотали, а он и так терпел очень долго.

— Пугливый ты больно, Хейц. Хрупкая девушка на тебя замахнулась, а ты сразу хвост поджал.

— Много ты понимаешь, — Хейц, казалось, совсем не обиделся. — У нее глаза такие были... как будто это не Дина вовсе, а... чистое зло.

— Ладно, — Эйлерт похлопал Хейца по плечу. Это смотрелось смешно, учитывая, что он был младше и ниже, но никто, кроме Стефана, этой нелепости не заметил. — Отдохни тут, чаю вон еще попей, а мы со вторым магом сейчас сообразим, что делать. Только отдай мне, пожалуй, свой амулет для исследования.

Хейц нерешительно кивнул. Эйлерт поманил Стефана за собой в их спальню и прикрыл дверь. Лукаво посмотрел на нее, подмигнул даже — видимо, поставил барьер от подслушивания или как оно там называется.

Мы со вторым магом. Стефан умел, конечно, силой своего страха лепить снежки и выдергивать из пустоты тряпки, но все равно — какой из него маг? Дитер вот маг, тут не поспоришь, но он вечно исчезает куда-то, когда нужен.

— Где Дитер? — не выдержал Стефан.

Эйлерт пожал плечами.

— Да какая разница? Будь он здесь, все равно бы велел нам решать самим.

— Я бы чувствовал себя спокойнее.

— Зря.

Эйлерт принялся крутить между пальцами амулет Джейлис. Лицо у него стало грустное и смиренное, как будто он прямо сейчас принимал на себя всю несправедливость мира. Или — одиночество мага. Или — вообще одиночество, человеческое.

— Эта вещь не волшебная, — заключил Эйлерт. — Вообще.

— Я так и думал.

— Что предлагаешь делать?

Он же маленький. Почему Эйлерт забыл, что Стефан младше всех, что он живет на мельнице без году неделю, что он ничего толком не знает ни о мире, ни о колдовстве? Захотелось сказать: «Найти Дитера, и пусть он решает». Стефан не сказал этого вслух, но зараза Эйлерт снова залез к нему в голову.

— Да нет здесь Дитера, — отрезал он. — То есть, представь, что его вообще нет. Маг должен учиться сам принимать решения. Магия — это ответственность, ясно?

— Тебе самому страшно, — усмехнулся Стефан. — Давай сначала ту девушку с топором найдем, потом — Джейлис, раз уж она в этом как-то замешана. Спросим у них, что да как.

— Нечеловеческое лицо! Вот знаешь, как в кошмарах иногда снится: смотришь на кого-то и понимаешь, что это не он, а злой дух или покойник вернувшийся? Потому что глаза мертвые, и все черты как будто ненастоящие. Вот такое лицо!

— О чем вы говорили перед этим?

— Ни о чем, я хворост собирала. Вернулась — а он на меня с топором...

Дина понравилась Стефану не меньше, чем Хейц — несмотря на все его недоверие к девчонкам. Но она и была не девчонка, а девушка: юная, но вполне уже взрослая, со вздернутым деловым носиком и искусанными губами. Стефан готов был поверить ей насчет топора — только вот Хейцу он тоже поверил. И что теперь делать, было совершенно непонятно.

Ситуацию осложняло то, что Дина выкладывала все это Джейлис, а Эйлерт со Стефаном подслушивали их со двора. Эйлерт вздохнул, щелкнул пальцами, пробормотал что-то — и окно ведьминой гостиной как будто удлинилось, а слышно все стало так хорошо, словно они сидели в той же комнате. И вот уже с четверть часа они смотрели, как Дина то успокаивается, то снова начинает шмыгать носом и повторяет как заведенная про топор и сумасшествие. По манере и разговору видны были ее деловитость и собранность — но еще Стефан понимал, что ей очень страшно. Уж лучше бы эта Дина оказалась взбалмошной или глупой!

— Ты ведь передашь все Эльсе? — спросила Дина, хватая Джейлис за руку.

Джейлис сжала ее руку и серьезно кивнула.

— Конечно. Не волнуйся, у нее всегда мигрень в такую погоду.

Это у магов коллективное, что ли — скидывать сложную работу на учеников, а самим прохлаждаться неизвестно где?

Стефан представил, как Эльсе и Дитер сидят рядышком на какой-нибудь крыше, беззаботно болтая ножками, и облизывают петушки на палочке. Может, они там даже солнышко себе над головами наколдовали.

— У тебя нет защитного амулета? — спросила тем временем Дина. — Я боюсь возвращаться домой.

Джейлис помедлила, как будто была растеряна — впрочем, Стефану, наверное, просто показалось.

— Для этого все-таки понадобится тетушка. Но я могу тебя проводить.

Эйлерт потянул Стефана за руку, и они спрятались за углом дома, но, оглянувшись, Стефан увидел две оставшиеся от них цепочки следов на снегу. Джейлис, наверное, тоже их заметила: бросив Дине «подожди минутку, пожалуйста», она зашагала к ним. Эйлерт сжал руку Стефана чуть сильнее, но сделать ничего было уже нельзя, — или Эйлерт, наоборот, пытался его успокоить?

— Марко прислал вас мне помочь? — спросила она вместо приветствия.

— Привет, — растерялся Эйлерт. — Марко? При чем он тут вообще?

Джейлис фыркнула.

— Ни при чем, видимо. Он просто сказал нам с Диной, что придумает что-нибудь, и унесся куда-то, и я почему-то подумала... Неважно. Вы знаете, что произошло?

Эйлерт молчал, так что отвечать пришлось Стефану.

— Мы подслушивали, — объяснил он. — Только, знаешь, есть одна проблема...

Эйлерт отпустил его и даже сердито пихнул в бок, но мог бы тогда сам продолжать разговор. И вообще, Стефан сэкономил им всем уйму времени. И собирался сэкономить еще, но Джейлис его перебила.

— Подслушивали?! Знаешь, — она передразнила его, — есть не одна проблема, а целых три, и все эти проблемы понятия не имеют о том, как можно и нельзя себя вести! Вы приходите подглядывать за мной или что?!

— Это первый раз, честно!

Эйлерт покраснел так, как будто действительно ходил за ней подглядывать. Так что Джейлис, конечно же, ему не поверила. Но какое кому дело до старых ведьм и их племянниц, когда вокруг творится твоя собственная магия?! Злость начала покусывать Стефана за пальцы — наверное, он даже мог бы сейчас попробовать поколдовать на ней, как Марко. Но, разумеется, он не стал, потому что, в отличие от этих двоих, отлично умел отличать важное от неважного.

— С этим топором все очень нечисто... — начал он.

Но Джейлис не обратила на него внимания. Она смотрела на Эйлерта, сжимая кулаки, — а тот смотрел на нее, и оба громко дышали.

— Поклянись, — сказала она. — Поклянитесь оба, что это был первый и последний раз, иначе я никогда больше с вами не заговорю.

— Тебе придется! — Стефану захотелось кинуть в нее снежком, неважно, волшебным или простым. — Потому что это Дина набросилась на Хейца с топором. А может, и никто ни на кого не набросился, потому что...

— Помолчи, — сказал Эйлерт. — Джейлис, клянусь тебе всем, что делает меня мной, прошлым, настоящим и будущим, названным и неназванным, своей кровью и магией клянусь тебе, что это был первый и последний раз.

Что-то дрогнуло, замерло на секунду, а потом потекло по-прежнему. Они почувствовали, что клятва принята. Джейлис повертела головой, как будто ожидая, что небо все-таки свалится на голову Эйлерту.

— Тоже клянусь, — сказал Стефан, и все тоже дрогнуло, совсем немножко, но он почувствовал. И пошло дальше. — Теперь ты соблаговолишь нас выслушать?

Джейлис кивнула, но тут из-за угла вышла Дина. Она уставилась на них, как будто вспоминая или прикидывая что-то, и, кажется, прикинула.

— Ученики с мельницы, — сказала она громче, чем было нужно. — Вы же темные маги? Признавайтесь немедленно!

— Да, — сказал Эйлерт. — И мы попробуем вам помочь, если позволишь.

— «Вам»?

— Тебе, — тут же согласился он.

— О да, вы можете помочь и мне, и всей деревне. Если уберетесь отсюда так же, как пришли!

— Мы могли бы, конечно, — осторожно кивнул Эйлерт, — но наш учитель много знает о проклятиях, порче и прочих опасных вещах, а история с топором выглядит очень неприятно. Может быть, мы сначала разберемся, что произошло, а потом уже уйдем?

Дина прищурилась. Она тоже громко дышала, почти как Джейлис и Эйлерт только что. Ее зрачки расширились, и Стефан подумал, что она, наверное, видит сейчас перед собой совсем не их, а своего возлюбленного с перекошенным лицом и топором в руке. Ему захотелось оказаться подальше отсюда — в их комнате, а лучше и правда в другой деревне. Но Хейца было жалко, да и Дину — тоже, хотя злилась она сейчас совсем несправедливо.

— У нас есть своя ведьма, — отчеканила Дина наконец. — Госпожа Эльсе. Другого колдовства нам не нужно.

— Вообще-то нужно, — Джейлис, очень бледная, сделала шаг вперед. Ее голос звучал вежливо, но твердо, и у нее это выходило даже лучше, чем у Эйлерта. — Колдуны с мельницы занимаются другими видами магии, и, работая вместе, нам гораздо проще будет вас защитить.

Дина уперла руки в боки и критически ее осмотрела, как будто пытаясь понять, не с гнильцой ли на рынке яблочки.

— Конечно, тебе будет проще, — прошипела она. — С такими-то смазливыми помощничками.

Джейлис усмехнулась. Стефан снова почувствовал себя маленьким, но сейчас это злило, а не пугало. Зачем они все это делают? Ведь есть куда более интересные вещи, чем эти их дурацкие игры.

Эйлерт дернул его за руку: молчи.

— Ты давно меня знаешь, — возразила Джейлис, как будто успокаиваясь. — Разве я когда-нибудь отказывала людям в помощи? Или, может, моя тетя?

Дина молча покачала головой. Где-то в лесу закричала ворона, ветерок поднял в воздух снежную россыпь. Джейлис вздохнула.

— И тебе ли осуждать девушку за то, что она общается с парнями?

Дина грустно рассмеялась.

— Нет, конечно. Не знаю, я просто испугалась. Думала, я все это одной тебе рассказываю, а значит, можно не бояться и не выбирать слова, а тут они.

— Ага, для меня это тоже неожиданность. Но, знаешь, одна голова хорошо, а три лучше.

— Наверное, — Дина кивнула парням. — Если вы правда ни при чем, то простите.

— Мы ни при чем, — кивнул Эйлерт. — Могу снова поклясться, но лучше будет не терять времени, а заняться расследованием. Дело в том, что к нам пришел Хейц...

Дина хотела снова начать возмущаться, да и Джейлис всплеснула руками. Но Эйлерт быстро продолжил:

— И он рассказывает не совсем то же, что ты. Точнее, вовсе противоположное. И нам надо бы, если получится, поговорить с вами обоими одновременно. Со всей возможной защитой, конечно.

— С нами тремя Хейц не справится, — кивнул Стефан. — Первоклассные маги, ты понимаешь.

Дина переглянулась с Джейлис, а потом неохотно кивнула.

К мельнице они шли молча, разве что изредка переглядывались. Все из-за усталости: у Стефана даже глаза слипались. Но он держался, вдыхал поглубже морозный воздух. Нужно было накопить силы, чтобы оставаться хладнокровным и проницательным, и чтобы ни одна деталь не ускользнула от его внимания. Он, правда, не представлял, как будет колдовать, если достигнет такого спокойствия, но это можно ведь оставить и Эйлерту.

Но чем ближе они подходили к мельнице, тем явственнее Стефан ощущал: что-то не так. Сначала это было чувство отяжелевшего воздуха, как будто напитанного чем-то невидимым. Потом он услышал голоса — невнятные, как рокот весенней реки. А уже повернув за угол, он увидел жителей деревни. Их было очень много, но оробевший Стефан не мог прикинуть, пятьдесят там человек или пятьсот. У некоторых были факелы, у иных — вилы.

— Не останавливаемся, — вполголоса скомандовал Эйлерт. — Дойдем до мельницы — будем в безопасности.

Так что они просто продолжили идти, стараясь не замедлять шаг, — впереди Стефан с Эйлертом, за ними — Джейлис и Дина. Вся эта толпа, к несчастью, стояла прямо у них на пути. Обойти ее было бы похоже на бегство, так что они шли, глядя прямо перед собой и стараясь не показывать, как им страшно. Первые пару шагов это сработало: несколько человек расступились, давая им дорогу. Но потом крупный пузатый мужчина отодвигаться не пожелал, и женщина в цветастом платке рядом с ним — тоже, как и двое стариков по другую его руку.

Совсем маленьким Стефан боялся, что его съест стена — в приюте стены как будто угрюмо рассматривали тебя исподлобья. Сейчас было очень похоже.

— Мы там живем, — сказал Стефан, потому что молчание начало сдавливать виски.

— А мы здесь живем! — оскорбленно заголосили старики. — Семь десятков лет! Восемь почти! И ни разу никто не вытворял тут! Выкрутасов этих!

Эйлерт откашлялся, прежде чем заговорить, совсем как школьный учитель.

— Насколько я понял, вы недовольны чем-то в нашем поведении. Если вы объясните, чем именно, мы наверняка сумеем пойти друг другу навстречу и...

— Да что ты говоришь? — вступила женщина в цветастом платке. — Навстречу он хочет пойти! А что девку из-за вас чуть не зарубили, мы просто забыть должны, так получается?!

— Но почему из-за нас?..

— Отлично! То есть он даже не спрашивает, что случилось! Значит, и так все знает. Потому что сам и устроил!

— До вас спокойная деревня была!

— Устраиваете балаган!

— А завтра что придумаете?

— Убирайтесь!

Теперь они говорили одновременно, кто-то подошел сзади — и оказалось, что Стефан и его компания окружены. Они встали еще ближе друг к другу, почти спина к спине. Только трое: Дина, скорчив извиняющуюся гримаску, юркнула в толпу. А толпа все наступала — медленно, но неотвратимо. Стефан мог бы попробовать колдовать, но вдруг не получится? Тогда их точно растерзают.

«Я не могу колдовать, когда мне страшно, — прошептал Эйлерт. — Как будто отрубает все». Его лицо не выражало никаких эмоций. Как у мертвого.

— Я ошибалась! — дрожащим голосом крикнула Джейлис. — Темные маги совсем необязательно злые.

— Эти злые! — сказал кто-то, и толпа завопила еще громче.

— Даже племянницу Эльсе околдовали!

Кто-то схватил Джейлис за руку.

— Отпустите ее! — рявкнул Эйлерт, и его голос никогда раньше не звучал так яростно.

Стефан закрыл лицо ладонями. Ему-то страх должен быть на руку, верно? Нужно просто воспользоваться им, оседлать, как непокорную лошадь. Как огромную бешеную лошадь с кровавой пеной на губах. Когда он не видел людей, звуки пугали еще сильнее. Крики, угрозы, восклицания. Нарастающий ропот. Он смутно чувствовал, что, если сумеет заставить этот страх работать, колдовство выйдет намного мощнее, потому что настоящее сильнее придуманного. Он попробовал вынырнуть раз, другой. За плечо схватили его самого: «Смотрите, этот паршивец прямо сейчас пытается заколдовать нас, совсем стыд потерял!»

Сосредоточься.

Стефан вроде бы выскочил на какую-то вершину страха, как лодка на гребень волны.

Пусть они отойдут от нас.

Расступитесь.

Что-то случилось — настолько сильное, что Стефану стало еще страшнее. Его подняло в воздух и аккуратно опустило на землю. Решившись открыть глаза, Стефан увидел, что толпа действительно расступилась — точнее, ее разметало. То, что самого Стефана просто приподняло над землей, жителей деревни отбросило назад шагов на десять-пятнадцать. Некоторым удалось устоять на ногах, но большинство растерянно вставали с земли, отряхиваясь от снега.

Вокруг Стефана, Эйлерта и Джейлис образовалось пустое пространство. А посреди него стояли Дитер и Марко. Марко выглядел запыхавшимся, Дитер — разозленным. Он не обнажал зубы, не щурился, не морщил нос, не напрягал шею, но Стефан взглянул на него и сразу понял: Дитер очень злится. Пара человек, поднявшись с земли, попробовали подбежать к нему, — но Дитер просто глянул на обидчиков, и те отлетели обратно.

— Как хозяин мельницы я готов выслушать ваши претензии, — заговорил Дитер. — Но если один говорит с толпой, диалога не получится. Выберите представителей — одного, двух или трех, — и я готов встретиться с этими людьми на любой территории, которую вы предложите. Если после этого вы все еще будете считать, что лучше всего нам будет уйти, — мы уйдем мирно и быстро. Но если кто-нибудь хоть пальцем тронет моих учеников — мы тоже уйдем, и тоже быстро. Но, уверяю вас, отнюдь не мирно.

Его выслушали в почти абсолютной тишине: наверное, тоже колдовство. Или все были слишком испуганы — в конце концов, Стефану и самому стало не по себе. На полсекунды, когда он почувствовал колдовство, но еще не открыл глаза, Стефану показалось, что он сам сотворил нечто огромное и ужасное. Может, он помог Дитеру? Хотя бы чуть-чуть?

— Идемте, — Дитер обернулся и теперь смотрел на своих учеников.

— В мельницу, дурачье, живее, — добавил Марко.

Стефан видел, что Марко тоже не по себе, но он неплохо это скрывал. Разве что уголки губ подергивались. Они пошли к мельнице, стараясь не бежать и не смотреть в землю. Джейлис оглянулась на толпу — выискивая, наверное, Дину, — даже остановилась ненадолго. Но та куда-то исчезла, так что Джейлис, пожав плечами, присоединилась к парням.

— Спасибо, что приняли того юношу, — вполголоса заметил Дитер. — Без любопытства колдун не сможет стать выдающимся, а без сострадания долго не проживет.

— Откуда вы знаете? Про юношу.

— Марко рассказал, что к Джейлис пришла девушка, а потом я увидел толпу у мельницы и сложил два и два.

— Впечатляюще.

— Спасибо.

— Или вы просто снова без спроса залезли к кому-то из нас в голову.

— Не исключено.

Стефан скривился, но продолжать не стал. Закрываясь, дверь мельницы тревожно скрипнула за их спинами. Неужели мельницы и бояться умеют? Деревянные стены приглушили гул голосов снаружи — но Стефан все равно его слышал. Как будто они стояли на морском берегу в ожидании наступающего шторма.

— Они сожгут вашу мельницу и заодно меня, — заключил Хейц. Он сидел в углу на мешке с мукой, вытянув длинные ноги, и нервно моргал. Прятал дрожащие руки.

— Не сожгут, — Дитер покачал головой. — Нам просто нужно понять, что именно произошло, и сделать так, чтобы оно не повторилось.

— Всего ничего, — поддакнул Марко, и Стефан не понял, серьезно он это или с сарказмом.

— На нашей стороне будут сразу две ветви магии, — невозмутимо продолжил Дитер. — Темная и ведьминская.

Все посмотрели на Джейлис, и она стремительно покраснела. Почти как Эйлерт, когда он говорил, что не подглядывал.

Домой Джейлис засобиралась почти ночью. Столкнулась в дверях со старым Алтманом да кузнецом — значит, деревенские все-таки подуспокоились и выбрали переговорщиков, вот и хорошо. Алтман хоть и древний, как сам лес, но умный, это все знают, а кузнец, несмотря на силищу, просто так кулаками не машет, молчит больше, а потом как что скажет — все и слушают.

Не успела Джейлис и двадцати шагов сделать, как ее догнал Эйлерт. Кивнул ей, словно они только что не попрощались, и пошел рядом, глядя вперед и по сторонам, а не на Джейлис. Он не специально избегал ее взгляда, а просто как будто бы шел здесь совсем один. Джейлис тихо рассмеялась.

— Я, кстати, не злюсь, — сказала она. — Что ты подслушивал.

— А я не злюсь, что ты продала Хейцу пустышку.

— Ты не понимаешь. Я дала ему бесценные советы, как завоевать его ненаглядную.

— И смотри-ка, как потрясающе все для них обернулось, — протянул Эйлерт, и они рассмеялись уже оба.

У самой кромки леса стояли двое мужчин. Кажется, отцы Дины и Хейца. Джейлис прищурилась: нет, вроде бы бросаться в драку они пока не собираются — ни друг с другом, ни с Эйлертом. Да и разговаривают громко, но вполне мирно. Может быть, все и правда еще хорошо обернется. Мало ли, вылетел из леса какой-нибудь не в меру шкодливый дух, сыпанул двум влюбленным зачарованной пыли в глаза, да и скрылся, а в деревне все чуть с ума не посходили.

Джейлис покосилась на Эйлерта. В быстро сгущавшихся сумерках его лицо казалось грустным и сосредоточенным, как на старинных гравюрах.

— Думаешь, все это плохо закончится? — не удержалась она. Какая ей вообще разница, что Эйлерт думает, он такой же ученик, как сама Джейлис.

— Нет, что ты, — он замялся, качнул головой. — То есть да, но я всегда думаю самое плохое.

— Почему?

— Такой уж я человек. Наверное, родился таким.

— А я — наоборот. Не умею долго унывать.

Эйлерт улыбнулся.

— По тебе видно. И, я думаю, это очень полезно для ведьмы времени.

«Ведьма времени»... Красиво. Им навстречу прошли Балаш и Бенце, отец и сын с северной стороны деревни. Совсем недавно у Балаша в руке были вилы, а Бенце громко подначивал толпу. Теперь оба опустили глаза и даже посторонились, уступая им с Эйлертом дорогу.

Конечно, из-за этого несчастного амулета определенная ответственность на Джейлис лежала, и она знала это, как бы ни храбрилась перед Эйлертом. Но пустышка ведь не может навредить по определению!

— Мы точно со всем этим разберемся, — сказала Джейлис. — Как лучшая в деревне ведьма времени говорю.

Эйлерт улыбнулся.

— Придется поверить.

— Спасибо, что проводил. Остановись тут, ладно? Мне и так непростой разговор с тетушкой предстоит.

— Я дома. Не поверишь, что сегодня случилось, — весело выкрикнула Джейлис, распахивая дверь. И сразу наткнулась на гневный взгляд тетки — та как раз помогала укутаться заплаканной молочнице. Сама молочница и вовсе так зыркнула, что Джейлис захотелось под землю провалиться. Но разожженный злостью азарт не позволил даже смущенный вид на себя напустить. Да и в самом деле, совсем уже обнаглели, в собственном доме будут презрением обливать!

— В комнату иди, потом поговорим, — бросила тетка, почуяв зачатки бунта. Джейлис кивнула и начала не спеша раздеваться.

— Спасибо вам, госпожа Эльсе, — пробормотала отчаявшаяся дождаться какой бы то ни было реакции молочница.

— Да что уж, милая, что уж. Дело такое. Обычное.

Джейлис аккуратно разгладила свой плащ на крючке и все-таки соизволила пройти вглубь дома.

Теткина работа оставалась лежать прямо на столе — огромный расклад, чуть ли не на всю колоду. Джейлис подошла поближе, вгляделась в карты. Судя по всему, наладится все у молочницы. Но страшной ценой. Как бы сына не забрала вода — бутылка, что ли?

— Ну и что ты устроила? — послышался сзади сердитый голос тетки. Она вошла в комнату, бренча всеми браслетами и колокольчиками, и теперь стояла напротив, уперев руки в боки.

— Ничего.

— Джейлис.

Вот сейчас тетка неприятно напомнила маму. Имя человека — вообще не аргумент.

— Они напали на меня! Ладно, не совсем напали, но решили, что меня околдовали! А еще я, вообще-то, и правда Хейцу тот дурацкий амулет продала, за два золотых. — Оправдываться совершенно не хотелось, но не стоять же друг напротив друга и молчать всю ночь?

Тетка вздохнула, успокаиваясь.

— Тут нашей вины нет, амулет бы работал, если б эти не прикатили.

— Они попросили нашей помощи.

Джейлис бросила это будто невзначай, и тетка не сразу поняла смысл ее слов, а когда поняла — побледнела так, что даже страшно стало, как бы ее удар не хватил.

— Ты во что это там ввязалась?!

— Да ни во что такое. Просто господин Дитер попросил...

— «Господин Дитер»... — передразнила тетка и, отодвинув стул, села на него. — В могилу меня сведешь. Почему ты вообще с деревенскими не ушла?

— Хотя бы потому, что и на нас с тобой лежало подозрение? — всплеснула руками Джейлис.

Тетка вздохнула, помассировала виски.

— Допустим.

— Ну и еще мне было интересно. Не понимаю, почему ты их боишься.

— А вроде не дурочка... — тетка посмотрела на нее с преувеличенным вниманием. — Ты с огнем играешь, Джейлис. Никогда никому не удавалось уйти от темного мага с выигрышем.

Может, слухи были не так уж лживы, и была у тетки какая-то история в прошлом? Джейлис мечтательно улыбнулась, представив, как целых два темных мага боролись за теткино сердце, а та стояла у окна эдакой роковой красавицей, пусть и с бородавкой. Неплохая история, как раз для трактирной песни. Джейлис невольно хихикнула.

— Какая помощь им нужна? — устало спросила тетка, видимо, отчаявшись добиться чего-то кроме смешков.

— Расклад. На то, что на самом деле в лесу случилось, кто на кого с топором напал!

Тетка хмуро покачала головой и начала собирать со стола карты.

— Я тебе который раз толкую, выдумщица. Нет в этом никакой магии. Ты что-то услышишь, я что-то вот этим местом, — тетка постучала себя по лбу, — соображу, и все. Ничем я твоим магам не помогу. Разве что ты у этих двоих все выведаешь — но нет, опасно слишком, не лезь.

Джейлис поморщилась и глубоко вздохнула.

— Но они просят, значит, нужно зачем-то! И, вообще-то, уже плату передали.

— Плату? — тетка скривилась, будто у нее заныли разом все зубы. — Еще золото от темных магов принимать.

— Да золото как золото! — Джейлис достала из мешочка три золотые монеты и поставила их перед теткой стопочкой.

На лице тетки недоверие сменилось гримасой оскорбленного достоинства.

— Сколько ж, они думают, стоит мой расклад?! Да что они о себе возомнили!

— Это всего на три карты! — поспешила успокоить Джейлис. Тетка, все еще внутренне бушуя, подтянула к себе золотые. Повертела каждую монетку, попробовала на зуб.

— Ух, ладно. Но разбираться — тебе.

Джейлис воодушевленно закивала, будто не было в мире ничего заманчивее, чем разбираться с обманутыми темными магами.

Впрочем, это ведь не было обманом. Почему-то она была уверена.

Пухлые теткины ладони так споро перемешивали карты, что Джейлис невольно залюбовалась. Еще витал в воздухе аромат благовоний, мерцали светильнички, и сейчас, несмотря на все теткины уверения, что сокровища — фальшивые, Джейлис видела, чуяла магию всем своим существом.

Настоящую.

Тетка почти на минуту закрыла глаза, ощупывая карты, и наконец вытащила и положила в ряд три, сразу лицом.

Вода.

Смерть.

Отец.

Джейлис наклонилась ближе, вглядываясь в льющуюся из кувшина струю, в посмертную маску и — это так безумно смотрелось вместе — на смеющегося огромного мужика, подкидывающего к небу двоих ребятишек.

К горлу подкатила тошнота, вспомнился недавний сон про полную корзину отрезанных розовых чаш в руках пугала, а сразу следом — Дитер.

Испуганно выдохнув, Джейлис отодвинулась от стола и взглянула на тетку. Та смотрела на расклад так хмуро, что казалось, будь в доме хоть какое-то молоко — непременно б скисло.

— Бред, — резюмировала тетка наконец. — Полный бред. Можешь так им и передать.