Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 3

Глава 19.3

Третьего гендиректора звали Климент Смарагдович Рыбьёшек, и заседал он в таких заоблачных высях, где Саша ещё не бывал да и в целом сомневался, что там ступала нога человека. Даже у Николы, действующего акционера, кабинет находился не под самым потолком.

Саша поднялся на небожительский этаж, любуясь через прозрачную стенку лифта жёлтыми жопами на крыше. Форма здания «ЭкзоТеха» была такова, что та самая крыша накрывала только часть площади, а рядом с ней возвышался эдакий округлый горб, весь состоящий из золотистых окон. Саше в его карьере уже попадались бизнес-центры с окнами вместо крыши, и это почти никогда не было удобно. Во-первых, солнце слепило сквозь потолок, а фильтрующее напыление быстро смывалось, во-вторых, рамы неизбежно текли. Ты мог быть каким угодно лидером рынка в области строительства, космической техники и инженерных решений, но рамы в потолочных окнах у тебя всё равно всегда текли, ибо такова жизнь.

Поэтому первым делом, выйдя из лифта, Саша глянул наверх. Сегодня было пасмурно, но дождь не шёл, а потому оценить протечки было сложно — на стекле и на кафельном полу разводы не оставались. Однако он заметил другое: снаружи окна давно никто не мыл. Хотя для такой цели существуют специальные роботы-мойщики, и всё, что нужно сделать обитателю поднебесной, это велеть секретарю черкнуть запрос офис-менеджерам. Что ж, если этот Рыбьёшек свой аквариум довёл до такого запустения, чего удивляться, что в компании бардак.

До кабинета гендира — официально его должность называлась председатель правления — пришлось идти длинным коридором с двумя поворотами, хотя Саше показалось, что все помещения ближе к лифтам пустовали. Почему было не занять более удобно расположенный офис? Может, конечно, Рыбьёшек выбрал единственный, где рамы не текут…

Саша наконец свернул на финишную прямую, когда в конце коридора открылась дверь, и из неё выскользнула Анжела Широухова. У-ти как интере-есно! А что это она тут делает?

Анжела, заметив Сашу, дёрнулась и заозиралась, словно ища, куда бы спрятаться, но потом поняла, что смысла нет, выровняла осанку и прошествовала навстречу, отстегнув снисходительное приветствие. Саша тоже поздоровался, и они разминулись, но едва Анжела свернула за угол, Саша сдал назад и прокрался до угла, чтобы подсмотреть, что она будет делать. Может, и ребячество, но уж очень неожиданно она выскочила от Рыбьёшка.

А Анжела стояла посреди коридора и поправляла юбку. Вернее, как будто что-то под юбкой пыталась подцепить и подтянуть сквозь ткань. Одна-а-ако.

— Крис, а ты случайно не можешь снять видео с камер в кабинете? Там наверняка было горячо.

Крис: Тут вообще на всём этаже камер нету. Вообще никакой разводки по потолку.

Саша про себя помянул недобрым словом стеклянный потолок и пошёл наконец к гендиру.

— Климент Смарагдович, спасибо, что нашли время для встречи!

Рыбьёшек оказался интересным мужчиной за пятьдесят, поджарым, с импозантной сединой в бакенбардах и породистым узким носом с горбинкой.

— Итак, что же привело вас ко мне в это тяжёлое для компании время? — спросил он, когда Саша уселся в кресло напротив его стола. Напитков хозяин кабинета не предлагал, да и не было в кабинете никакого чайного уголка, только на столике у стены сиротливо приютился пакетик, про который Саша почему-то сразу подумал, что это рыбий корм.

— Если помните, я присылал вам результаты анализа продуктивности отдела коммерческой коммуникации, — Саша решил тоже не рассусоливать. — Вот, зашёл узнать, что вы об этом думаете. Не стоит ли, так сказать, облегчить тяжесть времени для компании путём избавления от балласта?

Рыбьёшек булькнул и, Саша мог поклясться, растопырил бакенбарды.

— Виссарион Мирославович, ну что же вы так прямо сразу, не разобравшись, не подумав… Я понимаю, что вы делаете карьеру, но вы так рискуете выплеснуть младенца с молоком матери, — Климент Смарагдович покачал тонким белым пальцем. Сашин мозг упёрся в перевранную пословицу и залип, так что гендир продолжил без помех: — Понимаю, как ситуация в отделе выглядит со стороны, но нельзя же рубить, так сказать, с плеча. Это как… — он внезапно встал и прошёл до окна, в которое и уставился пафосным взором, — вот как то засохшее дерево. Кажется, в нём нет жизни, и оно портит пейзаж. Но если вдуматься, то в дупле гнездятся птицы, и эти птицы опыляют, так сказать, семена будущих трав. Понимаете, о чём я?

Сашин мозг вскипел ещё на опыляющих птицах — нет, кажется, такие реально встречались, но как можно опылять семена? Да ещё и трав?! Когда-то отличнику по всем предметам, Саше это было очень тяжело переварить.

— Простите, а какую именно траву воску… э-э, опыляют сотрудники Орлиного офиса? — наконец нашёлся он. — Она точно нужна «ЭкзоТеху»?

Рыбьёшек пожевал язык, при этом его бакенбарды ходили туда-сюда, как хлопающие жабры.

— Позвольте, Александр…

— Виссарион, — на автомате исправил Саша. Хм, а с чего вдруг такая оговорка? Обычно Александром его называли те, кто впервые узнал его как Сашу, но этот-то должен был видеть только полное имя. Леопардша нашептала?

— А, да, простите, Миссарион Вирославович, а какое, так сказать, отношение вы вообще имеете к этому отделу? У вас вроде бы своих хватает. Вам не кажется, что очернять, так сказать, коллег из руководства — это как плевать в колодец, вылетит — не поймаешь?

Саша напрягся. Уж не угроза ли это?

— Так уж вышло, что мне пришлось взять на себя клиентский отдел, а он постоянно непосредственно контачит с отделом коммерческой коммуникации в ущерб этой самой коммуникации. Мои сотрудники постоянно жалуются на то, что орлы не передают лиды, отпугивают клиентов и не способны даже заполнить карточку в цээрэмке. Полный список проблем я присылал вам в виде отчёта. Естественно, я заинтересован в устранении проблемы.

Рыбьёшек снова булькнул и вернулся к столу, но не сел, а наклонился, широко расставив руки на пустой столешнице. Взгляд у него тоже был каким-то пустым, наверное, из-за бесцветных светло-серых глаз. Саше стало резко неуютно.

— Вы, комсдарь Ругазин, действуете, как хирург, который готов отрезать всё, что плохо лежит, даже если это, так сказать, питающий катетер.

— Питающий кого? — вставил Саша в драматическую паузу. Он уже начинал привыкать к косноязычию Климента Смарагдовича да и к тому, что у него память, как у рыбки.

Рыбьёшек поцокал языком и покачал головой.

— Такие вопросы, мой дорогой, принимаются не здесь. Для таких вопросов есть особые места и особые люди. Не подставляйте свой потенциал под угрозу своей карьере, мой дорогой. Иначе рискуете не найти себя в архивах кадровой службы.

На этом он сделал жест, как будто закрывает себе рот на «молнию», а потом залихватски подмигнул и вдарил по большой красной кнопке на стене. Сигналка не врубилась, охранники с автоматами не выскочили из-за штор, и даже ядерный гриб на горизонте не вырос — просто распахнулась дверь, приглашая Сашу покинуть помещение.

Рогозин понял, что ловить тут нечего, и так надо сказать спасибо, что живым ушёл, а этот водяной не утянул его на дно какого-нибудь омута. Поэтому он сделал вид, что внял предупреждению и поспешно ретировался — выяснять, что за «особые люди» стоят за жабродышащим гендиром.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Как только Рогозин вымелся с этажа, Климент Смарагдович достал из ящика стола кьюбер и развернул экран с чатом. Имя собеседника было скрыто, но вверху экрана уже висел от него вопрос:

???: Чего он хотел?

Рыбарь: Копает под орлиный офис. Какого чёрта он пришёл с этим ко мне?!

???: …

???: Не знаю, может, Анжелка чего наговорила? Он последнее время плотно трётся в кадрах, мог и её притереть. Или Ермолаев чего брякнул.

Рыбарь: Это уже не смешно. Он уже откровенно мешает.

???: Ага. Давай-ка от него избавляться. Но так, чтобы Аркадий ничего не заподозрил. Придумайте какую-нибудь красивую схему.