4

В половине седьмого утра я услышала, как служащий, каждое утро разносивший газеты по квартирам в нашем доме, швырнул в мою дверь «Нью-Йорк Таймс». Наклонившись, я подняла ее и бегло просмотрела заголовки в поисках информации о Лоле Дакоте. Волосы еще не высохли после душа, и несколько капель упали на первую страницу.

На третьей полосе, в разделе столичных новостей, была помешена фотография Лолы. Она стояла за кафедрой в мантии и академической шапочке. Заголовок гласил: «Профессор университета погибает при странных обстоятельствах». Внизу мелким шрифтом шел подзаголовок, описывающий ее как «свидетельницу обвинения». В свою короткую статью журналист умудрился впихнуть все стереотипные выражения, уместные в данной ситуации. Руководство было шокировано и опечалено известиями о смерти любимого профессора. Студенты дивились ироничным превратностям судьбы последних дней Дакоты. Семья ее мужа пришла в ярость от вменяемого Ивану участия в провалившемся плане убить жену.

Зазвонил телефон, я подняла трубку, и Чэпмен сообщил мне утренний прогноз погоды.

— Чтобы попасть в центр сегодня утром, нужна собачья упряжка. Улицы покрыты льдом, а из-за ледяного ветра температура упала на пять градусов. Я еду домой, посплю пару часиков.

— За остаток дежурства произошло что-нибудь интересное?

— Нет. Я сообщил кому следует, разделался со всей бумажной работой и уже положил на стол шефу предварительные рапорты. Как только придет на работу, будет в курсе. Ездить сегодня можно только на метро, детка. Знаю, ты его терпеть не можешь, но за рулем сейчас опасно. Увидимся за обедом.

Я оделась и нехотя отправилась к станции метро «Лексингтон-авеню» на 68-й улице, надеясь проскочить до часа пик. Я села, мельком глянула на пассажиров и, откинувшись на спинку сиденья, прочла газету до конца. Было еще рано, и большинство моих попутчиков, кажется, ехали на работу. Чуть позже вагон будет битком набит. Многие из тех, кто не сойдет до 42-й улицы, тоже поедут в здание суда на заседания. В те редкие дни, когда мне приходилось ездить на девятичасовом поезде, меня охватывало жуткое чувство. Последние десять минут пути мы смотрели друг на друга и с первого взгляда понимали, что мы — воины, стоящие на разных сторонах поля боя. И чем ближе становилась станция «Канал-стрит», тем четче мы это осознавали. Обычно я предпочитала ездить на работу на машине.

Холодный воздух щипал щеки. Поднявшись по ступеням, я вышла из метро и повернула на юг. До Хоган-плейс я дошла пешком, осторожно ступая по скользкому тротуару. Сильный ветер мешал идти. Парень в маленьком фургончике на углу перед моим офисом увидел меня и приготовил пакет с двумя большими стаканами черного кофе.

На турникете мой пропуск просканировали, я поздоровалась с полицейским на охране и вместе с другими юристами поднялась на лифте. По пути я свернула за угол, заглянула в отдел прессы, находившийся рядом с моим кабинетом, и напомнила ассистентке включить историю Дакоты и некролог в вырезки, которые та подбирала для окружного прокурора. Каждое утро сотрудницы Бренды Уитни прочесывали «Таймс» и дешевые газетенки, местные и национальные газеты, вырезая и собирая все статьи, связанные с нашими делами или уголовными историями, представляющими интерес для Пола Баттальи и его персонала.

Не успела я снять ботинки и пальто, как в дверях появился Пэт Маккинни. Он положил руку на спинку пустого стула моей секретарши Лауры и сказал:

— Ну что, прошляпили вчера по-крупному?

Маккинни — заместитель главы отдела по судебным разбирательствам и один из инспекторов, перед которыми мне приходится отчитываться. Я терпеть его не могла, но постаралась не выдать этого своим ответом.

— После всего, что пришлось выстрадать этой женщине, было бы уместнее говорить о ней, а не обо мне.

— К счастью для всех нас, это случилось не на вашей территории. Ловкую же западню они придумали в Нью-Джерси с этим липовым убийством. Почему же вы не подошли к делу так же творчески?

— Так решил Пол. Он не хотел принимать участие в столь рискованном плане, и, думаю, он совершенно прав.

— Вот и получили за несоблюдение порядка подчиненности, Алекс. Я бы поддержал вас. Наш отдел не дал бы ей уехать вчера днем, не позаботившись о ней должным образом, не устроив ее дома, не проследив, что она цела и невредима. В следующий раз сперва посоветуйтесь со мной. Подчас я бываю гибче Баттальи. И Лола Дакота была бы сейчас жива. — Он хлопнул по спинке стула Лауры и отправился в свой кабинет в конце коридора.

Зазвонил телефон. Я села за стол и, включив компьютер, сняла трубку. Звонила Роуз Мэлоун, исполнительный помощник Баттальи. Она сообщила, что Батталья едет в центр и хочет увидеться со мной, как только прибудет на работу. Значит, остается полчаса, чтобы прокуроры из Джерси ввели меня в курс дела. Возможно, за ночь они что-то узнали. Единственный ответ, которого Батталья терпеть не мог: «Я не знаю, шеф».

Я позвонила своему коллеге в офис Синнелези и оставила сообщение на голосовой почте, попросив перезвонить как можно скорее. Как продвигается дело Краловица? Когда именно Дакота уехала из дома своей сестры? Как она добралась до Манхэттена? В каком настроении она была? Кто видел ее последним? Кроме того, Батталья наверняка спросит меня, что она ела на завтрак и был ли у нее хороший аппетит в то утро. Как только он доберется до офиса, то потребует, чтобы я в мельчайших подробностях изложила ему все-все о последних днях ее жизни.

— Найдется для меня минутка? — В дверях, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла Джоди Соллнер. Я махнула рукой, приглашая ее войти. В руках она держала кипу блокнотов, экземпляр уголовного права и, кажется, конверт для улик.

— Я иду в «большое жюри»,[11] хочу представить им дело, которое взяла в прошлые выходные. Тогда парень ворвался в квартиру на 23-й Западной улице и изнасиловал няню, сидевшую с тремя детьми. Помнишь подробности?

Я сказала, что помню.

— Потерпевшая только что показала мне два своих пальца. Когда преступник положил нож на постель, она попыталась скатиться на пол. Он втащил ее за руку и сильно укусил. — Джоди подняла левую руку и обхватила средний и безымянный пальцы. — Вчера она ездила на осмотр в больницу Рузвельта, и доктор подтвердил, что повреждены два нерва. Как думаешь, могу я выдвинуть дополнительное обвинение в нападении — ну, что зубы этого преступника — опасный инструмент?

— Хорошая мысль. К сожалению, апелляционный суд с тобой не согласен. Если мне не изменяет память, это слушание дела «Народ против Овузу» года два назад. Тогда известные юристы заявили, что это не считается. Вот если плохой парень принес с собой оружие и воспользовался им в преступных целях — тогда, милости просим, повышай ставки. А зубы полагаются ему от природы, они не являются опасными инструментами, и выдвинуть дополнительный пункт обвинения тебе не удастся. Но мне нравится твое творческое мышление. А в коричневой папке что?

Джоди расстегнула замочек и вытащила полиэтиленовый пакет, с одной стороны замазанный черной краской. На нем стоял номер улики и название дела. Она повернула его прозрачной стороной вверх и показала мне. Внутри лежал нож с десятидюймовым лезвием. Этой потерпевшей повезло. Присяжные утвердят обвинительный акт и без объяснений термина «насильственное принуждение».

— Веди себя уверенно, и как только подошьешь обвинительный акт к делу, тут же передай Лауре копию.

Я послала по электронной почте инструкции Максин, моей помощнице, и попросила ее сразу, как приедет на работу, поднять бумаги Дакоты. Скоро начнут трезвонить репортеры и требовать все подлежащие разглашению факты по этому делу. Надо же им восстановить события, предшествовавшие вчерашней трагедии. Я отложила в сторону заметки по слушанию, к которому пыталась подготовиться, и второпях написала себе напоминание взять весь файл домой на выходные. Там я смогу лучше сосредоточиться на вопросах судебного спора.

Батталья мог позвонить мне напрямую, минуя наших секретарей. Обычно, услышав его характерный звонок, я выпрыгивала из кресла, но сегодня утром я знала, в котором приблизительно часу он приедет на работу. Спасибо Роуз. Я поздоровалась с ним и сказала, что сейчас же приду и вкратце изложу суть дела Дакоты.

— Прибереги это до вечера. Только что звонил губернатор. Он едет во Всемирный торговый центр и хочет заехать поговорить о законопроектах, предложенных Ассоциацией окружных прокуроров на рассмотрение январской сессии. У тебя что-нибудь неотложное или все так же просто, как представляют газеты?

— Я всех обзвонила, чтобы узнать подробности происходившего в последние двадцать четыре часа, и сейчас жду, когда перезвонят из Джерси. Мы с Чэпменом довольно скептически относимся к версии несчастного случая, выдвинутой вчера вечером, но ничего необычного сообщить пока не могу.

— Продолжай в том же духе, если можешь. Мне меньше всего хочется получить на Рождество это громкое дело, которое выставит меня козлом отпущения Синнелези.

— Без проблем, — пообещала я и держала слово почти два часа.

В одиннадцать позвонил Чэпмен. Лаура соединила. Голос у него был какой-то неуверенный.

— И там и там — плохие новости.

— Эй, ты должен был спать. Как могло случиться что-то плохое?

— Меня только что разбудил Петерсон — сообщил результаты описи в квартире Лолы. Там у него несколько ребят работают. Помнишь все эти картонные коробки из-под обуви? Ну, так вот, она не разделяла твоей любви к высоким каблукам, изящным босоножкам и бархатным туфелькам. В нескольких коробках лежали какие-то изношенные кожаные туфли, а в остальных — картотечные карточки. Похоже на какие-то заметки или исследования. Две старые потрепанные коробки доверху набиты наличностью.

— Типа сбережений на дождливый день?

— Скорее заначка на целый сезон муссонов, Куп. Денежки явно не чистые.

— Рада, что не я их нашла. Что еще?

— Последние известия от судмедэкспертов. Вскрытие намечено только на конец дня, но доктор Кестенбаум уже заметил кое-что, и это его совсем не обрадовало. Например, прядь волос — не Лолы, — крепко зажатая в ее маленьком кулачке. А главное, множество петехиальных кровоизлияний в глазах.

Я понимала значение этих находок и без объяснений Чэпмена. Крошечные красные точки — классические признаки удушения.

— Кестенбаум считает, что она боролась с нападавшим. Он задушил ее, а потом сбросил труп в шахту лифта — вроде как несчастный случай. Пристегни ремень, Куп, когда он повнимательней взглянет на внутренности Лолы. Он как раз собирается признать это дело убийством.

Загрузка...