Мерзавец

Глава 10

Матвей

— Мот, ты сейчас меня очень обижаешь! — вопит Киса, когда я затаскиваю ее в частную клинику. — Мот… — замолкает, когда на нас обращают внимание посетители клиники. Киса дергается назад, но я стискиваю ее ладонь настолько сильно, что она всхлипывает. За стойкой регистратуры небольшая очередь. Оттаскиваю девушку в сторону, разворачивая к себе. — Я не буду ничего больше сдавать! У тебя есть справка, где черным по белому написано, что я беременна. Все! — шипит Киса.

— Тогда в чем проблема сдать анализ второй раз? — вздёргиваю бровь.

— Проблема в том, что ты мне не веришь, и это оскорбительно!

— Да, бля, да! — сквозь зубы проговариваю. — Я не верю. Мы договаривались посетить твоего врача вместе. Но сегодня каким-то чудесным образом нарисовалась твоя справка.

— И? В чем проблема? Твое присутствие там было необязательно.

— Киса, ты дура?

Вопрос риторический.

— Я пытался тебе доверять, соглашаясь на твоего врача. Но ты и тут меня прокатила. Поэтому будет так: сейчас ты сдаешь кровь, результаты получаю я. Потом будем решать по обстоятельствам. Все!

Киса обиженно отворачивается. Не бежит, не сопротивляется, покорно ждет нашей очереди. Уже хорошо. Хотя ни хрена не хорошо. Это значит, что она беременна… И, возможно, от меня. А я не рад. Ну вот такой урод. Не рад ребенку. Потому что, бля, меня никто не спросил, хочу ли я его!

Если ребенок мой, это все перевернет в моей жизни. Кардинально! А самое отвратительное, что ребенок никогда не будет расти в полной семье, мы с Кисой априори будем каждый сам по себе. И от этого тошно. Не так я представлял свою семью. Начнем с того, что в ближайшем будущем вообще не планировал связывать себя какими-то обязательствами.

Молча, не разговаривая друг с другом, дожидаемся очереди, оплачиваю анализ, даю только свой телефон для результатов. Отправляю Кису сдавать кровь. Пока жду, листаю почту в телефоне, отказываю рекламодателям на ближайшее время. Нет у меня годного контента. Краем глаза замечаю, как возле регистратуры шепчутся две девочки лет по шестнадцать, посматривая на меня. Узнали. Хихикают. Натягиваю капюшон, склоняя голову. Это не я. Сейчас я точно не тот Мот, которого привыкли видеть мои подписчики.

— Ты Мот? — все-таки решается спросить одна из них. Меня сложно не узнать – я разрисован: шея, руки; не обознаешься. Но я внаглую поднимаю голову, заглядывая девочке в глаза, и грубо отвечаю, что нет. Девушка поджимает губы и отходит дальше шептаться с подругой.

Это не есть хорошо. Люди меня любят, они и есть моя популярность. Без фанатов не будет и меня как Мота. Обычно я не отказываю, охотно общаюсь, свечу фейсом, фоткаюсь и аккуратно съезжаю, если фанаты настойчивы или неадекватные. Не без греха, было, что продолжал общение, и трахал девочек, если они мне нравились.

— Звезду поймал, — фыркает одна из девушек.

Звездная болезнь меня тоже накрывала. Она всех накрывает поначалу. Этого просто не избежать. Накрывает абсолютно всех. Но меня, слава богу, быстро отпустило. Переболел. И сейчас я не со зла. Я на нервах.

— Киса! — визжат девочки, когда наша «звезда» гордо выплывает из процедурного кабинета. Естественно, Кира их не игнорит, останавливается, улыбается, фотографируется, обнимается, поцелуйчики, подарочки и прочие. Киса этим живет, теша свое самолюбие. И сейчас выходит, что я говно, а Кика умница. Пусть так.

Выхожу на улицу, облокачиваюсь на машину, прикуривая сигарету. Результат будет завтра. Но у меня уже нет сомнений в беременности Кисы.

Сука!

Затаскивая Киру в клинику, я наделся, Киса расколется и сознается в том, что это фейк.

Ребра ноют от нагрузки, корсет раздражает, но я сегодня стойко держусь без анальгетиков. Подсел я на них, нужно слезать. Ко всему этому пиздецу добавляются головная боль и нервы, которые сдают.

Киса, наконец, выходит из клиники, кидает на меня оскорблённый взгляд, надевает черные очки и демонстративно проходит мимо.

— Кира! — окрикиваю ее. Догонять не собираюсь. Киса тормозит, оглядываясь. — Сядь в машину, отвезу тебя домой.

— А я не домой, — фыркает она.

— А куда?

— Не помню, что обещала перед тобой отчитываться. Тебе же плевать на меня! — бросает мне она и идет вперед. Хороший ход. Дальше я, наверное, по классике жанра, должен ее догнать, умолять поехать со мной и все вытекающие. Ни хрена! Не хочет – не надо.

Вышвыриваю сигарету в урну, сажусь в тачку и еду домой. По пути звонит мама. Пытаюсь игнорировать, но не могу. Я давно не общался с родителями. Отвечаю на громкой связи.

— Да, мама, — стараюсь говорить непринужденно, словно у меня все хорошо.

— Матвей! — в ее голосе истерика и осуждение. Прикрываю на секунду глаза. По-любому всплыли моя травма или беременность Кисы. Ни в то, ни в другое я не хотел никого посвящать. — Скажи мне честно, ты вообще нас не уважаешь?

— Мам, ну что ты говоришь?

Паркуюсь на стоянке возле своего дома, откидываюсь на сиденье.

— Я говорю? Хорошо, как у тебя дела, сынок? Все ли хорошо? — недовольно спрашивает мама. И вот теперь мне нужно разгадать шараду «что именно дошло до матери». В чем мне сознаваться, а в чем нет.

— Мама, все хорошо. Приболел немного, но уже почти в норме.

— Да? И чем ты болеешь?

Да бля…. Усмехаюсь, прикрывая ладонью глаза. Придётся колоться, мама уже все равно в курсе. Хочется сломать Лосю челюсть за то, что слили инфу о моем падении. Там все далеко не красиво и не прикольно. Там падение, я задыхаюсь и морщусь от боли… Скорая помощь. В общем, полный треш.

— Мама, я неудачно упал, ребра сломал, но все норм.

— Норм, — копирует меня. — У него все норм! Мы не заслужили знать, что с нашим сыном? Соседка у меня спрашивает, как здоровье моего сына, а я совсем не знаю, что с ним что-то произошло. У меня чуть сердце не разорвалось, когда я увидела видео. Миллион людей видели твое падение, а я ничего не знаю. Мне хотелось сквозь землю провалиться. Скажи, я плохая мать… — все, мама плачет. Стискиваю челюсть.

Вот этого я и не хотел. Я пытался оградить родителей.

— Мама, ты замечательная. Я очень тебе благодарен за все. Я тебя люблю и просто хотел уберечь от волнений. Со мной правда все в порядке.

— Не ври мне! Мы сейчас же приедем! Где ты? — всхлипывает мама.

— Мам, не плачь, пожалуйста. Я сам сейчас приеду, и ты убедишься, что со мной все хорошо.

В моей квартире снова бардак. Нет сил на уборку, я все запустил.

— Ждем, — мама сбрасывает звонок, а я зажмуриваюсь. Голова раскалывается, дышать трудно, я сегодня был чересчур активный. Втягиваю воздух, достаю обезболивающие, разжёвываю сразу три таблетки, морщась от горечи. Мне нужно быть бодрым и свежим. Мать не должна видеть мою уязвимость.

Завожу двигатель, доезжаю до ближайшего маркета, покупаю энергетик, выпивая его. Пока жду эффекта, беру телефон.

Моя Вишня снова молчит. Почему-то задевает тот факт, что инициатор нашего общения всегда я. Эгоистично хочется, чтобы она написала первой, чтобы думала обо мне, как я о ней. Сам не заметил, как наше общение стало для меня чем-то важным, тем, что отвлекает от проблем и приносит удовлетворение.

Мерзавец:«Можно я сейчас очень обнаглею?»

Вишенка:«Уже страшно».

Присылает мне смеющийся смайлик.

Мерзавец:«Это не страшно, моя Вишня. Дай мне еще частицу себя. Пришли фото. Стал ловить себя на мысли, что становлюсь очень жадным и мне мало тебя».

Отправляю. Вишня онлайн. В ответ тишина. Не готова ты со мной собой делиться? Жадная девочка.

Мерзавец:«Готов на любую цену. Только назначь ее. Мне очень тебя мало. Я эготист, да».