Мерзавец

Глава 20

Матвей

Поворачиваюсь к Анне, которая прячется за дверью.

— Оденься, — шепчу ей, и Вишенка сбегает в ванную. — Зайдите, убедитесь, что с девушкой все хорошо, — ухмыляюсь, распахивая шире дверь. Сержант входит, старушка за ним, но я демонстративно захлопываю дверь перед ее носом. — Я полагаю, не нужно объяснять, по какому поводу мы пошумели? — обращаюсь к сержанту.

— Понимаю, — усмехается. — Но должен среагировать на вызов. Могу я поговорить с девушкой?

— Да, конечно. Анечка! — стучу пальцами в дверь ванной.

Вишенка выходит, кутаясь в длинный белый кардиган. Щеки красные. Да ну брось, моя сладкая, это не стыдно.

— С вами все в порядке? — интересуется сержант.

— Да. Вы извините. Соседка очень бдительная старушка, — Нюта смотрит куда угодно, только не в глаза сержанту. Я думал, таких женщин уже не бывает. Сейчас модно быть дерзкой и раскованной. Девки уже со школы хамят. И вот несмотря на то, что Анне тридцать два, она девочка. Маленькая, уязвимая, скромная девочка, которую хочется баловать, любить, оберегать и немножко развращать.

— Понятно. Но закон о тишине надо соблюдать, — качает головой.

— Само собой, нам очень стыдно, — ухмыляюсь я, вынимаю портмоне из кармана, достаю купюру, сжимаю в руке и тяну ее сержанту. — Извините за нарушения, предайте старушке спасибо за беспокойство о моей женщине.

Рукопожатие, через которое я передаю сержанту «наши извинения».

— Ну вы постарайтесь потише, по возможности, — тоже ухмыляется, пряча деньги в нагрудный карман.

Открываю ему дверь, выпуская на площадку. Соседка стоит на том же месте, рассматривая злобным взглядом мой голый торс с татухами, словно я исчадье ада. Ей осталось только перекреститься от греха подальше.

Закрываюсь на все замки, оборачиваюсь – Анны нет. Прохожу на кухню, Вишня пьет воду.

— Боже, как стыдно.

— Тебе стыдно за секс? — выгибаю брови.

— Мне стыдно за то, что наш секс слышала половина дома, — немного нервно усмехается. — А теперь о нем знает еще и полиция.

— Может, я открою тебе тайну, но сексом занимаются все. Соседи, сержант и даже эта старушка в свое время тоже отжигала. Секс – это часть жизни, так что… — развожу руками. Подхожу к ней, внаглую забираю стакан, допивая воду, отставляю его, тяну с ее плеч кардиган, сдергиваю, откидывая на стул. Обхватываю бедра Вишенки. — Держись, — поднимаю на руки, вынуждая оплести ногами мой торс и обхватить шею. — Снова в трусиках, — укоризненно произношу я и отпускаю Анну на диван. Встаю рядом, начиная расстёгивать джинсы.

— Матвей, — кусает губы, наблюдая, как я стягиваю джинсы. — Соседка у меня не очень в себе, она может вызвать полицию еще раз.

— Патруль на районе обычно один, они не приедут. А если даже так… Оплатим ложный вызов, — подмигиваю ей. Встаю коленями на диван, снова цепляю ее трусики. — Рвать их, что ли, чтобы ты прекратила одеваться, — наигранно рычу, откидывая белье на пол.

— Матвей, — пытается от меня отползти, но я ловлю ее за ноги и тяну к себе.

— Расслабься, моя Вишня, — игриво толкаю на подушки, сгибаю ее ножки в коленях и развожу их в стороны, раскрывая перед собой. — Только попробуй мне тут сдерживаться. Я хочу, чтобы ты сладко звучала, — наклоняюсь, веду губами по внутренней стороне бедра, поднимаю глаза, смотря, как Вишенка эротично прогибается, прикрывая глаза, подрагивая от нетерпения. — Да, вот так. Кайфани, — провожу языком по ее киске. — Такая терпкая, вкусная, нежная девочка. Съем! — рычу и сильно всасываю клитор.

— Матвей! — вскрикивает, содрогаясь, а потом кусает губы, пытаясь погасить стоны. — Ротик открой и кричи, если хочется. Немедленно! — в голосе приказ. Снова всасываю пульсирующую вершинку, обвожу кончиком языка. И получаю такой сладкий стон. Забудь обо всем, моя Вишня, есть только мы, на остальных плевать. Один раз живем.

А потом нежно, долго, аккуратно, мучительно облизываю девочку, заигрывая с клитором, заставляю Вишенку извиваться, кусать губы, содрогаться и стонать. Добавляю палец, аккуратно входя, потом второй, еще глубже, массирую нужную точку и снова сильно всасываю клитор.

Анна начинает рваться, пытаясь рефлекторно отодвинуться, нажимаю на ее живот, удерживая на месте. Уже быстрее, грубее, рывками, трахаю ее пальцами и контрастом нежно ласкаю языком клитор, чувствуя, как она увлажняется все больше и больше, как сжимает мои пальцы изнутри, сокращаясь. Остро чувствую момент, когда Вишня срывается и начинает лететь в пропасть, с протяжным стоном выгибаясь, кончает, цепляясь за мои волосы. И это так сладко, вкусно, крышесносно. Меня окатывает горячей волной возбуждения. Хрипло постанываю вместе с ней, продлевая кайф, продолжая облизывать. Мне кажется, я тоже на грани, в предоргазменном ментальном кайфе, горю вместе с ней.

И вот пока она такая невменяемая, поднимаюсь, хватаю со столика презерватив, разрываю зубами упаковку, натягиваю на член и опять вхожу в нее. Снова резко, грубо, больно. Ничего не могу с собой поделать, мне срывает все тормоза с ней, мне так мало Вишни. Мало даже когда я в ней, когда поднимаю ее ноги, лихорадочно их целую, закидываю себе на плечи, тянусь к ней, вынуждая прогнуться, поднять бедра, чтобы войти еще глубже, до предела. Мало, когда ловлю кубами ее соски, кусая их, когда набрасываюсь на ее губы, глотаю ее крики и срываюсь в бешеный темп. Я хочу намного больше, чем секс, чем это сумасшествие. Я хочу все. Абсолютно все.

***

— Моя соседка, конечно, странная старушка, но хорошая. Это своего рода форма заботы, — говорит Вишня, обрисовывая пальчиком узоры моих татуировок.

На часах три ночи, мы валяемся на диване абсолютно голые и уже лениво изучаем тела друг друга. По моим венам растекается приятная усталость, но спать совсем не хочется. Вишня вкачала в меня столько энергии.

— Да, верю, — ухмыляюсь. — Все правильно. Ты мне лучше расскажи, по какому поводу переезд?

— Ну это съёмная квартира. Вот решила поменять локацию. Хочется чего-то нового… — неохотно отвечает, прикрывая глаза, опускает голову на мою грудь.

Ой, чувствую, что не просто.

— Анечка, давай без этого. Как на духу расскажи мне причину.

— Да не хочу я грузить тебя лишней информацией, — отмахивается.

— С хера ли лишней?! — взрывает меня. Приподнимаюсь, хватаю ее скулы, вынуждая посмотреть в глаза. — Прости, это было слишком резко. Я не умею сдерживать эмоции.

— Я заметила, — усмехается. — Такой горячий, импульсивный, искренний, — выворачивается и ластится щекой о мою ладонь, обезоруживая.

— Рассказывай, Вишенка… — выдыхаю.

— Ну что рассказывать… Переезжаю, чтобы Игорь не таскался больше сюда.

— А Игорь – это муж?

— Бывший муж, — уточняет она.

— А что он вообще от тебя хочет?

— Не знаю я… И знать не хочу… — снова уходит от ответа. — Поздно уже, давай спать, — натягивает на нас одеяло.

— Вишня, — тяну я. — Чем быстрее ты расскажешь, тем быстрее уснешь.

— Ты точно Мерзавец! — откидывается на подушки, прикрывая глаза.

— Давай рассказывай, — медленно стягиваю одеяло с ее груди, ловлю сосок губами, начиняя с ним играть языком. — Или буду пытать, — веду ладонью по ее животу, ниже, подбираясь к самому сладкому месту. К центру нашего удовольствия.

— Матвей, — ловит мою руку, не позволяя. — Ну что ты хочешь знать?

— Почему вы развелись?

— Потому что я вдруг открыла глаза и поняла, что это не мой мужчина. От меня слишком много требуют, но ничего не дают взамен. Любви нет, понимания нет – ничего нет. Я много чего им была должна априори, а они мне нет.

— Кто они?

— Муж и свекровь.

— А свекровь здесь каким боком?

— О, ты что, она важная персона в нашем браке. Игорюша и шагу без нее не делает.

— Пипец. Ясно. И вот вы пришли к разводу…

— Да.

— В чем проблема? Почему не разводитесь? Детей у вас нет. Делите имущество?

— Да бог с ним, с этим имуществом. Я ничего не прошу. Но Игорь вдруг передумал. Решил, что развод – это каприз, бзик, и меня срочно нужно вернуть на место, обслуживать их семейку.

— Ну вот зачем ты запретила мне с ним разговаривать? А? — немного психую. — Я бы отбил у него желание сюда таскаться.

— Матвей, мы знаем друг друга всего ничего. Зачем тебе чужие проблемы?

— Чужие проблемы мне и правда на хрен не сдались. А вот твои я хочу решить. У меня старший брат – хороший адвокат. Он вас разведет в две секунды. Завтра съездим к нему в офис.

— Матвей, притормози, — смеётся, шлепая меня по плечу.

— Нет, я не понял! Может, ты не хочешь разводиться? — нависаю над ней, заглядывая в глаза.

— Хочу, — ведет пальчиками по моим скулам, ловлю их губами, целую.

— Значит, завтра в первой половине дня мы едем к брату.

— Хорошо, спасибо, — разворачивается ко мне спиной, призывая обнять. Прижимаюсь грудью к ее спине, утыкаюсь носом в шёлковые волосы, глубоко вдыхаю. Вдруг хочется прошептать ей на ушко, что люблю. Вот так просто, без раздумий и анализа. Никому не хотелось, даже в длительных отношениях, а ей хочется. В порыве, в моменте. Сам в шоке. Сглатываю слова. Боюсь спугнуть мою Вишню. Я и так для нее слишком резкий и порывистый…