Мерзавец

Глава 23

Матвей

— Доброе утро, Валентина Николаевна, — здороваюсь с соседкой.

— Доброе, Матвей, — кивает мне женщина. Одна из тех, кто меня изредка балует пирогам. По большей части у меня спортивное питание, и такое обилие углеводов мне запрещено. Но у каждого свои слабости.

— Как ваше здоровье? — интересуюсь я.

— Все хорошо, Матвейка. Заходи в обед, шарлотку испеку, — демонстрирует мне пакет с яблоками.

— Ой, Валентина Николаевна, не соблазняйте. Я так никогда в форму не приду.

— От куска домашнего пирога ничего не будет. Это не твоя химия, — косится на пластиковый стакан с протеином в моих руках.

— Это полезная химия, — усмехаюсь. — Но я забегу, — подмигиваю ей.

— Вот и замечательно.

Прощаемся. Сажусь в машину, беру телефон, открываю сообщения, набираю Вишне. Наше уже традиционное «доброе утро». Пишу… Но удаляю все, откидывая телефон. Она четко дала понять, что меня слишком много в ее жизни. Не пишу Анне уже два дня. Точнее, пишу, каждый час, но все удаляю. И от нее тоже тишина.

Ты совсем не скучаешь, моя Вишня?

А я очень. Меня ломает.

Ты, оказывается, бессердечная.

Все время пытаюсь понять, в чем мой косяк. Что я сделал не так? Вроде все правильно.

Много меня…

Задевает. Мне ее мало, а ей меня много.

Нет взаимности?

Хреново.

Я пытаюсь занять себя. Записал стрим, пообщался с народом. Нужно вливаться в работу. Мой тренер составил специальную восстанавливающую программу, пока без силовых. Спорт хоть немного отвлекает.

Заключил договор со спортивным брендом. Сегодня у нас съемка в спортзале. Надеваю чёрные очки, еду туда. Лось чуть не обоссался от счастья, что я вернулся. Все правильно, его заработок зависит от меня. И если у меня есть сбережения и вложения, на которые я еще год могу жить, ничего не делая, то Лось кормит всю семью, мать, сестёр, и потому не хочется его подводить.

Несмотря на то, что Анна запретила встречаться с ее мужем, я узнал его адрес и телефон. Пока просто информация, но у меня все зудит от желания «пообщаться». Раздражает даже не штамп в ее паспорте, а сам факт, что он не хочет разводиться.

Прости, Вишня, меня надолго не хватит, я все же навещу твоего муженька. Поскандалим по этому поводу потом, но я сделаю так, как считаю правильным.

Опять много на себя беру?

А право мне никто не давал…

Сука! Нервно бью по рулю.

Да, меня много! Не могу иначе. У тебя по-другому? Ты не горишь, как я?

Паркуюсь на стоянке спортивного комплекса, отбрасывая все гнетущие мысли.

Меня встречает менеджер компании. Провожает в раздевалку, предоставляя спортивный костюм, который мы будем снимать.

— Переодевайтесь, гример и фотографы в зале.

Киваю. Девушка убегает.

Одеваюсь. Мне нравится одежда. Я не соглашаюсь рекламить говно, чтобы не портить репутацию. Толстовка немного обтягивает, но это намеренно, чтобы выразить плечи и мышцы. Встряхиваюсь, разминаю шею, выхожу. Свет уже выставлен, гример красит какую-то телку, которая стоит ко мне спиной в обтягивающих зад лосинах. Прищуриваюсь. Знакомая задница.

Киса, блять!

— Что она здесь делает? — сквозь зубы интересуюсь у девушки.

— У вас парная съемка.

— А какого хрена я узнаю об этом только сейчас? — выгибаю брови. Не хочу никак контактировать с Кирой до того, как подтвердится отцовство.

— В договоре прописан пункт на парную съёмку. Вы были согласны с этим пунктом, — растерянно сообщает мне девушка.

— Я был согласен, да. Но там нигде не написано, что это будет она! — повышаю голос, Кира оборачивается, окидывая меня пренебрежительным взглядом. Вообще не цепляет. Больше бесит.

— Но вы же вместе, мы подумали…

— Думать надо меньше… — кидаю я. Девушка распахивает глаза, хлопая ресницами. — Ладно, извините. Но в следующий раз согласуйте со мной партнершу.

Соглашаюсь на съемку с Кисой. Не хочу выглядеть зажравшейся мразью, устраивая истерику, и подводить людей.

Меня гримируют, по ходу объясняя концепцию съемки. С Кисой не общаюсь, и слава богу, она тоже не спешит разговаривать.

Улыбаюсь, когда надо, принимая позы. Снимаю толстовку, играя мышцами, Киса, как бесплатное приложение, в постановках где-то рядом. Терпимо.

— А теперь обхватите девушку за талию и прогните, нависая, на грани поцелуя.

Кира подходит вплотную.

— Мы сейчас что рекламируем? — не спешу прикасаться к девушке.

— В смысле? — не понимает фотограф.

— Что мы рекламируем? — повторяю вопрос, выделяя слова.

— Спортивный бренд.

— А похоже, что порнуху, — выдыхаю я.

— Костяк любого маркетинга – это секс и эротизм, завёрнутый в любую обертку, — объясняет очевидные вещи. — В чем проблема? — недовольно интересуется куратор съёмки из компании.

— Окей, — выдыхаю. Принимаем позу. Киса облизывает губы, а я стискиваю челюсть. Мне неприятно. Я трахал ее в извращенной форме, а сейчас брезгую даже от запаха. Вишня во мне что-то перевернула и отвратила от других женщин.

Выдыхаю, когда съемка подходит к концу. Иду в раздевалку, смываю с себя грим. Вытираюсь, а когда убираю полотенце с лица, вижу перед собой Кису. Поза агрессивная, руки сложены на груди, убивает меня взглядом.

— Вещай, — ухмыляюсь. Хочется от души послать ее на х*й, но пока сдерживаюсь.

Сдерживаюсь до теста на отцовство, потом либо оторвусь, либо буду учиться принимать ее, как мать моего ребенка.

— Ты охренел?!

— Определённо, да. Есть еще претензии? — иду к шкафчику, снимая с себя рекламный костюм.

— У тебя вообще нет совести!

— Да, нет и не было. Зачем ты озвучиваешь очевидные вещи?

Киса пробегается взглядом по моему обнаженному телу.

— Выключи, наконец, свой цинизм. Я вообще не понимаю, какой ты настоящий, — вскидывает руки, разыгрывая драму.

— А я сейчас настоящий. С тобой я такой. Ничего другого для тебя у меня нет, — бью словами. Резко, но так надо. Лучше изначально расставить все точки.

— Ну и кто она?

— Кто она?

— Сам обвинял меня в измене, строил из себя оскорблённого, — тараторит она, ковыряясь в своей сумке. Не помню, чтобы я оскорбился. Мне в принципе было плевать, кто ее трахнул после меня. Просто стало противно и брезгливо. Но не могу сказать, что не ожидал от нее такого. Все логично.

— У меня, значит, нет моральных принципов, а у тебя они есть? Я беременна… — истерит, что-то листая в телефоне. — Для тебя нормально таскаться со шлюхами напоказ, когда я беременна?

Хочется сказать, что шлюха в моей жизни была только одна, но я сдерживаюсь, не опускаясь до оскорблений.

— Я ни с кем не таскаюсь, уйми свой бред. Истерик я не заказывал.

Одеваюсь.

— Да что ты, — язвительно усмехается и сует мне в лицо телефон. — Смотри! Если ты не помнишь, с кем таскаешься.

Там видео, снятое на плохую камеру.

Забираю у Кисы телефон, всматриваясь. Когда понимаю, что это, прикрываю глаза. Нет тут ничего такого, что бы я хотел скрыть или за что мне было бы стыдно.

Кто-то снял, как мы тусили с Вишней на набережной. В моей машине орет музыка, я прижимаю Анну к себе, целую, трогаю, шепчу на ухо. Слава богу, видео обрывается до того, как я уработал отморозков. На видео перешёптывания каких-то девок, которые узнают меня и охреневают.

— И? Классный видос. Только это не шлюха.

— Ммм, как интересно. И кто же это?

— Это моя женщина. Видео с ней меня не компрометируют. Я могу прокричать всем. Это моя любимая женщина! — выпаливаю я.

— Любимая?! Любимая?! — Киса приходит в ярость. — А я тогда кто? Я и наш ребёнок? — оскорбленно и обиженно предъявляет. Сейчас я, наверное, должен почувствовать себя последней мразью. Она беременна, а я люблю другую. Драма года. Но нет, ничего подобного не чувствую. Может, Киса и права – я циничный мудак, настоящая беспринципная сволочь.

— А как ты хотела, Кира?! Как?! — тоже повышаю голос, начиная выходить из себя. Иду на нее, пока Киса ни вжимается в стену. Я и так на нервах, не самый лучший момент она выбрала для выяснений отношений. — Думала, что я сразу упаду тебе в ноги и заживём мы долго и счастливо, записывая «семейный» контент? Так ты себе нарисовала?

Киса молчит, испуганно поджимая губы.

— Так, — отвечаю за нее. — Давай сразу проясним один момент. Если тест на отцовство покажет мою принадлежность к этому ребёнку, то «нас» все равно не будет. Ни при каком раскладе. Будешь ты, буду я, как отдельные автономные личности, и наш ребёнок, которого я признаю и буду заботиться. Все. У меня будет своя личная жизнь и любимая женщина. Чего и тебе желаю. Все! Я понятно доношу?

— Понятно, — хрипит Кира, прикрывая глаза. Губы трясутся, всхлипывает. Мне даже жалко ее. Но не до такой степени, чтобы обмануть, пообещав, что все будет так, как она хочет. Еще ни один ребенок не привязал мужчину к женщине.

— Кир, давай успокоимся и просто решим вопрос, как взрослые люди. Ребенок уже есть, чей бы он ни был. Если надо, я помогу тебе. Прямо сейчас, невзирая на отцовство. Просто по-человечески.

— Знаешь, это твой ребёнок, я чувствую. Но мне от тебя уже ничего не нужно! — фыркает она. — И не будет нужно, даже когда отцовство подтвердят на бумаге. Пошёл ты, Мот! — толкает меня в грудь и убегает.

Втягиваю воздух. Да пиз*ец как это все сложно.

Сука! Бью кулаком в кафельную стену. Ну почему все так! Нет, я знаю ответ. Не упало это все с неба. Сам виноват. И расхлёбывать теперь мне мою разгульную жизнь долго…