Мерзавец

Глава 19

Матвей

— Ну иди сюда! — выкручиваю замахивающуюся руку, выворачиваю мудаку сустав и, пока он не опомнился, бью левой в переносицу. Да! Да, бля! Эта мразь надолго запомнит мой удар. Фейс весь заплывет, закрывая его свинячье глазки.

Все, отморозок дезориентирован, но я на адреналине херачу ему еще в челюсть.

Увлекаюсь, забывая контролировать второго, который уже подлетает ко мне и размахивает острой «розочкой» из разбитой пивной бутылки. С воплем замахивается, пытаюсь увернуться, но острый край проходится по скуле. Не чувствую ни боли, ни страха, даже не замечаю порез. Подсекаю его с ноги, роняя на асфальт, наступаю на руку с осколком бутылки, вынуждая её разжаться. Отшвыриваю осколки.

— Дёрнешься – снесу череп! — рычу.

— Все, братан, мы без претензий, — скулит он, потому что я жму ботинком на его запястье. Второй давно в ауте, сидит на асфальте, харкая кровью. Нет, я не Рембо и так быстро их уработал потому, что трезв в отличие от отморозков.

Отпускаю быдло. Мне мало, хочется раскрошить и переломать им все конечности, хочется больше крови за то, что посмели открыть поганые рты на мою женщину. Но я пытаюсь держать себя в руках и не превращать оборону в убийство. Дыхание рвется, адреналин еще гуляет по крови, чувствую, как что-то теплое капает на шею. Провожу рукой, растирая между пальцев кровь.

Сука, он же зацепил меня «розочкой». Ладно, я не буду никого добивать. Разворачиваюсь, иду к машине, сажусь за руль и блокирую двери. Только сейчас чувствую, как ноют поломанные ребра, перехватывает дыхание и саднит скула.

— У тебя кровь! — вскрикивает Вишня. — Где аптечка? — начинает паниковать, бледная, губы искусанные. — Я полицию вызвала!

Ой, бля! Это ты зря, моя Вишня.

— Тогда к черту аптечка, смываемся, — нервно усмехаюсь, завожу двигатель и быстро выезжаю на трассу.

— Матвей, они же первые на тебя напали. Почему мы уезжаем?

— Ну, во-первых, в мужском мире так дела не решаются. Менты – это крайний случай. А здесь ерунда.

— Ерунда?! — роется в сумочке, достает влажную салфетку, тянется ко мне и аккуратно промокает кровь. Шиплю, когда задевает рану. Анна одергивает руку, морщась вместе со мной.

— Все нормально, продолжай. Это не больно, — успокаиваю ее. — А, во-вторых, мне вот совсем не хочется закончить вечер в отделении полиции, и тебе, думаю, тоже. — Правосудие уже свершилось. Не делай так больше.

Вишня аккуратно прижимает салфетку к порезу.

— Почему ты так дышишь?! — взволновано спрашивает она. — Они задели что-то еще?

— Не они. Ребра потревожил.

— О боже, поехали в травмпункт, надо сделать рентген!

— Вишня моя, — ухмыляюсь. — Все нормально. Сейчас ты меня вылечишь дома, — подмигиваю ей.

— Матвей! Не смешно. Я так испугалась за тебя, — всхлипывает. Такая трогательная сейчас.

— Ну что ты, Нюта, не нужно со мной ничего бояться, — опускаю руку на ее коленку, поглаживаю, сжимаю. — Но мне приятно, что ты переживаешь за меня.

— Матвей, ты не туда свернул, мой квартал направо.

— Приглашаешь? — играю бровями.

— Куда я денусь, тебя нужно вылечить, — уже улыбается.

— Хороший план.

К ней так к ней. Пока не спорю. Главное – остаться наедине.

Паркую тачку напротив ее подъезда. Выходим из машины, на часах полночь, и у нас впереди вся ночь. Мне сейчас не помешают ни смещенные ребра, ни порез на скуле, я возбуждён до предела, эта потасовка подогрела меня еще больше. Срочно нужен выплеск тестостерона.

Молча поднимаемся на второй этаж, Вишня открывает дверь, пропускаю ее вперёд, и сам запираюсь.

— Проходи в ванную, — указывает мне направление. — Рубашка в крови, — хмурится. Реально переживает. — Сними ее, может, удастся отстирать.

Ооо, конечно, я сниму рубашку. И тебя скоро раздену.

Послушно киваю, иду в ванную. Скидываю рубашку, рассматривая фейс в зеркало. Порез неглубокий. Останется маленький шрам, но мне плевать. Кровь запеклась на шее. Включаю холодную воду, смываю кровь, умываю лицо, чтобы немного остыть, но не особо помогает. Я настолько заведён, что все напрасно. Глубоко вдыхаю, поднимая грудную клетку – терпимо, вроде ребра встали на место. Ноет немного, но я почти не чувствую.

Вижу в зеркало, как Анна заходит в ванную с аптечкой в руках. На секунды застывает на пороге, впиваясь взглядом в мое тело. Специально играю мышцами, позволяя рассмотреть ей рельеф. Вишенка сглатывает. Да, я ей нравлюсь. Это все твое, моя сладкая, бери, насилуй, используй, я не против.

— Повернись, — серьезно произносит она, отводя взгляд. Ну что ты такая неискушенная? Развращать ее еще и развращать. И я этим скоро займусь, уже пошел обратный отсчет. — Сядь! — командует, ставя аптечку на край раковины. Сажусь, мои глаза оказываются на уровне ее груди. Ммм. Хочу. Пялюсь, не стесняясь, пока Вишня что-то ищет в аптечке. — Смотри на меня! — такая строгая. Меня вставляет. Поднимаю голову, заглядывая в красивые глаза. — Сейчас может быть немного больно, — предупреждает она, поливая мой порез из бутылочки. Не больно, или я ничего не чувствую, кроме возбуждения. — Вот так. Заклеим пластырем.

— Доктор, пропишите мне секс. Жизненно необходимо, не дайте подохнуть, — хриплю, пока она накладывает пластырь. Провожу пальцем по ложбинке между грудей.

— Много хотите, пациент, секс вам противопоказан. С твоими-то ребрами. А если серьёзно, давай все-таки сделаем рентген?

Моя ты заботливая.

Забираю у Анны пластырь, кидаю его в раковину, резко встаю, обхватывая талию Нюты.

— Какой нафиг рентген, Вишня? Меня сейчас разорвет от возбуждения. Скажи «да»! — требую. Тело сводит от животного желания присвоить.

— Да, — выдыхает она, сдаваясь.

Да!

И все, отпускаю себя.

Теперь мне можно все. Пока окончательно не снесло крышу от вседозволенности, хватаю мою девочку за руку и веду в комнату. Не вижу обстановки вообще. Только мою Вишню. Не дохожу до дивана, разворачиваю Анну спиной и вжимаю в стену. Расстегиваю молнию на платье, нетерпеливо стягиваю его с красивых плеч и под взволнованный всхлип дергаю платье ниже, вынуждая упасть его к нашим ногам.

Вау!

Она все-таки в чулках с кружевной резинкой.

— Кто-то готовился к этой ночи? Моя плохая Вишенка, — слегка шлепаю ее по попе. Анна вскрикивает и сдавленно стонет, запрокидывая голову мне на плечо.

Жадно целую в нежную шею, с рыком прикусываю кожу, одновременно расстегивая бюстгальтер и срывая его к чёртовой матери.

— Может, — глотает воздух Вишня, — дойдем до дивана? — хрипло усмехается.

— Диван – это скучно и банально, моя Вишня. Руки на стену! — в голосе только приказы. Сладкой ванильной прелюдии сегодня у нас было предостаточно.

Послушная Вишенка упирается ладошками в стену и сексуально прогибается, вжимаясь попой мне в пах, шумно выдыхает, понимая, насколько я твёрдый. Да. Ей тоже очень хочется. Нетерпеливо ласкаю пальцами ее спину, поясницу, бедра, изучаю шикарное тело, запоминая родинки на плечах и лопатках.

— Нюта, — выдыхаю ей в ухо, обхватывая пышную грудь, сжимаю от нетерпения, потирая ладонями твёрдые бусинки сосков и ощущая дрожь по ее телу. Я такой голодный, что готов кончить раньше времени.

Жадно целую ее шею, спину, веду рукой по животу, ниже, ныряя ладонью в трусики. А там все гладко и очень горячо. Раскрываю складочки и без прелюдий, грубо врываюсь в нее сразу двумя пальцами.

— Вишня! — рычу ей в ухо. — Ты насквозь мокрая. Позже я вылижу тебя всю, — немного горячей пошлости. На женщин это действует лучше любого возбудителя. Нюта только всхлипывает, кусая губы. — Скажи: да, я хочу, — выскальзываю из нее, размазывая влагу по клитору. А она только стонет, закатывая глаза. — Скажи! — требую. Снова вхожу в нее, трахая пальцами, задевая чувствительные точки. — Быстро! — кусаю мочку уха, сильнее растирая клитор.

— Да! — почти выкрикивает, потому что я безжалостно жму на нужные точки, вынуждая ее содрогаться в моих руках.

— Что «да»?! — сжимаю сосок, перекатывая между пальцев.

— Да, я хочу!

— Умница.

Отпускаю ее, отступая назад на пару шагов. Вишня пытается обернуться.

— Вернись на место, руки на стену!

Обожаю эту женщину. Без вопросов, послушно исполняет все, что я прошу, глотая воздух.

Вынимаю из кармана презерватив, зажимаю его зубами, расстёгивая ширинку и выпуская наружу давно болезненно ноющий член, разрываю упаковку и быстро раскатываю латекс. Дёргаю ее трусики вниз, оставляя болтаться на коленях. Да, так очень эротично, немного грязно, и от этого сносит крышу, особенно заводят ее дрожащие бедра, словно Вишня уже почти...

Тыкаюсь головкой в мокрое, горячее лоно, обхватываю пятернёй шею Нюты и резко вхожу на всю длину.

— А-а-а-а-а! — Вишня начинает оседать, стискиваю ее бедра, не позволяя упасть.

В глазах темно, я уже в космосе. Выхожу из нее, опускаю глаза вниз, рассматривая, как член растягивает ее плоть, уже медленно-медленно, чтобы все прочувствовать. И еще, и еще, до общей дрожи, до судорог, до помутнения рассудка. Обхватываю ладонью ее скулы, поворачиваю к себе, прикасаясь к сладким губам, но не целую, просто дышу, глотая ее стоны, продолжая трахать, ускоряя темп.

— Давай, — хриплю, прикусывая ее губы. — Давай, моя сладкая Вишенка. Кончай вместе со мной.

Срываюсь и быстро, жестко двигаюсь в ее горячей, влажной, тесной киске. И вот уже Вишня сама кусает меня, начиная судорожно сжимать изнутри. Ловлю ее вскрик, жадно целуя. Кончаем почти одновременно. Это даже не оргазм, это самый мощный взрыв, которым нас накрывает. Утыкаюсь носом в ее шею, пытаясь отдышаться. Ощущаю, как Анна начинает сползать по мне, продолжая содрогаться.

— Что такое, Вишенка? — подхватываю ее, не позволяя упасть. — Ножки не держат? — усмехаюсь. А она молчит, еще не совсем адекватная, пьяная от нашего безумия. — Ясно. Где, ты там говорила, диван?

Опускаю Анну на диван, сам иду в ванную и срываю презерватив, швыряя в мусорное ведро. Возвращаюсь к Вишне, наблюдая, как она пытается натянуть трусики.

— Не сметь одеваться! Мы еще не закончили.

— О, нет! — нервно усмехается Вишня, пытаясь прикрыться пледом.

— Да! Да! Мне мало. Тебе не понравилось? Было плохо? — немного бьет по самолюбию. Я был слишком жесток? Мало ванили? Перестарался?

— В том-то и дело, что очень хорошо. Я больше не выдержу.

— Выдержишь. В конце концов, ты просила, чтобы я тебя вылизал?

— Я не просила, это ты... — краснеет, не привыкла называть вещи своими именами.

— «Да, Матвей! Я хочу, Матвей!» — напоминаю ей ее стоны, выгибая брови. — Не могу тебе отказать.

Анна прикрывает глаза, улыбаясь. Сдается. Ну как мне вот так ее оставить? У нас вся ночь впереди.

— Но ладно, передохнем немного, поговорим. Диван раскладывается?

Кивает.

— Тогда вставай.

Анна кутается в плед, поднимаясь. Качаю головой.

Ну откуда вот это стеснение?

Смывается в ванную, пока я раскладываю диван. Накидываю подушек, достаю еще пару презервативов, кидая их на журнальный столик. Снимаю джинсы, оставаясь в боксерах, включаю светильник на стене и осматриваю комнату.

Вишня возвращается уже в белой длинной футболке.

— Ммм, та самая футболка? Надеюсь, под ней ничего нет? — подхожу, внаглую запускаю руку под футболку. — Трусики... — качаю головой. — Хулиганка, — опускаюсь перед ней на корточки, целую в живот, цепляю резинку трусиков и снимаю их с ее шикарных ножек. От Вишни пахнет сексом. Нашим сексом. Вкусно. — Чтобы больше не надевала, пока я здесь, — наигранно строго произношу, начиная целовать ее ноги, поднимаясь выше и выше.

— Ты обещал поговорить, — пытается съехать, а сама всхлипывает и разводит ноги, когда я добираюсь до внутренней стороны бедра.

— Мы говорим. Как ты хочешь, чтобы это было? Хочешь сверху, догги, шестьдесят девять? — слегка кусаю кожу на ее бедре. — Тягуче медленно или, может, пожёстче?

Все, Вишня поплыла, ее веки прикрываются, а губы открываются на выдохе.

Замираем, когда раздаётся звук дверного звонка.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

— Тогда нас нет, — продолжаю покрывать поцелуями ее бедра, играя языком. А в дверь все звонят и звонят, в какой-то момент раздается настойчивый стук. — Да бля! — срываюсь. На часах второй час ночи. — Можно я спущу с лестницы твоего визитёра?

Поднимаюсь, натягиваю джинсы, иду к двери, Анна за мной. Опережает меня, заглядывая в глазок.

— Там полиция, — шепчет она испугано, кусая губы. — Это, наверное, те, которых я вызвала на набережной, — сглатывает.

— Да не может быть, так быстро и оперативно наша полиция не работает. Ты прописана здесь?

— Нет.

— В розыске? Натворила что-нибудь незаконное? — усмехаюсь.

— Нет! — немного истерично.

— Значит, разберёмся.

Отодвигаю ее за спину, открываю дверь.

— Добрый вечер, — здоровается со мной простой сержант. Обычный патруль. За ним какая-то старушка, злобно меня осматривает.

— Вы здесь живете? — интересуется у меня сержант.

— Не живет он здесь! — высовывается старушка. — Девушка здесь живёт. Вот она и кричала. Что ты с ней сделал?!

Ой, пиз*ец!

Да, Вишня кричала. И я с ней что-то делал. Какие, мать вашу, бдительные соседи...

Усмехаюсь, заглядывая сержанту в глаза, качаю головой, и, кажется, он уже понимает, по какому поводу был крик.