Мерзавец

Глава 25

Анна

Горячее дыхание обжигает шею, сильные руки бесцеремонно задирают футболку, чувственные губы впиваются в шею. Мерзавец себе не изменяет, мое утро снова доброе, сладкое и горячее.

— Вишня моя, — шепот на ухо, от которого бегут мурашки.

Я еще сплю, но тело остро реагирует на прикосновения Матвея. Он молод, да, но уже умеет любить. Игорь, как оказалось, не умел. Совсем не умел.

Умелые руки Матвея сжимают мою грудь, играя с сосками, внутри меня что-то очень сладко сжимается. На прикосновения Игоря я так не реагировала. Я вообще полагала, что таких мужчин не бывает. Таких настоящих, эмоциональных, чувственных и умелых. Прогибаюсь, откидывая голову на плечо парня.

Мы в его квартире. Нет, мы не живем вместе, нет, я не переехала. Но Матвей и правда Мерзавец. Умелая сволочь, как он себя называет. Я не дала согласия, но по факту эти десять дней мы провели вместе. То у него, то у меня спим в одной кровати, завтракаем вместе. Матвей любыми уловками, лаской, страстью, иногда грубостью вынуждает меня сдаваться в его горячий, сладкий плен. И слукавлю, если скажу, что мне это не нравится. Мне тридцать два, я была замужем, но в моей жизни никогда не было настоящего мужчины.

Млею от грубой нежности. Знаете, нам кажется, что жёсткость и грубость в постели хороша только в фильмах. Нет, все зависит от мужчины рядом. Когда его сильные руки в порыве, грубо, до боли сжимают грудь, а горячие губы нежно целуют шею...

Хочется большего, хочется сильнее, больнее, грубее, потому что, как выяснилось, мне тоже его мало. Очень мало. Но пока я не хочу в этом признаваться.

Это сумасшествие, наваждение, я жду, когда нас отпустит и окунет в реальность.

Открываю глаза, перевожу взгляд на часы, и все сладкое наваждение проходит.

— Матвей, уже девять! — соскакиваю с кровати.

— Только девять. Вернись в кровать немедленно! — возбужденно рычит. — Ты нам необходима! — усмехается, указывая глазами на пах с налитым и на все готовым членом.

— Обойдетесь, — хватаю свою одежду, убегая в ванную.

— Ну, секс в душе, так секс в душе, — идет за мной Матвей.

— В душе будет просто душ. У меня одной! Ты забыл? В половину десятого у меня развод, — напоминаю. — И я опаздываю.

— Ох, черт, точно.

Матвей уходит в комнату, а я быстро принимаю душ и сушу волосы. На косметику и прическу нет времени. Да и не нужно мне быть красивой на разводе. Просто собираю волосы в высокий пучок, натягиваю джинсы, блузку, вылетаю из ванной, хватаю документы и несусь в прихожую.

Матвей уже там, собранный, надевает кроссовки.

— Ты куда? Поспал бы еще, мы поздно легли.

— Я отвезу. Ты опаздываешь, — спокойно сообщает он, отправляя в карман телефон и портмоне.

— Матвей, мы же договорились, я еду одна.

— Ты опаздываешь, — открывает для меня дверь и подталкивает к лифту.

— А я, случайно, не по твоей вине опаздываю? — прищуриваюсь, заглядывая в хитрые глаза. Ой, что-то мне подсказывает, что он намеренно меня заласкал с утра, чтобы после отвезти. Вчера Матвей очень рвался со мной в загс. Мой ревнивый мальчик хочет контролировать мою встречу с мужем. Но сейчас некогда снова объяснять и доносить свою позицию.

***

Естественно, я не пустила его в здание загса, хотя он очень рвался. Матвей ждет на парковке, а я нервничаю возле кабинета. На часах уже без десяти десять, Игорь опаздывает, и мне приходится пропустить очередь. Я уже не надеюсь увидеть его, но отчаянно даю бывшему мужу еще десять минут в надежде на чудо.

— Ну что, девушка? — выглядывает секретарь. Развожу руками. — Тогда следующий, — приглашает других людей.

С одной стороны, мне дико обидно, что Игорь не пришел, а с другой – это вторая его неявка, через месяц, в третий раз, нас разведут без него. Поднимаюсь со стула выхожу в холл, распахиваю глаза, когда замечаю там Игоря. Даже выдыхаю. Он опоздал, но все же явился.

— Пойдём скорее, очередь прошла, но нас пропустят, — тараторю я. Снова бегу к кабинету, но в какой-то момент понимаю, что бегу одна. Игорь остался в холле. — Ну конечно! — проговариваю вслух, нервно усмехаясь. Дура наивная. Нечего было сюда вообще ходить и чего-то ждать. Возвращаюсь злая, как фурия. Быстро прохожу мимо мужа, не собираясь с ним разговаривать, но Игорь хватает меня за руку и дергает на себя.

— Постой, поговорим.

— Не о чем нам разговаривать, — цежу сквозь зубы. Дёргаюсь, пытаясь вырваться из его захвата.

— Если ты не будешь дергаться, мы нормально поговорим.

— Зачем? — успокаиваюсь, прекращая вырываться. — Ты все равно не скажешь мне ничего хорошего. Все понятно, Игорь. Можешь вообще забить. Твое присутствие при разводе мне больше не нужно, — пытаюсь обойти бывшего мужа, но он преграждает мне путь. — Ну что еще?! — нервничаю, повышаю голос.

— Не кричи, не позорься, — резко обрывает меня, словно имеет право. Распахиваю глаза. — Это ты мне изменила, закрутив с разрисованным молокососом. Не нужно строить из себя оскорбленную невинность, — выговаривает мне. Теряю дар речи.

Он сейчас серьёзно?

Ах да, Игорь изначально не верил, что я могу уйти от него, такого «идеального». Он полагает, что я ушла к Матвею. Открываю рот, чтобы возразить, но тут же его закрываю. А почему я должна оправдываться? Пусть думает, что хочет.

— Поехали домой. Мама приготовила обед и ждет нас.

Ого, вот это новости! Мама ждет нас?! С чего такие жертвы?

— Все спокойно обсудим, найдём компромисс. Обещаю, закрою глаза на твой загул с другим. Начнем все сначала, — говорит так, будто делает мне одолжение.

— Ммм, — из меня начинает сочиться яд. — Обед, мама, компромиссы – это все, конечно, замечательно, но не вовремя, Игорь. Когда-то я этого ждала, просила, пыталась достучаться, но ты меня так и не услышал. А теперь мне уже все это неинтересно. Нет и не было у нас с тобой главного.

— И чего же?

— Любви, Игорь. И всех вытекающих из этого чувств. Я правда от всей души желаю твоей матери здоровья, а тебе – счастья. Я просто не твоя женщина, а ты не мой мужчина. Так бывает, мы ошиблись. Все, а теперь пропусти меня! — снова пытаюсь пройти, но Игорь не пускает. Как баран, снова не желает меня слушать. О каких компромиссах он говорил? — Ну что еще?! — снова вскрикиваю. На нас уже оборачиваются люди.

— Да я только одного не могу понять. Когда ты стала слаба на передок? Когда в тебе появилось вот это блядство? — тихо, сквозь зубы проговаривает он, ошарашивая меня. Игорь никогда так со мной не разговаривал. Я никогда не была гулящей. Матвей вообще мой второй мужчина. — Это как он тебя еб*т, что ты все мозги растеряла?

Слов у меня нет, они застревают в горле. Зато у меня есть руки и ярость. Размахиваюсь и залепляю Игорю громкую, звонкую пощёчину, настолько сильную, что отбиваю руку.

Я даже не понимаю, как это происходит. Но моя голова тут же откидывается, а щека начинает гореть от ответной пощёчины Игоря.

Всхлипываю, глотаю воздух, прикасаюсь к щеке. Слезы сами собой брызжут из глаз. Игорь никогда ни поднимал на меня руку. Еще обиднее от понимания, что он сделал это на публике.

— Аня... — голос бывшего вдруг меняется на виноватый и мягкий. — Ты же... — что-то мямлит и отступает от меня.

— Отойди! — толкаю его со всей силы и вылетаю из здания.

Там Матвей, и я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит. Щека горит, слезы льются сами собой. Это было слишком неожиданно и шокирующе.

— Аня! — Матвей вылетает из машины и обхватывает мои плечи. — Что случилось?

— Ничего, поехали, — оглядываюсь. Пытаюсь увернуться, но Матвей берет мои скулы, разворачивая к себе.

— Что это? — аккуратно поглаживает пальцами горящую щёку, а в глазах вспыхивает ярость. Никогда его таким не видела.

— Ничего, просто поехали домой, пожалуйста, — всхлипываю.

— Это он? — холодно спрашивает Матвей, игнорируя мои просьбы, а его пальцы продолжают очень аккуратно поглаживать красную щеку. Молча прикрываю глаза. Матвей поднимает голову, замирает на секунду, всматриваясь. — Жди меня в машине, — в его голосе приказ. Мне не обидно. Я очень хорошо улавливаю его эмоции. Он отпускает меня и идёт в сторону Игоря.

— Матвей, не надо! Не связывайся! Нас все равно... — не договариваю, потому что парень меня уже не слышит. Его кулаки сжимаются, и ничего хорошего этого не несет. — Матвей! — срываюсь за ним. Плевала я на Игоря. Я боюсь за вспыльчивого парня. Натворит дел, только руки замарает о моего бывшего мужа.

Игорь уже понимает, что ему грозит, и почти бегом идет к своей машине, но не успевает. Матвей хватает его за шкирку, как щенка, разворачивает и без слов бьет с разворота в челюсть.

— Я тебя, падаль, предупреждал! — рычит Матвей и замахивается еще раз. Игорю много не надо, он уже потерянно заваливается на машину. Матвей наносит ещё удар в переносицу Игоря, разбивая ее.

Мы собираем толпу свидетелей. На их глазах сильный, спортивный парень избивает слабого мужчину, который даже не сопротивляется. У Игоря идет кровь из носа, но он скалится, изображая улыбку. Словно провоцирует и подначивает Матвея. И тут до меня доходит, зачем бывший муж так делает. Мне уже хочется самой добить его. Он же специально! Завтра Игорь скажет, что Матвей просто так его избил, и это подтвердят десятки свидетелей.

— Еще раз ты, мудила, к ней прикоснешься, я переломаю тебе руки и ноги! — в ярости рычит Матвей.

— Все! Все, хватит! — хватаю Матвея за руку при очередном замахе. — Пожалуйста, хватит, — тяну парня на себя, обхватываю его лицо, вынуждая смотреть на меня. Матвей почти ничего не видит за пеленой ярости. — Он получил свое, — тихо говорю Матвею. — Ты же видишь, он специально это делает. Не ведись!

Матвей на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, берет меня за руку и ведет к машине. Подозрительно бережно открывает мне дверь, сам садится за руль и спокойно выезжает.

Не плачу, кусая губы, хотя очень хочется. Нет, мне не больно, щека уже не горит. Физически я в порядке. Но нервы сдают. Минут десять мы едем в абсолютной тишине.

— Матвей, — наконец решаюсь нарушить молчание.

— Только попробуй мне сейчас сказать, что я неправ! — холодно отзывается он. — Никто! Никто не имеет права тебя трогать! Он ударил тебя, и я не должен был это схавать? Поверь, я еще сдерживался.

— Я хотела сказать, что ты был прав, — выдыхаю.

Мне парадоксально становится спокойно от понимания, что за мной стоит сильный мужчина. Матвей может быть импульсивным, но он настоящий. Настоящий мужчина. Мой мужчина. Как бы страшно мне ни было вступать в новые отношения. Но отказаться от него я уже не могу...