Мерзавец

Глава 24

Матвей

— Игорь! — окрикиваю мужика, когда он выходит из здания реабилитационного центра. Я сдержан и уверен в себе. Звонить и предупреждать о своем визите к мужу Анны не стал. Я спокоен. Начнём с вежливых и настойчивых просьб, а дальше – как пойдёт.

Мужик оборачивается, и я читаю в его взгляде недоумение. Конечно, он меня узнает. Походит, вопросительно вздергивает брови.

— Добрый вечер, — я сама вежливость, здороваясь почти без язвительных нот. Мужик кивает. — Давайте сядем в машину, есть разговор.

— Говори здесь, — переходит на «ты», хотя я такое право ему не давал. Окей. Пытаюсь сдерживаться. — Что тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы ты пятнадцатого числа явился в загс и подписал бумаги о разводе. И впредь не приближался к моей женщине.

— К твоим женщинам я не приближался и не собираюсь, — ухмыляется. — А со своей женой я сам разберусь, как и сам решу, что подписывать, а что нет, — пренебрежительно кидает он мне. Ну, видит бог, я пытался сделать это цивилизованно.

— Ясно, Игорь. Ну удачи вам в работе. Не задерживайтесь допоздна, сейчас так опасно стало ходить по темным улицам, — разворачиваюсь, чтобы сесть в машину, а у самого руки чешутся от желания съездить мудаку по морде. Втащить так, чтобы потерялся и забыл про существование Анны. Но, боюсь, моя Вишня не оценит такие инициативы. Она и так дистанцируется от моих неуемных порывов.

— Ты мне угрожаешь, что ли?

— Ну что вы, Игорь. Наоборот, переживаю, предупреждаю, из лучших побуждений, — сажусь машину, завожу двигатель, разворачиваюсь и уезжаю.

Только подойди к Анне еще раз и развяжешь мне руки.

Третий день я без моей Вишни. От нее ни слова. Полная тишина. А мне эгоистично хочется, чтобы она написала сама, проявила инициативу.

Но нет...

Еду к ней сам. Не могу больше выдержать эту гребаную дистанцию. Глубоко она мне запала. И так много от Ани хочется. Она снится мне последние два дня. В тех самых порноснах. Сны не реальные, а просыпаюсь я от настоящего возбуждения, когда тело тянет и горит от желания. И самообслуживание не поможет. Не признает мое тело обмана. Мне нужна именно Вишенка.

Паркуюсь возле ее подъезда. Выхожу, но в домофон не звоню. Стою, курю в ожидании, когда кто-нибудь откроет дверь. Хочу застать ее в врасплох. Минут через двадцать выходит мальчишка с собакой, ловлю дверь, поднимаюсь на этаж. Звоню пару раз в дверной звонок. Дверь распахивается, и меня накрывает удовлетворением. Вот она. Моя.

Вишенка в длинной футболке, ворот широкий, край сползает с хрупкого плеча, ноги голые, Аня без макияжа, волосы небрежно собраны вверх. Красивая. Хочу. Прям так, с порога, на пороге, возле двери, на полу – пофиг где, главное, что с ней.

— Привет, — улыбается.

— Пригласишь?

— Да, проходи, — распахивает дверь шире, пропуская меня. Хочется наброситься на нее, впиться в эти сладкие губы, в родинки на плече, но я сдерживаюсь, держа эту гребаную дистанцию.

Много меня.

Да, меня задело. Пиз*ец как задело, но дистанцироваться совсем не могу. Я запах ее вдыхаю и дурею.

— Чай будешь? — интересуется Анна.

— Буду, — киваю. И тебя тоже буду, но ты, оказывается, жадная девочка.

Проходим на кухню, Анна начинает суетиться, ставя чайник, и прячет взгляд, как школьница. А я упираюсь бедрами в подоконник и рассматриваю ее. Футболка тонкая, просвечивает, чёрные трусики, бюстгальтера нет, соски выделяются.

Блять! Прикрываю глаза.

— Закончила срочный заказ? — интересуюсь я.

— Да.

— Хорошо. Квартиру нашла?

— Нет пока, в процессе, — открывает шкафчик, достает печенье в вазочке. — У меня варенье есть вишнёвое. Будешь?

— Вишнёвое, — ухмыляюсь. — Буду.

Моя Вишня кивает, облизывая губы, и открывает холодильник, доставая баночку.

— Так в чем проблема? Жилья вроде много.

— Много, но устраивающего меня пока не нашла, — пожимает плечами.

— Есть квартира, почти в центре, хороший район, охраняемая территория, шестой этаж, лифт, с мебелью. Поехали, посмотришь.

— Нет, мне не подходит, — качает головой и заваривает какой-то очень вкусно пахнущий чай в прессе.

— Почему? Реально хорошая квартира.

— Ну ты что? В центре, с охраной и мебелью. Ты представляешь, сколько она стоит?

— Недорого, практически даром, — усмехаюсь. Сажусь за стол, наблюдая, как Аня разливает нам чай.

— Так не бывает. Значит, это аферисты сдают.

— Да ну какие аферисты? Друг мой сдает. Он в Тае сейчас живёт, ему просто надо, чтобы присмотрели за квартирой. Поехали, просто посмотришь, — настаиваю я. Хмурится, сомневаясь. — Вишня моя, собирайся, просто посмотрим, — давлю.

Беру ложечку варенья и с удовольствием съедаю ягоду, подмигивая Ане.

— Собирайся.

— Ладно, тебе невозможно отказать, — качает головой.

— И это замечательно.

Убегает.

Вкусное варенье, пробую еще, запивая чаем на травах.

***

— О, сразу нет, — заявляет Анна, когда мы переезжаем через пост охраны, заезжая во двор жилого комплекса.

— Ты еще ничего не видела.

— Да и не надо, я уже вижу, что в этом комплексе неизвестно кому квартиру не сдадут.

— Да почему неизвестно-то?

— Ты хорошо знаешь человека, который сдает? — с подозрением спрашивает она.

— Как себя, — снова ухмыляюсь.

Выхожу из машины, открываю дверь, подаю Ане руку, вытягивая на улицу.

Проходим в подъезд, в лифт, открываю своими ключами дверь, пропускаю Анну, запираюсь.

Вот она и у меня дома. Хочу ее здесь. Каждый день хочу, но не представляю, как уговорить остаться.

— Что думаешь? — окидываю взглядом прихожую.

— Думаю... — задумчиво осматривается.

Опускаюсь перед ней на корточки.

— Дай ножку, — снимаю ее туфли, попутно целуя колени, и заглядываю под юбку платья. — Белые трусики. Люблю белый цвет.

Поднимаюсь, беру за руку и завожу в гостиную.

Анна молча проходится по комнате, рассматривая обстановку, выглядывает в окно.

— И?

— Шикарно. Дизайн необычный, места много, у тебя есть вкус, — улыбается.

— А при чем здесь я?

— Это твоя квартира, — не спрашивает, констатирует.

Какая проницательная Вишенка.

— Моя, — соглашаюсь, кивая.

— Нет, — качает головой.

— Да почему «нет»? Квартира большая. Места много, охрана не пропустит посторонних без твоего согласия. Да и не думаю, что твой муж сунется на мою территорию.

— Матвей... — пытается возразить, но я ее останавливаю, выставляя руки.

— Обещаю, не буду отвлекать тебя от работы.

— Нет, — упрямо качает головой.

— Неприятен сам факт проживания со мной?! — снова психую. Только с ней я такой взрывной. Вишня моментально выводит меня на эмоции.

— Мне все приятно, что связано с тобой.

Подкупает то, что воспринимает мои психи спокойно.

— Тогда в чем проблема?

— Я не готова вступать на твою территорию. Это слишком серьезный шаг. И он нам не нужен.

Пауза, пытаюсь переварить сказанное ей.

— То есть серьёзно и на будущее ты меня не рассматриваешь?

Сам не верю в то, что говорю. Это женская претензия. Обычно девушки хотят серьёзности и рисуют будущее, а мужчины съезжают.

— Матвей, — глубоко вздыхает, идет ко мне и встает вплотную, заглядывая в глаза. — Ну представь, поживём мы вместе: совместный быт, откроются недостатки, начнутся претензии, и все... Это почти брак, только без штампа в паспорте.

— Что «все»?

Чувствую себя идиотом. Потому что реально не понимаю.

— Тебе надоест. Интерес, страсть пройдут, ты захочешь свободы.

— Ммм, классно ты за меня решила! — обхватываю ее талию. — То есть меня много? Со мной можно только трахаться раз в неделю?! — почти рычу, вжимая ее в себя. — Окей, давай потрахаемся и разбежимся! — злюсь. Впиваюсь в ее упрямые губы, всасываю, кусаю, одновременно задирая платье. Анна бьется в моих руках, пытаясь оттолкнуть.

— Матвей... — хватает воздух, потому что я лишаю ее дыхания. — Я так не хочу, — царапает мои плечи, а сама голову откидывает, подставляя мне шею для поцелуев.

— Я же умелая сволочь, и ты уже хочешь, — хриплю, обжигающие волны возбуждения накрывают, сердце ускоряет ритм. Возбуждение в совокупности со злостью – взрывной коктейль, и сейчас нас накроет.

— Матвей, — уже почти стонет, — давай поговорим.

— Ну что ты? Зачем со мной разговаривать? — язвительно усмехаюсь. — Ничего серьёзного, просто секс.

Она еще что-то пытается сказать, но я снова закрываю ее рот поцелуем. Целую уже так, чтобы все забыла, чтобы дышать не могла без меня. Хватаю ее платье, грубо тяну вверх, практически срывая, сам скидываю с себя футболку и, пока Вишня не опомнилась, подталкиваю к креслу, разворачивая к себе спиной.

— Коленями на кресло, — помогаю принять позу, тяну шикарную попку на себя, надавливаю на спину, вынуждая лечь головой на спинку кресла. Без прелюдий, уговоров и нежности отодвигаю ее трусики, скользя пальцами в тесную, горячую киску. Наклоняюсь, лихорадочно целую, кусаю ее плечи, спину, трахая пальцами, нажимая на клитор и ощущая, как по ее коже бегут мурашки. — Ты с ума меня сводишь, — возбуждённо шепчу ей на ухо, лаская мочку языком. — Двадцать четыре на семь думаю только о тебе, — рычу и снова скольжу двумя пальцами в уже мокрое лоно. Сам задыхаюсь от агрессивного возбуждения. Пах болезненно ноет, член рвется наружу, чтобы доказать Вишне, что она моя. — Я не хочу много. Я хочу все! По-настоящему хочу! — сильнее растираю пульсирующий вершинку, вынуждая Вишню содрогаться. Снова впиваюсь в ее губы, глотая сладкие стоны. Пью ее до дна, не позволяя увернуться, пока Анна ни кончает, содрогаясь и кусая мои губы.

Отрываюсь от искусанных губ, выпрямляюсь, достаю из кармана презерватив, расстегиваю ширинку, выпускаю наружу член. Рву упаковку, раскатываю презерватив, смотря, как Вишня царапает от нетерпения обивку кресла и прогибается, подставляя мне бедра. Сейчас сладкая, я тоже пиз*ец какой голодный по тебе.

Обхватываю ее бедра и резко, под ее сдавленный крик, вхожу.

— Да! — хрипло стону, закатывая глаза. — Кричи, у меня хорошая шумоизоляция, — хриплю, начиная двигаться.

— О боже, Матвей! — хватает воздух, когда я выхожу и снова резко вхожу, еще и ещё, доводя нас до предела. И вот когда мы почти на грани, останавливаюсь, снова наклоняюсь, ложась грудью на ее спину, прикасаюсь губами к ее ушку.

— Я люблю тебя, — хриплю, хватая воздух. Нет, я не планировал вот так признаваться ей в любви. Это непроизвольно вырывается из меня, на эмоциях. — Да, вот так быстро и по-сумасшедшему. И хочу, мать твою, взаимности. Эгоистично хочу! — не двигаюсь, хотя очень хочется. Ощущаю, как мышцы ее лона сокращаются, требуя продолжения. — И ты первая, от кого я так много хочу. Вот такая я сволочь. Я предупреждал... — выдыхаю ей в ухо. Резко поднимаюсь, хватаю ее руки, завожу за спину, удерживаю запястья, начиная двигаться. Быстро, сильно, до предела, до боли и сладких судорог, пока мы ни кончаем почти одновременно, хрипя от острого и болезненного наслаждения. Мне кажется, я умер в ней. И это самая сладкая смерть. Пусть она не заканчивается.

Отпускаю ее руки и уже аккуратно, в порыве нежности зацеловываю ее плечи, спину, поясницу, ощущая, как Аня еще содрогается. Такая чувствительная и красивая у меня девочка. Зря я на эмоциях все это выпалил. Требую от нее много. Да, все требую! А сам многое скрываю...

Остыть надо и принимать то, что есть...

А я, сука, не умею довольствоваться малым!

Я привык брать от жизни все и сразу. Эгоистичная сволочь.

Аккуратно выхожу из нее, стягиваю презерватив, кидаю его в пепельницу. Вишня поднимается с кресла, пошатывается, глаза еще пьяные, невменяемые. Подхватываю ее за талию, сам сажусь в кресло, сажаю Аню сверху, лицом к себе, вынуждая оседлать себя.

— Прости, забудь все, что я здесь наговорил, — устало произношу я, поглаживая ее спину, бедра. Анна утыкается в мою шею, целует кожу, обжигая горячим дыханием. Приятно, снова накатывает горячая волна дрожи.

— Нет, это нельзя забыть. Ты был искренен, и это ценно, — шепчет мне в шею. — Ты такой какой есть, и мне это нравится. Помнишь, я говорила, что пустая, а ты обещал наполнить?

— Помню, — откидываю голову на спинку кресла, кайфуя от ее ласки, прикрывая глаза. Ее шёпот, нежность и запах нашего дикого секса приносят умиротворение, и вся моя агрессия слетает. Удивительная женщина, никаких претензий и обид. Она чувствует и понимает меня. — Так вот, ты наполнил меня. И взаимность есть, — покрывает поцелуями мои скулы, ластится, как кошка.

Взаимность есть.

Улыбаюсь, не открывая глаза, боясь спугнуть эту взаимность. Вишня целует мою улыбку. Хорошо. Я почти в своем персональном раю...

— Футболки у тебя есть? — спрашивает она. — Хочу снять белье, как ты любишь. И кушать хочу. Приготовим что-нибудь?

Поднимаю голову, заглядывая в красивые глаза Вишни.

— Ты останешься?

— Да, сегодня останусь.

Только сегодня...

А завтра?

Не задаю этот вопрос вслух.