Методист I

Глава 16

Я смотрел, как вяжут Алиту, и продолжал изображать страх: трясся весь. Стражник подошёл ко мне, хорошо, что это не один из моих знакомых. Мне положили руку на плечо и дёрнули.

Ух… Пол снизу, а потолок сверху, я вылетел из комнаты. Упал в коридоре, ударился и замер.

— Ты чего! — сказал один из стражников. — Не убил сопляка?

Я лежал неподвижно, продолжая свою игру, что я никак не связан с местными убийцами. Ко мне подошли и просто пнули в бок. Тут же открыл глаза, сука, больно вообще-то.

— Живой, — хмыкнул ублюдок, что меня пнул.

— Вниз, — бросил другой, что поднимал Алиту. — Всех вниз.

Меня подняли за воротник, толкнули к выходу. Кара молчала, что само по себе было странно. Обычно она уже бы начала паниковать или выдавать анализ угроз.

«Кара?» — мысленно дёрнулся.

«Я тут просто сложно… сосредоточиться, — прошептала она. — Слишком много людей. Внизу есть двое магов. Не могу чётко видеть».

Твою ж…

Спустились вниз, ну как, в основном всех просто сталкивали с лестницы. Меня тоже пытались, но я успел прыгнуть и начать сам перебирать ногами по лестнице. Думал рвануть, но остановился. Стражников человек десять и ещё два мага из них, но кто?

Оценил обстановку. Таверну уже подчистили, всех «постояльцев» выстроили в ряд у стены. Бир стоял с каменным лицом, руки скручены за спиной. Рядом старик, который носил мне еду, ещё человек десять, которых я видел за столиками.

Алиту поставили рядом со мной. Она стояла спокойно, но я видел, как напряжены её плечи.

Мужик вышел вперёд, развернул свиток и вгляделся.

— Я бы вас всех казнил, ублюдков! — заявил он. — Ничего, скоро это случится. А пока… — откашлялся. — По приказу мэра города проводится обыск в таверне «Ржавый Кубок», — зачитал он монотонно. — В городе у приезжего аристократа украден артефакт. Под подозрением вся шваль.

Моё сердце пропустило удар.

Артефакт? А это случаем не то колечко, что сейчас у меня в кармане? Какова вероятность этого абсурдного совпадения. Логика и здравый смысл подсказывали, что около нулевой, но если сделать поправку на мир, в который я попал? Шансы возрастают.

Сука… Хотя я забрал этот кошелёк у какого-то торговца, точнее у вора, что его забрал. Это точно был никакой не аристократ, обычный толстый торговец. Вот только я на своей шкуре испытал в прошлой жизни работу правохранительных органов.

Колечко есть — меня скрутят, потом возможно убьют, а потом уже поймут, что ошиблись. Нужно делать ноги, смотрел на стражников и убийц и искал выход.

— Всех вывести на улицу и провести обыск! — приказал, видимо, главный тут. — Потом проверить всю таверну артефактом.

Бир хмыкнул.

— У вас есть бумаги? — спросил он спокойно.

Мужик посмотрел на него, усмехнулся.

— Есть от мэра, — кивнул он на свиток. — Этого достаточно?

Бир промолчал. Ко мне подошли и скрутили руки верёвками, достаточно туго и грубо. Запястья сразу онемели, толкнули в спину, я пошёл вперёд.

Тройная угроза крутилась в голове:

Кольцо — первая проблема. Клеймо… Если заставят снять перчатку — увидят метку убийцы, да ещё и инквизитора. Бирки нет, я вообще незаконно в городе, выходит.

«Варианты?» — спросил у Кары.

«Плохие, — ответила она тихо. — Очень плохие. Единственный вариант… Бежать».

Нас вывели на улицу. Вечерело, солнце садилось за крыши домов. На улице уже собралась толпа зевак — человек тридцать, может больше. Все пялились, перешёптывались.

Стражники расставили нас в ряд. Начали обыскивать по одному. Первым досматривали старика. Сняли плащ, вытряхнули карманы. Ничего. Его отпустили в сторону. Второй — какой-то мужик с бородой. То же самое. Плащ, карманы, обувь. Чисто.

Я стоял пятым. Сердце колотилось. Ладони вспотели под перчатками. Мозг лихорадочно искал выход из патовой ситуации. Алита стояла рядом, повернула голову ко мне. Глаза блеснули, она едва заметно кивнула и подмигнула.

Что она задумала? Сердце уже стучало в области горла. Досмотрели третьего, а потом и четвёртого. Сука, что ж за убийцы такие, раз у них ничего нет? Мне нужно больше времени.

Моя очередь. Ко мне подошёл стражник — молодой, лет двадцати пяти. Схватил за плечо, развернул.

— Малец, — бросил он. — Теперь твоя очередь.

Прошлись по карманам плаща и по остальной одежде. Вот только я, пока валялся в коридоре, запихнул колечко себе в перчатку.

— У него перчатки! — сказал стражник главному.

— Снять и проверить, — ответили ему.

Меня повернули, начали развязывать верёвки. Внутри всё похолодело, напряг тело для удара и бега.

«Дарл…» — Кара замолчала.

«Сейчас», — наблюдал за стражником и выжидал момент для своей атаки, и тут Алита взорвалась.

— Вы что творите, уроды⁈ — заорала она так, что все вздрогнули. — Я знаю свои права!

Стражник, который меня обыскивал, обернулся.

Алита дёрнулась, верёвки на её руках лопнули, просто лопнули, как гнилые нитки. Она выхватила нож откуда-то из-за спины и направила на стражника.

— У вас нет права обыскивать меня! — продолжала она орать. — Я требую человека из гильдии скверноборцев!

Главный поджал губы, поднял руку.

— Схватить её! — крикнул он. — Если будет сопротивляться… Избить!

Трое стражников бросились к Алите. Она увернулась от первого, ударила второго рукояткой ножа в челюсть, тот осел. Толпа загудела, кто-то закричал. Я не стал ждать. Стражник, что меня обыскивал, повернулся обратно, но я уже бежал. Рывок в переулок, за спиной крики, свистки.

— Держите его!

Ноги сами несли вперёд. Адреналин вспыхнул так, что в глазах потемнело.

«Получилось!» — мелькнуло в голове.

Алита подмигнула мне перед тем, как устроить скандал. Она знала, что я сбегу. Она мне помогла. Зачем? Бежал не разбирая дороги. Ноги сами несли вперёд, мозг работал на автомате — уворот от телеги, прыжок через лужу, поворот в переулок. За спиной слышались свистки, один, второй, третий.

Вылетел из переулка на улицу пошире. Людей меньше, чем днём, но всё равно достаточно. Вечер, сумерки — идеально. Замедлился, перешёл на быстрый шаг. Бежать в толпе — значит привлекать внимание, лучше сливаться с остальными.

Дышал ртом, пытался унять колотящееся сердце. В прошлой жизни после таких рывков я бы даже не запыхался. Сейчас в боку кололо, лёгкие горели, ноги ватные.

«План?» — спросила Кара. — «У нас есть план?»

«Отдышаться, понять, куда бежать дальше. В таверну вернуться за вещами нельзя — там стража точно осталась».

Левая рука начала ныть. Сначала слабо, еле заметно. Я даже не сразу обратил внимание, просто подумал, что занемела из-за того, что меня скручивали. Но потом боль усилилась. Тупая, пульсирующая, будто под кожей что-то давит изнутри.

Поморщился, сжал кулак. Боль стала острее.

Что за…

Остановился у стены какого-то дома, прислонился спиной. Посмотрел на руку. Перчатка на месте, ничего необычного. Но рука продолжала ныть, и с каждой секундой всё сильнее.

«Кара, что происходит?»

«Момент… Анализирую…» — голос Хранителя звучал напряжённо. — «Дарл… О нет… Мазь, она стёрлась».

Сердце ёкнуло.

«Как стёрлась?» — переспросил я.

«Когда тебя хватали, выворачивали руки, вязали верёвками, потом ты падал в коридоре… Слой мази ты нанёс тонкий, он не выдержал. Метка проявляется».

Внутри всё похолодело. Подарок от бога, что светится как маяк для всех тварей и инквизиторов в радиусе хрен знает скольких километров. Плюс Валькирия говорила, что после сокрытия она вспыхнет ещё сильнее.

«Сколько времени у нас есть?» — сжал зубы.

«Не знаю точно. Минут двадцать, может тридцать максимум. Потом она полыхнёт на всю округу, все увидят и почувствуют».

«Весело…»

Рука горела уже по-настоящему. Острая, жгучая боль, будто кто-то воткнул раскалённый гвоздь прямо в центр ладони и начал проворачивать. Я зашипел сквозь зубы, засунул руку под плащ.

Оглянулся, свистки стихли. Погоня пока не вышла на меня, но это ненадолго. Нужно двигаться, нужна мазь, а она в таверне, под полом в моей комнате. Вместе с деньгами, оружием и всем остальным барахлом.

Пошёл дальше, старался не выделяться. Прошёл мимо лотка с хлебом, мимо двух пьяниц, что о чём-то спорили. Рука пульсировала, жжение усиливалось.

Свернул на рынок, здесь людей побольше. Торговцы уже сворачивали свои лотки, последние покупатели торговались за остатки товара. В толпе проще затеряться.

Остановился, прислонился к столбу. Достал руку из-под плаща, посмотрел. Перчатка… тёплая, нет, не тёплая, а горячая. Я почувствовал жар даже сквозь кожу.

«Кара!»

«Температура растёт. Метка греется изнутри. Перчатка скоро начнёт тлеть».

«Охренеть…»

Снова засунул руку под плащ, быстро пошёл дальше. Мимо лотка с тканями, мимо кузницы, где молот бил по наковальне. Запах дыма, металла, жареного мяса.

Рука начала ЖЕЧЬ.

Я остановился, согнулся. Боль стала нестерпимой — острая, пронзающая, будто кто-то втыкает в ладонь раскалённые иглы. Зажмурился, сжал зубы. Люди проходили мимо, не обращали внимания. Ещё один пьяный подросток или больной. Кого это волнует?

Вытащил руку. Перчатка дымилась. Тонкая струйка серого дыма поднималась от ладони. Запах паленой кожи ударил в нос.

«Твою ж…» Быстро сорвал перчатку, сунул в карман. Рука под ней светилась. Слабо, но заметно. Красное свечение пульсировало под кожей. Метка бога проступала сквозь клеймо убийцы.

Засунул руку обратно под плащ, прижал к боку. Огляделся. Никто не заметил? Вроде нет, торговцы заняты своим делом, покупатели смотрят на товар.

Впереди кто-то закричал. Женский голос, истеричный:

— Вор! Держите вора!

Толпа дрогнула, люди начали оборачиваться. Я ускорился, обогнул лоток с овощами.

И тут меня толкнули в спину. Я качнулся вперёд, рукой уперся в лоток. Лоток накренился, яблоки покатились по земле.

— Эй! — заорал торговец. — Ты что творишь⁈

Развернулся, какой-то паренёк лет семнадцати, рожа наглая, в руках кошелёк. Пробегал мимо, видимо решил меня использовать как прикрытие.

Торговец схватил меня за ворот.

— Ты с ним⁈ Ты тоже вор⁈

— Отпусти! — дёрнулся.

Он не отпустил, толпа начала стягиваться. Кто-то кричал, кто-то показывал пальцем. Рука под тканью горела всё сильнее.

«Дарл! Метка усиливается!»

Не было времени на разговоры, ударил торговца локтем в живот. Он охнул, отпустил. Я рванул вперёд, прямо в толпу.

Люди шарахнулись. Кто-то попытался схватить, увернулся. Ещё один бросился наперерез, толкнул его плечом, он упал. Лоток с рыбой опрокинулся, торговец заорал, толпа взорвалась криками.

Я бежал, не оглядываясь. За спиной хаос, ругань, свистки стражи где-то вдалеке. Нырнул в переулок, потом ещё в один. Остановился за телегой, прислонился к борту. Дышал тяжело, сердце колотилось, рука горела нестерпимо.

Варианты? А их нет. Либо я доберусь до мази, либо метка взорвётся, и тогда на меня сбежится всё — твари, инквизиторы, стража, люди. Оттолкнулся от телеги, пошёл дальше.

Выбрался ближе к таверне. Сумерки сгустились окончательно, факелы горели редко. Между ними провалы тьмы, где можно затеряться. Хорошо. Плохо то, что я не знал точно, где стража. Могли остаться у таверны, могли разойтись по патрулям.

«Кара, можешь проверить?»

«Слишком много помех. Город, люди, магия где-то вдалеке… Не могу чётко видеть».

Жаль, значит иду вслепую. Свернул в знакомый переулок, ещё метров пятьдесят до таверны, если идти напрямую. Осторожно, шаг за шагом, прижимаясь к стенам. Рука горела так, что хотелось выть.

И тут прямо передо мной из-за угла вывалился мужик.

Пьяный, шатался, бормотал что-то себе под нос. Огромный — под два метра ростом, широкий в плечах, как шкаф. Борода рыжая, всклокоченная. Одежда дорогая, но грязная, в пятнах вина и рвоты. Запах от него шёл соответствующий.

Попытался обойти стороной, прижался к стене, пошёл мимо. Мужик качнулся, развернулся и врезался в меня плечом.

Я отлетел в сторону, ударился спиной о стену, рука дёрнулась, боль пронзила насквозь.

— Куууда… лезешь… сопляяяк⁈ — протянул мужик, глаза налиты кровью, еле фокусируются.

Не до тебя сейчас, урод, пошёл дальше. Он схватил меня за плечо.

— Я спросил… куда лезешь⁈ — повторил он громче, замахнулся другой рукой.

Инстинкт сработал раньше мозга. Я дёрнулся вниз, присел. Кулак мужика прошёл над моей головой, врезался в стену. Он заорал, от боли или от злости, хрен разберёшь.

Толкнул его обеими руками в грудь. Он качнулся назад, споткнулся о собственные ноги. Руки замахали, пытаясь поймать равновесие, не поймал.

Каким-то понятным только ему образом, он упал лицом вперёд, прямо в лужу: огромную, грязную лужу посреди переулка. Мужик лежал лицом в воде, не шевелился. Секунду я подумал, что убил его. Потом он дёрнулся, начал барахтаться, пытаясь подняться на четвереньки.

Из соседнего переулка послышался смех, потом ещё один. Я обернулся — там стояли трое мужиков, видимо местные, наблюдали за всем этим.

— Оргус! — заржал один из них. — Великий Оргус! Гроза Скверноборцев!

— Пацан его уложил! — подхватил второй, держась за живот от хохота.

— Одним пальцем! — третий вытирал слёзы. — Какой позор…

Оргус поднял голову из лужи. Лицо в грязи, волосы прилипли ко лбу. Глаза — налиты кровью, бешеные. Он смотрел на меня так, будто сейчас разорвёт на куски.

— Я тебя… убью, сопляк! — прохрипел он, пытаясь встать на колени.

Барахтался в луже, руки скользили. Встал на четвереньки, снова упал. Мужики за углом просто умирали от смеха. Я развернулся, быстрым шагом пошёл дальше. За спиной продолжались крики Оргуса, смех мужиков.

«Кара, сколько?»

«Минуты пять. Может меньше».

«Чёрт дранный…»

Ускорился, почти побежал. Переулок, поворот, ещё один, таверна должна быть где-то здесь. Рука под тканью начала светиться так ярко, что свечение пробивалось сквозь плащ. Красный тусклый свет падал на стены переулка. Я прижал руку к груди сильнее, но это не помогало.

«Дарл! Она сейчас взорвётся!»

Вылетел на улицу. Таверна — вот она, метрах в тридцати. Вывеска качается на ветру. У входа никого, стража ушла? А если они внутри? Значит, буду действовать по обстоятельствам.

Последний рывок. Ноги сами несли вперёд, дыхание сбилось, в глазах потемнело от боли. Десять метров до таверны, пять. Ткань на руке вспыхнула. Я почувствовал жар, увидел огонь. Чёрный дым повалил из-под плаща.

Рука светилась красным, пульсирующим светом, который бил во все стороны. Метка бога полыхала на коже поверх клейма убийцы. Два символа, наложенных друг на друга, оба горели как угли. Люди на улице начали оборачиваться, кто-то показал пальцем, женщина вскрикнула.

«Дарл! Я держу её, но меня не хватит надолго!» — визжала Кара, словно и ей больно, как мне.

Ещё метр, ещё чуть-чуть, и тут из-за угла здания вышел он. Как, сука?

Оргус, но теперь он был другим. Не пьяным, глаза — трезвые, холодные, сфокусированные. Держался прямо, уверенно, никакого пошатывания, и руки…

Они светились синим.

«Он маг!» — тут же выдала Кара.

«Да мне везёт»

Мужик остановился передо мной, посмотрел на мою горящую руку под плащом и усмехнулся.

— Я нашёл тебя, сопляк, — голос спокойный, ледяной. — Думал, убежишь после того, как опозорил меня?

«Он активировал магию! — голос Хранителя сорвался на крик. — Сильная… Ранг… Не важно. Дарл, беги!»

Оргус поднял руку, в ладони сформировался шар — синий, светящийся, размером с кулак. Я дёрнулся в сторону. Шар вылетел из его руки. Бросился вправо, упал, перекатился. Шар пролетел мимо и врезался в стену дома.

Взрыв. Камни разлетелись во все стороны. Пыль, дым, грохот. Кусок стены обрушился. Я закрыл голову руками, осколки посыпались на спину. Вскочил, побежал.

— Стой, сука! — заорал Оргус за спиной.

Ещё один шар пролетел мимо, врезался в телегу слева. Телега взорвалась — дерево, щепки, колёса полетели в стороны. Я нырнул за угол, прижался к стене.

Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Рука горела, светилась. Метка пульсировала, усиливалась. Я выглянул из-за угла. Оргус стоял посреди улицы, руки светились синим. В каждой ладони по шару магии.

Свистки, множество, со всех сторон. Стража? Они услышали взрывы. Из переулка справа выбежали четверо стражников. Увидели Оргуса, магию, разрушения.

— Стоять! — заорал один из них. — Маг! Несанкционированное использование магии!

Оргус развернулся к ним.

— Отвалите, а то зашибу.

— Документы! Немедленно! — стражник выхватил меч.

Ещё трое окружили Оргуса с разных сторон.

— Я сказал, отвалите! — Оргус замахнулся, шар магии полетел в стражника.

Стражник увернулся, шар врезался в стену за ним. Взрыв.

— Схватить его! — заорал, видимо, главный из стражи.

Мужики бросились на Оргуса. Он отбивался, пускал шары магии направо и налево, один стражник упал, крича. Второго отбросило взрывом. Я воспользовался моментом, рванул к таверне. Пока они все заняты друг другом. Вбежал в дверь, она была открыта.

Летел по лестнице наверх. Рука светилась так, что освещала ступени. Второй этаж, коридор, шестая дверь. Ворвался внутрь. Метка уже горела так, что я уже не чувствовал ничего, кроме боли.

Бросился к полу, туда, где доски. Пальцами нащупал край, дёрнул. Доска не поддалась — гвозди держали крепко. Ещё рывок, ногтем под край, с силой вверх. Гвоздь вылетел, ударился в потолок, упал обратно. Вторая доска, руки тряслись, пальцы скользили.

Сжал зубы и потянул. Открыл. Сунул руку внутрь, пальцы шарили в темноте. Мешочек с деньгами, нож, меч — не то. Где же она, сука⁈ Баночка. Вот. Схватил её, вытащил.

Открыл, руки дрожали так, что чуть не уронил. Зачерпнул мазь пальцами — холодная, густая, пахнет травами и чем-то кислым. Намазал на метку, мазь зашипела.

Боль: острая, жгучая, такая, что перед глазами вспыхнули белые звёзды. Я зажмурился, зубы сжал так сильно, что челюсть заныла. На коже пошёл дым — мазь кипела, шипела, пузырилась прямо на ладони. Свечение начало гаснуть. Очень медленно, будто что-то сопротивлялось.

Красный цвет тускнел, метка бога уходила обратно под кожу, пряталась, исчезала. Ещё секунд тридцать. Боль не утихала, но свечение гасло. Всё… Я упал на пол, лёг на спину. Дышал тяжело, рывками.

«Кара…»

«Получилось, — прошептала она, голос усталый. — Метка скрыта, свечение полностью ушло».

Я лежал, смотрел в потолок.

«Это было… близко».

«Да. Ещё десять секунд и она бы взорвалась окончательно. Тогда бы половина города увидела вспышку».

Закрыл глаза, хотелось просто лежать и не двигаться. Хотя бы минут пять.

Тишина.

Полежал ещё секунд тридцать. Потом заставил себя подняться. Сел, опёрся спиной о стену. Надел перчатку обратно. Больно, но терпимо.

«Что теперь?» — спросила мой хранитель.

«Нужно уходить, — ответил ей. — Здесь небезопасно».

Полез в тайник, достал всё — мешочек с деньгами, меч, нож, фляги, мази Валькирии, Марты. Запихал в рюкзак, проверил, что ничего не забыл.

Накинул рюкзак на спину, поправил плащ. Меч на пояс, нож в сапог.

«Дарл!» — закричала Кара. — «Он здесь!»

Выхватил меч, направил его в сторону двери.

Она взорвалась, и в комнату зашёл Оргус, посмотрел на меня и оскалился:

— Я не бросаю слов на ветер, сопляк. Ты сдохнешь!