Глава 6. Явное или неявное (часть 9)

— Владислав, кроме тебя я больше никого не посвящала в свои эксперименты. Мне стало легче, общаясь с тобой. Ну и, конечно, теперь об этом еще знает Альфред Гибитц. Кстати мои студенты делали все бесплатно.

— О, как. Молодцы. А вот у меня это не получилось проводить без финансовой стимуляции. Молодцы! Что до Альфреда, так ты не волнуйся. Он человек хороший. Порядочный. И конечно же его прямолинейность иногда… — замолкая. — Я бы сказал, что его прямолинейность, чаще всего, может обидеть не подготовленного человека. Но он никогда не затаит чего-то дурного за твоей спиной. А просто возьмет и все выскажет тебе в глаза. Бабах и все! И все, сюрпризов не будет.

— Верю тебе на слово, — улыбнулась Анна.

— Я и не удивлюсь, если подобное происходит и с твоими студентами, — вздохнул Владислав. — А только радуюсь. Это очень интересный и еще не до конца изученный феномен. Мир сновидений — в нем мы проживаем вторую половину нашей жизни.

— Но, только не ты Владислав. Я думаю, ты больше времени тратишь на их изучение. Отдыхай больше, спи много.

— Вообще нужно все это официально зафиксировать, — продолжал Владиславович. — Задокументировать!

— Официально? Я пока не собираюсь обнародовать труды моих исследований. Мало фактов. Нас засмеют.

— Согласен. Это мне напомнило моих коллег, которые пытались меня сбить с толку. В свое время я занимался разными исследованиями, но был первым в одном из направлений. „Конкуренты — педагоги“ — вот как бы я их назвал! У меня уже сумели украсть пару-тройку хороших идей и исследований. Материалов было мало, но направление было уже выбрано. И я бился, бился, бился! А в итоге ни к чему не пришел. Потому, как они опередили меня. А что в итоге? Конкуренты эти в итоге спились. Нигде не работают, живут сейчас на пособие.

— В итоге, твоя история закончилось хорошо для тебя, — вновь сквозь улыбку.

— Что-то я мысль потерял, к чему это я? — задумался Владислав. — На сегодняшний день область сновидений — еще не до конца исследована, а такие исследования сулят даже Нобелевской премией. Если я, конечно, буду работать над этим и дальше. Ты понимаешь, о чем я?

— В принципе, да. Я так понимаю, тебя интересует это премия.

— Да, ну ее, к черту! Я это сказал к примеру. Я видел эти морды. Они сидели и сверлили меня со своего первого ряда. А как ты знаешь, ради денег и славы, люди иногда переходят черту. У некоторых наоборот происходит нервный срыв, а кто-то спивается.

— Да… У тебя там весело.

— Анна, у нас тут как в триллере было до недавних пор. Каждый день был в ожидании ножа в спину.

— Бог ты мой! Все так ужасно?

— Не так, как я описываю. Всего два человека, которые были готовы друг другу глотку перегрызть за сенсационное открытие. И мне соответственно, тоже от них перепадало. Но я старался с ними не пересекаться.

— Ужас! — схватившись за голову. — Ты не шутишь?

— Нет. Они стульями кидались. Один в меня попал.

— Я думала у меня на работе опасно, все же психиатрическая больница. А у тебя университет с маньяками. Просто ты про нож говорил или я неверно все поняла?

— Да, ладно тебе, всего два дурака. Они уже больше у нас не работают. Это я так, вспомнил. Сейчас все изменилось, — вздыхая. — Но, мебели они наломали много. Я вот все думаю об этом сне.

— Ты только сны с реальностью не путай.

— Да. Это точно, — засмеялся Лесневский. — Просто во сне мне показалось, что тот разговор в машине — это дело рук моих коллег.

— Так ты думал, что тебя твои коллеги разыгрывают? Тебе точно нужен отпуск. И причем хороший. Чтобы окончательно или хотя бы на месяц, но ты забыл о работе.

— Да, — выдыхая, — …возможно ты права. — Но этот последний фрагмент сна. Этот человек… Он истекал кровью. Так жутко! До сих пор помню запах его крови и вкус пыли на губах. Запахи разложений всюду. Фу! Как-то сейчас не по себе стало.

— Владислав, это сон!

— Да знаю, знаю. Переживать не стоит, никто не умирал на самом деле.

По ту сторону собеседника Лесневского, более тысячи километров к юго-западу, находилась Анна Черевко. Она перечитывала одно из последних сообщений Владислава. Тяжело вздыхая, женщина шмыгала носом. По ее щекам бежали слезы.

„Никто не умирал на самом деле“ — эти слова вывели ее из равновесия. Ровно 3 года назад — 10 июля она стала свидетелем странного инцидента, в результате которого на ее глазах погиб человек. Это был ее бывший студент, выдающийся человек, отличник, окончивший университет экстерном. Он прошел четыре курса за один год. На втором курсе, молодой человек окончил учебу по ускоренной программе. Весь профессорский состав университета заметили его высокий уровень интеллекта. Им восхищались, про него постоянно говорили, о нем писали в газетах и показывали по местному телевиденью. А потом он исчез из информационного поля. И спустя пару лет, о нем стали забывать. И забыла она, будто кто-то специально стер о нем все воспоминания.

— Почему я не узнала его сразу? — сквозь слезы прошептала она. — Я не могу это понять. Почему я забыла о нем? Почему я это вспоминаю только сегодня, почему именно в этот день, в день его смерти?

Ей нельзя было делиться информацией ни с кем об этом — подписка о неразглашении! В противном случаи, она могла сесть в тюрьму. Так, по крайней мере, ей сказали военные. Или могло произойти что-то ужасно, она боялась об этом думать. Она не могла поделиться этим даже с близкими. И должна была носить все в себе, до конца своей жизни.

— Он просил меня о помощи. Ну, не узнала я его. Да и вид у него был соответствующий грязному бездомному, — объясняла она сама себе. — Почему, почему, почему? — сквозь слезы.

Она хотела написать об этом Владиславу, но руки дрожали. Страх сковывал. Она не имела право об этом рассказывать. Каждый раз, когда Николаевна хотела поделиться об этом с кем-то, страх моментально овладевал ею. И она замыкалась в себе. А ей так была необходима поддержка, дабы пережить эту дату. А еще в тот день у нее появился собеседник, собеседник в отражении.

Она резко встала со стула, ей хотелось закричать, но что-то сдерживало. Возможно воспитание или еще что-то. Она постоянно прогоняла тот день в своей голове. Яркие вспышки воспоминаний тех событий одолевали ее, как раскаты грома. Военные, взгляд несчастного и выстрел! Выстрел пугал ее больше всего. Сердце начало стучать с бешеной скоростью. Она вздохнула и задержала дыхание.

— Я ничего не могу сделать, — сказала она. — Я должна… — запинаясь. — Я должна молчать, — переводя взгляд на зеркало. — Так ведь? — качая сама себе головой. — Наверно, — вздыхая, она села обратно на стул.

Она еще раз глубоко вздохнула.

— Я не помогла ему, я отвергла его, — продолжала она шептать сквозь слезы. — Прости меня, прости, — лицо Анны заливали слезы. — Боже, как же тяжело. Да, что со мной? — она рыдала.

Женщина перевела взгляд на зеркало и увидела себя с потекшей тушью.

— Тварь ты, Илья, — выдохнула она. — Тварь!

Бумаги на ее рабочем столе постепенно становились мокрыми.

Загрузка...