Мой удивительный мир

ЦВЕТУТ В ОКТЯБРЕ ЛУГА

Набросок этот я сделал с натуры 3 октября 1975 года на лесной поляне неподалеку от Исилькуля Омской области. Совсем по-летнему припекало солнце, зеленели травы, и повсюду пестрели цветы — белые куртины ромашек, розовые плотные шапки тысячелистников, густо-лиловые стрелки вероник и шалфеев, нежные голубые цветки луговой герани. А особенно странным зрелищем для октября были колокольчики: необычно крупные, ядреные, они синели повсюду, и над ними вились черно-желтые в полоску цветочные мухи-сирфиды… Как бы убежденные в том, что на дворе по меньшей мере начало лета, колокольчики не только цвели, но набирали новые бутоны — явно с тем, чтобы непременно раскрыть их через два-три дня.

Как видно, луговым травам оказалась нипочем жестокая летняя засуха того года. Они терпеливо ждали хотя бы небольшого сентябрьского дождичка, после него, незаметно для нас, в толще дерна, набрались сил, а когда пришло «бабье лето», пусть необычное, позднее, октябрьское, победно и дружно выбросили, как разноцветные флаги, свои цветы — навстречу солнцу и насекомым: жизнь, мол, не только продол-' икается, но и торжествует!

И еще раз случилось подобное в Западной Сибири — в 1980 году. Эту необычно сухую, теплую и очень затянувшуюся осень я застал в Новосибирске. В осеннем золоте березы простояли здесь весь октябрь, и даже к началу ноября можно было на лугах набрать букетик и цветущих трав не менее пяти видов. Они так и ушли под снег. Впрочем, это их не погубит: цветки икотника, пастушьей сумки, ярутки, пикульника не так уж и редко начинают цвести осенью, а кончают… весной, давая нормальные здоровые семена.

А картина буйно цветущего осенью сибирского луга все же необыкновенна и столь ярка, что после вспоминается всю зиму…