Мой удивительный мир

НЕТЕРПЕЛИВАЯ ВЕТКА

Весна удалась дружной, и лишь в самых укромных уголках леса прячутся от тепла ноздреватые серые сугробы. Тихий, безветренный день. Влажный воздух насквозь пронизан солнцем.

Деревья совсем еще голые, но чувствуется, что внутри каждого ствола, каждой ветки, переполненных тугой энергией, идет напряженная, упоительная работа. Это животворные соки матери-земли, втягиваемые в холодной глубине корнями, бегут-текут к почкам, уже заметно разбухшим.

И вроде бы это трудное движение сока внутри деревьев и кустов посылает вокруг почти осязаемые волны, сливающиеся в некое силовое поле. Оно растеклось по колкам и рощицам, густо и радостно вибрирует на полянах и опушках, по которым я иду неторопливо, и передает мне какое-то особое не то чувство, не то предчувствие.

Нет, в самом деле, что такое со мною? Странное волнение нарастает, и я ловлю себя на том, что незаметно прибавил шаг, даже бежать хочется. Неужто и в самом деле я подвергаюсь каким-то неведомым излучениям? Что за мистика?

И вдруг все проясняется само собой: зайдя за большой ивовый куст, я одновременно и увидел, и обонял неожиданное лесное чудо.

Одна из веточек ивы-краснотала проснулась намного раньше всех. Мохнатые сережки ее уже вовсю развернулись и ярко сияют золотисто-зеленым светом с румяным переливом — словно гроздь сказочных фонарей горит на деревце!

И от ветки той действительно идут волны, но не каких-то неведомых флюидов, а обыкновенного цветочного аромата: удивительно свежего, терпко-сладкого запаха ивовых сережек, особенно волнительного после долгой сибирской зимы.

Так вот что я учуял за много десятков шагов до этой веточки — ее дивный, бодрящий дух! Но там, вдали, он был таким слабым, что я воспринял его лишь подсознательно, ощутив при этом только какое-то «странное» волнение.

И все-таки это было удивительным: голые, темные, мокрые стволы и ветки вокруг (для непосвященного — мертвый лес), и среди них всего только одна ветвь цветет-сигналит своим призывным светом и запахом, тянет к себе, как в сказке.

Но не меня зовет к себе та веточка, я здесь случайный прохожий. И золотое свечение, и дивный аромат, и сладкий нектар, капельки которого застыли у основания множества трепетных светлых тычинок, из которых составлена сережка, — все это предназначено для ранневесенних насекомых-опылителей: шмелей, одиночных диких пчел, бабочек.

Увы, пока никто из них не учуял призывного запаха, не увидел золотых соцветий. Насекомые еще спят в своих зимних убежищах. Это не менее чем через неделю все ивовые кусты здешних мест заполыхают сотнями тысяч фонариков-сережек, загудят от великого множества насекомых. А сейчас никого из них еще нет…

Очень уж рано расцвела нетерпеливая веточка!