Мой век

Интернационалисты

В июне 1955 года газеты «Ленинское знамя» и «Тотуус» были объединены. Иначе говоря, мы стали выпускать одну газету на двух языках — русском и финском. Изменилось наименование газеты: «Ленинское знамя» стало выходить под названием «Ленинская правда», а «Тотуус» — «Ленинилайнен тотуус».

Редактором объединенной газеты назначили меня. Создали двуязычную редколлегию. Издание на финском языке вел заместитель редактора В. И. Вальякка. Коллектив встретил нововведение как ненужную затею. Поначалу в редакции ворчали:

— Это Егоров всё придумал.

Но дело было не в Егорове.

Мысль о слиянии разноязычных газет в автономных республиках возникла в ЦК КПСС, созревала она долго и дозрела, надо сказать, с явным опозданием. Общество после смерти Сталина тянулось к демократическим переменам в жизни, а слияние газет явно ущемляло национальные интересы людей, было шагом назад. Объединенные, дублируемые газеты выходили до мая 1957 года. Затем до 1963 года они жили самостоятельной жизнью, а в 1963 году были снова объединены, правда, на качественно новой основе.

4 апреля 1963 года бюро обкома партии, в соответствии с решениями ЦК КПСС от 5 февраля и 26 марта этого же года, приняло постановление о республиканских и местных газетах, в котором было предусмотрено создание объединенной редакции республиканских партийных газет. Но в этот раз объединенная редакция создавалась не для того, чтобы выпускать, как в 1955-1957 годах, одну газету на двух языках. В ее задачу входило издание двух газет: «Ленинской правды» на русском языке шесть раз в неделю и «Неувосто-Карьяла» — на финском языке три раза в неделю. Газету «Неувосто-Карьяла» вел Ф. Г. Кондратьев — олонецкий карел, владевший тремя языками — карельским, финским и русским. Молодым пареньком пришел он в районную газету. В начале войны вступил в истребительный батальон, затем был военным корреспондентом. После войны окончил высшую партшколу при ЦК КПСС. Написал несколько книжек о Петрозаводске, о героях Великой Отечественной войны.

В 1964 году ЦК КПСС предпринял широкую проверку и в то же время изучение опыта работы объединенных редакций. Для этого группа руководителей совместных редакций выехала по заданию отдела пропаганды в соседние автономные республики. Я получил командировку в Марийскую АССР.

Приехал в Йошкар-Олу — уютный городок на равнине — ранним апрельским утром. Первое впечатление — высокий мост через реку Кокшагу, за мостом — широкие улицы, чистые, малолюдные. Постройка в основном четырехэтажная. В городе много кустов и деревьев. Они начинали зеленеть — была середина апреля. В Мари республике теплее, чем у нас в Карелии. Неподалеку от вокзала тихая гостиница с небольшим рестораном. Наскоро позавтракали в нем с заместителем редактора «Марийской правды» В. Н. Карташовым, встретившим меня на вокзале, и направились в редакцию.

Прежде всего он обратил мое внимание на монументальное здание Драматического театра. Я сказал, что эта достопримечательность мне до деталей знакома: точно такое же здание украшает и Петрозаводск.

Мы наивно поудивлялись: ну зачем в разных республиках, в разных городах с разным населением, с разными традициями строить абсолютно одинаковые здания? Слишком значительно их предназначение, чтобы размножать по типовым проектам. Или уж совсем оскудела наша архитектура?Но дело было, понятно, не в архитектуре. Всех тогда стригли под одну гребенку, старались, чтобы всё было одинаковое. Одинаковое, единообразное, равнодушное легче держать в узде.

Дом редакций и типографии был какой-то пестрый, как бы наскоро собранный из трех или четырех одинаково неуклюжих частей. Не иначе, достраивался, да может, и не раз. Служебные помещения не отличались удобствами. Журналисты теснились в каждом закоулке. Все они, за малым исключением, были молоды, любознательны, общительны, за словом в карман не лезли. Первый, с кем я разговорился, едва переступив порог редакции, был заведующий отделом информации Шишкин. Он шутливо спросил:

— А верно ли, что на ваших озерах рыба сама в лодку прыгает?

Я весело ответил.

— Верно. Прыгает. Но только не в лодку, а прямо в котелок. Повесит его рыбак на берегу, поближе к урезу воды, окуни сами начинают швыряться в кипяток. Рыбаку только остается посолить уху.

— А что, я верю, — смеялся Шишкин. — Потому что с детства мечтаю о рыбалке, но ни разу не держал в руках удочки. Хотел бы переехать на постоянную работу в Петрозаводск.

— Об этом после, — сказал я. — Давайте сначала разберемся, дает ли что вам объединение.

Шишкин отмахнулся:

— Мне всё равно, что объединение, что разъединение.

Подошел редактор газеты Б. А. Бучкин — высокий, солидный человек с гладко выбритым холеным лицом и лысеющей головой. Поздоровались. Бучкин пригласил в свой просторный кабинет. Здесь и собрались на совещание работники редакции. Бучкин сказал, что работа в объединенной редакции идет нормально и, в общем, всё в порядке. Журналисты не разделяли его мнение. А сотрудник редакции, известный поэт Казаков прямо высказал свое неудовольствие:

— И на черта сдалось это объединение? Оно ведь насквозь искусственное.

Потом с Бучкиным мы ездили по марийским деревням. Как и в наших карельских деревнях, в глаза бросалась большая бедность. Мужчин в них почти не было видно. Многие подались на заработки в Йошкар-Олу, в Казань, в Волжск, известный своим целлюлозно-бумажным комбинатом. Оставшееся немногочисленное мужское население растеклось по конторам, недостатка в которых село не испытывало. Представители сильного пола выглядели свежее, чем женщины, были лучше одеты. Усталые, измученные тяжелой работой и бесчисленными семейными заботами колхозницы казались мученицами. Мученицы они и были — на их плечи грузно легли все беды разоряющейся деревни.

Когда мы заводили разговор о газетах, колхозницы лишь горько усмехались: «Газета? Какая еще газета? Не до газеты». Но служащие, учителя, агрономы проявили к этому живой интерес. Они были единодушны: газета на марийском языке, а в селе она главное периодическое издание, стала более сухой и скучной.

Обо всем этом я сообщил в сектор печати ЦК. А от себя добавил, что и коллектив нашей редакции тоже считает, что самостоятельные редакции будут работать лучше.

Разумеется, объединение редакций преследовало благие цели — улучшить руководство печатью, повысить ее уровень; известную роль, надо полагать, играли и соображения экономии средств за счет сокращения штатов. В какой-то мере эти цели оправдывались. Но было в реорганизации и что-то искусственное, противоестественное, чувствовалась натяжка, ложь.

В 1967 году наша объединенная редакция перестала существовать. Это было воспринято журналистами и общественностью как должное: произошло то, что закономерно должно было произойти. Но редакционные коллективы «Ленинской правды» и «Неувосто-Карьяла», став полностью самостоятельными, не отдалились друг от друга, не замкнулись каждый в свою скорлупу. Наоборот, связи между ними укрепились, стали живыми, творческими. Третье десятилетие уже работают две редакции рядом, под одной крышей, негласно соревнуются, что помогает как одному коллективу, так и другому. Живет дружба между журналистами. Никто ее не декларирует, никто о ней не шумит. Она живет сама по себе, как естественное состояние нормальных человеческих отношений.

Многие годы газетой «Неувосто-Карьяла» руководил Иван Исакович Лайтинен — опытный, знающий редактор, честнейший человек. Финн и русский, мы понимаем друг друга с полуслова. На работе у нас был постоянный контакт. И выйдя на пенсию, встречались часто. Было кого и что вспомнить, о чем поговорить. Нередко обсуждали и национальный вопрос, всегда сложный, чувствительный, болезненный. Мы, старые люди, многое повидавшие на своем веку, были единодушны: национальная рознь отнюдь не рок судьбы. Всё зависит от разумной государственной политики и от каждого из нас. Мы — интернационалисты.