Моя Академия 5

Глава 15 Договариваюсь с капитаном

А ведь получилось!

Просыпаюсь и с удовольствием потягиваюсь.

Смотрю на огромную ванную комнату с окном и мраморным полом. Посередине огромная ванна. Всё ровно так, как я себе представлял. Перед сном мне хватает часа, чтобы успеть закончить длинную вязь глифов для расширения комнаты. Времени уходит немного, но это и не удивительно. Преподы постоянно провоцируют и создают условия, в которых мы учимся, даже если не хотим. На себе замечаю, как всё лучше получаются первоначальные умения: быстрое начертание, удержание и точное формирование. После занятия с физруком на полигоне четко контролирую подачу магии. Выдаю ровно столько, сколько требуется. Не больше и не меньше.

Всё это Академия умудряется вложить в голову совершенно незаметно, преподавая разные дисциплины. И всего за месяц с небольшим.

Эффективность обучения даже не оспаривается. Преподаватели знают своё дело. При этом студенты не замечают, как их арсенал постепенно растет с каждым днем. Контрольные точки держат нас на одном уровне, но все понимают, что у каждого свои способности.

Интересно работает — когда знания не навязывают, ими хочется пользоваться. Именно поэтому ночью выстраиваю вязь глифов вместо того, чтобы лежать и думать о вечном. И ладно я — у меня свой интерес, но ведь вся группа работает точно так же.

Разве что такой ванной у них нет. Усмехаюсь.

Вчера, сразу после работы с глифами, рассмотреть своё творение не успеваю — голод скручивает желудок. Неприятное последствие восстановителя. Благо, время позднее и в столовой мне никто не встречается. Да и новый круглосуточный режим работы безусловно играет на руку.

Успеваю закинуть в себя примерно полтора ужина и вернуться в каморку. Хотя, какую теперь каморку — настоящую комнату. И вот тогда меня окончательно накрывает сон.

Сейчас чувствую себя совершенно отдохнувшим и довольным жизнью. Так и не скажешь, что вчера в очередной раз избежал смертельной ловушки, но тенденция меня совсем не радует.

Пока сплю, бесёнок выскальзывает из комнаты. Каким путем — непонятно. Наверняка сейчас носится по Академии и пытается найти возможность сожрать магию. Ну, пусть его. Его диета — не моя проблема. Что уж тут говорить, если сам директор серьезно не отнесся к наличию этой формы жизни на территории Академии. Только посмеялся. Вполне может быть, что тварюшка в замке преподносит всем определенный урок — например, не бросать, где не попадя собственность Академии. Или убирать рабочее место. Будем решать проблемы по мере поступления.

Ещё раз внимательно осматриваю ванну — естественно, вода не работает, сливать некуда. Надо бы расспросить завхоза, как все тут правильно подключить. Не я первый. Должны быть либо амулеты, либо зачарования на подобные вещи. Так что моцион сегодня все так же проходит в общей душевой.

Всё-таки одногруппники знают меня очень неплохо. Сегодня опять просыпаюсь раньше всех остальных. В коридорах никого нет. Привожу себя в порядок и как обычно собираю все вещи. Со стороны может показаться, что готовлюсь к дальнему путешествию — но никогда не знаешь, что тебя ждет в Академии.

Долго не раскачиваюсь, сразу иду в сторону посадочного поля для дирижабля. Прокофьев может улететь с минуты на минуту, так что нужно его ловить.

Люди капитана только-только начинают погрузку больших заколоченных ящиков из Академии. Что внутри — непонятно, но обращаются с грузом предельно аккуратно.

В общем, успеваю прийти к дирижаблю вполне ко времени.

— Аккуратнее! — Прокофьев покрикивает на парней. — Считай, что это хрустальная ваза твоей дорогой бабушки. Не дёргай так! Ты слышишь? Ящик не дёргай. А то как и в прошлый раз все останетесь без премии.

— Да ладно тебе, кэп, чего сразу орать-то? — огрызается матрос. — Всё нормально будет. Не разболтаем ничего.

— Поговори мне ещё тут, — беззлобно ругается в ответ Прокофьев.

Некоторое время просто стою рядом и слежу за переругиваниями — лезть в пекло не собираюсь. Жду, пока капитан сам заметит меня.

— О, студент, привет! — радостно приветствует Прокофьев. — Как у тебя дела? Как учеба?

Капитан выглядит измотанным. Круглосуточные перелеты дают о себе знать. С отдыхом эти несколько дней у капитана, очевидно, не ладится. Матросы тоже дерганные. Огрызаются, но делают.

— Здравствуйте, — отвечаю. — Всё в порядке, впитываем знания как губки. Я к вам по делу, — объясняю.

— Да это понятно — в такую рань вставать без дела как минимум странно, — ухмыляется Прокофьев. — Что у тебя случилось, студент? Никак до города надо добраться?

— Да, надо, — подтверждаю. — Только не сейчас, я заранее хотел договориться.

— Понятно, — кивает кэп. — Когда? Ты что так швыряешь? — резко отвлекается на матроса. — Тапки свои дома так бросать будешь, а здесь будь добр, аккуратнее!

— На выходных, — поясняю, как только взгляд капитана снова падает на меня.

— А начальство твоё в курсе? — капитан щурит один глаз. — Ты же первокурсник.

— Да, Академия разрешает, — говорю. — У нас как раз вчера закончился экзамен, и с сегодняшнего дня мы полностью свободны в плане выходов.

— Аки птицы — лети куда душе приспичит? — смеется Прокофьев. — Ладно, это меняет дело, — соглашается он. — Не то чтобы я сильно переживал по допуску, так и так помог бы тебе. Но раз начальство не имеет ничего против — добро пожаловать на борт. Когда собираешься? Один или с друзьями?

— С друзьями, — киваю. — Нас шесть человек. По возможности, либо в последний рабочий день недели вечером, либо в первый выходной день утром. Когда вам удобнее…

Капитан внимательно следит за матросами и записывает на листок принесенные коробки.

— Ты как ставишь? — снова обращается к матросу. — А следующий куда? Себе на голову? Сдвигай к стене. Корабль у нас не пентхаус!

Не понимаю, как они не путаются в заказанном — на мой взгляд, все ящики одинаковые. Однако одни вносят на корабль, другие выносят. Понятно, что за счет увеличения количества студентов, поставки тоже подскочили в разы. Наверняка и не только продуктов. Германыч вряд ли упустит шанс заработать копеечку и поработать с новыми студентами. Снаряжение, расходники, да мало ли чего еще надо? А доставляет только этот дирижабль.

— Ну смотри, что у нас по времени. Получается, летим через три дня, — прикидывает Прокофьев. — Ходить тогда уже будем всего по два рейса в день: утренний и вечерний. Вечерний рейс около четырёх дня. Пару часов в дороге и вы в городе. Переночуете там же — и у вас целый день.

— То есть мы прилетаем засветло? — уточняю.

— Ну да, — подтверждает кэп. — Как раз успеете найти гостиницу. Благо, город хоть и небольшой, но они там есть. Или тебе какой-нибудь гостевой дом посоветовать? — предлагает капитан. — Там тише, спокойнее, дешевле. Или, может, дом на компанию? У нас и такое есть. Вам уже сдадут — вы же по закону совершеннолетние. Когда мои прилетают, всегда их там от греха подальше селю. Сам, конечно, когда с мужиками собираемся, лучше в гостинице, но мы там почти не спим. Так, пару часов от силы. Но это наши дела.

— Нам бы что-нибудь такое, чтобы запомнилось, — отвечаю. — Всё-таки мы первый раз все вместе в городе остаемся.

— Тогда точно в гостиницу, — подтверждает Прокофьев. — У любого извозчика спросишь. Хороших там всего две, их каждая собака знает. Поедешь в любую, не ошибёшься.

— Хорошо, спасибо большое, — благодарю мужика. — Зарезервируйте для нас места, пожалуйста. Боюсь, в выходные наплыв будет ого-го.

— Это только первое время, — машет рукой капитан. — Потом обленитесь, никто вас сладким пряником в город не заманит. Тогда шесть мест, правильно? Да твою ж дивизию! — Прокофьев реагирует на громкий звук на корабле. — Если хоть одно стеклышко треснуло, ты у меня будешь бегать с тряпкой в зубах и стены до блеска натирать! Надо же какие криворукие…

Матрос виновато опускает голову и направляется за следующей коробкой, по пути выслушивая недовольство напарников. Да уж, нервная работенка у капитана.

— Я вообще за погрузку отвечать не должен, но разве их одних оставишь? — ворчит капитан. — Шесть мест говоришь? — возвращается к моему вопросу. — Не вижу проблем. Тем более вы пока первые, кто озаботился.

— Мы просто узнали первее всех, так получилось, — рассказываю. — Уверен, у вам сегодня ещё придут.

— Придут — разместим, — добродушно улыбается Прокофьев. — Успеют ли? Другой вопрос. В общем, первые шесть мест резервирую, — заверяет он. — Придумал когда?

— Как вы и подсказали, на последний рабочий день, — отвечаю. — Четыре часа дня — это удобно. Мы уже заканчиваем с занятиями, да и девчонки обрадуются, что быстрее по магазинам пройдутся.

— Ох, парень молодой ты ещё, зелёный, — смеётся капитан. — Ладно, записал. Своих предупреди, чтоб не опаздывали — ждать никого не будем. Вылетаем ровно по времени.

— Понял. Оплачивать сразу? — интересуюсь.

— А, не бери в голову, потом оплатишь, не так уж это дорого, — отмахивается капитан. — За перелёт беру всего по золотому с каждого. Цену не задираю. Полетите на дирижабле, считай, первым классом, даже с обедом.

— Ну если только с обедом, — смеюсь. — По золотому — не проблема.

На корабле снова раздается громкий звук — на этот раз бьющегося стекла.

— Ну всё, молитесь, — предупреждает капитан матросов. — На пять минут нельзя оставить. Все собрались, будем учиться как правильно ставить коробки! Ладно, студент, — оборачивается ко мне. — До встречи! А то сначала он у меня коробку уронит, потом голову.

Прощаюсь с капитаном и возвращаюсь в Академию. Забронировать места мы успели — а это самое главное. Больше нигде опоздать не должен. До завтрака ещё успеваю зайти к Пилюлькину, если он не спит.

— Константин Иванович, можно? — спрашиваю и заглядываю в целительскую.

Пилюлькин не спит и явно занят — внимательно разглядывает вещи у себя на столе.

— Орлов, заходи, заходи, — отзывается целитель. — Задачку ты мне задал замечательную.

Похоже, он сегодня так и не ложился. Слегка покрасневшие белки глаз и немного всклокоченный вид говорят сами за себя.

— Задачку ты, конечно, задал замечательную. — повторяет целитель. — Давненько я так свой мозг не напрягал.

Замечаю, что на столе лежат две открытые тетради из замка некроманта. Более того, Пилюлькин разгибает несколько листов и вытаскивает на стол, чтобы сравнивать несколько рисунков одновременно.

— В общем, пока я тебя ничем не порадую, — заявляет целитель. — Отца твоего лечить не начал. Пока только обновляю стазис, готовлюсь. Судя по записям, всё это переделанный ритуал кровного родства. Тут лучше не торопиться и хорошенько разобраться, как что работает. Можно случайно нарушить связи. Признаюсь, открыл для себя очень интересный подход, просто замечательный, — в голосе Пилюлькина слышится неподдельный восторг.

— Что если над ритуалом работал всего один маг? — предполагаю.

— Да без разницы, — говорит целитель. — Главное, чтобы никто особо не узнал, что эти записи теперь хранятся у нас. Если они узнают, что тетради в Академии, не сложно догадаться, что кто-то из наших наведывался к ним в замок и наследил.

Привлекать лишнее внимание к Академии и создавать проблемы всему педагогическому составу не хотелось бы.

— Да, я понимаю, — киваю. — Никому ничего не рассказывал и не собираюсь.

— И не собирайся, — одобряет целитель. — Потому что так не принято. Пусть империя воюет с некромантами уже не первый год, но лично академии стараются этого не делать. Но, если посмотреть с другого угла — они насильно удерживали твоего отца, да еще запустили серьезный ритуал, чтобы вытянуть тебя на след крови. Можно рассмотреть этот жест не иначе, как объявление войны в адрес всей нашей Академии. Ты уже наш, следовательно, мы за тебя отвечаем.

— Признаться, не задумывался об этом в таком ключе, — отвечаю. Слова целителя меня неслабо удивляют.

— Пока не забивай голову, политика между академиями тебя не касается, — советует Пилюлькин. — В общем, Орлов, честно тебе скажу, ничего про ритуал или про отца прямо сейчас сказать не смогу. Всю ночь сижу разбираюсь, а конца и края не видно. Но ничего-ничего, мне кажется, я ухватился за нужную ниточку. Распутаем. После уроков, если хочешь, заходи, там уже больше понятно будет.

— У моего отца по здоровью никаких изменений? — уточняю.

— Он в стазисе, чего ему будет, — пожимает плечами целитель. — Я его разместил в дальнем углу лазарета, отгородил ширмой, чтобы ни у кого нездорового интереса не возникло. Он там хоть год пролежит. Шучу-шучу, — замечает мою реакцию Пилюлькин и улыбается.

Сначала возникает мысль попросится пройти к отцу в лазарет, но с другой стороны — чего нового я там увижу? Через стазис ничего толком не разглядишь. Да и целитель прямым текстом говорит, что пока никаких изменений.

— Ладно, — вздыхаю. — Удачи вам с ритуалом.

— Удача тут ой как пригодится, Орлов, — Пилюлькин поджимает губы. — Если к завхозу пойдешь, захвати несколько пустых стерильных пробирок для меня. Сам понимаешь, тут не оторваться.

А и заодно захвачу. Это неплохой повод спуститься к складам. На завтрак сильно опоздать не должен, да и еды теперь на всех хватает с запасом.

— Афанасий Германович! — Негромко стучусь.

Дверь самостоятельно открывается.

— Заходи, заходи! — доносится из-за металлических стеллажей. — Подожди минуту, сейчас подойду.

Смотрю по сторонам. На складе как попало стоят неразобранные ящики. Как я и догадывался — большое количество студентов провоцирует большое число запасов. Нужно всего и много. Судя по всему, разгрузка только закончилась. Матросов уже не видно, да и двери склада уже закрыты. Видимо, Германыч как раз пытается разобрать все доставленное. Вижу, как один из ящиков срывается с места и самостоятельно плывет по воздуху, пока не исчезает где-то там, за стеллажами.

— Сейчас, ещё секунду, — доносится голос. — Вот так! Хорошо! Как родной встал! А сюда мы поставим еще несколько.

Германыч выходит весь в пыли, протирая масляные руки влажным полотенцем.

— Чего понадобилось, студент? — спрашивает завхоз. — Рад тебя видеть. Вон какой, живенький, здоровенький.

— Взаимно, — отвечаю. — Знаете, у меня к вам небольшая просьба, — начинаю. — Во-первых, пока не забыл, Пилюлькин попросил несколько стерильных пробирок — ему для дела. Он оторваться не может.

— А он у нас всегда шибко занятой, — хмыкает завхоз. — Но не переживай, я сам к нему собирался. Захвачу. У нас сегодня пришли. Только руки этим грузчикам поотрывать надо — часть побили в труху. Остолопы. Ладно, а для себя чего хотел?

— Я немного расширил свою комнату, — рассказываю.

— Быстро ты управился! Молодец! — одобрительно кивает Германыч. — Меньше месяца прошло, как вам дали глиф, а ты уже. Хороший результат. Ко мне из перваков пока никто с этим вопросом не заглядывал.

— Да, я бы тоже не заглянул, — улыбаюсь. — Но первая комната у меня — ванная.

— Смешно, — соглашается завхоз. — То есть тебе просто не хватает места, где можно помыться? Общие душевые — не то пальто? Нет бы создать себе место, чтобы заниматься отработкой лабораторных или спокойно готовиться к занятиям, а он ванную сразу!

— Есть такое дело, — подтверждаю. — Если честно, я об этом даже не подумал.

— Ну, всякое бывает, — машет рукой Германыч. — Все равно неплохо. И что ты теперь от меня хочешь?

— Моя ванная комната не подключается к общей сети Академии, — озвучиваю проблему.

Завхоз приподнимает брови и присаживается на стул.

— А у нас нет никакой общей сети, — поясняет Германыч. — Но я тебя понял. Тебе нужны артефакты — один на воду, другой для слива. Не вопрос, у меня есть примерно такие же, как у вас в душевой. Инструкция вроде простая, сможешь сам установить?

— Понятия не имею, — признаюсь.

— Ладно, коробки не убегут, а у меня весь день впереди. — Завхоз с ненавистью глядит на полтора десятка неразобранных ящиков. Видимо, ему основательно надоело ими заниматься. — Пойдем к тебе, гляну.

Да, если все раскладывать и расставлять, времени понадобится много.

— Идём, идём, чего встал? Выходи, — торопит Германыч, закрывая дверь склада.