Моя Академия 5

Глава 19 Смотрю на камни

— Не спите? — стучусь к завхозу.

— Заходи, студент! — издалека кричит Германыч.

Захожу на склад, и его действительно нет за стойкой. Голос доносится из-за стеллажей и плотно составленных коробок.

— Подожди, Орлов, — просит завхоз. — Тебе Пилюлькин сказал ко мне зайти?

— Да, так и есть, — подтверждаю.

— Хорошо, ещё минутку, сейчас буду. — Германыч гремит металлом и тяжело дышит — видимо, что-то переставляет или достает.

— Чего не спите? — спрашиваю. — Рано же ещё?

— Да какой рано? Ещё полчаса, и Прокофьев прилетит, — поясняет завхоз. — Уже не рано. Ты сам-то чего проснулся ни свет ни заря? Из-за восстановителей, поди? — интересуется Германыч, появляясь из-за стоек. — Так нельзя, парень! В твоем возрасте надо высыпаться! Это первое дело! Привет, Орлов!

— И вам так же! — улыбаюсь.

Из-за стоек на тележке выкатывается большая коробка. Завхоз по-хозяйски оглядывает склад. Видимо, раздумывает, куда её разместить.

— Подсобишь? — кивает на самый верх дальнего стеллажа. — Место, вот, освобождаю. Студентов привезли, объём поставок увеличили, а то, что склад не резиновый, всем плевать.

— А как же расширение? — задаю вопрос и помогаю закинуть нелегкую коробку наверх. Вы же за пару ночей сделаете тут три таких склада.

— Я и за одну ночь сделаю, — выдыхает Германыч. — Только все равно, склад не будет больше того, что возможен теоретически. Мы же не из воздуха эти помещения приращиваем. А я свой предел уже весь выбрал. Может, по мелочи еще стены двину, и все. Это у вас на этаже, захотел — ванную себе сделал, захотел — кабинет. Там пока еще есть куда. А у нас тут всё строго.

— А директор? — предполагаю. — Разве он не может поспособствовать?

— Директор… скажешь тоже, — ухмыляется завхоз. — Может. Но, вообще, места достаточно. Тут нормально организовать приход-уход, и отлично будет. Но не надо оно тебе. Наслышан, кстати, про твои подвиги, — Германыч говорит без малейшей улыбки. Очень серьезно.

— Да какие там… — отмахиваюсь.

— Перестань скромничать, сейчас вояки только об этом и говорят. Про спасенные жизни и про тебя. Ты путёвку в жизнь оформил почти четырём десяткам бойцов, — усмехается он. — Это много. Кто остальным бойцам об этом рассказал, не знаю. Хотя официально с пострадавшими только Костя работал. Но неофициально они точно знают, что без тебя бы ничего не получилось.

— Странно, — отвечаю. — Всех вроде с ранами и полуживых в стазисе отсюда увозили.

— Всех, да не всех, — улыбается Германыч. — Некоторых уже из госпиталя выписали. Думаю, они вернулись сразу к своим, и там между собой переговорить успели. Вы же много человек оформили. Винтокрылы вчера туда-сюда летали чуть ли не раз в час. А их гонять — дорогое удовольствие. С твоим появлением они чего-то прямо зачастили, — пожимает плечами.

Ответить мне особо нечего.

— Ладно, что придумают эти сорок человек, я не знаю, — говорит завхоз. — А вот тот парень, что был с группой зачистки позавчера…

— Батя? — удивляюсь.

— Да, кажется, он, — кивает Германыч. — Его сослуживцы сбросились. В общем, держи. — Он достаёт из-под стойки небольшой тканевый мешочек и высыпает на стойку разноцветные камни. — Это относительно недорогие вещицы. С тем камнем, который ты мне показывал, даже близко не лежат. Но чего-то они стоят. На мой взгляд, порядка пары сотен золотых. Не уверен, что больше, но примерно так.

С нескрываемым удивлением разглядываю разноцветную россыпь.

— Что это такое? — уточняю.

— Да никто особо не знает, — пожимает плечами завхоз. — Не думай, это не драгоценные камни, как может показаться. Их обрабатывать абсолютно бессмысленно — при любом воздействии разрушаются. Но коллекционеры их покупают, и камни действительно стоят каких-то денег. В среднем, каждый монет по двадцать. Тоже приличная сумма. Просто ничего более компактного у солдат, похоже, не нашлось. Перевод делать — заморочек много, а камнями — быстро и по делу. Скажу так, отплатили щедро. Видать, сильно ты их выручил.

— А камни откуда? — интересуюсь. — Откуда бойцы их берут? Ни про какие пещеры я вроде не слышал…

— А? Неет! Какие пещеры, куда там, — улыбается моим размышлениям Германыч. — Камни иногда попадаются в тварях прорыва. Я же говорю, их обычно коллекционеры покупают. Использовать пока не научились.

— И где можно достать такие? — киваю на горстку разноцветных камней.

— Так они попадаются во всех прорывах, — поясняет завхоз. — Там и достают. Чёрт его знает, что это такое. Магию в себе камни не хранят. Более того, даже не принимают. На эликсиры никак нигде не влияют. В качестве ингредиентов тоже бесполезны. Защиты от них никакой. Обработать эти камни, как и говорил, ничем нельзя — они разрушаются от любой шлифовки и контакта с препаратами. В общем, не драгоценные, но, как ни странно, спросом пользуются.

— Значит, их можно продать коллекционерам? — задаю вопрос.

— Нужно, если сам чего интересного не придумаешь, мало ли. Ванну посреди комнаты замастрячил же, — смеётся завхоз. — Стоимость камней прорыва немного ниже, чем драгоценных, как раз за счёт редкости. Скажу тебе вот что: эти десять камней, которые они тебе передали, отряд заработал примерно месяца за три, не меньше.

— Ого, — удивляюсь. — Получается, действительно редкие. Бойцы же зачищают…

— Вот я про то же, — подтверждает Германыч. — Они всё время работают на передке. Иногда им попадаются твари вот с этими штуками. Бойцы их разрезают, достают, когда есть время, и если не в ущерб боевой задаче. Так что владей. Они, правда, ни на что не влияют. Не усиливают никоим образом. Проверяли их разными способами — дохлый номер. Поэтому сразу тебе говорю, чтобы ты голову зря не ломал. Это просто благодарность от ребят.

— Хорошо, спасибо, — собираю обратно в мешочек мутноватые камни практически идеальной правильной формы. Их действительно так и хочется отшлифовать.

Все камни разноцветные. Причём семь из них подобраны будто специально: идентично повторяют все цвета радуги. Еще два похожи по цвету — жёлтый и красноватый. На последний камень смотрю дольше всех. Мутный, фиолетовый, с переливами. Мне казалось, изначально его здесь не было. Может, меняет цвет? Хм. Ладно, разберемся позже. Все камни разные по размеру и по виду. Напоминают маленькие птичьи яйца.

— Может быть, внутри что-нибудь есть? — предполагаю.

— Нет, они абсолютно инертны, — мотает головой завхоз. — Просто безделушки. В общем, хочешь — продай. Не хочешь — можешь, конечно, поломать голову. Никто не запрещает. Но, знаешь, за несколько десятков лет никто так и не придумал им применения. Средняя цена около двадцати золотых, я тебе уже сказал, за меньше не отдавай, — протягивает мешочек мне. — Понимаешь, если бы у бойцов была возможность подготовиться, они бы тебе презентовали что-нибудь покруче. Но охота в очагах случается нечасто.

— Да я вообще не рассчитывал на благодарность, — признаюсь. — Просто делал, что нужно.

— А вот это ты правильно, — улыбается Германыч. — Ты мне этим и нравишься. А у ребят зачистки сейчас другие задачи. Им нужно поскорее зачистить активных тварей прорыва, чтобы нам более-менее безопасно здесь существовать. А заготовкой всяческих ингредиентов у них занимается другой отряд. Что по пятам ходит. Если бы они заранее знали, то договорились бы. А как такое заранее узнаешь?

— Спасибо, — забираю мешок и забрасываю его в сумку. — Интересная штука. Думаю, всё-таки поломаю голову.

— Дело твоё, — пожимает плечами завхоз. — Тогда всё, больше ничего для тебя нет. Дел много, — кивает на коробки. — Так что береги себя.

Прощаюсь и выхожу со склада.

До общего подъёма остаётся ещё полчаса. Всё-таки мы довольно долго работали с утренним бойцом. Такими темпами оставшихся семерых мы отработаем только дня через три, как раз перед выходными. С другой стороны, а куда им спешить? Стазис — дело такое. Главное, чтобы из-за работы не сорвалась поездка в город, а то выбирать между развлечениями и человеческой жизнью особо не придется. Да и Прокофьева подводить не хочется — место уже забронировано.

Ноги сами несут меня на улицу. Хочу послушать, что происходит в местах зачистки и понять, насколько они далеко. Выхожу из ворот замка.

Вдали слышится непрекращающийся гул, прерываемый взрывами. В общем, происходит что-то по-настоящему глобальное. Да и зарево на пока еще тёмном небе подтверждает, что бьются там всерьёз. И вроде бы даже относительно близко. Если примерно прикидывать расстояние до горизонта — километров двадцать от замка. Можно сказать, в одном пешем переходе.

Разворачиваюсь и успеваю заметить довольно новую для себя картину. На посадочное поле садится дирижабль Прокофьева. Рядом с воротами Академии вижу пару вездеходов, которые никуда не двигаются. Видимо, на них пока не хватило военных, чтобы отогнать машины обратно. Жалко, что не смог посмотреть вблизи на винтокрыл. Говорят, очень забавная механическая машина. Сам видел в репортаже, когда листал информер, да и в госпитале прилетал. Но все издалека. Ладно, будет еще возможность, я уверен.

Как только дирижабль завершает посадку, оттуда выбегают трое военных. Они, я так понимаю, идут за одним относительно вылеченным солдатом. Тем, которого мы обработали совсем недавно. Бойцы пробегают мимо меня, и с большим уважением здороваются. Это, в общем-то, странно. Раньше военные всю молодёжь в Академии, особенно первокурсников, почти не замечали. Видимо, бойцы действительно обмениваются опытом между собой.

Подышав свежим воздухом, возвращаюсь обратно в Академию. Коридоры Академии постепенно просыпаются. Вижу, как студенты шныряют до душевых и обратно в комнаты. Значит, можно уже пойти в столовую и подождать там ребят. Благо, в ближайшие минут пятнадцать-двадцать уже начнут спускаться. К тому же не откажусь от еще одной вкуснейшей чашечки кофе. В кафетерии делают очень неплохо. Да, это определенно похоже на план.

Направляюсь в столовую. По пути решаю угостить всю группу. Бойцы очень кстати щедро отблагодарили за своего Батю. Поэтому заказываю сразу шесть чашек и прошу принести их за наш столик. Утро ещё не сильно разгулялось, и народу в столовой почти нет. Девушка из кафетерия, немного помедлив, соглашается выполнить мою просьбу. Есть пока не хочется, так что завтрак не беру. Сажусь лицом к двери, чтобы увидеть, когда придет кто-нибудь из наших.

Первой появляется Олеся, и сразу же улыбается. И это взаимно.

— Привет, Ларион! — радостно машет девушка.

— И тебе привет. Как дела? — задаю вопрос и посматриваю в сторону кафетерия. Напитки еще готовятся.

— А ты не в курсе? — удивляется Олеся.

— Не понял, — смотрю на нее в ожидании объяснений.

— Ну, в принципе, Вероника говорила, что ты сильно сосредоточен на работе и вряд ли замечаешь, что происходит вокруг. Я сначала не поверила, что так может быть, теперь вижу. Ты правда не помнишь, что я вчера была рядом? — спрашивает девчонка.

— В смысле? — еще больше не понимаю, что происходит.

— Я вчера вам ассистировала. Меня позвали в целительскую, — с гордостью говорит Олеся. — Правда, поработать особенно не получилось, подошла только к самому концу. Но Вероника сказала, что для первой практики очень даже хорошо. Считай, первый шаг в целительстве. Не понимаю, почему не позвали Майю или Синегорского. Да и какая разница. Значит, целитель видит во мне потенциал.

— Интересно, как это я тебя не заметил? — задаю риторический вопрос.

— Перенапряжение, — пожимает плечами девчонка. — Ничего страшного. Ты когда упал, я как раз была рядом, — легонько касается моей руки. — Как ты, кстати, себя чувствуешь после этого?

— Да вроде нормально, — отвечаю. — Больше новостей нет? Может, я еще чего не увидел?

— Вроде больше ничего, — отвечает Олеся. — Пойдём возьмём по завтраку? — Единственное, преподаватели переживают, что бои идут слишком близко к нашей Академии…

Доходим до раздачи и выбираем завтрак. Мысленно радуюсь, что сейчас получится поесть свежеприготовленную еду без стазиса. Наваристая каша с кусочками фруктов и горячий чай — то, что нужно.

— А чего переживают? — интересуюсь у девчонки. — Я спрашивал Пилюлькина, он говорит, что все пучком.

— Это да. Критичного ничего не случится, особенно для целителя, — кивает Олеся. — Ему-то что? Старшекурсники вот переживают, что на время закрытия очага Академию могут тоже прикрыть. Меры безопасности и все такое. А всех студентов временно перевезут в город.

— Да уж, неприятно, — подтверждаю. — Только недавно более или менее разместились. Ещё и капитана снова гонять. Ему больше всех достанется.

— Ну вот и я про то же, — говорит Олеся, заполняя поднос. — Дирижаблем не всех смогут перевезти. Нам, собственно, особенно некуда ехать. Отсюда сложно выбраться, но военные оставили два вездехода, сказали, если вдруг что — подгонят ещё, так что вывезут. А вот в каком виде потом встретит нас Академия после зачистки очага — большой вопрос. Об этом и переживают.

— Будем надеяться, что ничего такого не случится, — киваю девушке.

Постепенно в столовую подтягиваются остальные ребята из нашей группы. Мы уже успеваем прикончить половину завтрака. Последней за стол садится Аглая. Как раз, к её приходу, на столе появляется шесть чашек кофе.

— Ну и что это за рекламная акция? — удивляется девчонка и недоверчиво смотрит на кружку.

Остальные ребята делают по глотку.

— Не переживай, нас не пытаются ни на что агитировать, это я заказал, — усмехаюсь.

— Ого, какой вкусный кофе! Вот это спасибо, — Макс спокойно принимает подарок и наслаждается напитком.

— Будем считать так, — с лёгким недоверием, соглашается Аглая и тоже благодарит.

Остальные ребята тоже некоторое время обсуждают напиток, но все остаются довольны.

— Олеся говорила, что тебя вчера на весь день Пилюлькин забрал, — вспоминает Макс.

— Было такое, — соглашаюсь. — Сегодня после пар тоже к нему пойду.

— И как? — интересуется Марк.

— Не знаю, — отвечаю. — Сложно. На самом деле очень выматывает. Работаешь как автомат. Полнейшая концентрация. Очень быстро втягиваешься, но потом жесткие откаты.

— Нам сказали, что ты упал без сил, — говорит Аглая и косится на Олесю. — Сегодня как?

— Намного лучше, — честно говорю. — Проснулся, правда, раньше всех. Видимо, такой пост-эффект от эликсиров Пилюлькина.

— Говорят, имперского мага позвали, — заявляет Аглая. — Видимо, что-то готовится.

— Кто говорит? — уточняю.

— Я проходила мимо физрука, — рассказывает девчонка. — Он обсуждал это с завхозом. А еще сегодняшние пары, как вы помните, должен был вести Генрих Олегович. Их поменяли. Больше того — директора со вчерашнего вечера никто не видел.

— А куда он мог уехать? — удивляется Макс.

— Пилюлькин обмолвился, что наш Генрих может остановить любой очаг. Я думаю, что ушёл в усиление к остальным магам, — предполагаю.

— Наверное, это хорошо, — говорит Марина. — Раз позвали имперского мага, то можно особо не беспокоиться.

— Я тоже так думаю, — соглашается Аглая, но видит мою реакцию. — Таак… ты снова что-то знаешь?

— Пилюлькин сказал, что после имперского мага тут останутся только пустоши, — передаю слова целителя.

— Я уж рассчитывала, что, наоборот, заработаем, — грустно говорит Марина. — Но если имперский маг закроет очаг, то где мы будем брать тварей прорыва? Они же не просто так здесь появляются — очаг их поддерживает.

— Так здесь же ещё останется целых три очага, — говорю ребятам.

— Как три? — удивляется Макс.

— Я карту видел, — сообщаю. — У нас вокруг Академии целых три очага, а никак не один. Первый ближе всех. Его, видимо, сейчас отрабатывают. Два расположены чуть подальше. Около пятидесяти километров плюс-минус.

— Тогда, конечно, лучше, чтобы имперский маг всё-таки пришёл, — заявляет Аглая. — Пятьдесят километров для этих тварей вообще ни о чём. А так — прорыв закроют и на этом всё. Магия наверняка позволит вырастить новый лес. Да и заработок будет.

— Про какой заработок говорите? — удивляюсь.

— Как про какой? Про части тел и про ингредиенты, — поясняет девчонка. — Мы вполне сможем через некоторое время выходить раз в неделю в леса. Ты что, не слышал? Всем студентам разрешают, если группы полностью сформированы — даже, скорее, сами предлагают.

— Это вчера рассказывали, тебя же не было, — подхватывает Макс. — Стандартная практика: если принесешь из леса что-нибудь хитрое и интересное, могут засчитать как пройденный экзамен. Правда, это к нам это не совсем относится — только со второго курса.

— Мы можем только по твоему приглашению, — кивает на меня Марина.

— Мне пока об этом ничего не говорили, — пожимаю плечами. — Да, и самой Академии сейчас не до этого.

— Но ты всё равно на всякий случай имей в виду, что мы готовы, — напоминает Аглая.