Моя Академия 5

Глава 20 Встречаю серого человека

После занятий, как и договаривались, захожу к Пилюлькину. Решаю не тратить время на обед — всё равно потом пропишет мне что-нибудь восстановительное. Опять захочется жрать как не в себя.

Занятия неожиданно проходят вполне неплохо. Заметно, что преподы беспрерывно беспокоятся и нервничают. При этом довольно уверенно читают лекции и совершенно спокойно проводят расчётные и практические лабораторные.

Да, сегодня у нас отменили уроки директора и его любимое амулетостроение. Зато с самого утра начинается блок по ритуалистике под руководством физрука с обязательной отработкой десятка стандартных узлов. Это что-то новенькое и интересное.

Оставшееся время напрочь забивают лабы по тому же предмету.

— Вы должны понимать, какая ответственность лежит на вас при создании ритуалов, — объясняет физрук. — Каждый узел должен быть на своем месте. В противном случае, вы нарушаете концепцию ритуала. Отработка материала после занятий тоже крайне обязательна — иначе из вашей головы тут же все выветрится, а на следующем занятии будете сидеть и смотреть на меня как бараны на новые ворота.

К репликам физрука все давно привыкли. Как и к тому, что его советы лучше выполнять. На ритуалистику несколько часов нужно обязателньо выделить, причем каждому из нашей группы.

Новых преподавателей нам пока не представляют. Видимо, мы еще не познакомились с основами, и предметов нам достаточно. По крайней мере, на сегодняшний день. Спокойная, не сказать, что сложная программа.

После пар решаю не брать приступом столовую вместе с большинством моих однокурсников. Иду в кабинет к Пилюлькину.

В столовую, скорее всего, пойду после. Вдруг мы сможем обработать не одного, а сразу несколько бойцов. Всё-таки на кону выход в город, который целителю не так уж важен, в отличие от меня.

— Можно? — заглядываю в дверь и, похоже, прерываю довольно эмоциональный разговор Пилюлькина в диагностической.

На стуле напротив целителя сидит серый невзрачный и очень спокойный человек. Я бы сказал излишне холодный. У Пилюлькина немного растрёпанный вид. Кажется, он только что доказывал свою точку зрения. И, судя по реакции серого человека, к общему знаменателю они не пришли. Успеваю уловить момент, как Пилюлькин от избытка эмоций трясет эликсиры в руках, но уже ничего не говорит. Узнаю восстановительные комплексы.

— Можно? — повторяю, продолжая стоять в дверях.

— Уже пришел? Заходи, — машет рукой целитель.

Пилюлькин поворачивается к серому человеку и уже спокойнее говорит:

— Ладно, бесы с вами, оставайтесь. Садитесь вон туда, — указывает на кресло возле стены. — Чтобы не мешать.

Холодный серый дядька молча кивает и отходит в уголок. Садится, складывая руки на колени. Кидаю непонимающий взгляд на целителя.

— Да, да, Ларион. Придётся работать при свидетеле, — кивает на мужика.

Чувствую лёгкое касание моего разума. Хорошо, хоть наследство Кольцова — позволяет постоянно ощущать лёгкую отстранённость. Да и пелена тоже даёт о себе знать. Прочитать меня и тогда не могли, сейчас уж тем более. За границу разума у меня не выходят даже поверхностных мысли.

А дядька, очевидно, менталист… Оценивающе смотрю в его сторону.

— Армейский? — уточняю, ничуть не смущаясь присутствия дядьки.

Целитель на секунду замирает.

— Да, а как ты… — удивляется он.

— Очень просто. Мы же больше ни с кем здесь не контактируем, — объясняю. — Так что вариантов немного: либо академический и императорский, либо армейский. Тем более, он появился в Академии сразу после напряженного вчерашнего дня.

— В аналитику к нам не хотите? — сразу же поступает предложение из угла.

— Нет, нет, что вы, — тут же открещиваюсь от такой чести. — Куда мне в аналитику? Я ещё пожить не успел.

— Хороший оклад, спокойное место службы, уважение… — перечисляет серый человек.

— Ага, — усмехаюсь — .. и полное отсутствие личной жизни в придачу. Нет уж, спасибо. Обойдусь.

— Почему вы так решили? — удивляется менталист.

— Я наблюдаю за девушками у нас в группе, — говорю. — Любой намёк на ментальные способности — это сразу огромный минус для любого парня. Никто под такие «открытые» отношения не подпишется. А преодолеть свою способность или талант очень сложно. Жить с таким же — еще сложнее. А при работе на вас подозревать менталистику будут постоянно. По-моему все очевидно.

С того места, где стою, практически не вижу эмоции серого дядьки, но, по ощущениям, на его лице не дергается ни один мускул. А вот напряжение в воздухе нарастает — кажется, я затронул больную тему для всех менталистов.

— Так не выбирайте девушек-магов, — советует он. — Вокруг значительно больше обычных прекрасных, а, главное, и на всё готовых барышень вне магического мира.

— Извините, — слегка наклоняю голову. — Это для меня пока что очень сложное соображение. Сами понимаете, мал ещё и зелен.

— Ну да, ну да, — спокойно отвечает серый невзрачный дядька.

Если вспомнить менталистов и то, как они относятся к эмоциям… Ариадна — скорее всего, единственная, у кого есть шанс сохранить эти самые эмоции. В большинстве, все менталисты, которых встречал, холодные.

— Извините, я вас прервал, — извиняется серый человек. — Продолжайте, не обращайте на меня внимания.

Пилюлькин дёргает плечом. Звучно опускает колбы на стол, переставляет остальные вещи. Порядок при этом не соблюдает — на столе всё разбросано. Видимо, невзрачный дядька порядком потрепал ему нервы.

— Ты пока готовься, а я бойца из лазарета приволоку, — сообщает целитель и кидает колючий взгляд в сторону угла.

Так же, как в прошлый раз уходит в лазарет за магическим коконом.

— Вы всё же подумайте, молодой человек, — продолжает серый человек, за всё это время так и не представившись. — На нас работают не только менталисты. Вдруг вы об этом не слышали.

Не совсем понимаю, откуда у него просыпается такой интерес, но мне это нравится все меньше.

— Я маг другого профиля, — коротко говорю. — К тому же слабый.

— Но защита у вас больно хорошая, — замечает дядька.

— Это физическая особенность, — снова открещиваюсь от будущих предложений. — Из-за неё мне все твердят, что у меня есть все шансы не окончить Академию.

— В нашем случае это скорее подспорье, — хмыкает менталист, поправляясь на стуле. — Так что вы подумайте, хорошенько подумайте.

Очень вовремя в кабинет возвращается Пилюлькин. Следом за ним влетает кокон стазиса с бойцом.

— Орлов, ты готов? — уточняет целитель.

— Да, если всё будет так же, как в прошлый раз, — уточняю.

Пилюлькин кивает.

Все вместе проходим в диагностическую. Серый дядька снова усаживается поближе к стене и подальше от нас. Целитель запускает звезду диагноста и одновременно подвешивает несколько вязей глифов. Прекрасно помню, что сейчас рядом находится менталист, и эту картинку он сможет пересматривать ровно столько раз, сколько будет нужно для формирования отчёта. Значит, ни в коем случае нельзя отвлекаться на видимые структуры. Чёрт его знает, может ли этот дядька видеть глифы или нет.

А, нет… вот теперь точно сможет — серый дядька цепляет на себя очки с толстыми дужками. Видимо, что-то из артефактов. Придется исходить из того, что менталист сейчас увидит абсолютно всё, что у нас происходит. Скорее всего, он наблюдает картинку в полный рост.

— Так, Ларион, приступаем, — предупреждает Пилюлькин. — Напоминаю алгоритм: я задерживаю состояние бойца, ты готовишь росчерк. Бьёшь сразу во всё, что шевелится. Потом туда, где я подсвечу. Всё остальное не твоя забота. Я успею.

— Как скажете, Константин Иванович, — соглашаюсь. Да и к чему тянуть — последовательность для меня знакомая. Чем быстрее справлюсь — тем быстрее пойду отдыхать. Присутствие менталиста тоже порядком напрягает, но стараюсь просто отстраниться от самой мысли, что рядом у нас находится свидетель. Помешать работе это никак не должно.

— Тогда поехали, — выдыхает Пилюлькин.

Он делает тяжёлый пас рукой, и с бойца слетает кокон стазиса. Мгновенно вбиваю росчерк в самый большой клубок нитей, потом сжигаю тот, что поменьше. Нити грибницы тут же загораются чёрно-красным огнём. Пилюлькин тут же ставит защиту и подсвечивает другие места для обработки. Одновременно целитель формирует глифы поддержки и обезбола, но я их не замечаю — настолько сосредоточен.

Сбрасывается броня. Закидываю глифы в новые подсвеченные точки. Когда вижу свечение под кожей, не медлю — хватаю висящий в воздухе скальпель и вскрываю светящееся бедро бойца. Вообще не забочусь о том, что перережу какую-нибудь из артерий, поскольку нога у мужика кишит нитями. А вот без прямого доступа к ним, сделать ничего не могу.

Вбиваю очередной разряд. Ещё один росчерк летит в расширяющуюся массу. И всё это за секунду, может быть, за две. Выжигаю все нити, что жили в этом парне.

Нам везёт, и боец не сгорает в пепел. Хотя уровень заражения мог приблизиться к критическому. В любом случае, парня спасает одно: вовремя поставленный стазис.

Пилюлькин накладывает целительские глифы и снова заворачивает мужика в кокон.

— Ещё одного осилишь? — спрашивает меня.

— Как скажете. Я не устал, — говорю не совсем искренне. Всё-таки в какой-то момент сказывается отсутствие обеда.

Вспоминаю, что целитель предупреждал, что перед работой лучше перекусить. Ну, да ладно — впереди у нас не сорок человек, а всего один. Справлюсь. Потом приму восстановитель и буду как новенький.

На серого дядьку не обращаю внимания — пока не до этого. Уверен, он сейчас сидит в артефактных очках и все внимательнейшим образом записывает на подкорку.

— Значит, делаем, — кивает Пилюлькин.

В двери вплывает ещё один кокон с бойцом. Видимо, Пилюлькин заранее приносит его поближе.

— Оттянешь? — спрашивает меня и кивает на броню.

— Конечно, — подтверждаю и хватаюсь за высокотехнологичную чёрную скорлупу бойца.

С трудом стягиваю её за рамки диагностического контура. Броня весит килограммов тридцать, если не больше. Помню о том, что в кабинете находится очень специфический человек, поэтому включить усиление себе не позволяю. Слишком уж не понравился мне его неприкрытый интерес.

Второго бойца обрабатываем тоже довольно быстро. Силы возвращаются примерно на половине работы. Чувствую, что совершенно не устаю, будто открывается второе дыхание. В первый раз вроде бы ничего подобного не было. А если и случилось где-нибудь в начале, то несколько десятков бойцов это второе дыхание мигом перекрыли. Говорить вслух об этом не буду.

Как только боец оказывается завёрнут в кокон стазиса, целитель выдаёт мне красную пробирку с восстановительным эликсиром. Мои ожидания оправдываются.

— Всё, быстренько пей и в столовую, — говорит Пилюлькин. — Сегодня больше, наверное, не будем — перенапряжёшься. У тебя еще занятия.

— Как скажете, — спорить не собираюсь.

Выпиваю восстановитель. Прощаюсь с серым незнакомым дядькой и направляюсь в столовую. Чем меньше контактирую с безопасниками, а он точно из службы безопасности армии, тем лучше для меня.

Обедаю в одиночестве — мои сокурсники уже успели взять штурмом обеденную залу, а сейчас, скорее всего, штурмуют библиотеку. Мне пока нужно привести мысли в порядок. Долго не сомневаюсь — беру две порции обеда.

— Тяжелые занятия? — замечает дамочка в фартуке и сама подает мне два морса.

— Типа того, — соглашаюсь.

Ставлю поднос и заказываю чашку кофе в уже полюбившемся заведении. Девушка за стойкой в этот раз меня узнает — видимо, мало кто до этого просил сварить сразу шесть порций.

— Вы присаживайтесь, я принесу, — предлагает она. — Студентов все равно нет.

Кафетерий из-за стоимости размещения не пользуется особой популярностью. Занят всего один столик — за ним сидят два незнакомых мне препода. Женщина с пышной прической и усатый мужик. Они пьют уже по второй чашке кофе и, очевидно, полностью погружены в беседу. Да, для уединения кафетерий — лучшее место. Замечаю, что на стойке появилось новое меню — очень напоминает городское. Подобные блюда я уже видел в ресторане с аквариумом. Видимо, теперь здесь можно заказать особенный ужин, не за бесплатно, конечно же.

Сажусь за столик в общей столовой и привожу мысли в порядок. Не совсем понятно, зачем в Академию пожаловала служба безопасности. По большому счёту, мы вроде как работаем в плюс армейским. Пилюлькин выглядел раздраженным — он точно не ожидал увидеть сегодня серого дядьку. Да еще тот факт, что он захотел побыть свидетелем нашей работы — тоже странно.

С другой стороны, любые нестандартные проявления всегда интересуют безопасность. А мы находимся близко к расположению очага, да и к самим бойцам батальона.

— Ваш кофе, — девушка ставит на стол чашку ароматного напитка.

— Благодарю, — киваю и выпиваю чуть ли не залпом.

Все тарелки с обедом тоже быстро пустеют. Рассиживаться не собираюсь. Ни к какому вразумительному для себя выводу не прихожу, поэтому возвращаюсь в целительскую.

Как я и предполагал, серый уже свалил. Пилюлькин сидит за столом и угрюмо перебирает бумаги.

— Константин Иванович? — обращаюсь к целителю.

— Заходи, — со вздохом отвечает он.

— Кто это был? — спрашиваю.

— Армейское СБ, — говорит Пилюлькин. — Да ты и сам уже догадался.

— Да, только непонятно, зачем мы ему сдались, — подвожу к нужным размышлениям.

— Мы немного превысили свои полномочия, — говорит целитель. — Вот если бы мы дали сдохнуть всем бойцам, которых к нам привезли, это было бы точно по уставу. Тогда никакого превышения, — с горечью в голосе объясняет Пилюлькин. — А так…

— Ну и чего они хотели? — интересуюсь. — Мы же спасли их людей. По большому счёту, они должны радоваться и быть благодарны.

— Если бы мы спасли их по уставу, то безопасники, наверное, даже порадовались бы. И то не факт, — заверяет целитель. — Но мы спасли, превышая собственные полномочия, — как будто передразнивая серого дядьку говорит Пилюлькин и поднимает на меня уставший взгляд. — Понимаешь, Ларион, я вообще не имел права тебя привлекать. Использовать тебя не имею права, как по уставу нашей Академии, так и по воинскому. Поэтому они, конечно, хотели поставить меня в позу виноватого, но только у них ни черта не получилось. Потом хотели проделать это с тобой, но по закону ты им никак не подконтролен.

Удивляюсь, но слушаю дальше.

— Утерся наш дорогой гость — у Академии и батальона зачистки есть официальный договор, ты представляешь? — задает вопрос целитель и чуть привстает с кресла.

— Представляю. А что им не понравилось? — уточняю.

— Им не понравилось, что ты делаешь то, что не могут сделать военные медики. Это первое. А второе — то, что ты с точки зрения армейского «Молчи, молчи» молодой щегол, — перечисляет Пилюлькин. — Ты, кстати, молодец. Они ведь действительно такие предложения по поводу аналитического отдела не каждому делают. Да и потом, ты его прекрасно уел, — усмехается целитель. — За это тебе отдельное спасибо. Ему даже возразить было нечего, потому что ты никак в его вертикали подчинения не вписываешься. Академия тебя попросту не отдаст.

— Всё равно не понимаю, в чем дело, — признаюсь. — Им же самим это выгодно. Сорок человек вернутся в строй, будут продолжать зачистку. Больше людей — быстрее результат.

— Ой, — машет рукой Пилюлькин, — кого это нынче интересует? Чем выше люди, тем меньше они задумываются о других. Списать бойцов всегда проще, чем выделять средства на их восстановление в госпитале. Думаю, даже горючку для вездеходов выписать сложнее от очага до нашей Академии, чем списать бойцов… Да еще и несколько перелётов винтокрыла тоже вылетают в копеечку. В общем, мое мнение такое — СБ просто зацепились за перерасходы.

— Ничего не понимаю, — признаюсь. — Нелогично же.

— Это армия, парень, — снова вздыхает Пилюлькин. — Нормально. Круглое несём, квадратное катим. Не бери в голову, главное, что он утёрся. По всем фронтам. Подлости от них можно не ожидать. Если бы он что-то накопал, предъявил бы сегодня и сразу, далеко не отходя. А так проверил, всё нормально. Никакой криминал не увидел, убрался. Теперь будет писать отчёт.

— Ммм, да, — задумываюсь.

— Поверь моему опыту, — грустно ухмыляется целитель. — Одна беда — нервов моих за утро съел больно много. Но это мы поправим. Ты сам с чем пришёл?

— Да, собственно, хотел узнать, что за мужик, и, возможно, поработать с оставшимися, — озвучиваю. — Силы восстановил, уверен, что потяну.