Моя Академия 5

Глава 17 Блуждаю по Академии

Старшекурсники на секунду отвлекаются.

— Я звал только Веронику, — уточняет целитель. — Иди сюда скорее.

К нам подбегает девочка-распределитель в белом халате. Видно, что волнуется, но держится. Нервно поправляет светлые волосы и крутит пуговичку на халате. Вижу её, кстати, впервые.

— Мы начинаем работу, — сообщает Пилюлькин. — Организуй студентов так, чтобы мгновенно по моему знаку бросали стазис и выносили бойцов из диагноста. Потом все то же самое со следующим коконом. Задача понятна? Вероника, это важно! — целитель ещё раз концентрирует внимание девушки на своих словах.

— Да-да, я слышу. Организую, — подтверждает девчонка.

— Активная работа у нас будет не больше четырёх часов, — предупреждает Пилюлькин. — Очень важно, чтобы вы чётко и точно следовали друг за другом. Меня отвлекать только в экстренном случае. Таком, где уже ну никак не справиться. Я могу на тебя положиться?

— Конечно, Константин Иванович, сейчас всё будет, — обещает Вероника и объявляет все вводные другим старшекурсникам.

Голос у нее звонкий, уверенный. Со студентами она ведет себя без стеснения. Видно, что держит всех в кулаке, и все слушают её беспрекословно.

— Отлично. Если мы переживём всё это безумие, рекомендации у вас будут замечательные, ручаюсь, — обещает Пилюлькин.

— Спасибо, Константин Иванович! — Девчонка аж пышет энтузиазмом. — Мы и без этого бы справились.

— Конечно. Но так — ещё лучше. Начинаем. — целитель оборачивается ко мне. — Пойдём к диагносту. И сними пока что револьвер. Вряд ли он тебе пригодится.

Думаю, здесь целитель прав. Вряд ли в Академии я прямо сейчас начну от кого-нибудь отбиваться. Как только захожу в диагностический зал, освобождаю себя от лишнего груза.

— Так, вроде всё, — вздыхает целитель, заканчивая подготовку. — Ты готов, Орлов?

Прислушиваюсь к себе. Не очень хочется всем этим заниматься, но, похоже, выбор невелик. Обращаюсь к наследию Кольцова с тем, чтобы в ближайшее время запомнить всё, что делает Пилюлькин. В идеале — каждое действие. И ведь получается автоматически, словно сто раз так уже делал. Мысль слегка пугает, но отодвигаю ее на попозже. Сейчас не до этого.

В моих глазах словно растекается пустота, поглощая стены комнаты, пол и шкафы. При этом я будто расширяю угол обзора. На секунду всё вокруг замирает. Вижу каждую пылинку в воздухе. Такая кристальная ясность длится недолго. Видимо, именно так запускается этот режим моего внимания.

— Да, готов, — отвечаю.

Про такое состояние у менталистов очень много памяти. Практически любой из них может искусственно ввести себя в этот режим. Они добиваются подобных изменений долгими тренировками. Но и польза у такого состояния огромная — в процессе активно двигаться сложно, но наблюдательность и все, что связано с магией или разумом, в этом режиме получают сильнейшее усиление и выходят на новую ступень. Запоминаешь почти всё, что происходит. Правда, время в этом режиме очень сильно зависит от человека. Не всем дается.

Так. Мне нужно четко поставить перед собой задачу.

В первую очередь — максимально запоминать все целительские глифы. По возможности — еще и диагностику. Основное внимание отдавать все же глифам, поскольку нигде в другом месте мне их не встретить.

Мысли проносятся за мгновения. Но целитель все равно прекрасно замечает паузу.

— Точно готов? — на всякий случай переспрашивает Пилюлькин, замечая моё состояние. Он терпеливо ждет, пока я определюсь. Не подгоняет.

— Точно — киваю.

— Чего тогда стоишь? Пей, — говорит мне.

Одну за другой опрокидываю в себя колбы с эликсирами.

Пилюлькин останавливает меня с интервалами примерно десять секунд — ждет, пока каждый эликсир подействует. К обычным настоям эти эликсиры точно не имеют никакого отношения, поскольку каждый из них взрывается у меня в желудке и мгновенно разносится по всему телу. Отчетливо это чувствую. Примерно так же в своё время я ощущал себя в больничке после уколов медсестры.

Первые четыре колбы не оказывают особо заметного и понятного действия, а вот после пятой происходит очень интересная штука. На секунду цвета передо мной меняются, картинка становятся еще чётче, как в момент включения режима внимательности. Моргаю. Всё почти возвращается к норме.

Шестой эликсир взрывается внутри меня яркой гранатой. Время замедляется. Всё вокруг двигается в полтора раза медленнее. Вливаю магию в усиление — мозг набирает ускорение.

— Не переусердствуй, — говорит Пилюлькин чуть быстрее, чем обычно.

Целитель опрокидывает узнаваемые, но другие эликсиры вместе со мной.

— Заносите первого! — громко обращается к студентам.

Непривычно громкий голос Пилюлькина неприятно ударяет по ушам. Непроизвольно морщусь.

— Да, да, я понял, — замечает мою реакцию целитель. — Постараюсь говорить тише. Побочный эффект.

Движения целителя становятся рваными. Видимо, так кажется из-за ускорения. Думаю, начинают действовать и его эликсиры, только он чуть быстрее меня.

На стол перед нами студенты укладывают первый кокон стазиса.

— Ну, понеслась! — командует Пилюлькин.

Раз. Боец в стазисе приподнимается над полом. Следующая секунда — снимается сам стазис. Вижу, как внутри живого бойца шевелятся нити твари прорыва.

Два. В бойца влетает глиф — скорее всего, обезболивающий. Чтобы боец не чувствовал, что с ним происходит. Боевая броня осыпается на пол, передо мной подсвечиваются три разных зоны.

Внутри тела разными цветами подсвечиваются несколько нитей — видимо, принадлежат разным организмам-паразитам. Во все три точки летит по росчерку. Тело бойца обнимает чёрно-красное пламя, выжигая все сплетения.

Целитель работает сразу с трёх точек внимания. Это потрясающе. Пилюлькин будто занимается этим каждый день, хотя весь алгоритм придуман всего день назад.

— Споры! — быстро проговаривает целитель.

Вижу ещё пару точек. Они неярко зажигаются на броне. Вбиваю туда два росчерка подряд — и это помогает.

Три. Пара целительских глифов — и на организме бойца появляются магические заменители. Несколько крупных ран срастаются.

— Диагностика, — проговаривает целитель.

Наблюдаю с острым вниманием — узнать, что лишнего осталось в теле, всегда полезно. С первого раза сам подобную штуку не повторю, но для начала запоминаю последовательность. Думаю, к пятидесятому бойцу эту хитрую вязь запомню навечно.

Следующую систему глифов уже прекрасно знаю. Её по отмашке Пилюлькина, накладываю студенты. Боец запечатывается в новый кокон стазиса.

— Усложняем алгоритм — нужно будет ещё убирать броню, — громко объявляет целитель в сторону ритуального круга диагностов.

— Я по-ня-ла! — медленно доносятся до меня голос Вероники.

Улыбаюсь.

— Смешно тебе, студент? А теперь представь, как они нас слышат⁈ — замечает Пилюлькин.

От этой мысли улыбаюсь ещё шире.

Старшекурсники убирают броню. Боец тоже исчезает.

— Следующий! — машет рукой целитель.

Нам приносят очередного воина зачистки…

Бойцы сменяются один за другим. Выдерживать такой ритм поначалу сложно, но автоматизм действий и отработанное взаимодействие студентов сказываются. Втягиваюсь.

Да и сложно не втянуться, когда от меня, по сути, требуется не так уж много. При этом без моего присутствия вся эта история абсолютно не имела бы смысла. Спасти ребят от паразитов прорыва было бы невозможно. Да и сейчас многие из бойцов выглядят сильно потрёпанными. Не факт, что в госпитале их быстро поставят на ноги, если вообще поставят. Кое-где Пилюлькин заменяет магическими заменителями чуть ли не половину ливера.

Не даю себе возможности оценивать. Пока просто запоминаю. Переживать буду потом. Сейчас передо мной просто работа, не люди. Манекены. Тем более никто из них не двигается и не кричит от боли.

Так становится чуть проще воспринимать бойцов, проходящих через наши руки. Перестаю бояться им навредить или случайно уничтожить больше, чем нужно. Что, кстати, один раз и происходит. Видимо, на парня слишком поздно наложили стазис. Уровень заражения приближается к тем фатальным тридцати процентам, про которые говорил Пилюлькин во время наших экспериментов.

После удара по нитям, тело бойца полностью вспыхивает. Целитель мгновенно накладывает защиту в виде сферы. Внутри неё огонь словно пожирает сам себя. Какое там отсутствие кислорода? Магическому огню вообще без разницы. Пламя на эти условности не обращает внимания, и боец сгорает до пепла прямо внутри этой сферы.

Если бы он попал к нам в руки первым или вторым, то меня бы эта ситуация сильно задела. Возможно, выбила бы из колеи. Работа могла полностью остановиться. Я бы просто не смог продолжать. Но, учитывая, что мы работаем как на конвейере, сложившаяся ситуация даже не нарушает ритм.

— Следующий! — кричит Пилюлькин, и я снова морщусь от боли в ушах.

Студенты с помощью магии убирают пепел в ту же секунду. Я бы и сам мог это сделать — просто воспользоваться щитом как совком, но такой необходимости нет. Продолжаем.

Раз. Падает стазис. Два. Отстёгивается и падает вниз броня. Три. Диагностика, подсветка. Шевелящиеся червяки нитей уже не вызывают омерзения — просто работа.

Тут же наношу удар. Нити загораются как тонкие фитили и прогорают.

Через час или полтора начинаю распознавать большую часть систем глифов, которыми пользуется целитель. Повторить их пока навряд ли смогу, но запоминаю до самых мельчайших выписанных чёрточек. Предназначение их не понимаю — надеюсь, разберусь позже.

Сейчас есть только чёткое понимание, когда и в каких случаях Пилюлькин использует ту или иную вязь. Понимание, конечно, можно восстановить, поняв, что было с человеком, но, скорее всего, нужно много тренироваться. И диагностика даёт Пилюлькину, очевидно, намного больше информации, чем внешний осмотр. А мне доступен только он.

Бойца запечатывают в кокон. Убирают. Тут же перед нами появляется следующий. Так происходит снова и снова.

Продолжаю создавать нужные Пилюлькину росчерки, добиваю споры в подсвеченных местах. Вижу, как целитель готовит очередного бойца к госпиталю. Студенты накладывают стазис, а во мне что-то отключается.

Практически сразу, как только поставлена последняя точка в нашей работе, в глазах темнеет. Падаю на пол рядом с броней последнего бойца, не в силах пошевелиться. Сознание ухает в черную дыру еще до того, как я касаюсь пола.

Последнее, что успеваю услышать — слова Пилюлькина:

— Всё, сгорел. В госпиталь его.

Просыпаюсь тяжело. Сколько прошло времени непонятно. Снов не помню — с трудом помогаю сознанию выгрести из чёрной дыры. Тело, на удивление, чувствует себя неплохо. Прислушиваюсь к себе, прежде чем открыть глаза. Да, на самом деле отдохнувший. Только внутри разума вязкая муть и тяжесть.

Открываю глаза. Надо мной узнаваемый потолок лазарета. Значит, меня не вернули в комнату, а оставили под присмотром. Даже не раздели.

Прикладываю усилия, чтобы повернуть голову. А, нет — сложнее всего решиться сделать действие, а вот организм вполне себе функционирует.

Приподнимаюсь на кровати. Такое ощущение, что вчерашняя работа мне приснилась.

Здесь, помимо меня и огороженного ширмами отсека, на кроватях всего четыре кокона стазиса. На этом всё. Лазарет пуст. Оглядываюсь, чтобы убедиться — больше никого нет. Ладно. Поднимаюсь с кровати.

Чувствую себя свежим и отдохнувшим. Иду в туалетную комнату, принимаю душ.

Окон нигде нет, поэтому всё ещё не понимаю, сколько сейчас времени — поздняя ночь или, наоборот, раннее утро. Возвращаясь в палату и замечаю, что все мои вещи аккуратно сложены возле кровати. На железной спинке висит кобура с револьвером. Всё рядом.

Переодеваюсь, забираю оружие и застываю в нерешительности. С одной стороны, надо бы пойти поесть. Не сказать, что голод сильно докучает, но при мысли о еде желудок сжимается. Значит, всё-таки надо.

Но важнее узнать, чем закончилась вчерашняя история. И вчерашняя ли. Это тоже хороший вопрос.

Заглядываю в целительскую. Там тоже тишина, и от вчерашней паники и суеты не остаётся и следа. Пилюлькина внутри тоже нет. Странно, думал, он уже на месте.

Ладно. Всегда есть вариант воспользоваться общей сетью или информером. Но информер рядом найти не могу. А перед тем, как спрашивать в сети, надо бы узнать точное время — вдруг сейчас три часа ночи? Только переполошу ребят.

Выхожу в коридоры Академии. Определиться со временем не получается — навстречу никто не выходит. За окном синий-синий туман, будто сейчас середина ночи или около четырёх утра. Туман полупрозрачный, но разглядеть через него, что происходит в саду Академии, не получается.

Прохожу дальше. Гулкие раскаты шагов и ощущение полнейшего одиночества.

Надо дойти до столовой — помню, как-то раз меня там кормили поздно вечером. Подхожу к двери, и тут меня тоже настигает лёгкое разочарование. Закрыто. Неудачное выбрал время для вылазки. Да и ощущение общей бутафории — будто иду по ненастоящей Академии.

Вдалеке скрипят ставни, туман за окнами так и не рассеивается. Языков хмари по стенам не вижу, но отчетливо чувствую, что за мной следят. Возможно, просто наваждение или откат после плотной работы и эликсиров. Останавливаюсь посреди коридора и прислушиваюсь — слышу ровный стук. Стук собственного сердца.

Дохожу до своей комнаты. В вещах нахожу информер. Как и думал, сейчас ночь — четыре часа. Нажимаю кнопку активации, но машинка не запускается. Пробую несколько раз, но безрезультатно. Возможно, Германыч оказался прав, и незатейливый информер отслужил своё.

Да уж, в такое время по Академии я ещё не шарился.

Пусто и безлюдно. Теперь понятно, как у Игоря получилось незаметно расставить ловушки. В это время как раз никого нет. Кстати, Игорь… а где он? В целительской или в лазарете его не видел. С другой стороны, его вполне могли отправить в центральный госпиталь, как и бойцов, которых мы обработали. Там в любом случае вариантов помощи намного больше. Постоянный уход, медсестры, опять же… Мельком цепляюсь за тёплое воспоминание об Ариадне. Девушка заботилась обо мне как надо. Может, Игорю тоже повезло не меньше. Не думаю, что он, как только придет в себя, захочет как можно быстрее восстановиться. Слишком большой к нему интерес со стороны следаков. Как-никак несколько покушений. И неважно, что парень ничего об этом не помнит — разбираться всё равно будут. Ситуация хоть и не является прямой ответственностью следователей, поскольку всё произошло на территории Академии, но интерес никуда не испарится.

Так. Желудок снова напоминает о себе. С едой у меня, прямо скажем, негусто. Задумываюсь, какие у меня есть варианты. Ломиться к товарищам — не тот повод, столовая откроется через только несколько часов. Кажется, пришло время офицерских пайков, которые я умудрился давным-давно заказать у завхоза. Удачно, что до этого они мне так и не пригодились.

Достаю упакованную коробку и вместе с ней возвращаюсь в лазарет. Вдруг, Пилюлькин решит заглянуть, а меня нет в палате? Мало ли.

Неторопливо иду по коридору — ощущение картонности не покидает. Кажется, толкни стены — и они рухнут, обнажив другую реальность. Делаю крюк и спускаюсь на склад. Легонько дергаю дверь. В общем, не удивлен — тоже закрыто.

В лазарете сажусь на кровать и понимаю, что ни разу не пробовал офицерский паёк — даже интересно, что там. Улыбаюсь своим мыслям — сейчас поем и станет легче. С легкостью разрываю упаковку. Достаю банку без этикетки — похожа на консерву. Вскрываю крышку — внутри липкий пластилин. Без вкуса и без запаха.

Стоп. Вообще не верю. Здесь что-то явно не так. Кручу неоткрытую банку в руках — ни состава, ни срока годности. Больше напоминает обычный муляж. Вряд ли бы Германыч мне такое бы продал.

Несоответствий накапливается много.

Одежда! Вспоминаю. Чек. Никого в лазарете! Чек. Пилюлькин обычно безвылазно сидит в своем кабинете, так же как и Германыч. Ну, тоже — чек. Хотя тут туда-сюда. Они же не прибиты. Так, пусть. Вообще — ни одной живой души в коридорах, возможно? Да, но это не норма. Ладно, пусть тоже — чек! Информер? Туда же в копилку. Чек! Теперь вот это — офицерские пайки без надписей? Не верю. Даже больше, чем отсутствию вкуса.

Следовательно, я в чем-то вроде ловушки разума. Или не ловушка? Интересно.

Как только в голове появляются соображения, у меня меняется настроение. В тот же момент меняется и ощущение от происходящего.

Для сна — слишком детализировано и ясно. При этом — передо мной точно не реальность. Всплывает воспоминание — у менталистов есть подобная техника, но используется она исключительно для защиты или для казни. В зависимости от того, кто является оператором. Вот только реципиент, в данном случае я, при этом не должен осознавать ситуацию.

Так. Память Кольцова доступна. Объяснение есть. Работаем.