Муж на сдачу

Глава 10

— Приния пыталась что-то внушить? — удивился Михаэль и тут же рассмеялся. — Ты меня здорово напугала и, видно, сама испугалась, вот тебе и померещилось. А магия исчезла — может быть, дети забавлялись, вот и перекидывали силу, как мячик. Они — близнецы, мы не очень хорошо знаем, как у них проходит развитие, в том числе, и дара. Экономка же всегда отличалась настойчивостью, если ей это требовалось для поддержания порядка.

— Нет, ты не понял! Я почувствовала, как что-то лезет ко мне в голову, а Приния при этом говорила, что я должна слушаться её, только её!

— Естественно, она же — экономка и руководит всеми слугами. Ты там не прислуга, но и не гостья, поэтому нет ничего удивительного, что она требует подчинения.

— Она воздействовала на меня ментально!

— Рита, это серьёзное обвинение! Уверяю тебя, Приния совершенно бездарна, уж за столько лет, сколько она живет в замке, будь у нее магия, она давно бы обнаружилась.

— Ты мне не веришь, — Мариэта почувствовала обиду, — хорошо. В таком случае, что мне делать дальше? Приния приказала добавить в зелье для графини камнецветку и голубиную траву. Одновременно.

— Мариэта, я не зельевар, — устало ответил граф. — У меня был сложный день, а ты решила устроить мне экзамен по растениям?

— Михэ, если я добавлю эти травы в питьё графини, она потеряет детей.

— Что?

— Приния не могла не знать, какое действие оказывает такое сочетание. Она была очень настойчива, убеждая меня это сделать. Конечно же, я не стану вредить твоей жене и детям, но что мне делать с экономкой? Она же продолжит настаивать, а когда поймет, что я не поддаюсь внушению, за мою жизнь никто и медяшки не даст. Да и нет гарантии, что экономка не найдет другого исполнителя.

— Всё это очень странно. К чему экономке вредить детям? Какая ей от этого выгода? Она и так находится на высшей ступени в иерархии прислуги, у нее хорошее жалованье, жильё и крыша над головой. Выше ей никак не подняться. И про внушение — Мариэта, если бы оно было, ты не смогла бы ему противиться, уж поверь мне. Тебе померещилось.

— Возможно, она служит твоему врагу? — женщина не стала спорить и доказывать. Зачем, если граф ей не верит? Обидно, конечно, но Михаэль так отдалился и переменился, что она уже ничему не удивляется.

— Врагу? — Михаэль ненадолго задумался, вспомнив, что рассказывала Азалия. — Может быть. Но Приния много лет служит у нас и, ни разу, ни за чем предосудительным замена не была. Впрочем, я к ней и не присматривался. Порядок она поддерживает прекрасный, прислуга вышколена, знает и своё место, и свои обязанности.

— Ей могли предложить что-то большее. Если не должность, то, может быть, деньги? Экономка немолода, вполне возможно, она хочет покоя, свой дом. У нее есть семья, дети?

— Понятия не имею.

— А должен бы.

— С чего это? Если я начну следить за личной жизнью прислуги, у меня времени на мою собственную не останется!

— Хорошо, что мне делать?

— Графиня и дети не должны пострадать.

— Разумеется.

— Подыграй экономке. Когда она поинтересуется, почему не действует зелье, сошлись на плохое качество трав. Постарайся выманить её из замка. Например, уговори съездить с тобой за новыми травами.

— Да, это может получиться, — задумчиво проговорила Мариэта. — Всё, мне надо идти.

Михаэль еще постоял некоторое время, сжимая в пальцах монетку, потом заправил переговорник за ворот рубахи.

Куда-то он шёл? А, на постоялый двор, чтобы вещи забрать. Очень удачно подвернулась Азалия с домом и рассказом о визитах экономки. Неприятно признавать, но, похоже, кто-то перекупил Принию, осталось только выяснить — кто и с какой целью.

Переезд произошел без проблем, тем более что все вещи прекрасно уместились в одной руке.

Азалия страшно смущалась, постоянно извиняясь за бедность своего жилья, Михаэлю даже пришлось прикрикнуть на нее.

— Прекрати просить прощения на каждом шагу! Меня вполне устраивает и кровать, и постель, и комната! Когда тебе выходить на работу?

— Завтра с вечера до утра, — ответила девушка. — Сегодня я день отработала.

— Ясно. Азалия, я всем доволен, хватит хлопотать вокруг меня, иди, отдыхай.

— Но, как же, милорд…

Иди, я сказал! И не зови меня тут милордом, всю маскировку мне испортишь. Спросит кто, скажешь — брат. Обращайся ко мне — Михэ. Поняла?

Девушка закивала и скрылась за дверью.

Вздохнув — наконец-то один! — граф лег на кровать и попробовал разложить новости этого дня по полочкам.

Итак — Амина погибла не из-за неосторожного обращения с огнем, её убили. Вместе с ней погиб привратник, а служанка, совершенно случайно, спаслась. Магический пожар может наслать маг, а можно воспользоваться горючим порошком, который создан для облегчения зажигания сырых дров и поддерживания огня в полевых условиях. Хорошая разработка, но необходимо взять производство и продажу порошка под контроль. Ещё не хватало, чтобы с его помощью люди принялись вредить друг другу, устраивая пожары! Как-то до этого случая он упустил из виду, что порошок можно применять не только с добрыми целями.

Служанка, накануне пожара, купила у привратника дом, поэтому воспользовалась возможностью навестить родных и свою покупку, тем самым, сохранив себе жизнь. Азалия не похожа на авантюристку, но он за ней еще понаблюдает.

Мариэта…

Память услужливо напомнила, как мягки и сладки губы Риты, как податливо тело, изгибающееся у него в руках.

Тряхнув головой, отгоняя видение, граф поправил волосы и зацепил краем глаза сине-зеленую татуировку на запястье — о, вернулась! Ещё одна загадка, но с ней — потом, не горит. Есть проблемы более важные и серьёзные.

Зельеварка утверждает, что его экономка пыталась повлиять на неё ментально. Но это же абсурд! Положим, он, имея всего одну стихию, как и его отец и брат, могли не заметить наличие дара у Принии. Но, будь она на самом деле менталистом, как бы Мариэта смогла стряхнуть внушение? У нее только одна стихия! Будь экономка ментальным магом, Мариэта вприпрыжку побежала бы поить графиню травами, а вовсе не вызывать его, Михаэля. Вывод — женщине померещилось или она придумала причину, чтобы поговорить с ним.

Граф поморщился — грядут проблемы.

Он и раньше знал, как крепко вцепляется женщина в мужчину, стоит тому только дать намек на свой интерес. Видимо, Мариэта не хочет расставаться. Грах, да он и сам этого не хочет! Но — дети… И долг перед людьми, живущими в графстве. Еще графиня. Впрочем, это самая меньшая из проблем. Где-то притаился враг. За Принией нужно понаблюдать, но он не может войти в замок, чтобы о появлении хозяина сразу же все не узнали. Поэтому придется ждать, когда Мариэта сможет выманить экономку в город.

Глупое сердце радостно ворохнулось, предвкушая встречу с зельеваркой.

Нельзя! Ему категорически нельзя давать ей новую надежду! И самому расслабляться. Рядом с зельеваркой он превращается в патоку, растекаясь лужицей у её ног. Он будет холоден и собран, не позволит себе ни одного лишнего слова или жеста. Мариэта должна понять, что между ними ничего больше не будет. Так будет легче для них обоих.

Резкая боль пронзила запястье, граф посмотрел на руку и потер зудящее место — татуировка опять пропала. Вернее, почти слилась с цветом его кожи. Вот, еще одна проблема — почему брачной вязи неймется? Дети шалят?

Приния. Тут все сложно и непонятно. Сколько она служит у них? Лет десять, не меньше.

При ней стало намного лучше, слуги ведут себя идеально, а замок сверкает от чистоты. Ему ни разу не пришлось решать конфликты между прислугой, замечать плохое выполнение обязанностей. Горничные и лакеи были незаметны и тихи, казалось, что порядок в замке поддерживают духи. Как экономка, Приния была незаменима и вполне на своём месте. Но она общалась с Аминой, и его похитили возле дома, где жила аманта. Потом дом сгорел, и опять оказалось, что накануне дом посещала Приния. Последнее — её настойчивая попытка уговорить Мариэту, чтобы та подсыпала травки в питье графини. Объяснение такому поведению экономки он не может найти. Ей платили щедро и всегда относились с должным уважением. Собственно, после него самого и дворецкого, она является третьим лицом в замке, фактически, выполняет функции хозяйки! Её власть над слугами безгранична, не попадают под нее только дворецкий, камердинер графа и личная служанка графини. Еще зельеварка под началом у Цилена, а не экономки. Он должен как можно скорее разобраться с этой задачей.

С последней мыслью граф уснул.

Выманить экономку оказалось достаточно просто.

Мариэта только один раз пожаловалась Визару, что большинство трав никуда не годится, как он тут же приказал приготовить повозку, а случайно оказавшаяся рядом Приния, немедленно вызвалась сама сопровождать не знающую города зельеварку в лавку травника.

— Со мной будет надежнее, — говорила экономка. — Никто не посмеет обмануть или обсчитать, да и товар предложат самый лучший.

— Спасибо, ари Приния, что берете на себя эту обязанность! Очень выручите, нам никак нельзя оставлять графиню одну, она совсем мало спит и много нервничает, а это так вредно для детей.

— Конечно, я это понимаю, поэтому и предложила себя в сопровождающие. Не переживайте, мы все купим и доставим. Я заберу с собой еще Гризету и Алима, должен же кто-то таскать корзины!

— Конечно, слугами распоряжаетесь вы, поэтому берите, кого считаете нужным, — согласился целитель.

Когда повозка с четырьмя пассажирами и одним возчиком направилась в Торговый квартал города, Мариэта призадумалась — такая толпа народа, как же Михаэль подберется к экономке? Она успела переговорить с ним перед отъездом, и в это же самое время, Его Сиятельство тоже спешил к лавке травника.

Положим, кучер останется с лошадьми, и лакей может ждать в повозке, а потом, просто, перенести купленное. Не ходить же им по лавке толпой? Но Приния и Гризета пойдут следом непременно.

Оказалось, она ошибалась — в лавку они пошли вместе с экономкой, прислуга осталась ждать на улице.

Перебирая травы, пересыпая в руке порошки и листья, Мариэта рассеянно откладывала то, что сочла подходящим, и помощник травника тут же всё упаковывал и укладывал в корзины.

Ингредиенты были отличного качества, даже придраться не к чему. Само собой, в лавку Михаэль не пойдет, будет караулить их снаружи. Но если она сейчас все тут купит, то они сразу сядут в повозку и вернутся домой! Надо было что-то придумывать. Решившись, Мари сжала ворот платья, будто бы от волнения, на самом же деле, перебирая пальцами, вытянула переговорник и сжала его, посылая вызов графу. Монета нагрелась и, предваряя вопрос Михаэля, она воскликнула:

— Ари Приния, посмотрите, какой чабрец! Отлично высушен!

Граф остался нем, и тепло переговорника показывало, что собеседник связь не разорвал, а внимательно прислушивается к происходящему.

— У вас есть листья или соцветия жвальника? — облегченно вздохнув, что мужчина все понял правильно, зельеварка обратилась к травнику.

— Нет, ари, — покачал головой торговец. — Его редко спрашивают, а стоит он дорого и долго не хранится. Я его почти не беру.

— А листья вириссы? Сушеные плоды курумы? Порошок из стеблей птичьего горца? — Мариэта специально называла растения, которые не только редко встречались, но и стоили очень дорого. Впрочем, последний ингредиент она выдумала — на всякий случай. Проверить же никто не сможет, а травник, хоть и вытаращил глаза, признаваться, что есть трава, о которой он не слышал, не станет.

Так и вышло — быстро справившись с удивлением, мужчина ответил:

— Нет, к сожалению. Такие редкости я не завожу.

— Почему? — вмешалась Приния. — Знаешь же, что твои травы берут не только простолюдины, но и для семьи графа или даже для самого графа! Ищи, где хочешь, но чтобы в следующий раз, когда зельеварка приедет в твою лавку, она смогла найти здесь всё, что ей необходимо!

Травник, молча, поклонился.

Принию, экономку замка Гроув, хорошо знали, перечить ей никто не спешил.

— Здесь есть еще травники? — спросила Мариэта, молясь Единому, чтобы травники были и жили в таком месте, куда повозка не проберется.

— На весь город травник один я, — гордо ответил торговец, — но есть еще лавки, где приторговывают травами. Правда, они там не основной товар, да и качество оставляет желать лучшего. И старуха-зельеварка, живет неподалёку. Но у неё вряд ли что-то осталось, она уже года три не варит зелья.

— Где эти лавки?

— Две на соседних улицах, где тканями и пряностями торгуют, а третья — на окраине, возле въездных ворот, что на запад, — пояснил травник. — Зря время потеряете, верно вам говорю!

— Где живет старуха? Далеко? — не отставала Мариэта. — Мне еще самые свежие соцветия голубиной травки надо.

— Тут, рядом. Проулком пройти через задние дворы — увидите, её дом весь зеленый и зарос — крыши не видать.

Мариэта лихорадочно соображала.

— Сделаем так, — решила она, — я напишу торговцам названия трав, какие мне нужны, и пусть Гризета с Алимом съездят на соседние улицы и купят, если найдут. А я зайду к старой зельеварке. Разделившись, мы сэкономим время, но если не найдем травы, то нам придется ехать на окраину. Я правильно поняла, что проулком надо идти пешком, не в повозке ехать?

— Какая повозка — по задним дворам-то! — всплеснул руками торговец. — Подъехать можно с той стороны, но это через весь квартал объезжать, оборот потеряете. А проулком — два шага всего.

— Прекрасно, значит, так и поступим, — Мариэта вопросительно посмотрела на Принию. Экономка пожевала губами и спросила:

— Без этих трав никак не обойтись? Мне в замок надо и так уже столько времени ушло.

— Никак, — твердо ответила Мари. — Просто — совсем никак. Особенно без свежей голубиной травки.

В глазах экономки мелькнуло понимание.

— Хорошо, пиши записку, отправим Алима с Гризетой, они сообразительные. Ты, — ткнула пальцем в торговца, — объяснишь нашему вознице, где искать лавки и покажешь, куда нам идти. К зельеварке мы сходим вместе, раз тут рядом.

— Рядом, совсем рядом! Как из двери выйдете, сразу посолонь повернитесь — там тропка между заборов, — по ней идите, она как раз к дому Ситаны и приведет. Оглянуться не успеете. Только, зря сходите — если трав нет у меня, значит, у других их тем более нет.

Мариэта отпустила переговорник, надеясь, что граф все услышал и понял верно. Затем попросила бумагу и стило, наскоро написала название и количество нужных трав, мысленно пожалев незнакомых торговцев — порошка горца не существовало в природе — и, в сопровождении экономки, вышла из лавки.

Пока Приния отдавала распоряжения возчику и прислуге, а травник рассказывал, как найти лавки, торгующими ингредиентами, она осмотрела окрестности. Тропинка нашлась быстро, хотя, не знай Мари, где искать её — прошла бы мимо и не рассмотрела.

А вот Михаэля нигде не было видно, впрочем, вряд ли он стоял бы у всех на виду. Итак, если он все понял правильно, то будет ждать их по пути к дому старой зельеварки.

Единый, помоги! Пусть у них всё получится, и граф убедится — она не придумала про внушение и ей не померещилось!

Михаэль спрятал переговорник за ворот рубашки и пару мгновений переваривал услышанное.

Ну, Рита, ну, хитрованка! Это же надо — догадалась, как передать ему информацию. Единый, как же жаль, что он женат…

Татуировка опять кольнула, граф вынырнул из размышлений и поспешил выбрать наиболее удобную позицию.

Где же эта тропинка? А, вот она. Отлично.

Пройдя немного вперёд, Михаэль оказался в зелёном тоннеле. С одной стороны почти к самой тропке подходили заросли бурьяна, вымахавшие выше человеческого роста, с другой стороны шёл увитый светло-зелёной лианой забор. Следуя за тропинкой, мужчина увидел, что через пару десятков шагов она делает зигзаг, огибая старое, наполовину засохшее дерево. Идеальное место для засады! Только, вот, охотнику негде встать, чтобы его не заметили раньше времени.

Если бы ему спрятаться за ограду, как тогда, в Адижоне, когда он подсматривал за магами!

Мужчина вспомнил о лазейках в адижонских заборах — здесь тоже есть мальчишки. Наверняка они также делают себе удобные проходы. Найти бы только.

Граф положил руку на доски и пошел вдоль ограды, слегка надавливая на неё. Дошагав почти до засыхающего дерева, где тропка делала резкий поворот, мужчина совсем было собрался поискать убежище в бурьяне, но тут одна из досок под его рукой подалась. Не веря удаче, Михаэль толкнул деревяшку, и она покачнулась, держась на одном гвозде.

Спасибо, Единый!

Граф отодвинул доску и заглянул на ту сторону ограды — точно — тонкой ниткой среди зарослей сорной травы тянется тропка. Мальчишки, они такие! — с неожиданной гордостью подумал Михаэль, вспомнив и себя в детстве. — Всюду найдут лазейку, а если её нет — сделают.

Скоро у него будут трое сыновей, он обязательно всему их научит, покажет, расскажет. И сам получит возможность заглянуть в детство, пусть, только одним глазком! У его мальчишек будет мать, он не станет у них её отнимать, как принято у магов. Пожил в Адижоне, посмотрел на семьи неодарённых и остро, щемяще позавидовал адижонским мальчишкам, которые росли рядом с матерью. Он видел, как женщины ругали сорванцов, как заботились о них, как целовали и обнимали, давали необидные и заслуженные подзатыльники. Грах, как бы он хотел, чтобы его детство прошло также! Интересно, Гвинет будет хорошей матерью его сыновьям? Он очень на это надеется…

Со стороны, откуда он пришел, послышался небольшой шум, и граф поспешил скрыться за забором, чуть сдвинув доску, чтобы в щель видеть тропинку.

Через несколько мгновений показались Приния и Мариэта.

Зельеварка шла впереди, и Михаэль нахмурился — как же он воздействует на экономку, если Рита полностью перекрывает обзор? Но тут женщина — то ли на самом деле в туфлю попал камешек, то ли она что-то почувствовала — остановилась и, наклонившись, принялась поправлять обувь. Недовольно буркнув, Приния вышла вперед.

Михаэль разом охватил картину — экономка медленно приближается к нему, Мариэта присела, уйдя с линии атаки — пора!

Магия привычно отозвалась, прыгнув в руки, разбежавшись по венам. Мужчина отпустил заранее приготовленное заклинание и вложил в него двойной импульс.

— Долго ты собираешься копошиться? — недовольно проворчала Приния, поворачиваясь в сторону отставшей зельеварки, и замерла, попав под заклятье безвременья.

Мариэта увидела, как из забора, будто из портала, появился Михаэль, и её захлестнула горячая волна — Единый, как же она по нему соскучилась! Что она будет делать, когда больше не сможет видеть его, разговаривать, прикасаться?

— Что с тобой? — отрывисто спросил мужчина, приблизившись к сидящей на корточках женщине. — Ногу натерла?

— Нет. Почему-то, вдруг, мне захотелось присесть и вытряхнуть туфли, — ответила зельеварка. — Наверное, камешек попал, но я думала о тебе, где ты нас встретишь, поэтому всё делала машинально. Что это с экономкой?

— Я наложил на неё заклятье безвременья. Для Принии ничего не изменилось, она уверена, что идет и выговаривает тебе.

— Что ты намерен делать дальше?

— У меня мелькнула одна мысль — не родня ли она моя? Тогда было бы понятно, зачем она помогала меня похитить — своеобразная месть со стороны обиженного родственника. Чтобы выяснить, не состоим ли мы в родстве, мне нужна капля крови экономки. Потом, ты говорила о внушении, я хочу сначала сам всё проверить. Может быть, она просто скрытый месмерист, а не менталист. Это объяснило бы, как тебе удалось вывернуться из внушения.

Объясняя, граф подошел вплотную. Стараясь не вдыхать слишком глубоко — запах Мариэты сводил с ума. Грах, как же он соскучился! Послать всё, сгрести её в охапку и увезти на край света. Дети… Да, он не может так с ними поступить, не имеет право. Стиснув зубы, Михаэль отвернулся и попросил:

— Мари…эта, дай мне одну из своих шпилек.

— У меня нет шпилек.

— Что-нибудь острое?

— Ножик для нарезки трав. Правда, он совсем небольшой. А магией ты не можешь сделать надрез?

— Могу, но мне нужно, чтобы Приния ничего не заметила, поэтому одного заклинания для неё достаточно.

Взяв экономку за руку, быстрым движением нанёс короткий укол себе в палец, потом — в палец Принии и смешал капли крови, растерев их по ладони.

Мариэта следила, затаив дыхание.

Кровь смешалась, граф пробормотал заклинание, и капли снова разделились.

— Она не является моей родней, — с видимым облегчением отметил Михаэль. — Значит, она пошла на предательство не из-за идейных соображений, а из-за денег или других благ, которые ей пообещал мой враг. Ничего, теперь я быстро распутаю эту цепочку! Мариэта, отойди вон туда, я должен просканировать её. Пришло время разобраться, что она применила к тебе.

— Что такое — месмерист?

— Это особое свойство, благодаря которому, человек, им обладающий, может влиять на желания других людей. Не такое сильное и глубокое, как ментальное внушение, а легкое, поверхностное. Менталист перекраивает сознание, может заменить память, отнять её, заставить сделать, что угодно, сопротивляться ему невозможно, противостоять тоже. Справиться с менталистом может только маг, имеющий не одну, а две стихии. Или три. Месмерист только подталкивает в нужном ему направлении. Он может убедить человека только в том, во что тот и сам верит. Например, менталист легко заставит мать или отца убить своего ребенка, месмерист этого не сможет, внутренние убеждения человека не позволят ему преступить черту.

— Ты говорил, что менталиста невозможно почувствовать, как тогда ты собираешься её сканировать? — с беспокойством спросила зельеварка. — И столько времени уже прошло, что она подумает, когда ты снимешь заклятье?

— Я не могу обнаружить ментальную магию, но легко выясню, есть ли у Принии способности месмеризма. Нет, она ничего не поймет, но нам всё равно лучше поторопиться.

Михаэль сосредоточился.

Шло время, мужчина обливался потом, но ничего не происходило. Мариэта забыла, как дышать.

— Она не месмерист, — наконец, выдохнул граф. — Боюсь поверить, но, если тебе не показалось, она — менталист. Это очень серьёзно, Мари… эта. Подумай ещё раз — ты готова подтвердить свои слова?

— Конечно. Мне не померещилось. Что-то холодное и липкое лезло ко мне в голову, а экономка при этом твердила, что я должна слушаться только её. Это обволакивало, туманило, я почти поддалась, но потом в меня откуда-то хлынула сила, которая, как бурный поток, вымыла из моей головы эти щупальца, вынесла их. И наваждение пропало. Но я не стала это показывать, поддакнула экономке, она думает, что я ей подчиняюсь.

— Ясно. Надо будет поговорить с Циленом, у него обширные знания. Возможно, он объяснит, что произошло. Итак, я сейчас навешу на Принию одно хитрое заклинание, она его не почувствует, правда, могут заметить другие маги. Но приходится рисковать.

— Что за заклинание?

— Как только она произнесет мое имя, или будет говорить обо мне, даже не называя имя и титул, я услышу разговор. Такой, как бы, переговорник, но односторонний и запускается, когда человек говорит о заданном объекте.

— С ума сойти, сколько всего полезного может магия! А я — недоучка, — вздохнула Мариэта. — Почему же тебя похитили, если ты владеешь такими заклинаниями?

— Ко мне подошел кто-то, кому я всецело доверял и дал мне выпить усыпляющее зелье. Я просто ничего не успел понять и отреагировать, — объяснил граф. — Слышала поговорку — «он у неё из рук ест?» Знаешь, что она означает?

— Слышала. Что мужчина не любит есть сам?

— Нет. Что мужчина полностью доверяет женщине, поэтому без опаски и проверки ест и пьет всё, что она ему предлагает. Вот и я… доверял.

— Принии?

— Ей тоже, но опоила меня не она, а Амина. Моя любовница.

— Ты что-то вспомнил?

— Меня похитили из дома, где она жила. В тот день я пришел к ней порталом, это последнее, что я помню. Нет сомнений, Амина встретила меня, угостила чем-то, например, прохладительным взваром, и передала в руки похитителей. А потом Приния замела все следы, устроив поджог. Всё очень серьёзно, Мариэта. Помощник предателя мне известен, дальше я справлюсь сам. Тебе нужно уходить из замка. Один раз ты смогла избежать воздействия ментального внушения, но нет гарантии, что экономка еще раз его на тебе не применит. Сможешь ли ты снова ему противостоять?

— Не знаю.

— И я не знаю. Представь — она прикажет тебе, допустим, убить Гвинет, ты легко это можешь сделать. Мне придется тебя казнить, даже зная, что ты была под внушением. Я этого не хочу. Уходи из замка!

— Куда? У меня нет ни монетки.

— Деньги будут. Пора мне воскреснуть из мертвых.

— Но, ты же не знаешь, кто главный враг! — всплеснула руками зельеварка. — Экономка — всего лишь исполнитель.

— Никто не знает, что я ее раскрыл, поэтому она приведет меня к своему нанимателю в течение пары дней максимум. А там уж я и сам справлюсь, — ответил граф и, протянув руку, заправил за ухо Мариэты, выбившуюся прядку.

На секунду мир перестал существовать, оба утонули в ощущении счастья.

Граф очнулся первым.

— Я сейчас спрячусь и отпущу Принию. Идите, куда шли, потом возвращайтесь в замок. Когда у меня будут деньги, я вызову тебя через переговорник, поэтому, приготовь всё, с чем не хочешь расставаться и держи при себе.

Мариэта сглотнула. Сердце кричало, что она только с одним единственным не хотела бы расставаться — с ним! Но это невозможно…

— Хорошо. Но я не смогу всегда держать при себе то, с чем не хотела бы расставаться.

— Я передам тебе один амулет, воспользуешься, когда окажешься на месте — дорогую тебе вещь притянет, и везде таскать её с собой не надо будет. Всё, мы и так задержались, я ухожу. Помни, Приния не поймет, что прошла половина оборота, поэтому присядь, где сидела, потом вставай и иди, как ни в чем не бывало.

— А артефакт или амулет? — последняя попытка задержаться в замке.

— Какой амулет? Притягивающий задуманные вещи? Я передам его вместе с деньгами.

— От ментального воздействия. Есть такие?

— Есть.

— Дай мне один я еще пригожусь тебе в замке, вот увидишь! — глаза Мариэты молили, Михаэль почувствовал, как его сердце рвется на куски. — Твоей… жене необходимы укрепляющие отвары, а я варю их лучше других!

— Нет. Ты должна покинуть замок, — мужчина шагнул назад, скрываясь за досками, Мариэта, без сил присела на дорожку.

— Чего расселась, я тебя спрашиваю — долго ты собираешься копаться? — голос Принии вернул к действительности.

Экономка повернулась и охнула:

— Надо же, как ноги затекли и шея. С чего бы это? Вставай уже, идем к зельеварке, да надо скорее возвращаться.

Как и предполагалось, порошка горца у старухи-зельеварки не нашлось.

Мариэта боялась, что старая женщина разоблачит её, не могла же она не знать, что нет такой травки? Но коллега, внимательно выслушав сбивчивую речь Мариэты, только развела руками.

— Нет, милая, давно уже ничего такого у меня нет. Порошок этот такая редкость, даже не знаю, найдете ли вы его у нас. За ним надо в Тропиндар посылать, только там растет горец.

— Пошли, — не утруждая себя вежливостью, Приния вышла из домика старухи, не попрощавшись.

Мари задержалась.

— Спасибо, что не разоблачили, — смущенно начала она. — Мне было очень нужно…

— Не рассказывай, — перебила ее зельеварка, — я, как и ты — одаренная и вижу больше, чем простые люди. В твоем сердце нет зла, поэтому я тебя поддержала. И, погоди-ка.

Старуха довольно резво пересекла комнату, склонилась над одним из сундуков и выудила из него бутылочку.

— Держи. Это очень редкое средство, но мне оно уже ни к чему, а тебе — в самый раз.

— Что это? — Мари осторожно открыла крышку и, махнув над горлышком рукой в свою сторону, попыталась по запаху определить, что внутри.

— Вытяжка из ягод эдельсвейса, корень моржовника, щепотка мать-и-мачехи, растёртый в кашицу стебель молочая и соцветия барвинка, — довольным голосом перечислила зельеварка.

— Единый, — изумленно выдохнула Мариэта. — Этому зелью цены нет! Графиня будет очень благодарна, вы получите щедрую плату!

— Глупая, причем тут графиня? Над ней есть кому хлопотать. Вон, и граф нашёлся, теперь это его забота. А зелье — для тебя!

— Граф нашёлся? — у женщины похолодели руки — как старуха узнала? Где Михаэль? Они же только-только расстались! Что с ним???

Мысли испуганными стрижами пронеслись в голове.

— Ну, чего ты с лица спала? Ничего с графом не случилось.

— Но… как вы…

— Девочка, я шестьдесят лет была зельеваркой и целительницей в замке. Магию Гроув с закрытыми глазами от другой отличу, а когда ею неподалёку разбрасываются, она для меня, как огонёк свечи в темной комнате. Недавно увидела — совсем рядом работает магия Гроув, значит, граф жив, здоров, вернулся.

— Может быть, это кто-то другой был? — Мариэта пыталась сохранить тайну появления Михаэля.

— Нет, это чистая родовая магия Гроув, не обижай меня недоверием, девочка. Я не враг тебе и зла Его Сиятельству не желаю. Там твоя спутница от нетерпения сейчас в двери моего дома дыру прожжет, так ты иди. А завтра приходи, поговорим. Дорогу-то сама найдешь?

— Найду, — машинально ответила Мариэта и вспомнила о зажатом в руке флакончике. — Зачем же вы мне дали это снадобье?

— Чтобы вы с малышом были здоровы, — ответила зельеварка. — Иди, завтра вечером наговоримся.

— С малышом? — растерянно переспросила женщина. — С каким малышом?

— С твоим. Ты что, дурочка, до сих пор не поняла, что в тягости? Ты же стихийница и немного целитель! Ну, просканируй свое тело.

Ошеломленная, Мариэта растерянно хлопала глазами на пожилую женщину.

— Рита, мне долго тебя ждать?? — в дверь всунулась голова Принии. — Немедленно выходи.

— Сейчас, уважаемая, — отозвалась за Мариэту старая зельеварка, потому что сама женщина сейчас и слова бы из себя не выдавила. — Я отмеряю для ари редкий ингредиент, случайно у меня остался с прежних времен. Вы идите к лавке травника, чтобы не терять время, у Риты ноги молодые, она вас скоро нагонит.

— Ждать не буду, — пригрозила экономка. — Если не успеешь, пойдешь в замок пешком!

— Нам немного взвесить осталось! — продолжила говорить за Мариэту старуха. — Четверть оборота, и мы закончим!

Что-то бурча себе под нос, экономка хлопнула дверью.

— Так, тебя Рита зовут? Что ты так испугалась, милая? Когда у тебя были лунные дни?

— Ещё не было, — прошептала Мариэта. — Жду со дня на день.

— Не жди, не придут. Я ауру твою вижу, а на ней — слепок ауры малыша. Хороший ребенок, сильный дар, видимо, вы с мужем не только оба одарены, но и очень любите друг друга.

— С мужем? — Мариэта думала, что больше испугать её невозможно, но зельеварке это удалось. — Но я не замужем! Вернее, мы надевали браслеты в Тропиндаре, но не по-настоящему. Он… Он женат, поэтому не может быть моим мужем.

— А это, по-твоему, что? — женщина потянула её левую руку и продемонстрировала четкую сине-зелёную вязь. — Ого, да тут всё намного интереснее, чем я предполагала!

— Я — замужем? Но, за кем?

— Полагаю, за отцом твоего малыша. Не пугайся так, подумай о ребёнке! Приедешь в замок, выпей три капли на ложку воды. Этот эликсир поможет тебе и детке, поддержит твои силы, успокоит нервы.

— Да, я знаю этот состав, и как его принимать — тоже, — машинально ответила Мариэта. — Спасибо. Мне надо идти.

— Иди, милая. И помни, завтра я тебя жду. Обязательно приходи! Отцу малыша не говори пока ничего, пусть спокойно с делами разберется сначала. Иди, а то на самом деле придется в замок пешком бежать, — с последними словами, старуха всунула в руку Мари мешочек. — Порошок, который мы тут четверть оборота отмеряли. Это пыльца зорицы, стоит ковш за медяшку, но кто об этом узнает?

Женщина вышла наружу, посмотрела на флакончик в одной руке, мешочек — в другой, распределила их по карманам юбки и рассмеялась.

Единый, спасибо! Сбылась её мечта — у неё будет малыш, сынок, ведь, от магов только мальчики рождаются.

Пусть Михаэль не может быть с ней, но она не останется одна! В Адижон возвращаться нельзя, как она объяснит появление ребёнка? Граф сказал, что завтра выплатит ей деньги и поможет скрыться, пожалуй, она знает — где спрячется. Но сначала навестит зельеварку. Грах, она даже её имя не спросила! Ну, ничего, узнает завтра.

Женщина положила руку на живот, прислушалась — рано, очень рано, ребенок такой крохотный, до шевелюшек ещё далеко. Как же она будет его любить! Почему — будет? Да она уже его любит без памяти! Вовремя Михаэль решил её отправить из замка, видимо, правильно говорят: что ни делается — к лучшему!

Всю обратную дорогу до замка Приния бурчала, возмущаясь из-за напрасно потраченного времени. Мариэта отмалчивалась — экономка её теперь не волновала. Дотянуть до завтра, и — прощай, графство!

Однако, когда они высадились на заднем дворе у замка, Приния уцепилась за руку зельеварки и, отдав несколько распоряжений остальным, бесцеремонно потащила за собой.

Помня о наставлении Михаэля — показывать, что под внушением — Мариэта не сопротивлялась.

— Идем! Шевелись же! — нетерпеливо дергала её экономка.

Просто поразительно, что в её возрасте она способна так резво передвигаться! Наконец, Приния нырнула в одну из комнат на хозяйственной половине, втянула туда Мариэту и плотно прикрыла дверь.

— У тебя совсем нет голубиной травки?

В очередной раз пришлось соображать очень быстро.

— Есть, но она весенняя, а для того, чтобы действие было быстрым, нужна летняя, — не моргнув глазом, соврала зельеварка. — Потом, если травка выросла в окрестностях столицы — она одного качества. Если западнее — другого. Но самая лучшая растет только в одной долине, на юго-востоке Тропиндара.

— То есть, эта травка не подействует? Та, что есть в замке, — продолжала допрос Приния.

— Подействует, но графиню придется поить целый месяц.

— А. ну, это не страшно, — расслабилась домоправительница. — Конечно, хотелось бы расквитаться поскорее, но месяц тоже годится. Главное, никто ничего не должен заподозрить, и исход должен быть неизбежным. Ты будешь варить каждый день это зелье, и поить им графиню.

Мариэта почувствовала, как щупальце опять поползло ей в голову, но не успела испугаться, как уже знакомый поток снова смыл липкую слизь. Приния снова ничего не заметила, продолжая держать её за руку и проговаривать внушение.

Зельеварка изобразила книксен и яростно закивала:

— Конечно, ари, я всё-всё сделаю, как вы сказали! Прямо сейчас пойду и сварю свежую порцию!

— Иди, — прежде чем отпустить руку женщины, Приния добавила: — Ты забудешь, кто тебе приказал, но будешь помнить, что именно приказано.

Новое щупальце, теперь уже не холодное, а раскалённое, вонзилось в мозг, и от боли Мари пошатнулась, едва успев ухватиться рукой за стену.

На этот раз спасение пришло не от волны, а от земляной спирали, закрутившейся вокруг раскаленного стержня и погасившего его.

— Иди, иди, чего встала? — экономка подтолкнула женщины на выход.

Сделав по инерции несколько шагов, Мариэта, обессилено прислонилась к стене коридора — Единый, едва выкрутилась! И, кажется, она понимает, благодаря чему на неё не действует ментальная магия. Вернее, кому.

Женщина улыбнулась, положив руку на живот, и прикрыла глаза, вслушиваясь.

— Рита, тебе плохо? — плеча Мариэты коснулась рука и, открыв глаза, она увидела склоненное над ней лицо одной из горничных.

— Пойдем, я провожу тебя к целителям, — с участием предложила служанка, — ты бледная совсем. Живот болит, да?

Мариэта мысленно хлопнула себя по лбу — нашла время и, главное, место, предаваться размышлениям!

— Спасибо, Вири, со мной всё в порядке. Просто у меня женские дни, ну, ты понимаешь. Полежу, и всё пройдет.

— А, понятно, — кивнула горничная. — Тогда я побежала, дел — не знаешь, за что вперёд хвататься. Барон Делаверт прибыл, слышала уже?

Кузен Михаэля!

Впрочем, ей сейчас ни до кого не должно быть никакого дела. Главное, не выдать себя и убраться из замка без потерь.

Горничная убежала, Мариэта двинулась вслед за ней, потом повернула на черную лестницу, перешла на женскую половину и поднялась на этаж, где находились её покои.

На зельеварку никто не обращал внимания, поэтому она смогла остаться в одиночестве.

Осмотрела комнаты — почти привыкла к ним. Что ни говори, а условия в замке были удивительно комфортными, она никогда так не жила. Одна купальня чего стоит! Что ж, побарствовала, пора и честь знать.

Женщина перебрала свои пожитки, выбрала то, что будет невозможно заменить и постаралась плотно и компактно увязать. Получилась небольшая сумка, которую она вполне могла носить всюду с собой, тем более, что так поступала и раньше, просто до этого в сумке она держала готовые зелья.

Немного поколебавшись, Мариэта прошла в гардероб, куда слуги перенесли все запасы трав из хранилища, и отобрала несколько видов. Оглядев отсортированное, зельеварка горестно вздохнула — жалко уничтожать качественное сырьё! — но решение не изменила. Взяв в охапку травы, мешочки и пару коробочек, она подошла к отхожему месту и по очереди выбросила всё, не забывая пользоваться водой, чтоб ни листика не осталось. Конечно, на ее место найдут другую зельеварку, но пока Приния к ней подберется, пока заставит ту сварить новое зелье — в общем, отсутствие необходимых ингредиентов обнаружится не сразу. А там, глядишь, граф разберется, и защитит жену с детьми от убийцы.

Татуировка кольнула, напоминая, что у неё тоже не всё так просто.

Если она — жена графа, как утверждала старая зельеварка, рассмотрев её брачную вязь, то кто тогда Михаэлю Гвинет? Как же все запуталось!

На следующий день, когда Мариэта принесла графине её укрепляющее зелье, она встретила там не только обоих целителей, но и незнакомого мужчину.

— Рита, поставь чашку на стол, — приказал ей Визар. — Пока не уходи.

Выполнив требуемое, Мариэта скромно притулилась в сторонке, возле двух служанок.

— Кто это? — спросила шепотом.

— Барон Делаверт, кузен графа и второй наследник, — так же, шепотом, ответила одна служанка.

— Четвертый, — поправила ее вторая. — Первый, второй и третий у Её Сиятельства в животе.

— Вот, вот — в животе! Их ещё родить надо и вырастить, а сначала — выносить. Вон, графиня, какой день белее мела, то плачет, то рыдает, есть не ест, ничего её не радует. Того и гляди — скинет. А барон уже готовый, хоть сейчас войдёт в права наследства, — парировала первая.

Вторая открыла рот, чтобы добавить, но тут Цилен поднял голову, хоть с другой стороны комнаты, где они сидели, он ничего слышать не мог и грозно нахмурил брови.

Служанки немедленно приняли невозмутимо-почтительный вид.

Мариэта рассматривала жену Михаэля — и вправду, похудела, бледная и несчастная. Неужели, так за мужем убивается? Вроде, он говорил, что не испытывает к супруге привязанности, но то мужчина, а то женщина. В Михаэля трудно не влюбиться, уж она-то это знает!

Зельеварка перевела взгляд на кузена — не особенно похож, она даже сказала бы — совсем не похож. Впрочем, кузены, это не родные братья, могут внешне значительно отличаться.

Мариэте пришлось простоять не меньше половины оборота, когда ей вернули пустую чашку, наказав скорее приготовить еще два отвара и вручив рецепт составов, отправили выполнять заказ.

Так, в беготне от покоев графини в собственные, Мари провела весь день. Понемногу наступал вечер, а от графа не было ни слуху, ни духу. Он же обещал, что принесет деньги, амулет, артефакт и прикроет, когда она уйдет из замка!

Женщина металась по покоям, не зная, что ей делать. В темноте до дома старой зельеварки добираться не хотелось, тем более, что с заходом солнца замковые ворота запрут, и выйти можно будет, только предъявив разрешение.

Единый, ну и дурочка же она! Как бы Михаэль дал ей знать, если она весь день по женской половине бегала? Надо срочно выйти в парк, погулять. Наверное, граф измучился, ожидая, когда она догадается выйти наружу!

Мариэта почти выскочила за дверь, но потом вспомнила про сумку, вернулась, подхватила её и снова открыла дверь, отшатнувшись от неожиданности: в дверном проёме стояла незнакомая девушка.

— Мариэта, зельеварка? — спросила она.

— Д-да, — с запинкой ответила Мари. — А ты кто?

— Я — Азалия, меня Михэ послал.

— О! — только и смогла выдохнуть Рита. — Что он велел передать? Где он сам? Входи, не стой в коридоре. Кстати, как ты сюда вошла и меня нашла?

Мариэта посторонилась, пропуская нежданную гостью, и закрыла дверь, для верности задвинув засов.

— Его Сия… Михэ, провел меня через тайный ход, — объяснила девушка. — Он сам здесь же, но не покажется, пока мы не выберемся. А к тебе меня привела магия, гра… Михэ попросил родовую магию, меня, будто кто-то за руку до самой двери вёл.

— И как мы выйдем?

— О. просто, у меня амулет отвода глаз, и нас выведет родовая магия замка. Гр… Михэ передал вам вот это, — девушка протянула корзинку.

Мари взялась за витую ручку, подтянула корзинку к себе и заглянула в неё: три звякающих мешочка, пуговица — видимо, артефакт и простенький кулончик на шнурке. Это, наверное, амулет, про который он говорил — защищающий от ментального воздействия. Свернутый лист бумаги.

Азалия с любопытством вертела головой, рассматривая покои.

— Ты не голодная? — спросила ее Мариэта. — Можно вызвать служанку, она принесет ужин.

— Нет, не голодная, а вот, вам надо поесть, потому что вы покидаете замок прямо сейчас. Неизвестно, когда сможете перекусить в следующий раз. И лучше поспешить, — отозвалась девушка. — Мил… Михэ приказал уйти до захода солнца.

Мари покосилась на окно — три четверти оборота у нее есть, потом дернула за шнур, вызывая служанку, и жестом показала Азалии, чтобы та надела отвод.

— Звали?

— Да. Роза, сходи на кухню, пусть мне соберут ужин. Я поем у себя и сразу лягу.

— Хорошо, ари, я мигом!

Пока ждали служанку с ужином, женщина развязала мешочки и посмотрела, что внутри — монеты в двух, и мелкие деньги — в одном. Пересчитывать она не стала, и так было понятно, что Его Сиятельство не обманул — по самому скромному подсчёту, денег было вполне достаточно, чтобы втрое перекрыть всё, что она на него потратила.

Ей надо переодеться! Этот наряд слишком богатый, в нём она будет обращать на себя внимание.

Выбрав скромное коричневое с серыми вставками, платье, Мариэта переоделась, ещё раз проверив, всё ли необходимое она забирает.

Роза принесла ужин.

— Посуду завтра заберешь, — приказала зельеварка. — Я сегодня лягу пораньше, не хочу, чтобы меня тревожили.

— А если позовут целители?

— Разбудишь. Но, только если позовут целители или графиня!

— Да, ари.

Пробежав глазами по блюдам, Мари отложила цыпленка, сыр и хлеб.

— Возьму с собой. Ты, точно не голодна?

— Точно! Поспешите!

Наскоро закинув в себя похлебку, женщина в последний раз оглядела комнаты и подхватила корзинку с сумкой:

— Я готова.

— Ари, вы письмо ми… хэ не будете читать? Вдруг, там что-то важное? — вежливо напомнила Азалия.

Письмо ей хотелось прочитать без спешки. И в одиночестве.

Но девушка права — вдруг там что-то важное?

Мари поставила пожитки на пол, вытащила бумагу, развернула и прочла «Деньги, сколько обещал. Амулет — от внушения. Артефакт — когда обустроишься на новом месте, сожми его и представь себе те вещи, которые хотела бы забрать к себе, он их перенесет. Воспользоваться можно только один раз, поэтому, сначала подумай, выбери, потом жми. Азалия даст тебе одноразовый портал и амулет отвода глаз. Амулет сможет работать без подзарядки десять часов, этого времени тебе хватит, чтобы выйти из замка и уйти подальше в город. Там сожмешь капсулу портала, представив, куда хочешь перенестись. Думай хорошо, чтобы не очутиться по горло в воде или среди песков пустыни. Спасибо за помощь!»

И всё??! Мариэта глазам своим не верила.

Неужели, ей померещилась его нежность, те слова, которые Михаэль шептал ей, его поцелуи и ласки? Его внимание и забота и взгляд, каким он смотрел на неё?

Они расстаются навсегда, а он не нашел сил или желания написать ей что-нибудь доброе. Она уже не говорит, что мог бы проводить лично. Ладно, не проводить, но встретиться напоследок? Неужели, она для него ничего не значит? А старуха еще про брак говорила…

Чувствуя, что глаза наливаются слезами, Мариэта, спешно свернула письмо и засунула его назад в корзинку.

— Идём!

— Амулет отвода, — Азалия протянула ей шнурок. — Ми…хэ велел передать, что можно даже разговаривать, нас не услышат и не увидят, но одарённые могут почувствовать магию амулетов, поэтому нам лучше здесь не задерживаться. Идите за мной.

Мари думала, что девушка поведет ее к потайному ходу, но Азалия направилась на выход обычным маршрутом, как ходят все — по коридору, потом лестницы, еще коридоры и, наконец, выход на улицу. Там — к воротам, и за них.

Дневное Око уже больше, чем наполовину скрылось за горизонтом, еще немного, и они не успели бы!

— Азалия, почему мы не пошли тайным ходом? — чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, Мариэта решила разговорить спутницу.

— Я же не Его Сиятельство, как бы я открыла вход? Да и не найду я его.

— Получается, у замка нет охраны, кто угодно под отводом может зайти? — удивилась зельеварка.

— Нет, что вы! — рассмеялась Азалия. — Меня в замок провёл милорд и оставил разрешение нам на выход. Родовая магия не впустит никого чужого, хоть весь амулетами увешайся.

— Как это?

— Вы не знали? Замок пропитан магией, он почти сам артефакт. Его Сиятельство только к стене подошёл, как замок его сразу признал, — девушка хихикнула. — Вот сюрприз будет, когда целители и графиня обнаружат, что вернулся хозяин, но его самого не найдут!

— Представляю, — вздохнула Мариэта.

— Всё, отсюда мне вот по этой дороге, у меня там дом. А вы знаете, куда пойдёте? Ой, чуть не забыла! — Азалия вытащила небольшой белый шарик. — Это портал. Милорд приказал передать, что вы должны взять его в руки и когда поверхность шарика нагреется, представить то место, город, государство, куда хотите перенестись, затем раздавить капсулу. Вы прямо тут перейдете?

— Нет, Азалия, я отойду от замка подальше. Спасибо тебе! Кстати, как давно вы знакомы с Его Сиятельством? Ты работала в замке?

— Нет, я была горничной у аманты графа, в городском доме, который сгорел, — беспечно махнула рукой девушка. — Удачи вам, ари!

Азалия, легкая, как козочка, умчалась, оставив Мариэту в раздумьях.

Надо идти к зельеварке. Та обещала что-то ей рассказать, важное, а утром Мари раздавит капсулу. Ночи же им хватит, чтобы старая зельеварка успела поделиться? Но сначала… сначала она хочет поговорить с Михаэлем. Может быть, она неправа, может быть, ему совершенно не нужны никакие с ней разговоры, но она должна понять — почему он так сух с ней. Неужели, она не заслужила капельку тепла? Ведь, она знает, насколько нежным он может быть, так играть невозможно! Наверное, у него не было времени написать больше, или не хотел, чтобы письмо увидели чужие глаза. А ей лично он сказал бы совсем другое.

Решительно поддернув корзинку, женщина зашагала по направлению к дому старой зельеварки.

Да, из повозки это расстояние казалось в три раза короче!

К знакомой тропинке Мариэта подошла уже в густых сумерках. Озираясь — отвод отводом, но, мало ли?! — женщина дошла до сохнущего дерева и остановилась, вытащив переговорник. Поколебавшись, сжала монету.

— Мариэта? — встревоженный голос. — Что случилось? Ты вышла из замка?

— Да.

— Тогда, чего ты тратишь время попусту? — Мари тихо ахнула.

— Я не… Мы не попрощались.

— Всё, что я хотел сказать тебе, я написал в записке, — отрезал граф. — Переговорник выброси, я сейчас же деактивирую свой. Ты довольна оплатой?

— Да, но…

— Тогда не медли, уходи.

— Ты… больше ничего мне не скажешь? — сердце Мариэты обливалось слезами, мозг отказывался верить в то, что она слышит.

— Спасибо тебе за спасение и помощь. Будь счастлива!

— Михаэль… Я думала… Что мы… что ты… что я…

— Мариэта, я тебе ничего не обещал! Вернее, обещал, что втрое заплачу за услуги, я обещание выполнил.

— За услуги? — голос Мари дрогнул, голова начала трезветь.

— Конечно. Ты оказала мне неоценимые услуги, которые я щедро оплатил.

— То есть, то, что было между нами…

— Я — здоровый, причем, и твоими стараниями, мужчина, — резким голосом оборвал граф. — Не привык воздерживаться, тем более, когда мне женщина сама предлагает. Мы скрасили друг другу дорогу, вот и всё. Ты знала, что я женат, ничего больше, чем мимолётная интрижка, я тебе не обещал.

Сама предлагает? — Мариэте казалось, что каждое слово режет её, словно нож. — Интрижка?

— Конечно. Не вешайся ты мне на шею, не строй глазки, я и внимания бы не обратил. Слушай, у меня дела, я тебе благодарен за помощь и всё такое, но давай на этом и остановимся? У каждого из нас своя дорога, я не желаю знать, куда ты отправишься. Понятно сказал? Прощай.

Монета перестала вибрировать и остыла, а Мари всё стояла, глотая слёзы, сжимая кружок. Потом сорвала с шеи цепочку и, не зная, куда её выбросить, невидящими глазами осмотрелась. Ночь еще не совсем вступила в свои права, но в зелёном тоннеле уже разлилась чернильная чернота. Повернувшись, женщина задела ветку и вспомнила — сохнущее дерево! Ей и в прошлый раз его было жаль, но помочь она не могла, не при экономке же! А сейчас у нее времени полно! Из-за эмоционального всплеска, сила бурлила, грозясь выйти из-под контроля.

Зельеварка опустилась на землю у самых корней дерева, положила цепочку с амулетом и ненужным теперь переговорником. Амулет пригодился бы, но она не хочет ничего, что держал в руках Михаэль. Монеты… Они побывали у сотни людей, а амулет Михаэль делал сам и специально для неё. Потом, она должна думать о малыше. Себе она ещё заработает, деньги же принадлежат её ребёнку.

Женщина призвала магию…

Если бы кто-нибудь мог подсмотреть за происходящим, он увидел бы, как из земли вылез корень, подцепил цепочку и погрузился вместе с ней под землю. А потом старое дерево встряхнулось, задрожало и пустило новые побеги.

Вымотанная морально и физически, обессилившая от слёз и боли, Мари добралась до домика зельеварки только через два с половиной оборота.

Старуха ни о чём её не стала спрашивать, молча, налила ей отвар, капнув туда три капли снадобья, довела до широкого топчана и уложила, заботливо подоткнув одеяло.

Мариэта провалилась то ли в сон, то ли в обморок. В любом случае, не думать, не ощущать, не чувствовать для неё сейчас оказалось благом.

Михаэлю хотелось кричать. Нет, не кричать — выть, царапать ногтями стены потайного хода, биться в двери, крушить, ломать и бежать. Бежать к ней, упасть на колени, обнять ноги и умолять о прощении.

Михаэль посмотрел на сжатый в пальцах переговорник, на мгновение закрыл глаза. Монетка — единственная связь с Ритой, но он сам приказал женщине избавиться от её близнеца, а после того, что он ей наговорил, Мариэта выбросит переговорник в ближайшую канаву. Вряд ли он сможет когда-нибудь услышать её голос, поэтому, ни к чему сохранять и этот артефакт.

Магия послушно отозвалась, покинув монету, превратив ту в обычную вещь. Граф разжал пальцы, выпуская из руки шнурок, и, глухо звякнув о плиты пола, кругляш откатился в сторону.

Вот так, и его жизнь уходит сквозь пальцы, утекает, откатываясь в угол.

Если бы он знал, что будет настолько больно… Догадывался, да, но когда каждым словом он проворачивал в ране нож, когда почти физически ощущал, как сначала удивляется, потом недоумевает Мариэта, а потом, вздрагивает от каждой его фразы, чуть всё не испортил, еле удержав порыв тут же объясниться и вымолить прощение.

Словом можно ранить глубже, больнее, смертельнее, чем ножом, и раны, нанесённые словом, часто, никогда не заживают, многие годы, кровоточа от любого прикосновения. Он старался, чтобы при одном воспоминании о графе Гроув у Мариэты в глазах темнело от обиды и злости.

Его упущение — не ожидал, что Рита вызовет его, думал, что отправив к ней Азалию с холодным письмом, достаточно обидит, чтобы женщина не захотела его ни видеть, ни слышать. Просчитался — проглотив обиду, женщина решила убедиться, что с ним всё в порядке. Знал, как она тянется к нему, он и сам себя отодрал с корнями, оставив значительный кусок сердца. А если бы они ещё раз встретились, он не устоял бы. Одно дело, написать ледяное письмо или наговорить мерзостей, не видя глаз Риты, но повторить всё, стоя напротив? Да он бы сгрёб её в охапку и забрал себе, поселив в отдельном доме, как очередную аманту. Наслаждался бы жизнью, имея под рукой и желанную женщину, и детей, пусть и от нежеланной. Но Мариэта достойна большего. Ни одна женщина из всех, встречавшихся в его жизни, не оставила в его душе такой глубокий след. След, который теперь превратился в шрам.

Сколько в ней ума и житейской мудрости, нежности и силы! И настоящей преданности, он уверен в этом. Счастлив будет тот, кого она выберет. Но, чтобы она смогла потянуться к другому, нужно было избавить её от тяги к Михаэлю. Если Мариэта будет лелеять воспоминания, перебирая их ночи и дни, слова, что он говорил и ласки, какими одаривал, она может в глубине души продолжать надеяться, будет сравнивать с ним всех мужчин, и упустит шанс выйти замуж, создать семью, родить детей. Такого он ей не желал, поэтому ему пришлось быть жестоким.

И Михаэль говорил, бросал несправедливые слова, сам обливаясь слезами, корчась от невыносимой боли, благо, здесь его никто не мог увидеть или услышать.

Мариэта сильная, она справится с предательством, и сможет начать жизнь с нуля.

Он дал ей даже больше денег, чем обещал. Собственно, выгреб из ящичка с полновесными монетами всё, что там было, ссыпав в два мешочка, и опустошил на треть второй сундучок, с мелкими монетками. Мари нельзя светить крупными деньгами, менять их тоже опасно. Она и так одна, без мужчины, не нужно привлекать к себе дополнительное внимание, поэтому, расплачиваясь только мелочью, она будет в безопасности.

В Империи Рита не останется, он в этом не сомневался. Могла бы остаться, но он специально бил наотмашь, чтобы она бежала как можно дальше от него самого и из государства. Конечно же, Рита вернется в Адижон. Там у неё дом, покупатели зелий, садик с растениями, там её уважают и поддерживают. Денег ей хватит надолго, выкупит дом, наймёт работников, расчистит, наконец, свой участок, насажает всё, что пожелает. Постепенно она забудет о неблагодарном маге, которого столько раз спасала, выберет подходящего мужчину, выйдет замуж, родит детей. А, он, осторожно, чтобы не выдать себя, время от времени, будет узнавать, как идут её дела.

Татуировка полоснула резкой болью.

Михаэль потёр запястье — помню я про жену. Помню!

Но запястье продолжало дергать, и граф встревожился — неужели, с Гвинет что-то случилось? Или — с детьми?

Целый день, путешествуя по замку потайными ходами, он достаточно насмотрелся и наслушался. В том числе имел удовольствие полюбоваться на опекуна и его семейство. Приния же, пока, ничем себя не выдала, он видел её несколько раз через смотровые отверстия. Экономка активно выполняла свою работу и ни с кем про графа не говорила.

Он собирался заглянуть в покои Гвинет — клин клином вышибают, увидеть свою беременную жену, напомнить себе, ради кого он отказался от зельеварки.

Но с Гвинет постоянно находились, то Цилен, то другой, незнакомый ему, лекарь, и граф решил не рисковать. Конечно, сквозь стены целители видеть не могли, но они оба одаренные, поэтому был риск, что кто-то из них обратит внимание на усилившуюся родовую магию замка. И так удивительно, почему никто за весь день не заметил, что парящий дракон на шпиле главной башни, сложил крылья, сел, опустил голову и теперь смотрит вниз, на крышу, сигнализируя, что в замок вернулся его хозяин.