Муж на сдачу

Глава 8

Сборы были недолгие — имуществом они не обрастали, а захватить сменную одежду, немногочисленные ингредиенты и котелок, можно было за четверть оборота.

— Михаэль, мы же порталом перейдем? — поинтересовалась Маризта, проверяя наличие документов — своих и графа.

— Да, разумеется.

— У вас там есть какая-нибудь проверка прибывающих из другой страны? Магам нужно платить пошлину, вставать на учёт?

— Никогда раньше не переходил стационарным порталом, всегда сам открывал путь, и куда мне нужно, — ответил граф. — Конечно же, меня никто не проверял и на учет не ставил.

— Естественно, ты же был подданным Империи. Но сейчас ты — не граф Гроув, вернее, граф, но… Сам понимаешь. Да и я — подданная Тропиндара.

Михаэль задумался.

Кажется, что-то вроде учета прибывающих магов существовало, однако, в чём этот учёт заключался, он не имел понятия.

— Но я не собираюсь пользоваться стационарным порталом! Слава Единому, силы хватает, чтобы открыть переход самостоятельно, — ответил мужчина. — Я знаю пустынное место на берегу моря, вот там и выйдем. От него всего один оборот хорошим шагом до ближайшего поселения, а от него недалеко до графства.

— Наверняка тебя там в лицо знают. Опасно.

— Во-первых, я до сих пор в синих пятнах. Ладно, уже не в синих, а в бледно-голубых, но внешность они искажают, а если ещё не бриться, то буду ещё больше на себя, прежнего, не похож. Во-вторых, волосы ещё не отросли, раба же первым делом побрили налысо. Ну и одет я иначе. Графа все, каким видели? В дорогой одежде, верхом на породистом коне или появляющимся из портала, длинные темные волосы собраны в низкий хвост или, реже, распущены. Кстати, сможешь сварить отвар, чтобы волосы осветлить? Поменять цвет не помешает.

— Смогу, но эффект будет временный, — задумчиво проговорила Маризта. — Для его поддержания придется раз в неделю полоскать в отваре берестяника.

— Какой цвет даст этот берестяник?

— Светло-медовый.

— Годится. Вари!

Пока Мари возилась с котелком и травами, граф ещё раз перебирал полученную информацию: в замке Гроув все в порядке, кузен успешно замещает хозяина, охраняя земли и графиню. Про пропавшего графа ходят разные слухи. Кто-то утверждал, что Его Сиятельство убит, поэтому не нашли тело, на что было одно существенное возражение — брачная вязь у графини. Если один из пары умирает, брак считается расторгнутым, и брачная татуировка у второго супруга пропадает.

Кто-то думал, что граф уехал, бросив навязанную жену и богатство, именно поэтому не нашли тело. А кто-то считает, что хозяина похитили, и держат в заложниках в тайном месте. Подержат-подержат, а потом пришлют вестник с требованием выкупа.

Ещё он узнал, что Энгель отправил поисковый отряд, который прочесал всю округу, а потом нанял поисковиков, но и у тех дело не задалось.

Видимо, причина была в блокирующем браслете, который на него первым делом нацепил андастанский работорговец. Конечно, он в этом сам виноват. Если бы, очнувшись, Михаэль не начал выкрикивать своё имя и требовать свободы, то, потерпев день-два, набрался бы сил и освободился самостоятельно.

Работорговец и его помощники не были магами, не назови он себя, наличие дара они не определили бы и блокиратор не надели. Эх, чего уж теперь, задним умом все крепки, а тогда он, оглушенный зельем, мало что соображал.

К сожалению, новости из Империи до далекого Тропиндара приходили с большим опозданием, поэтому помочь могли не слишком.

Вязь у него пропала, значит ли это, что брак расторгнут? Или — что-то случилось с Гвинет? Выяснить он сможет только в Империи.

Нужно было придумать легенду для местного населения. Михаэль решил, что они вполне могут представиться семейной парой — травница и её муж, писарь. Жили в Тропиндаре, и решили лучшей доли поискать, переехать в государство, где за пользование своей же магией не надо платить налоги.

Михаэль покрутил браслет на левом запястье.

В первый же день в столице Маризта напомнила, что версия с супругами не пройдет, если на них не будет брачных браслетов.

— В Тропиндаре не появляются татуировки при заключении брака, — пояснила Марита. — Здесь мужчина и женщина дают друг другу брачную клятву и обмениваются специальными браслетами.

— Браслетами? Где их покупают?

— У магов. И некоторые лавки торгуют брачными браслетами, конечно, теми, что подешевле.

— А без клятвы браслет наденется?

— Не знаю, я была замужем по имперским обычаям, никого не расспрашивала, как в Тропиндаре проходит обряд. Это касается только двоих, а не как в Империи — в Храме, при свидетелях.

— Надо узнать, — граф покосился на Дневное Око — ещё довольно высоко, он успеет.

— Как же нас до сих пор не раскусили — говорим, что женаты, а браслетов-то нет!

— Ты носишь рубашку с длинными рукавами, а я надела вот это, — Мари подняла левую руку, и на тонком запястье из-под задравшегося рукава на мгновение мелькнула желтая полоска.

— Что это? Брачный браслет?

— Нет, самый обычный. Украшение. Но никто же не присматривается, видят, что на руке есть браслет, этого достаточно.

— Почему не думают, что это просто драгоценность?

— Потому что украшения носят на правой руке, а на левой — только брачный браслет.

— Значит, мне тоже достаточно купить такой же и нацепить на левую руку? — спросил граф.

— Если мы собираемся выдавать себя за семейную пару, то придется приобрести настоящие. Иначе, первый же магический патруль или просто наблюдательный одарённый увидит, что на руках у нас пустышки. Будут большие проблемы.

Поразмыслив, Михаэль согласился, что это разумно и отправился в тот район столицы Тропиндара, где располагались лавки с магическим товаром.

Приобретение символов брака произошло без проблем. Решив экономить, Михаэль выбрал совсем простенькую пару — тонкие ободки из меди, ничем не украшенные.

Когда он вернет себе имя, то подарит Рите много настоящих драгоценностей, с редкими и ценными камнями. Что ни говори, а он обязан ей всем: жизнью, свободой, возвращением магии и до сих пор ничем не отплатил за заботу и помощь. Правда, женщина, сама этого не зная, похоже, украла, похитила, взяла в плен его сердце, но об этом он ей никогда не признается. Марита — чудесная, но она, всё-таки, женщина и, значит, нельзя давать ей в руки такой козырь. Кто знает, как она распорядится этим знанием? Во всяком случае, каждая из известных ему аристократок не преминула бы содрать с любовника всё, что только сможет. А у него графство, и… жена. Ещё одна причина не давать Рите напрасных надежд.

Хотя, он же видит — она не такая, как другие простолюдинки, готовые передраться за возможность стать амантой аристократа. Но что он может ей предложить, если в замке его ждет, пусть нежеланная, но жена?

— Вот браслеты, — вернувшись, мужчина показал Мариэте покупку. Затем надел один себе на руку, повертел, пытаясь застегнуть, но вещь и не думала соединять концы.

— Давай, я попробую, — предложила женщина. — Жениху невеста надевает, а жених — невесте.

Но сколько она ни крутила ободок, ничего не получалось.

— А если попробовать соединить магией? — задумчиво пробормотал граф, прижал браслет, чтобы его концы соприкасались, и послал импульс.

Негромкий хлопок, и незадачливый экспериментатор отлетел к стенке, больно приложившись плечом, а Мариэта, ойкнув, дула на покрасневшую кожу запястья.

— Грах! — выругался Его Сиятельство. — Видимо, мы должны дать друг другу клятвы, только тогда они застегнуться. Но это же будет означать, что мы заключили брак на самом деле?

— Не знаю. Ты же женат, забыл?

— Забудешь такое…

— Вот! Единый не допустит двоеженства.

— Тогда браслеты не наденутся.

— Столько мороки. Пусть мы будем брат и сестра?

Брат и сестра? Но тогда они не смогут жить вместе, а для того, чтобы обнять Мариэту, ему придется ждать темной ночи. И близость… Не видать ему совместной постели. Но, грах его подери, он уже не может не прикасаться к Рите, не целовать её, не обнимать, не любить! Единый, как в его жизни всё несправедливо! Он — маг и должен был взять в жены одарённую и невинную девушку, а досталась ему Гвинет. Она хорошая, но уже без дара и далеко не невинная. Сейчас же он встретил необыкновенную женщину. Девушку, ведь до той ночи Рита была девственницей! К тому же, одаренную магией. Из Маризты получилась бы прекрасная жена! Жена, которую он никогда не захотел бы отослать в дальнее поместье. Жена, к которой он спешил бы из поездок, которую баловал бы и любил. Да, грах подери! Он любил бы Мариэту, берёг, и так ею гордился! У него была бы самая лучшая жена — не только одарённая, но и умеющая пользоваться даром. Потрясающе красивая и очень умная. Ни один аристократ не может похвастаться такой. Мариэта — настоящее сокровище! Его сокровище!

Прокручивая в голове горькие мысли, мужчина продолжал вертеть на руке Мари браслет. В какой-то момент, раздался тихий звон, и украшение стало неразделимым.

— Как ты это сделал? — ахнула женщина, рассматривая медную окружность.

— Сам не понял, — не менее ошарашенный, чем Рита, Михаэль таращился на её руку.

— Я просто вертел его, пытаясь соединить.

Зельеварка решительно потянула графа за левую руку, надела на неё второй браслет и принялась крутить его так и этак.

Единый, какие у него глаза! Знаю, что не имею на это право, но он мне так нравится! Весь — вместе со своёй твердолобостью настоящего аристократа и неприспособленностью к жизни без магии. Настолько сильно нравится, что при одной мысли о расставании, у меня останавливается сердце. Мне все время хочется прикасаться к нему, я таю, когда он меня обнимает, и не только обнимает.

Если бы он мог стать моим мужем! Я была бы лучшей женой на свете — родила бы ему детей, заботилась о нем, следила за домом, ждала его из деловых поездок. И научилась бы вести себя, как положено аристократкам, Михаэлю не пришлось бы меня стыдиться. Единый, почему у меня в жизни всё наперекосяк? Я люблю этого мужчину больше жизни, и готова отдать ему и магию, и свою жизнь, лишь бы у него все было в порядке. Он такой нежный и заботливый, мой Михаэль…

Под пальцами Мари браслет дрогнул, раздался мелодичный звон, и концы украшения соединились.

— Единый, у нас получилось! — выдохнул Михаэль. — Правда, я не знаю, как. Просто крутила браслет, в какой-то момент он сам соединился! Хорошо, что мы обошлись без брачных клятв, и я не стал двоеженцем. Иди сюда!

Притянув женщину к себе, граф нежно поцеловал её. Сначала осторожно, почти невесомо, но через мгновение поцелуй стал глубже, горячее. Михаэль целовал, будто клеймил — моя! И Мариэта, отвечая с не меньшим жаром, ставила свою метку — мой!

Вспомнив, что последовало дальше, мужчина довольно улыбнулся.

Ночь, полная огня и нежности — вот что было дальше.

Хорошо, что вопрос с браслетами уладился, но Михаэля нет-нет, да глодала мысль — жива ли Гвинет? Вдруг брачная вязь пропала не из-за того, что он лишил невинности одарённую, а потому что его жена умерла? Но тогда… тогда он, получается, на самом деле заключил брак с Мариэтой?

Зла Гвинет он не желал, но нет-нет, да ловил себя на мысли, что не очень огорчился бы, узнав, что её нет в живых…

Отвар, приготовленный Мариэтой, прекрасно осветлил его волосы, и узнать в этом молодом простолюдине графа теперь не смог бы никто из неодарённых. Однако, маги, знавшие Михаэля ранее, могли опознать Его Сиятельство по его дару или ауре. Значит, надо будет, во-первых, приобрести скрывающий ауру амулет, и, во-вторых, постараться не попасть на глаза никому из старых знакомых. По крайней мере, пока он не найдет врага.

— Всё, ты готова?

Мариэта кивнула, подхватив узелок с ингредиентами и утварью для зельеварения.

Граф несколькими пассами открыл портал, протянул фальшивой супруге руку и, ободряюще улыбнувшись друг другу, они одновременно шагнули в мерцающее марево.

Империя встретила дождем.

Поёжившись, Михаэль быстро поставил легкий щит, и теперь капли, соскальзывая по невидимой глазу преграде, не достигали людей. Но напитанный влагой воздух оседал на одежде, делая её тяжелой и влажной даже под пологом.

Мариэта замерла, рассматривая бушующее море: вода набрасывалась на берег, стараясь откусить от него кусок побольше, а потом, шипя и плюясь грязной пеной, отползала назад, чтобы собраться с новыми силами и снова атаковать сушу.

Куда ни кинь взгляд — только серая бурлящая вода, сливающаяся на горизонте с грустным серым небом.

Сколько лет она не была дома!

Мариэта жадно вдыхала воздух, пропитанный запахом моря и дождя.

— Нам надо идти, — вернул ее в реальность Михаэль. — Целый оборот шагать, а время здесь уже клонится к закату.

Идти по мокрой гальке, потом — по сырой траве, оскальзываясь на кусках раскисшей земли — то ещё удовольствие. Несмотря на щит, они, всё-таки, вымокли, перепачкали обувь и низ одежды.

Наконец, показались дома, и Михаэль, не выходя на открытое пространство, скороговоркой напомнил, кто они и откуда идут.

— Называй меня Михэ, не забудь!

— Помню я, помню! Почему мы не вышли ближе к поселению? Надо было столько идти? — огорченно спросила она, рассматривая грязный, мокрый подол и чавкающие башмаки.

— Нельзя близко, портал засекли бы. Каждый маг, когда создает портал или проходит через созданный другим магом, оставляет частичку своей силы. Как бы, метку ставит. В первом случае метка чёткая и ясная, во втором же — еле заметные следы. Но я уверен, что после моего исчезновения с этих следов сняли слепки и разослали их повсюду. Энгель всегда был очень правильным и дотошным. Он обязательно сделает всё, как полагается, и ни на шаг не отступит. Поэтому пользоваться порталом вблизи поселений — недальновидно. Конечно, вероятность, что мою метку считают и опознают, невелика, но мы не можем рисковать — поселение слишком близко к замку.

Пустынными, по случаю дождя, улицами они дошли до постоялого двора. Хозяин и хозяйка приняли путников с распростёртыми объятьями.

— Ахти, промокли-то как! — всплеснула руками кругленькая и румяная хозяйка. — Заходьте по быстрому! Надо сейчас же переодеться, иначе простудитесь! У нас воздух свежий, мигом просквозит до косточек. Есть перемена?

— Есть, сухое и чистое в узле, под плащом несла, — отозвалась Мариэта.

— Я Катарина, — представилась хозяйка, — скидывайте мокрое, моя служанка выстирает, возле печи высушим, утром все будет готовое.

— Михэ и Рита, — назвал имена граф. — Супруги мы, из Тропиндара. Решили перебраться в Империю. Жена зельеварка у меня, а я — писарь. Почерк красивый и языкам обучен.

— Вона, как! Правильно, в Империи куда, как лучше! Зелья-то, какие варишь? — женщина покосилась на пятнистое лицо графа. — На лицо смотрю — здоров ли, муж твой, зельеварка?

— Здоров, это ему в лицо краска брызнула, я несла, да уронила, а он рядом стоял, — пояснила Мариэта. — Одежду-то сняли, а кожу не постираешь, ждем, когда сами сойдут, уж, побледнели. Зелья же всякие. От болезней разных, для улучшения здоровья, для роста деткам, для волос.

— Ой, как хорошо, что приехали! У нас один целитель на всё поселение, а зельеваров — ни одного, успокоившись, затараторила трактирщица.

— Что ж, так? — удивился Михаэль. — Разве ваш лендлорд не следит?

— Ох, наш-то граф пропал! Сейчас в замке всё вверх тормашками, и нам досталось.

— А замок близко?

— Близко, до него всего шесть оборотов в повозке, а верхом, так и за три управишься, если лошадь резвая, да не жалеть её. Что же вы стоите? Переодевайтесь и спускайтесь вниз. Покормлю вас в кухне, там тепло, а пока ваша комната нагреется. Лето, но холодное какое-то, сыро, если не прогреть хорошенько, ночью озябнете.

— Не понимаю, куда могла деваться местная зельеварка? Я следил, чтобы в каждом поселении был и целитель, и зельеварка, а в городе или поселении побольше — несколько тех и других, — пробормотал граф, торопливо сдирая отсыревшие штаны.

Комнату им выделили не очень большую, зато чистенькую и с широкой кроватью. А от внесённой мальчиком жаровни разливалось блаженное тепло, прогоняя промозглость, делая помещение теплым и уютным.

Спустившись вниз, путешественники увидели, что радушная хозяйка уже хлопочет у стола.

— Садитесь, сейчас рагу, с пылу, с жару. Ещё мясо есть, отдельно овощи вареные, а наверхосытку — сладкий пирог.

— Куда ж делась ваша зельеварка? — полюбопытствовал Михаэль, наворачивая за обе щёки — еда у хозяйки оказалась отменная.

— Так, в замок позвали.

— В замок? Зачем? — граф даже есть перестал. — Там эпидемия, что ли?

— Нет, Единый с вами, — отмахнулась трактирщица. — Говорю же, Его Сиятельство пропал, найти не могут, ни живого, ни мертвого. Сначала барон за всем смотрел, кузен графа нашего. А потом Его Величество опекуна прислал, а кузен уехал брата искать.

— Зельеварка-то, зачем?

— Так я же рассказываю! — всплеснула руками хозяйка. — Граф пропал, а графиня на месте! Её окружили целителями, да приказали всем зельеваркам из близлежащих поселений явиться на пробу. Целители будут смотреть, у какой лучшие зелья получаются, её и заберут в замок, а остальные по домам вернутся. Три дня уже без зельеварки живем, не знаем, как молиться, чтобы ее к нам назад отправили. Но раз ты тут уже, может быть, сваришь зелье от кашля? У меня сынок младший простыл. А ещё деду нашему мазь бы от ломоты в колене.

Хозяйка заискивающе заглянула в лицо Мариэте.

— Сварю, — кивнула та, — травы для зелья от кашля есть. Могу прямо сейчас, если к печи пустишь, тогда к утру уже настоится. И у меня готовое есть, немного, правда, на один раз. Прямо сейчас сходи к сыну и напои.

— Ой, вы же устали, нам не настолько к спеху!

— Ребенок кашляет, как раз к спеху. Ты же не хочешь, чтобы простуда закрепилась? Тогда её сложнее выгнать будет. Трактирщица, в ужасе, помотала головой.

— Вот! А отвар попьёт, и завтра уже на поправку пойдет.

Мариэта сходила назад в комнату, набрала необходимые ингредиенты, котелок, ступку, и вернулась назад.

Поставив воду греться, она привычно отбирала травки, что нужно — резала или толкла. Михаэль все это время продолжал есть, поглядывая на работающую Риту.

— Ты же не наелась, — не выдержал он.

— Сейчас поставлю вариться, и доем, — улыбнулась женщина. — Как раз, пока поужинаем, отвар и сготовится.

— Наголодал-то как, — пожалела трактирщица. — Кушай, кушай! Мало будет — добавку принесу. А за зелья я с вас плату за постой не возьму, так будет правильно.

— Катарина, — Михаэль, прожевав очередной кусок, решил продолжить разговор, — зачем в замке целители и отборная зельеварка? Там нет своих?

— Есть, как не быть. Целитель там хороший, и еще один из столицы прибыл, говорят, сам Николае послал! А зельеварка, что в замке жила, замуж вышла неделю назад и уехала с мужем. Пока из столицы пришлют кого-то, да и кого пришлют — неизвестно, а зелья могут в любой момент понадобиться.

— Ничего не понял. Говоришь, никто не болеет, эпидемии нет, а император своего целителя прислал в дополнение к местному?

— Ой, какой же ты непонятливый, лер Михэ! Я же имперским языком говорю — в замке графиня живёт! Для неё целители, и надо, чтоб зельеварка на подхвате была. Берегут, пуще глаза, одну ни на минутку не оставляют. Мне Валия рассказывала, у неё у сестры мужа бывшая работница в замок кухонной подсобницей ушла, с графиней всё время камеристка, рядом служанки и один из целителей в соседней комнате. А опекун такой важный и деловой! Сразу полез проверять весь замок! Но его жена — настоящая ведьма, Валия говорила, что…

— Что случилось с графиней? Зачем такие предосторожности? — Михаэль напрягся, чувствуя, что ответ ему не понравится. Сразу вспомнилась пропавшая вязь — неужели, Гвинет смертельно больна? Конечно, он хотел от неё освободиться, особенно, после того, как сблизился с Ритой, но смерти Гвинет не желал. Ей и так в жизни досталось. — Единый с ней, с опекуном и его ведьмой. С графиней что случилось?

— Какой же вы, лер, непонятливый! Что может случиться с замужней женщиной? Беременная она.

Михаэль почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Звонко звякнула о каменный пол выпавшая из руки Мариэты медная ступка.

— Ой, да я вас заболтала! Лера Рита, если зелье трудоёмкое, то и до завтра подождет, а то вы и не поели совсем!

— Нет, Катарина, отвар для мальчика я сегодня доделаю, а мазь уж завтра, — пробормотала Мари, — у меня с собой есть не всё для неё нужное.

— Хорошо, — закивала головой трактирщица. — Схожу, посмотрю, как там комната, нагрелась ли или надо ещё углей в жаровню подбросить.

Мариэта медленно нагнулась и подняла ступку, рассеянно отметив, что трава, которую она в неё положила, не выпала. Можно было продолжить растирать в кашицу стебельки и листочки, монотонная работа помогает отрешиться от всего и хорошенько подумать.

Михаэля, который замер с остекленевшим взглядом, не донеся до рта ложку, она трогать не станет. Ему тоже надо подумать, осознать, всё разложить по полочкам.

Итак, ничего особенного она не узнала. Граф женат, его супруга беременна — всё совершенно правильно и естественно. Значит, ей необходимо помочь ему, как можно скорее найти врагов, а потом можно будет вернуться в Адижон. Она не станет сейчас горевать или плакать, всё это можно, хоть по сто раз на дню, проделывать на своём участке, среди любимых растений. Здесь же демонстрировать слабость вредно и бессмысленно. Михаэлю тоже не просто, нечего ему ещё добавлять чувство вины, расхаживая перед ним с похоронным лицом.

Приняв решение, Мари затолкала ледяной комок, поселившийся в груди, подальше и весело защебетала о свойствах трав, тем более что в кухню вернулась трактирщица.

Наконец, ужин был завершен, отвар приготовлен и, наказав хозяйке, как его принимать, зельеварка смогла подняться в комнату. Михаэль покинул кухню раньше на четверть оборота.

Мариэта, устало переступая ногами, одолела лестницу и, толкнувшись в дверь, сразу попала в горячие объятия.

— Рита! — граф обнял, уткнувшись носом куда-то в район уха. — Моя Рита!

Поцелуи, сначала почти невесомые, постепенно стали яростными, почти жалящими. Мужчина брал, покорял, властвовал, сминая её губы, жадно вторгаясь внутрь рта языком. От прилившей к голове крови шумело в ушах, губы саднило, но Мариэта и не подумала отстраниться — ей хотелось принадлежать, хотелось именно такого напора, хотелось покориться, раствориться, забыть обо всём.

Михаэль пил её дыхание и стоны, сцеловывал слезинки избытка эмоций, поддерживал выгибающееся тело. Брал властно, немного грубовато, но ей именно так и хотелось, и женщина поощряла мужчину, подаваясь ему навстречу, прижимаясь и помогая проникать ещё глубже и сильнее, до соприкосновения с чем-то, там, внутри, что отдавалось лёгкой болью. Может быть, она стремилась к небольшому дискомфорту, чтобы физической болью заглушить боль её кровоточащего сердца.

— Ещё, ещё, — в исступлении, шептала она, обвивая мужчину ногами и руками, как плющ обвивается вокруг дерева. Приникая к телу Михаэля, как исстрадавшийся без воды путник, приникает к роднику. В какой-то момент, Михаэль зарычал, вышел из её лона, руками быстро перевернул женщину, заставил подняться на четвереньки, подсунув под живот ей подушку и, намотав на кулак волосы Мариэты, слегка потянул на себя, одновременно нажимая на поясницу. Мари выгнулась, запрокинув голову и приподняв попу.

— Да! Моя! — проникновение было резким, на грани удовольствия и боли, но Мариэта не отстранилась, наоборот, подавалась навстречу каждому яростному удару бёдер.

Разрядка получилась настолько ослепительная, что Мари на некоторое время оглохла, ослепла и, кажется, ненадолго потеряла сознание.

Очнулась она в кольце рук Михаэля. Граф целовал её, бережно и бесконечно нежно, зализывая следы своей страсти, невесомо гладил всё ещё вздрагивающее после пережитого взрыва тело. Сил на слова или любые движения не было, поэтому женщина, улыбнувшись, почти сразу задремала и на краю между бодрствованием и сном уловила слова мужчины:

— Сердце моё, Рита! Я не сдержался, прости. Просто всё так… Люблю тебя!

Отреагировать не успела — окончательно заснула.

Утром ничего не напоминало сумасшедшей страсти, охватившей их с Михаэлем.

Мужчина был серьёзен и собран.

— Мариэта, надо поговорить, — огорошил он ее, стоило женщине открыть глаза. — Я схожу, посмотрю, что там хозяева, вернусь скоро. Вставай и одевайся.

Только ночью он был горячим любовником, самым нежным и страстным, шептал ей, что любит, а утром вернулся надменный граф Гроув. Поразительно, как в одном человеке может уживаться настолько разное поведение и отношение.

Огорчившись, Мариэта встала и принялась спешно приводить себя в порядок.

Ей не из-за чего переживать, Его Сиятельство обещал ей деньги за помощь и спасение своей жизни. Только деньги, и ничего другого! Пора перестать витать в облаках, будто глупенькая девчонка.

— Мариэта! Что я подумал.

Зельеварка отметила про себя, что Михаэль опять назвал её полным именем, а не Ритой.

— Мне ходу в замок нет, но ты была права, когда говорила, о своём человеке в замке. Я подумал — почему бы тебе не поехать туда, не заменить местную зельеварку? Я уверен, твои отвары самые лучшие, и тебя обязательно выберут из всех. У тебя документы, подтверждающие, что ты вдова, с собой?

— Конечно.

— Отлично. Возьмешь их и представишься своим настоящим именем. Даже если решат проверить, то они подлинные, тебе ничего не грозит, и со мной тебя никто не свяжет. Ты очень неглупая и наблюдательная, поэтому, смотри в оба. Связываться будем по переговорнику, я сегодня же зачарую пару пуговиц. Одну ты пришьешь мне на воротник, другую — себе.

— Это же неудобно! Каждый раз, когда переодеваешься, перешивать пуговицу? А если она по цвету не подходит или нет времени на иголку и нитки?

— Что ты предлагаешь?

— Просто повесить на шнурке на шею.

— Пуговица на шее привлечет внимание, если её кто-нибудь увидит.

— Тогда зачаруй не пуговицу, а какое-нибудь украшение. Недорогое, чем дешевле, тем лучше.

— Какое? У нас же ничего нет.

— Монету! Просверлить магией дырочку и повесить монетку на шнурок, сойдет за талисман.

— Ты права, монетка будет выглядеть более правдоподобно. Сейчас и займусь, а ты соберись, пожалуйста. Только, думаю, раз ты будешь выдавать себя за вдову, придется снять браслет.

Мари протянула руку.

— А где браслет? — брови мужчины поползли вверх и скрылись за отрастающими волосами.

Браслет исчез.

— Наверное, слетел, когда мы, — Мари покраснела.

— Да, возможно, — граф выразительно посмотрел на кровать. — К лучшему, но ты его, всё-таки, найди, хозяйка не поймет, если найдет его сама. И соберись, пока я внизу буду. А, чуть не забыл, нужна капля твой крови, настроить переговорник, чтобы им никто, кроме тебя не смог воспользоваться.

Женщина, поморщившись — кто же любит кровопускание, даже минимальное? — протянула правую руку.

Когда Михаэль ушёл, она перетрясла всю постель, заглянула под кровать, проверила все углы — браслет, как в воду канул.

Не мог же он испариться?

Ещё раз, оглядев комнату, Мариэта задрала руку, решив взглянуть — вдруг, медная полоска зацепилась за рукав?

И оторопела — вокруг её запястья тянулась причудливая вязь. Еле-еле заметная, чуть темнее, чем цвет её кожи. Пока не поднесешь руку к самым глазам — не увидишь.

Единый, что это означает, и как ей рассказать Михаэлю?

— Рита, ты собралась? — донесся голос снизу. Спускайся, Ревис как раз едет в замок, он нас подвезет, не придется никого нанимать.

— Может быть, пусть Терея, это наша зельеварка, в замке остаётся, а вы у нас осядете? Отвар-то помог — сынок уже не кашляет, а у Тереи никогда меньше недели дети не болеют, пока на поправку пойдут! — с надеждой предложила жена трактирщика.

— Думай, что говоришь, — одернул её муж, поправляя сбрую на лошади. — Терею, как пить дать, никто в замок не возьмет, вернут назад. И что будет? Придется Рите с Михэ искать другое место, двум зельеварам здесь тесно, больно мало у нас народу. Нет, уж, пусть едут, и счастья пытают. Риту возьмут, я чувствую это, а Михэ, если в замке ему работы не найдется, в городе, что рядом с замком, осядет. Может быть, потом Рита уговорит графиню, его к какому-нибудь делу приставят. Всё, поехали!

— Нашла браслет? — мужчина протянул ей монетку на тонком, витом шнурке. — Если я тебя вызываю — монетка нагреется. Захочешь сама поговорить, найти место, где никто не подслушает, возьми переговорник в руку, сожми и отпусти импульс. Сумеешь?

Поколебавшись, — Мариэта кивнула. Почти не соврала — она не сам браслет нашла, а то, во что он превратился. И с переговорником справится. Наверное.

Покосилась на левую руку мужчины — под длинным рукавом не видно. Интересно, его браслет на месте или тоже превратился в татуировку? И что это означает?

Михаэль, не тот, ночной, пылкий любовник, а граф Гроув, сидел рядом, но Мариэте казалось, что они находятся через арпак друг от друга, настолько отстраненно держался мужчина. Почему же, ночью он был совсем другой? Как он целовал, как любил её!

И неожиданное понимание опалило сердце — Михэ прощался. Он позволил себе в последний раз быть с ней, а потом запер своё сердце на замок, и ей дал понять, что время нежности и близости прошло. Отныне, она — его наемный работник, и никаких других отношений больше не будет.

Наклонив голову, чтобы мужчина не заметил скатившейся по щеке слезы, Мари потерла щеку, вытирая мокрую дорожку, и сама себе пообещала — она приложит все силы, чтобы остаться в замке, а там, может быть, ей посчастливится не только помочь с поиском врага, но и попользоваться графской библиотекой. Наверняка там собраны книги на все случаи жизни, и она сможет выучить новые заклинания, и разберется, откуда взялась татуировка, и чем она грозит.

Энгель тихо выругался, споткнувшись на выходе из Департамента — перед лицом завис мигающий вестник.

Важные новости! Единый, только бы с Гвинет всё было хорошо!

Дрожащими руками барон принял послание, развернул его и прочитал:

«У графини пропала брачная вязь. С ней и детьми всё хорошо. Боюсь, что исчезновение вязи означает только одно — поиски графа можно прекратить, он умер. Барон Рольф Кроуф» Грах…

Если бы в данный момент Энгель не стоял на ступеньках Департамента, он просто сел бы на землю, настолько ошеломляющими оказались новости.

Значит, никакого смысла находиться в Тропиндаре, у него больше нет, нужно возвращаться.

Какая ирония судьбы! Он же только-только получил это грахово разрешение на использование магии, а оно, оказывается, ему уже не требуется…

Вся поездка была сплошными неприятностями.

Нет, до Тропиндара он добрался вполне благополучно, можно сказать, что дорога до столицы тоже прошла более-менее удачно. Небольшие, но досадные недоразумения, приключившиеся с путешественниками, задержали их на десять дней дольше, чем планировалась вся поездка.

Сначала захромала одна лошадь. Как выяснилось, она потеряла подковы. Пришлось идти шагом до следующего поселения, но там оказалось, что кузнец уехал на свадьбу брата, и подковать коня просто некому.

Был выбор — ждать кузнеца, купить другую лошадь, подкованную. Или ехать, как есть, рискуя угробить животное, и так никуда и не доехать. Подумав, расспросив соседей, Энгель принял решение подождать. Все, в один голос уверяли, что кузнец вернется завтра, в самом крайнем случае — послезавтра.

Кузнец прибыл только в конце недели — еле живой, помятый, страдающий от похмелья. Подковать коня в этот день он не смог, кое-как справился только назавтра и то, в процессе работы нет-нет да прикладывался к баклажке с рассолом.

Когда барон понял, что приезд нужного специалиста откладывается, он попытался купить другую лошадь, но, вот же незадача! — весь транспорт оказался или хромым, или глубоко жерёбым, или старым.

Посёлок Его Милость покидал, кипя от негодования и в первом же городе, куда они доехали, сразу нашёл кузнеца, приказав ему внимательно проверить ковку коней, чтобы избежать в дальнейшем задержек. Более того, подумав, он купил ещё одну лошадь, про запас.

Казалось, всё предусмотрено, теперь ничто не должно помешать им ехать быстро.

Но неприятные сюрпризы продолжали преследовать путешественников.

Не успели толком отъехать от города, как у обоих помощников прихватило животы.

Оказалось, оба, не удержавшись, наелись пирогов с лотка разносчицы, пока барон бегал по базару в поисках запасной лошади.

— Ары, кто же ест у разносчицы! — укоризненно качал головой Карум. — Это даже малые дети знают — еду надо покупать в лавках, в трактирах, у хозяек, если они продают еду на вынос из своего дома. То есть, там, где кормят изо дня в день на одном месте, где не исчезнет ни лавка, ни продавец. А разносчица — сейчас здесь, через оборот на другом конце города — не поймаешь, а поймаешь, то не докажешь, что купил испорченные пироги именно у неё.

Лейн и Ривас только стонали, требуя останавливаться через каждые несколько арпелей.

Взбешенный, барон приказал им принять снадобье из корзинки, которую заботливая матушка Карума дала в дорогу.

— Написано — по одной ложке после каждого стула? — Энгель покрутил в руках бумажку с инструкцией к зелью. — Какого ещё стула? А, это зельеварка так дрисню называет? В смысле — как погадили, так выпить ложку? Понял. Нет, нам это не подходит, надо, чтобы заперло сразу, и так больше стоим, чем едем. Поделите бутылочку напополам, и сразу пейте.

Помощники помялись, но ослушаться не посмели.

Зелье помогло — понос прекратился, незадачливые лакомки сменили нежно-зелёный оттенок своих физиономий на нормальный, и повеселели. Но через два дня возникла новая проблема — теперь обоих мучил запор.

Купленный у молочника кувшин простокваши делу не помог — мужчины страдали.

К сожалению, зелья от запора им не положили, пришлось опять заезжать в ближайшее селение, и искать целителя.

Потеряли еще день.

— Едите и пьете только то, что я разрешу! — свирепо вращая глазами, отрезал Энгель. — Хуже детей, помощнички, грах вас раздери!

Дальнейшее путешествие прошло, практически, без задержек.

В столице они быстро нашли хороший постоялый двор с чистыми комнатами и отличной едой.

А дальше выяснилось, что для получения разрешения барону нужно продемонстрировать специальной комиссии свое умение владеть даром.

— Вы же понимаете, что мы не можем давать патент всем подряд, без экзамена? Вдруг, вы нестабильны и спалите половину города или покалечите кого? Нет, нет, калиф мудр и заботится о своих подданных! Сначала экзамен, а по его результату — патент и бляха.

— Так, давайте, проверяйте! — прорычал Энгель, сто раз уже пожалевший, что решил сначала выкупить разрешение на пользование магией, а потом уж догонять торговца. Да за то время, что он потратил на, казалось поначалу, непродолжительную поездку в столицу, он нагнал бы торговца уже минимум два раза! Но нельзя же бросить всё, когда он уже на пороге. Магия ему необходима, а ссориться с властью чужого государства недальновидно.

— Приходите через десять дней, — невозмутимо ответил служащий.

— ???!!!!

— И нечего на меня кричать, это не моё решение, — спокойно отреагировал тропиндарец на эмоциональную тираду барона. — В комиссию входят уважаемые и очень занятые люди. Мы же не можем дергать их каждый раз, когда кому-то приспичит получить патент? Вы — чужестранец, были бы местным, всё решилось бы здесь и сейчас, а право проверять уровень подданных других государств имеют только трое магов. Раз в месяц они собираются все вместе, и оценивают новоприбывших на степень безопасности для населения. Вам повезло — ждать всего-то десять дней, а не целый месяц.

Чуть не плача от огорчения и досады, барон покинул Департамент, проклиная про себя и Тропиндар, и его законы.

Пришлось ждать, но, чтобы не терять время, он решил отправить вестники кагымам городов, которые находились на пути следования торговца. Денег на это ушло изрядно, а результат никто не гарантировал.

— Ар, кагымы редко сами читают вестники от незнакомых им людей, а помощники, наверняка, сочтут просьбу задержать торговца неприемлемой, — пояснил Карум.

— Я, хотя бы, попытаюсь, — ответил Энгель.

И вот, когда он, потеряв столько времени и нервов, наконец-то держал в руках заветное разрешение, пришел вестник, что Михаэль умер!

Если бы не все эти проволочки! Если бы он сразу поехал догонять проклятого торговца!!!

— Собирайтесь, — мрачно бросил он помощникам по возвращении на постоялый двор. — Через оборот возвращаемся в Империю.

— А лошади, повозка?

— К граху! Продайте или так бросьте, меня они не интересуют. Через оборот я перехожу в замок Гроув, с вами или без вас — мне безразлично.

Всё шло не так, как она себе представляла!

Казалось бы — вот она, удача — только руку протяни! — и опять приходится начинать сначала.

Сколько труда стоило устранить старого графа и его старшего сына! Жаль, что вместе с ними не погибла беременная жена Елиазара, но случился выкидыш. Глупое завещание Елиазара её не расстроило, наоборот — старший вынудил младшего жениться на пустышке, лишил того возможности приумножить силу. Однако затягивать с устранением и этого Гроув, женщина не стала — ещё не хватало, чтобы Михаэль успел зачать ребёнка! Она сама видела, что граф наведывается в спальню супруги раз в неделю, и, пока нет никаких признаков, что беременность наступила, надо поспешить!

Хорошо, что догадалась заранее подружиться с любовницей Михаэля, Аминой. Женщина кочевряжиться и строить из себя влюблённую не стала — да, она хочет замуж или щедрого и состоятельного покровителя, и ей почти всё равно, кем он будет — графом или бароном. Лишь бы ни в чём её не ограничивал и ввёл в высшее общество. Конечно, жены магов почти нигде не бывают, но она будет исключением. Императрицу же Его Величество взаперти не держит? У неё есть свой двор, фрейлины, подруги, они весело проводят время, обсуждая мужчин, наряды и друг друга. Она тоже хочет!

Пришлось пообещать выгодную партию, которую она ей устроит, как только графство окажется в руках законного владельца. Амина сделала вид, что поверила, и по молчаливому обоюдному согласию, они отложили этот вопрос до более благоприятного времени.

Женщина расправила передник, потерла затылок, помяла заднюю поверхность шеи — работа всегда отнимала у неё много сил. А кто виноват, что ей приходится добывать себе хлеб трудом, в то время, как она могла жить в замке и ни в чём себе не отказывать? Проклятый Арнольф из-за глупой гордости и обиды отказался подчиниться старшему, женился на неодаренной, теперь его потомки влачат жалкое существование, а потомки его брата, Сименея, едят на золоте, не зная бед.

Много же времени стоило ей подобраться сюда, стать своей, втереться в доверие! Много лет она смотрит со стороны, как живут графы, напоминая себе, что всё это могло быть и её, если бы далёкий предок не наделал глупостей.

И вот, когда остался последний шаг, выяснилось, что графиня беременна.

Грахов барон постоянно путался под ногами и отчаянно мешал, Михаэля невозможно было застать одного. Тем не менее, ей удалось нанять двух молодых, не обременённых совестью, магов и при помощи Амины устроить графу похищение. Ожидалось, что Михаэля признают мертвым, титул и графство перейдет барону, которого вскоре накроет смертельный недуг. Она не позволила бы ему жениться, её сын не может ждать до бесконечности.

Такой хороший, продуманный план, но всё идет наперекосяк!

Брачная вязь у графини не пропала, значит, Его Сиятельство до сих пор жив. Пришлось снова дергать тех же магов и, обещая в случае провала, сдать их советнику императора, потребовать, чтобы они нашли графа и вернули в Империю. Живым или мертвым, второе предпочтительнее. Главное, чтобы тело нашли, и вязь у графини пропала. Барон опять чуть не смешал все карты — сам решил отправиться на поиски! Пришлось испортить настройку одноразового портала, который она обнаружила у него в комнате. К сожалению, её знаний не хватало, чтобы перенастроить портал, она сумела только сместить направление. Погибнуть не погибнет, но пока выберется, маги успеют найти графа и доделать, что не получилось завершить месяцем ранее.

Устранить Гвинет или обеспечить ей новый выкидыш пока не представлялось возможным — её охраняли, будто она носит наследника императора, а не графского рода. Два целителя, верная камеристка, доверенные служанки и преданная зельеварка. Не подобраться!

Пришлось потратить существенную сумму на подкуп и угрозы, но ей удалось узнать содержание завещания, которое составил этот паршивец, Михаэль. Надо же — титул — сыну, земли — барону! Не далеко ушёл от своего братца, подложившего ему свинью. Теперь таким завещанием уже Михаэль подсунул порося своей родне. Дальней, несправедливо обделенной родне.

Пришлось опять всё менять. В который уже раз!

Снова деньги, немного магии — и вот, уже замковая зельеварка влюбляется в проезжего купца, а тот — в неё. Слава Единому, у неё всегда получались ментальные внушения — парочка прошла ритуал и свалила на родину купца. Что с ними будет дальше, её не интересовало, главное, преданную графу зельеварку она устранила, а теперь целители выберут новую, и она постарается перетянуть её на свою сторону. От денег ещё никто не отказывался, а она умеет быть щедрой, ну и капля ментальной магии довершит дело.

От наёмников давно не было вестей, барон ушел порталом и тоже пропал, графиня вела себя странно. Поначалу, Гвинет была рада беременности, а когда выяснилось, что она ждёт тройню, то женщину будто подменили. Родов, что ли, боится? Так, с ней два целителя, что может случиться?

В любом случае, в её план наследник Михаэля не вписывается. Ни один, ни, тем более, трое, поэтому и понадобилась новенькая зельеварка. Только у неё будет возможность осуществить то, что задумано. Жаль, что выбирают целители, сама бы она давно нашла подходящую.

Сразу выкидыш устраивать нельзя, это будет подозрительно! Нужно, чтобы графине, понемногу, добавляли в укрепляющий отвар некие травы, которые по отдельности никакой опасности не представляют, а принятые вместе вызывают несовместимые с жизнью уродства у плода. Ребенок родится мертвым или умрет сразу после рождения. И не найдешь следов, это же не яд, а обычная трава, даже полезная.

А ещё надо продумать, как убрать Амину. Женщина слишком много знает, она может проговориться. Несчастный случай — лучший выход. Например, пожар ночью, когда все спят, а чтобы наверняка, двери нужно крепко запереть снаружи. Пожалуй, этим она и займется, пока целители проводят зельеваркам проверку умений.

Женщина отложила в сторону тетрадь, над которой сидела всё это время и встала.

К сожалению, дар у неё не слишком сильный, поэтому магичить на расстоянии она не может. Чтобы заставить другого человека сделать что-то, ей необходимо быть с ним рядом и хоть на мгновение прикоснуться.

Солнце уже задевало крыши домов, окрасив небо в бледно-желтый цвет, переходящий ближе к линии горизонта сначала в алый, а потом — в кроваво-красный.

Значит, ближе к утру поднимется сильный ветер, это было ей на руку.

Женщина вышла из комнаты, тщательно заперев дверь. Накладывать охранное заклинание она давно уже умела машинально, дозируя силу так, что ни один из магов не смог её уловить. Мужчины привыкли щедро разбрасываться силой, если уж магичить, то так, чтобы издалека видно было! А она научилась выплетать заклинания филигранно точно, чтобы они работали при минимальном вливании магии, оставаясь для других практически не заметными, если специально не присматриваться и не знать, что ищешь.

— Роза, я отлучусь по делам, — крикнула она служанке, проходя по просторному холлу, — не теряйте меня, вернусь через пару оборотов.

— Но, уже будет темно! — округлила глаза глуповатая служанка. — Может быть, передать, чтобы подали повозку?

— Ты куда-то шла?

— Да, миледи попросила жасминового чаю, — ответила девушка.

— Вот и поспеши, нельзя вынуждать Её Сиятельство ждать!

Роза сделала книксен и бегом бросилась в боковой коридор, ведущий к господской кухне.

Увидев нежданную посетительницу, Амина встревожилась: — Что-то случилось?

— Нет, ничего особенного, — отмахнулась гостья. — Пришла поделиться, что есть кандидат. Что вы думаете о графе Льенеже?

— О!!!

— То есть, вы согласны стать его женой? Граф не особенно молод…

— Зато он очень богат, — с придыханием ответила аманта. — Ему нужен наследник, неужели, он обратит внимание на меня? Рожать не очень хочется, дети, это такая обуза!

— Граф обратит внимание на того, кого я ему назову, — снисходительно ответила посетительница. — Ради безбедной жизни можно и потерпеть немного, не находите? Потом, что значит — обуза? До трех лет у ребенка будут няньки, сколько пожелаете. Сможете не видеть его месяцами, и уж точно, вам не придется вставать к нему по ночам и утешать, когда он плачет. А после трех лет, граф его и вовсе заберет.

— Да? Ну, об этом я как-то не подумала, — задумчиво протянула Амина. — Что ж, этот вариант меня устраивает, хотя беременность сильно портит фигуру. Как мы это осуществим?

— Для начала, выпьете вот это зелье, оно на два месяца омолодит вас.

— Хотите сказать, что я плохо выгляжу? — испугалась Амина.

— Разумеется, вы прекрасны, но если граф увидит совсем молоденькую красавицу, ему будет легче решиться на брак с ней, чем, если у красавицы уже будет несколько… использованный вид. И да, нам необходимо вернуть вам девственность!

— О, Единый! — закатила глаза Аманта. — Опять?!

— Ничего, потерпите. Сами знаете, аристократы помешаны на чистоте и невинности. Клянусь самым дорогим, что у меня есть — моим сыном, что не собираюсь вас травить. Пейте уже, я не могу покидать замок надолго.

Женщина, поколебавшись, выпила зелье.

— Отлично, — гостья забрала назад бутылочку, спрятав ту в складках юбки, и выудила новый предмет. — Я сейчас ухожу, оставлю вам вот этот порошок, — небольшая коробочка перекочевала из рук в руки. — Завтра утром разведите его водой и выпейте. Когда встанете, увидите, насколько вы омолодились, но эффект не стойкий, поэтому надо будет принять закрепитель.

— Почему не сейчас, а утром?

— Вы хотите закрепить ваш теперешний облик или решите подождать, когда зелье полностью вас омолодит?

— Я поняла. Скажите, почему же я нигде не слышала о таком потрясающем зелье? Думаю, многие дамы им обязательно воспользовались бы.

— Потому что оно не может омолодить навсегда, только на пару месяцев. Ну и, скажем так, оно не очень законно. Сами понимаете, ни одному мужчине не понравится, женившись на восемнадцатилетней девственнице, через шестьдесят дней обнаружить в своей постели хорошо пожившую леру. Естественно, мужчины его запретили, но для нас нет преград, если есть достойная цель, поэтому это зелье, разумеется, в тайне, производят в Андастане. К нам оно попадает нелегально, с караванами. Я обещала устроить ваш брак, я его устрою, только слушайтесь меня во всем, — посетительница доверительно положила руку на предплечье аманты и, словно невзначай, скользнула пальцами по обнаженному запястью.

Миг, и выражение глаз Амины изменилось.

— Конечно, миледи, — ответила она. — Я сделаю всё, что вы прикажете! Отошлю служанку, открою коробочку и рассыплю порошок по всей спальне, а потом лягу спать и просплю до утра.

Аманта, развернулась и вышла из гостиной, сразу забыв о гостье.

Посетительница довольно улыбнулась и, не прощаясь, покинула дом, задержавшись только возле входной двери.

— Хозяйка передала вам это, — протянула она руку к привратнику, тот машинально потянулся забрать лоскут ткани, пальцы соприкоснулись, и мужчина потерял ко всему интерес, перестав замечать странную гостью.

Удовлетворенно хмыкнув, женщина убедилась, что улица пустынна, и выскользнула за ворота, спеша отойти подальше.

Итак, это дело сделано. Жаль, что малая сила дара не дает ей возможность накладывать чары надолго, но пары оборотов ей хватит, ветер уже поднимается.

Оставшись одна, Амина, бездумно прошла по спальне, потом приказала служанке принести ей теплое молоко с медом и приготовить постель.

Удивившись, что хозяйка собралась так рано — еще только сумерки! — ложиться спать, служанка спорить не стала, а сделала, что велели.

— Можешь быть свободна, — отослала ее аманта. — Утром разбудишь меня сразу, как встанет солнце.

Спать ложиться было рано, раз хозяйке на сегодня она больше не нужна, то появилась удобная возможность сбегать домой, навестить своих, а с рассветом она вернется, Амина и не узнает, что служанка ночью отсутствовала!

Окрыленная идеей, девушка, стараясь не шуметь, выбралась из дома через калитку на заднем дворе и припустила по улице, спеша скорее добраться до места. Хозяйка у нее не самая привередливая и капризная, но выходных почти не даёт. Если же ночью Амина станет её звать, то она скажет утром, что приняла отвар для сна, поэтому ничего не слышала. Хозяйка ни за что ночью не выйдет из своей комнаты, а шнур звонка оторвет — завтра привратник новый приделает.

Утро принесло в замок две новости. Слуги судачили, что одна из них — ужасная, а одна — хорошая, но родственница графа так не считала. Наоборот, обе новости были замечательные и очень ожидаемые — ночью дотла сгорел принадлежащий милорду городской дом. Сгорел вместе с проживавшей там амантой, привратником и служанкой. По крайней мере, мальчишка соседей, примчавшийся в замок рассказать, что случилось, уверял, что от усадьбы остались одни угли, и никто не спасся.

Поохав — как же — собственность Его Сиятельства пострадала! — она отправила туда нескольких слуг, чтобы посмотрели всё на месте и доложили ей.

А вторая новость оказалась и вовсе радостной — по крайней мере, для неё — у графини пропала брачная татуировка. К сожалению, глупая графиня, заметив исчезновение вязи, почти десять дней боялась об этом рассказать, и неизвестно, сколько бы она ещё всё скрывала, но сегодня Визар решил посчитать пульс, по случаю, взялся именно за левую руку и увидел, что брачной вязи нет. Аккуратно расспросив плачущую Гвинет, выяснили, сколько дней назад она обнаружила, что уже вдова и, скорбно вздохнув, разделили обязанности. Цилен принялся утешать женщину, отпаивая её успокоительным, а Визар отправился рассылать вестники императору, советнику и кузену Его Сиятельства.

Замок походил на разворошенный улей, и только опекун — барон Кроуф, вел себя спокойно, пытаясь руководить возникшим хаосом, направляя его в созидательное русло.

Баронесса, попытавшись прорваться к Гвинет, вернулась назад, к себе, и заперлась там вместе с дочерью. С гибелью графа положение её упрочилось, и некоторые из слуг уже начали обращаться к ней, как к хозяйке.

А никому не известная родственница графов, старательно сдерживаясь, чтобы не улыбаться во весь рот, изображала печаль, не желая выделяться на фоне похоронных физиономий остальной прислуги. И, улучив минутку, спешно отозвала наёмников назад. Вязь пропала, значит, граф умер, поэтому она не намерена дальше оплачивать расходы нерасторопных похитителей. Надо будет хорошенько продумать, как устранить и этих свидетелей. Пусть они сами замазаны по уши, но рисковать она не станет. Тем более, теперь, когда между графством и её сыном остались только нерожденные дети и барон Делаверт.

До замка доехали без приключений.

Ревис поначалу пытался завести разговор, поднимая то одну тему, то другую, но попутчики отвечали односложно, погруженные в свои собственные мысли, и возница от них отстал.

Ясное дело, переживают — в замок писарь, вряд ли нужен, там своих грамотеев хватает, поэтому супругам придется долгое время жить по отдельности. Хорошо, если Михэ найдет работу в этом городке, хоть в выходной смогут видеться, а то, может быть, придется ему перебираться в поселение подальше.

Конечно, закручинишься тут — что это за семейная жизнь, если супруги спят не просто в разных кроватях, а в разных домах? Или, того пуще — в разных поселениях? Главное, неизвестно, на сколько дней или месяцев это затянется, если Риту, всё-таки, возьмут зельеваркой. Покачав головой своим мыслям, Ревис подстегнул лошадей и переключился на свои заботы.

Мариэта прокручивала в голове последнюю совместную ночь, вспоминая руки, губы, ласковые слова и полные нежности прикосновения. Ей придется очень постараться сначала попасть в замок, а потом — найти врага Михаэля. Хотя, если подумать, то она должна быть очень благодарна этому неизвестному пока врагу — не будь его, она никогда и не узнала бы, как это — быть желанной женщиной. И вообще — быть женщиной. Если бы Михаэля не похитили и не забросили в рабский загон, он не попал бы в Адижон, и она не привезла бы домой необычную «сдачу». «Сдачу», доставившую ей столько проблем, подарившую непередаваемое счастье. Жаль, что такое короткое…

Она сделает всё, чтобы помочь Михаэлю, а потом вернется в Адижон зализывать раны. Если бы у неё, кроме воспоминаний, остался ещё и ребёнок! Появился бы смысл жизни, можно было уехать из Адижона, пока живота не видно, осесть где-нибудь, где её, точно, никто не знает, и начать жизнь сначала. Она уже однажды так сделала, кто сказал, что во второй раз у неё не выйдет? Жалко, что мечты о малыше также призрачны, как мечты о совместном счастье с его отцом.

Украдкой смахнув слезинку, Мариэта устроилась поудобнее, завернулась в покрывало и попробовала задремать.

Граф Гроув ругал себя последними словами.

Ведь знал, что женат, знал, что ничего не может предложить этой потрясающей женщине, и не сдержался! Разрешил себе капельку радости и свободы. Позволил почувствовать себя не графом, который отвечает за благополучие нескольких десятков тысяч живущих на его землях людей, а обычным человеком. Мужчиной, который встретил необыкновенную женщину, мужчиной, который посмел полюбить. Грах подери, как же он был счастлив, когда Мариэта доверилась ему! Урвал кусочек нормальной жизни, почувствовал, каково это, если дома ждут не графа, не мага, не решение финансовых проблем или удовлетворение материальных запросов, а желанного мужчину. До конца жизни ему вспоминать, как вспыхивают глаза Риты, как она плавится в его руках, сама тянется ласкать, шепчет его имя. Не потому, что ей надо показать интерес, как делала Амина, а потому что он ей не безразличен. По его вине, они оба угодили в эту ловушку. Он — мужчина, ответственность лежит на нём, поэтому он должен обрубить всё единым махом. Лучше сделать один раз больно, чем растягивать экзекуцию, мучая и женщину, и себя. Единый видит, как ему трудно держаться холодно и отстраненно, но нельзя больше давать Рите надежду, всё больше и больше прикипая друг к другу. У него есть обязательства и обязанности. И будет сын. Ребёнок ни в чём не виноват, как и его мать. Пусть, она не вызывает в нем и сотой доли тех эмоций и чувств, какие он испытывает к зельеварке, но она — его жена. Пока Гвинет не родит, и малышу не исполнится три года, он будет образцовым мужем. Надо будет сразу же одарить Амину и выселить её из городского дома. А дом продать. Да, правильно, если он еще когда-нибудь, заведет аманту, то никогда не унизит Мариэту, приведя ее в дом, где жили предыдущие любовницы. Но к чему загадывать так далеко? Доживём — увидим. Сейчас главная задача — не сорваться, не сгрести Мариэту в объятия, бросив графство, жену и не рожденного ещё сына на волю Единого. И вторая задача — найти того, кто заплатил магам, обезопасить себя и своего наследника.

Он должен справиться!

К замку подъехали после обеда. Ревис коней не гнал, два раза останавливались, чтобы самим размяться и освежиться.

Не зная, как прощаться на чужих глазах, Мариэта неловко ткнулась Михаэлю в грудь, ощущая под ладошкой, как неистово скачет его сердце.

— Я пойду.

— Иди, — мужчина стоял, не шелохнувшись. Рук не поднял, обнимать не стал, но смотрел… так смотрел, что душу выворачивало. Отвёл глаза и, чуть отстранившись, добавил: — Остановлюсь на постоялом дворе, Ревис довезет, у него там знакомый. Буду искать работу. Если не возьмут, приходи туда.

— Постоялый двор «У озера», его все знают, — откликнулся возница. — Удачи тебе, лера! Садись, Михэ, поехали дальше. Нам еще почти два оборота колесить — озеро-то с другой стороны города, а мы до него ещё не доехали.

— Не прогонят? — Михаэль не хотел уезжать, не убедившись, что зельеварка попала в замок.

— Не должны, она ведь на отбор пришла, — с сомнением ответил Ревис. — Ладно, давай немного подождем, кони отдохнут, да я ноги разомну. Надо было той мази взять, что твоя жена нашему деду оставила, колени крутит так, что иную ночь и не засну.

Михаэль проводил взглядом фигурку зельеварки, которая свернула с тракта на дорогу, ведущую к замку. Он знал, что до замковых ворот идти ей несколько минут, ближе нельзя было подъезжать — родовая магия мигом его узнает, и может выдать.

Граф смотрел, как его любовь подошла к ограде родового замка, немного постояла — видимо, общалась с привратником, затем, ворота приоткрылись, и зельеварка шагнула внутрь.

Ощутимо кольнуло левое запястье, Михаэль потёр зудящее место и посмотрел, что это его так укусило.

Вместо брачного браслета вокруг руки вилась вязь, цветом не намного темнее цвета его кожи — из переплетений рун, листьев и цветов.

Единый, что это ещё такое??!