Муж на сдачу

Глава 14

Михаэль очнулся сразу, как от толчка, мгновенно перейдя от бессознательного состояния в полностью дееспособное и активное.

— Где? — чуть хрипло бросил он подскочившему Визару.

— Цилен в город поехал, скоро привезет полезные снадобья, — пояснил целитель. — Я так рад, что вы очнулись, милорд! Теперь с вами все будет в порядке!

— Где Мариэта?

— Простите, Ваше Сиятельство, я не понял. Уточните, пожалуйста, кто это?

— Мариэта. Рита! Она недавно была здесь — где она?

— Рита? Замковая зельеварка? Сожалею, милорд, но она исчезла. Именно поэтому нам пришлось обратиться к старой Альмире, больше никому доверить приготовление зелий для вас мы не могли. Цилен недавно отправился за готовыми снадобьями.

Михаэль рывком сел, потом встал. Тело ныло, как будто он опять весь день сражался с зарослями на участке Мариэты, в голове звенящая пустота, но, хоть, не болит.

Воспоминания пронеслись перед глазами — разговор Принии с бароном Артеем, нападение.

— Где барон и экономка? И — кристалл? — Михаэль с беспокойством осмотрел руку — розовые, только-только затянувшиеся раны, которые он нанес себе сам, удерживая камень.

— Барон Артей в отдельной комнате, внизу, там целитель и охрана. С экономкой сейчас работают дознаватели императора. Барону, его супруге и дочери запрещено покидать свои покои. Артефакт забрал Его Величество.

— Хорошо, — Михаэль взъерошил волосы, в очередной раз, оглядываясь, — Скажи, Визар, а эта зельеварка, Рита, заходила сюда? Когда она пропала?

— Нет, Ваше Сиятельство, её здесь не было. Как мы узнали, последний раз Риту видели три, нет, уже четыре дня назад.

Михаэль еще раз провел пятерней по волосам — странно, у него полная уверенность, что Мариэта совсем недавно находилась в этой комнате. Он сходит с ума? Что Визар говорил — Цилен поехал к старухе-зельеварке? Туда, где он смог подловить Принию?

— Давно уехал Цилен?

— С четверть оборота, милорд.

Граф прошелся по комнате, проверил резерв — наполовину пуст. Или — наполовину полон, это с какой точки зрения смотреть. Впрочем, ему хватит.

— Отлучусь ненадолго, пока никому не сообщай, что милорд пришел в себя. Я долго был без сознания?

— Со вчерашнего вечера, Ваше Сиятельство. Вы чудом избежали выгорания, вам сейчас нежелательно магичить, — жестом целитель остановил руку графа, собирающегося открыть портал.

— Но мой резерв полон наполовину!

— Вы чуть было не потеряли и магию, и жизнь, милорд. Магичить вам дня три, точно, нельзя! Представьте, что в… допустим, ведре образовалась дырка, сквозь которую утекала вода. Ведро запаяли, но припой совсем свежий. Если, не дожидаясь, когда заплатка срастется со стенками и станет прочной, начать пользоваться ведром, припой может оторваться.

— Понял. Оставайся здесь, поеду вслед за Циленом.

— Я — с вами!

— Нет, ты будешь прикрывать мое отсутствие, если кто-то попробует сюда войти.

— Но, чего вы опасаетесь, милорд? Похитительница выявлена, вам больше ничего не угрожает! — изумился целитель. — Вы еще слишком слабы, моя помощь может понадобиться в любое мгновение!

— У меня остались незавершенные дела, — отрывисто ответил граф, разыскивая одежду. — Хорошо, едем вместе. Где мои брюки, камзол? Не поеду же я в одних нижних штанах и рубахе?

— Вся одежда, которая была на вас, пришла в полную негодность, — объяснил Визар.

— Отправь немедленно кого-нибудь, принести мои вещи! Впрочем, я сам схожу, но тебе придется дать клятву немедленно забыть то, что ты сейчас увидишь. Под дверями охрана?

— Да, милорд.

— Прикажи им не шуметь, никого не пускать. Я — сплю, в общем, сам придумай причину, почему нас нельзя беспокоить.

Визар кивнул, вышел в коридор и спустя некоторое время вернулся, заперев дверь изнутри.

Михаэль подошел к одной стене, что-то сделал, и часть стены подалась, открыв проход.

— Идем, у нас мало времени!

Через потайные ходы они довольно быстро дошли до покоев Его Сиятельства.

— Что за грах? — возмутился Михаэль, обнаружив в своей гардеробной отнюдь не свои вещи.

— Полагаю, это одежда опекуна. Вас же все считали погибшим, поэтому…

— Я понял, — с раздражением оборвал граф. — Но что мне делать? Куда убрали мои камзолы, рубашки и брюки?

— Можно спросить служанок, — начал было Визар, но Михаэль остановил его жестом.

— Нет времени. Придется выбрать что-то из этого.

Через небольшой промежуток, граф вышел уже одетым. Правда, брюки были немного широки и чуть-чуть коротковаты, а камзол еле налез, но выбирать не приходилось.

Потайным ходом выбрались на задний двор, произведя небольшой переполох в конюшне.

— Немедленно двух хороших лошадей, — приказал граф старшему конюху, — и следи, чтобы известие о моем появлении не вышло за пределы конюшни, иначе ты лишишься не только работы.

— Конечно, милорд, — старший лично подседлал коней и помог Его Сиятельству сесть в седло, придержав стремя.

Пустив коня в галоп, граф вихрем пронёсся через город, остановившись у знакомой лавки.

— Жди меня здесь, — поводья перешли в руки спешившегося Визара.

— Но, милорд…

— Я сказал — жди меня здесь! — припечатал граф и, пройдя несколько шагов за лавку, нырнул в еле заметный проход.

Те же густые заросли, как и несколько дней назад, запах потревоженной зелени.

Граф шел, отодвигая правой рукой свисающие над тропинкой стебли.

Дорожка плавно повернула, Михаэль рассеянно бросил взгляд вперед — там сухое дерево и забор, за которым он прята…

Дерево больше не было сухим!

Не веря своим глазам, мужчина обошел вокруг, трогая крепкую и живую кору — ни одной трещины, больной или голой ветки — великан полностью преобразился. Повинуясь какому-то странному порыву, мужчина обнял ствол, прижавшись к нему всем телом, и постоял так некоторое время, а потом погладил ближайшую ветку, будто ласкового пса.

Мариэта! — другого объяснения не было. Когда она успела вылечить дерево, если уходила отсюда с экономкой? При ней женщина не стала бы демонстрировать свои способности! И что же это означает? Только одно — Рита приходила сюда еще раз! Может быть, она до сих пор у зельеварки?

От этой мысли граф сбился с шага и остановился.

Единый, что он творит? Видимо, Приния приложила его намного сильнее, чем он думал — он же приложил столько усилий, чтобы оттолкнуть Риту, а сейчас бежит за ней?

Но его жена теперь не жена ему. Он отчетливо помнит, что рассказали ему городские сударушки: Гвинет вышла замуж за Энгеля. Если его кузен теперь новый граф Гроув, то он пока не знает, как к этому относиться. Хорошо, что в замке Его Величество, как только Михаэль вернется из города, он сразу же прикажет оповестить императора, что пострадавший пришел в себя. И только потом, когда выяснится все о его положении и детях бывшей жены, он сможет подумать, как быть с Ритой. Если он, и вправду, свободен от брака с вдовой Елиазара, если Его Величество оставит Гвинет женой кузена, позволит Михаэлю забрать детей и самому их воспитывать, то он сможет прийти к своей зельеварочке с повинной и предложить ей брак. Он обидел её, оскорбил, причем, намеренно. Если ей объяснить, почему он был вынужден так поступить, может быть, она поймёт и даст ему шанс? С того самого момента, как он принял решение, что должен отпустить Риту, он места себе не находил. А когда говорил с ней, как с… падшей женщиной, думал, сердце остановится. Только Единый знает, чего ему стоило выдержать ледяной тон и произносить режущие пуще ножа слова. А теперь Рита ему везде мерещится. Вот и сегодня, еще не успел полностью очнуться, но почувствовал, что она где-то совсем рядом! А ещё — он ощущает, что кроме стихии Воды у него появилась и стихия Земли. Вон, даже мимо дуба пройти не смог, прислонился, погладил ствол и ветки. Да и стебли бурьяна с пути рукой отводил, стараясь не повредить, а раньше бы надломил и пошёл дальше.

Ему непременно нужно расспросить старую зельеварку. Возможно, она сможет кое-что ему объяснить, ведь они с Мариэтой имеют одинаковый дар и профессию.

Как же узнать, не гостит ли у старухи Рита? Им пока лучше не встречаться.

Портал! Он же дал ей портал с маячком — послать запрос, и он узнает, тут ли женщина. Ему нежелательно использовать дар в течение, минимум, трех дней? Ерунда, для определения местонахождения маячка требуется совсем немного силы.

Граф снова вернулся к дереву, прислонился к могучему стволу и закрыл глаза, сосредоточиваясь.

Магия отозвалась не так охотно, как обычно, но заклинание сплелось привычно-быстро, ответ пришел незамедлительно. Как он и рассчитывал, Мариэта покинула город. Нужна карта, чтобы точно установить её местонахождение, но с этим придется подождать. Впрочем, он и так мог сказать, куда она отправилась — в Адижон, больше ей некуда уйти. Хорошо, там он её и найдет, когда всё разрешится!

Значит, у старухи его сюрпризы не поджидают, можно идти.

Оторвавшись от дуба, мужчина продолжил движение и спустя непродолжительное время подошел к кривобокой и замшелой избушке.

— Хозяйка! — подал он голос, не желая входить без разрешения.

— Какие гости, да без приглашения! — почти сразу дверь открылась, явив пожилую хозяйку. — Проходи, раз пришел.

Михаэль напряженно всматривался в морщинистое лицо женщины и неожиданно узнал:

— Альмира??!

— Ага, она самая, — согласилась старуха. — Чем обязана?

— Альмира! — Михаэль обрадовался и, схватив старушку за руку, заговорил торопливо и горячо:

— Я не знал, куда ты пропала, и никто не говорил. А потом приехала новая зельеварка, Елиазар женился, потом они с отцом погибли, завещание. В общем, я себя не помнил, не то, что про тебя. Альмира…

— Двенадцать лет прошло, я думала, не вспомнишь и не узнаешь, — голос женщины дрогнул.

— Нет, Альмира, я тебя все эти годы не забывал. Совру, если скажу, вспоминал каждый день, но когда пил какое-нибудь снадобье или наносил мазь — ты на ум приходила обязательно. Снадобья других зельеварок на твои походили так же, как пригорелый черный хлеб на ещё горячий праздничный каравай. Нет, одна зельеварка не уступала, ее отвары были такие же, как твои, но… Впрочем, это неважно. Как ты? Почему в такой глуши? У тебя не на что жить? Я дам! Построим хороший дом, а хочешь — возвращайся! В замке для тебя всегда будет еда и крыша над головой.

— Михаэль, ты все такой же порывистый, — довольно улыбнулась Альмира. — Нет, не зови, у меня тут покой, зелень и никаких людей с их злобой, завистью и стремлением нагадить ближнему.

— Тогда я помогу выстроить тут нормальный дом!

— Не торопись, на мой век и этого хватит. Ты лучше скажи — как тут оказался? Искал что-нибудь?

— Старую зельеварку искал, совет мне нужен. А тут — ты, я и смешался.

— Пошли в сад, там есть место под жерделой — тенек, легкий ветерок. Посидим, поговорим. В дом, прости, не зову — старенький он, убогий, тесный. Мы уж лучше на свежем воздухе.

Неожиданно проворно для своего возраста двигаясь, Альмира вынесла запотевший кувшин с взваром, две чашки, тарелку с вялеными фруктами и показала графу на лавку, приглашая садиться.

— Рассказывай, что за беда тебя привела.

— Альмира, у тебя какая-то особенная магия? Не такая, как у других зельеварок.

— С чего ты взял? Обычная, как у всех — стихия Земли.

— Тогда почему, твои зелья отличаются от приготовленных другими? Твои и пить приятнее, и помогают лучше.

— Может быть, я более тщательно выдерживаю рецепт? Знаешь ли, очень важно, чтобы ингредиенты закладывались в строгом порядке, выдерживались температурный и временной режимы, важно и качество зелья, и настроение, с которым зельеварка берется за работу.

— Это что получается, Альмира? Во всей Империи, да что там, в Империи, я уже достаточно попутешествовал, из всех зельеварок, которые живут по всему миру, одна ты строго соблюдаешь режим, рецепт и правильное настроение?

— Тебе кажется. Много хороших мастериц! — Альмира заметно смутилась, укрепив Михаэля в мысли, что с ней не всё так просто.

— Кажется, я знаю, в чем причина, — воодушевилась старушка. — Вы же, мужчины, сразу отнимаете магию у девушки, вот остальные зельеварки вынуждены готовить снадобья без помощи дара. Мне чудом удалось сохранить магию. Ты упоминал, что знал ещё одну, такую же, как я — уверена, у неё тоже сохранен дар, поэтому и зелья получаются лучше.

Михаэль, подумав, кивнул:

— Пожалуй, ты права.

— Ну, вот и выяснили, — Альмира заметно расслабилась. — Может быть, теперь расскажешь о своих делах?

— Подожди, не сходится. Магию у женщин забирают у нас, в Империи. В Тропиндаре, к примеру, дар остается, но и там зелья обычные, не такие, как у тебя и… еще одной зельеварки. Есть ещё какой-то секрет, верно?

— Зачем тебе это, граф? Мужчин — зельеваров не бывает. Даже если ты узнаешь все наши секреты, тебе это никак не поможет.

— Скажи, ты умеешь становиться незаметной?

— В каком смысле? Накладывать отвод? Не умею, для этого есть артефакты.

— Нет, не отвод. А так, что, к примеру, я бы чувствую, что ты рядом, но не вижу, и никто не видит?

— Другие тоже чувствуют?

— Полагаю, нет. Только я.

— Когда такое случилось? Может быть, тебе показалось? Постой-ка! — Альмира схватила мужчину за руку и замерла, глядя ему куда-то в район солнечного сплетения. — Да у тебя две стихии! Глазам своим не верю! Дай-ка руку! Понятно теперь, почему тебя пропустил Дуб.

— В каком смысле — пропустил? — Михаэль, недоумевая, протянул руку.

— Не эту, другую! Хм, — старушка проворно подняла рукав и впилась взглядом в запястье. — Да это я так, не обращай внимания!

— Я не женат, Альмира. Я провел ночь с одаренной женщиной, которая оказалась девственницей, и наутро обнаружил, что вязь пропала. А вчера я узнал, что моя беременная бывшая жена вышла замуж за барона Делаверт. Не представляю, как Его Величество разрешит возникшую путаницу.

— Причем тут император? Не отвлекайся, ты же пришел узнать больше о зельеварках? Рассказывай о той, другой, чьи снадобья так похожи на мои.

Рита, — голос мужчины дрогнул, а глаза заволок туман. — Она — необыкновенная. Даже когда сердится, на душе тепло. Самостоятельно училась пользоваться даром, представляешь? Совершенно одна, без учителя или наставника — по четырем книгам. Я их видел и, пожалуй, сам бы мало чему смог по ним научиться, ведь для понимания написанного нужна база. У Риты ничего этого не было. Когда она в чужой стране осталась без поддержки, без родных, то опять справилась. Стала варить зелья и продавать, подружилась с соседями, её все любят и уважают!

Альмира внимательно слушала.

— Еще она очень умная и сообразительная. Несколько раз спасла мне жизнь, и без её помощи у меня ничего не получилось бы.

— А зелья, зелья-то она, как варит? Видел?

— Видел, — кивнул Михаэль. — Сначала перебирает травы. Не спеша, ласково поглаживая каждую былинку. Потом что-то растирает в ступке, что-то режет мелко-мелко. Котелок побулькивает, Рита опускает в него щепотку того, несколько штук другого, отодвигает котелок с огня, мешает, снова заставляет кипеть. И при этом у неё такое лицо… Не знаю, как объяснить. Когда я смотрю на неё, на меня сходит благоговение. А ещё, у неё немного светятся пальцы, или мне это показалось.

— Ты хотел бы, чтобы Рита была здесь, рядом с тобой?

— Да, — граф замер, глядя куда-то в пустоту. — Но ради неё этого нельзя допустить.

— Не думай о том, что нельзя, думай о том, хотел бы, чтобы вы были вместе?

— Да, — Михаэль выдохнул эти два звука так, что Альмира вздрогнула и бросила быстрый взгляд на расцветшее татуировкой запястье мужчины. Затем, спешно опустила рукав рубашки и разжала пальцы, позволяя руке графа выскользнуть. Всё, что ей было нужно, она увидела.

— Не пора ли возвращаться, Ваше Сиятельство?

— Что? — Михаэль очнулся и с подозрением посмотрел на старушку. — Что-то я разоткровенничался, а ты так на мои вопросы и не ответила. — Я чувствовал, что Рита рядом, но когда открыл глаза, мне сказали, что её нет в замке уже несколько дней. А Земля? Почему меня тянет обнять дуб, и я боюсь повредить бурьяну?

Альмира пожала плечами:

— Ищи ответ в своём сердце, Михаэль.

Со стороны домика раздался трезвон.

— Полагаю, это прибыл целитель из замка, — весело отреагировала Альмира, направляясь в дом. — Не будем расстраивать человека, он очень за тебя переживает. Возвращайся в замок, решай свои проблемы…

— Я найду её и верну! — неожиданно решительно бросил граф, поднимаясь с лавки.

— Захочет ли она? — старушка вынесла корзинку, в которой находились горшочек, бутылка и коробочка. — Женщина привыкла к относительно вольной жизни, привыкла сама за себя отвечать, что ты ей можешь предложить? Посадишь в золотую клетку, как вы держите ваших женщин?

— Достаток, безопасность, поддержку!

— Всё это она без труда сама себе найдет, без твоей помощи. Плюс, будет сама решать, что ей есть, где жить и что делать.

— Но…

— Хочешь вернуть? Покажи, что она для тебя важнее всего на свете и предложи то, что не имеет цены. Но сначала, реши, чем ты готов пожертвовать, что изменить в своей жизни, ради такой женщины. Иди, у меня больше нет времени.

— Но ты так и не ответила на мои вопросы! Почему мне казалось, что Рита рядом, откуда у меня вторая стихия?

— Ответы ты носишь на себе, только заметить, почему-то, не можешь, — с последними словами Альмира качнула головой и направилась вглубь сада, быстро скрывшись за деревьями.

К лавке травника Михаэль вышел в растрепанных чувствах. Альмира намекала на что-то, но он не мог уловить сути.

Несомненно, старуха поняла, в чём дело, но объяснить ему не пожелала. Ладно, сначала надо решить все проблемы с графством и детьми, а потом он займется остальным.

— В замок, — коротко приказал он Визару.

Спустя половину оборота после возвращения в замок, появился Цилен и, обрадовавшись, что Его Сиятельство пришел в себя, собственноручно поднес Михаэлю первую порцию снадобья.

А еще через некоторое время, едва не снеся двери, в комнату ворвался Его Величество.

— Ну и напугали вы всех, Гроув! Сейчас-то, как?

— Милорд в порядке, — ответил Визар. — Пару дней нужно поберечься и не применять дар, а потом никаких ограничений.

— Через два дня и поговорим, — решил Николае.

— Нет, сейчас! — Михаэль не хотел тянуть и еще два дня жить, гадая, что же будет дальше.

— Гм… Действительно, к чему тянуть? Тут такое дело, — пробормотал император, — даже не знаю, с чего начать. — У графини пропала брачная вязь. Вы же знаете, что это означает?

Граф кивнул и открыл рот, пытаясь что-то сказать, но император остановил его жестом.

— И пока я думал, что дальше делать с графством и вдовой, ко мне обратился барон Делаверт с потрясающим откровением. Только вы не нервничайте.

Михаэль поднял брови — есть ещё что-то, что мне неизвестно?

— Через две недели после вашего, граф, исчезновения, Её Сиятельство, напуганная перспективой возвращения к отцу, ведь у вас не было детей, подлила барону одно зелье, а сама выпила другое. В результате они провели вместе ночь.

Брови хозяина замка поднялись ещё выше.

— А через небольшое время выяснилось, что графиня беременна. Но беременна необычно — один ребенок зачат на две недели раньше, чем два других.

Брови Михаэля слились с границей роста волос.

— Подождите, не перебивайте. Потом расспросите целителей, они все объяснят, я же просто перечислю суть, — махнул император. — Сами понимаете, мы не поверили. И провели несколько осмотров, привлекли знающих магов. Слова барона подтвердились — двое из тройни — его дети. И что нам оставалось, если барон рвался взять графиню замуж, а брачная вязь вашего брака у нее пропала, как и вы сами? Я дал разрешение и лично присутствовал на ритуале. Делаверт отказался от графства в пользу старшего сына, вашего, Михаэль, ребенка, дав магическую клятву, что ни он сам, ни его дети или потомки никогда не станут претендовать на Гроув. Ваш сын должен получить титул и земли, став совершеннолетним, а барон обязался вырастить мальчика наравне с собственными детьми. Я это рассказываю к тому, чтобы вы не держали зла на кузена. Ему нужна была эта женщина и его дети, а не ваше наследство.

— Да я…

— Подождите! Таким образом, сейчас вы, по-прежнему, граф Гроув, а ваша бывшая супруга стала баронессой Делаверт, и в ближайшее время отправится вместе с мужем в его поместье. Осталось решить две вещи — как быть с вашим ребенком, и что делать с мамашами Кроуф? Дознаватели выяснили, что сам барон прямого участия в заговоре не принимал, его дети знали, но непосредственно не участвовали, а вот Алима и Кларена Аделайя запачкались по макушку.

— Ребенка я заберу сразу, как он родится, — глухо ответил Михаэль, переваривая новости. — Барон не сможет мне отказать. А с баронессами делайте, что посчитаете нужным. Главное, чтобы ни одна, ни другая никогда больше не смогли подойти к моему дому и моим близким.

— Барон Делаверт и не собирается присваивать вашего сына. Думаю, вам надо встретиться и поговорить с глазу на глаз, чтобы уладить все нюансы передачи малыша. А Кроуф… Я лишил род дворянства. Старшей поставили блок, она больше не может применять свой дар. Сын навсегда останется растением, магия бабки выжгла ему мозг. Дочь я забрал под свое опекунство, после того, как ей исполнится восемнадцать, выдам замуж по своему усмотрению, а пока она будет прислуживать в моём замке. Поместье Кроуф я отнял в возмещение ущерба, нанесённого графству. Небольшая и неравнозначная, но, всё-таки, плата за гибель вашего отца и брата. Бывшие барон и баронесса отправятся в гарнизон на границу и до самой смерти не смогут его покинуть.

— Жестко, но справедливо, — согласился Михаэль. — Гвинет может воспротивиться и не отдать моего сына?

— Не думаю, ведь у нее останутся ещё двое, причем, от мужчины, которого она сама выбрала. Они с бароном — магическая пара.

— Магиче… что??! У Гвинет нет дара! Я читал про магические пары, правда, давно. Одно из главных условий их образования — совместимость дара мужчины и женщины. У наших женщин не бывает дара! — Михаэль выкрикнул это и вдруг замер, округлив глаза.

— Уже есть. Видимо, Елиазар оставил ей намного больше, чем принято, но поскольку никто женщину не обучал, она и сама не знала, сколько силы у неё осталось. Когда она встретила барона, этих остатков хватило, чтобы магия мужчины и женщины пришла во взаимодействие, так у них образовалась связь. А потом они зачали одаренных детей, и один из малышей поделился с материю частью своего дара. У баронессы теперь стихия Огня и капли стихии Воздуха, — продолжал рассказывать император, не замечая остолбеневшего вида Михаэля. — Резерв у неё совсем невелик, но на качественные пульсары хватает. Женщина очень переживает, что вы потребуете её назад, поэтому вам нужно, сначала поговорить с бароном, и только потом — с баронессой. Граф, что с вами?

— Магическая пара! — выдохнул Михаэль, судорожно задирая рукав. — Я — идиот, но кто бы мог подумать, что такие пары — не вымысел?

Все уставились на его запястье, расцвеченное сине-зеленой татуировкой.

— Брачная вязь, — пробормотал Цилен. — Ваше Сиятельство, вы позволите?

Михаэль кивнул, и целитель наклонился над запястьем.

— Стихии Земли и Воды. Так, вот откуда у вас взялась Земля! Она спасла вас от выгорания, когда вы, борясь с ментальной атакой, вычерпали свою магию почти досуха! Земля защитила ваш организм и не позволила магическим каналам пересохнуть, поддержав их, пока восстанавливается Вода. Поразительно, какая сильная у вас супруга! Я читал, что не каждая магическая пара была способна одалживать силу надолго, а у вас, похоже, Земля прижилась, и теперь у вас всегда будет две стихии. Я потрясен! Где ваша супруга, я должен немедленно с ней познакомиться!

— Да, граф, где графиня? — император выглядел донельзя довольным. — Вы должны представить мне вашу супругу.

Михаэль обвел присутствующих диким взглядом:

— Я оскорбил её и прогнал.

Со стоном, мужчина стек на пол, обхватив голову руками.

— Что я наделал!!!

— Была причина? — голос Его величества заледенел.

— Была, — глухо отозвался Михаэль. — Я был уверен, что женат на Гвинет, и что моя супруга беременна тройней. Мне пришлось выбирать, я не мог отказаться от детей, а то, что у меня новый брак, еще и такой, не понял. Мариэта заслуживает лучшей доли, чем жить со мной на правах аманты, поэтому я постарался обидеть её, как можно сильнее, чтобы она не искала встреч и не жила надеждой.

— Что ж, — император покачал головой. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Вы знаете, где сейчас графиня?

Михаэль кивнул, не отнимая рук от лица.

— Тогда, почему вы до сих пор сидите тут?

— Ваше Величество, графу нежелательно пользоваться даром! Хотя бы, подождать до завтра! — Визар решительно запротестовал. — В таком состоянии Его Сиятельство и жену не заберет, еще и сам опять пострадает.

— Необходимо подождать, хотя бы, до завтра! — поддержал Цилен. — Я привёз чудесные зелья от лучшей зельеварки, они помогут организму графа скорее прийти в норму.

— Полагаю, нам всем не помешает выпить чего-нибудь… успокаивающего. Визар, распорядитесь, чтобы подали, — отреагировал император. — Сейчас мы все пообедаем, а потом, вы, граф, побеседуете с бароном.

Некоторое время женщина лежала, созерцая потолок.

Это был сон или не совсем сон? Всё так реалистично и настолько созвучно происходящим событиям, не знаешь, что и думать.

Возможно ли такое, что она побывала в замке, видела целителей и съездила с ними к Альмире? Не верится…

Желудок громко пробурчал, напоминая, что пора подкрепиться. Сколько же она спала?

Мариэта посмотрела в окно — день клонится к закату. Надо же, а ей казалось, что прошло не больше одного оборота.

— Проснулась? — в комнату вошла Смияда. — А я поесть принесла. Вот, горяченькое.

Желудок опять издал громкий звук.

— Ох, как неудобно! — смутилась зельеварка.

— Да, ладно, чего там неудобного? У каждого так бурчит, когда голодный. Садись. Голова не кружится, а то я могу тарелку подержать, ты лежа поешь?

— Нет, все хорошо, — Мариэта осторожно приняла вертикальное положение и перебралась к столу. — Вкусно-то как! Спасибо, Смияда! Неудобно, что ухаживаете за мной, будто я калека. У вас столько дел, еще на меня отрываетесь.

— Ерунда, ты нас сколько раз выручала? В любое время отзывалась, денег часто за зелья не брала. Мы только рады, что можем тебе помочь.

Каша, горячая, с мясом и овощами, была необыкновенно вкусна. Мариэта ела и не могла наесться. Странно, раньше ей и половины такой порции — за глаза, а тут — как в бездонную бочку. Неужели, из-за беременности? Да нет, рано еще такому аппетиту, малыш совсем крошка, капелька, ей не требуется столько еды. Наверное, это из-за расхода силы, которой она поделилась с Михаэлем, а резерв пополняется медленно, до сих пор ощущается пустота. Отсюда аппетит и сонливость.

— Ой, а как мы испугались! Я с Пронием во двор захожу, и кагым с нами. Идем, я кастрюльку несу, и вижу — нога виднеется из-за угла дома! Я как заору! Думала — померла ты. Присела рядом, сама трясусь, но гляжу — дышишь. Аж отлегло от сердца. Проний тебя на руки, и в дом. Кагым шарик поднял, да следом, а я все трясучку унять не могу. Пока несла суп, думала, расплескаю, никак дрожь не унималась.

— Мне так жаль! Никого не хотела пугать, как-то, само получилось, что в обморок свалилась, — виновато проговорила Мариэта. — Что за шарик кагым поднял, ты видела?

— Да дети, поди, бросили, когда играли, — отмахнулась Смияда. — Мы следили, конечно, но сама знаешь — мальчишки, как вода сквозь пальцы — ничем не удержишь. А если куда не велели лезть, так им туда непременно и надо. Повадились залазить к тебе во двор и играть тут, наверное, обронили. Небольшой такой шарик, синий.

— Понятно, Что ж, дети, есть дети. Они и не попортили ничего, аккуратно играли, молодцы.

Теперь понятно, как портал оказался у кагыма — когда она упала, шарик просто выпал из кармашка, и мужчина подобрал его, сразу догадавшись, что это за вещь.

Ещё немного поболтав, соседка ушла, а Мариэта крепко призадумалась.

Судя по тому сну, Альмира получит несколько ценных артефактов. Интересно, для чего ей тот, который может построить портал не на место, а на определенного человека?

После еды её опять потянуло в сон. Некоторое время посопротивлявшись этому желанию, Мариэта сдалась и позволила себе уснуть.

— Вставай, лежебока! — знакомый голос.

— Альмира? Откуда ты?

— Оттуда, откуда и ты, — парировала старушка. — Вот же, преемница мне досталась — нет бы, лелеять бабушку, оберегать, помогать, а у нас всё шиворот навыворот — это старуха за ней через полмира бегает. На-ка, пей, силы прибавится, да рассказывай, что случилось.

— Графу плохо было, очень. Я не сразу поняла, что это из-за него меня так корёжит, еле успела блок снять, да перестаралась, слишком много передала, упала в обморок. Соседи меня нашли, в дом занесли, целительницу вызвали, ухаживают, как за любимой родственницей. Кагым очень расстроен, что я замуж вышла, да за чужака. Портальная капсула из кармана у меня выпала, а он подобрал, да не отдаёт. Спросил, знает ли муж, куда я отправилась? Знает, говорю. Тогда кагым и выдал, мол, тебе отдыхать надо, целительница велела покой, сон и еда. Все будет. Дождемся, когда муж за тобой придет, я с ним поговорить хочу.

— О чем, интересно?

— Собирается уговаривать того в Адижон переехать. Обещает помощь и содействие.

— Понятно. А я всю голову сломала, что случилось, почему не возвращаешься. Хорошо, успела прикрепиться к тебе, так знала, что жива ты, не ранена. Но обморок твой почувствовала, сначала испугалась, потом поняла — магией ты поделилась. Вот, решила сама за тобой прийти.

— Неловко уходить, не попрощавшись. Люди ко мне со всей душой, — заметила Мариэта.

— Зачем, не попрощавшись? — удивилась старушка. — Нет, так не по-людски будет. Я задержусь, переночуем, а утром и отбудем, отблагодарив всех, кто помогал.

— Кагым мужа моего ждал, — улыбнулась Мариэта. — А прибыла… кто же ты мне? Бабушка?

— Ох, Марита, если мне не изменяет память, ты рассказывала, что представилась сиротой. Один брат у тебя, двоюродный, из всей родни.

— Да, точно.

— Вот! Откуда бабушка возьмется? Нет, я буду твоей свекровью!

— Кем?? — вытаращила глаза зельеварка.

— Свекровью, — повторила Альмира. — Муж твой занят, а жена не вернулась, вот он и отправил свою мать забрать гулёну домой.

— Поверят ли?

— Почему, нет? Я в годах, меня не страшно отпускать — уже никто не позарится. Вот, выдал сын портал и наказал привезти жену домой.

— Альмира, целительница определила беременность, все думают, что я из-за неё в обморок упала.

— Ещё лучше — сын отправил пасти неразумную молодую жену. Первая беременность, женщина малость не в себе.

Мариэта тихо рассмеялась.

— Это твой дом, да? — огляделась старушка. — Чего сидеть без дела? Пока Око не зашло, покажи мне, как у тебя тут устроено.

Не спеша, они обошли двор, посетили огород, Мари показала приготовленные корзины с растениями, бережно обернутыми в холстину.

— Единый, у тебя вирисса есть! — всплеснула руками зельеварка. — И огнецвет!

— Мариэта, с кем это ты? — из-за забора торчала голова Крияды.

Быстро работает наблюдение — четверти оборота не прошло, как соседи уже в курсе.

— Свекровь я Марите, — важно ответила Альмира. — Сын отправил присмотреть за супругой. Теплого вам вечера, уважаемая!

Когда, обойдя участок, женщины вернулись к дому, там уже поджидали все соседи.

Альмире пришлось ещё раз рассказать придуманную версию об очень занятом сыне и его поручении.

Соседи поохали, пообещали утром выйти попрощаться, да разошлись.

Кагым прибыл еще через оборот. Дневное Око уже село, а Ночное еще не взошло, улицы Адижона залила чернильная темнота, кое-где перебиваемая огоньками окон.

— Что же, уважаемая, сын вас не бережёт, в таком возрасте путешествовать заставляет, посылает одну? — после приветствий и представлений заговорил кагым. — Я бы хотел с ним переговорить. Дело есть, думаю, его оно увлечет.

— В каком это, «таком» возрасте? — подбоченилась зельеварка. — Я на погост пока не собираюсь, еще много пользы могу принести. Сын портал выдал, не повозку, да я по дому больше из комнаты в комнату шагов делаю, чем порталом перейти. И занят он, не лодыря вырастила, как пчела, с рассвета до заката не присядет. А я еще крепка, да здорова, почему не сходить за невесткой? Тем более, когда к ней по ночам кагымы на огонек заглядывают, — Альмира грозно повела глазами, Мари еле сдержалась, чтобы не прыснуть.

— Что вы, ари! Я — женатый человек, к ари Мариэте со всем уважением! — оскорбился кагым. — Хорошая она женщина, лечила половину города, многие ей не только здоровьем, но и жизнью обязаны! А мне по должности положено наблюдать, чтоб порядок был, чтобы никто не был обижен или обделён.

— Ладно, — пошла на мировую старушка. — Я так, для словца брякнула, вижу, что человек вы положительный и почтенный. Спасибо, что не оставили невестку в беде, позаботились. Вот, — Альмира выставила на стол мешочек, — раздайте завтра соседям, кто помогал, да себе возьмите.

— Мы не за деньги!

— А это не плата! Это благодарность. Не примете — обидите.

Кагым засопел, но мешочек со стола забрал.

— Мы с рассветом перейдем, — продолжила Альмира, — невестка моя, растяпа, свой портал потеряла, хорошо, я догадалась запасные взять!

— Вот капсула, — кагым выложил на стол синий шарик. — Во дворе нашел. Вы, ари, как домой попадете, передайте сыну, что у меня к нему дело есть. Важное. Пусть не сочтет за труд посетить, я уверен, мое предложение его заинтересует.

— Передам, — кивнула старушка. — Поздно уже, Марите пора ложиться. Ребенка носит, сами понимаете, надо отдыхать больше.

— Да, целительница тоже говорила, что нельзя напрягаться, — согласился кагым и встал. — Утром не буду тревожить, сейчас попрощаюсь. Дом я, Марита, продавать не стану, если надумаешь возвращаться — договоримся. Буду ждать визита твоего супруга. Береги себя и малыша!

Хлопнула дверь, шаги по двору и стук отъезжающей повозки.

— Хороший кагым человек, — прищелкнула языком Альмира. — Была бы я помоложе…

— Альмира!!!

— Что — Альмира? Женщина я или где? Да, немного потрепанная, но в душе-то мне не больше двадцати! — рассмеялась старушка. — Давай укладываться, подниму с рассветом.

Едва просыпающееся Око позолотило верхушки деревьев, Альмира подняла Мариэту.

— Позавтракаем дома, надо поспешить.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Что-то скоро случится?

— Не исключено.

— Мы от чего-то убегаем?

— Не то слово, чтобы совсем убегаем, но нам лучше поторопиться.

— Альмира, ты меня пугаешь! Что-то случается прямо сейчас?

— Очень вероятно, — пробормотала старушка, — ещё ребенком был — если что-то вбил в голову — ничем не переубедишь. А тут такие новости! Надо уносить ноги…

— Альмира??!

— Мариточка, потом, все потом! Он уже вполне мог оклематься, а как новости узнает, так, того и глядишь, явится. Эту, что ли, корзинку берем? Оглядись, ничего не забыла?

Старая зельеварка подхватила плетенку и вынеслась за дверь, будто не было за плечами прожитых лет. Мариэта едва за ней поспевала.

— Если так срочно, почему мы не ушли ещё вечером? — спросила она, догоняя Альмиру. — Подожди, надо дом закрыть!

— Вечером ушли бы, след портала развеялся, а так — как кусок морковки, — бормотала старушка. — Что ты копаешься?

— Какая морковка? Ничего не понимаю, — Мариэта бросила последний взгляд на дом и свернула за угол, к кустам, где дожидались корзины с растениями.

— Осёл, Марита, самое упрямое животное на свете и лодырь, каких поискать. Запрягут его, он тянет-тянет, потом ему надоест, встанет, как вкопанный, хоть бей его, хоть уговаривай — всё нипочем. Пока сам не захочет — не пойдет. Дело простаивает, убытки, урон! И умные люди придумали — привязывают на конец палки морковку, палку крепят к хомуту так, чтобы лакомый овощ висел прямо перед мордой осла. Он её видит, чует, кажется, вот-вот достанет, а не дотягивается. И везет поклажу, куда хозяину нужно. В конце пути, конечно, получает-таки свою морковку. Уяснила?

— Не совсем.

— След от портала — морковка. А осёл… Осёл может здесь очутиться в любое мгновение, и лучше, если вместо тебя, он здесь обнаружит только морковку. Тьфу — след портала. Давай мне корзину с вещами и вон ту, с огнецветом, папоротниколистом и гречавкой. Остальные поднимешь?

Мариэта кивнула.

— Всё? Я открываю портал.

Новость о возвращении Михаэля произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Город замер, ожидая, чем всё разрешится.

— Бедная графиня, только-только вышла замуж!

— Чего это, она — бедная? Мне бы так жить — не шьет, не варит, не стирает, на всем готовом.

— Так, она думала, что овдовела, ее замуж выдали за кузена мужа, а муж-то — жив! Что теперь будет?

— Разберутся!

— Два мужа, как поделят одну женщину?

Гвинет наотрез отказалась выходить из покоев и встречаться с Михаэлем.

— Не отдавай меня! — молила она Энгеля. — Я не вынесу — найти тебя, и снова потерять.

— Не отдам, да и невозможно это, — успокаивал её мужчина, — у нас общая татуировка, мы женаты перед Единым и людьми. Ты слышала: не простой у нас брак! Мы с тобой — магическая пара, тем более, ты носишь моих сыновей. Михаэль — разумный человек, потом, Его Величество здесь. Я уверен, мы всё решим.

Успокаивая испуганную жену, барон чувствовал, как у него на душе кошки скреблись — её он успокоил, но кто упокоит его самого?

Как кузен отреагирует, узнав, что брат переспал с его супругой, да так качественно, что они теперь ждут близнецов? И брачный ритуал — скажет, что поспешили. Решит, что дождаться не могли, когда графиня овдовеет, даже доказательства не искали, сразу, как сошла вязь, побежали в Храм.

Положим, не сразу, но и не через полгода, Михаэлю это будет неприятно.

Ситуация — никому не пожелаешь, но прятаться он не собирается. Виноват — ответит, но Гвинет в обиду не даст!

Слуга передал, что граф ожидает барона в Малой гостиной через два оборота. Время истекло, надо идти.

Если бы Михаэль знал, как терзался Энгель, он бы рассмеялся. Вот уж, что-что, а женитьба кузена его ничуть не расстроила. Наоборот, он был благодарен ему за такую услугу. Что было бы, если бы, по его возвращении, графиня оставалась одна? Проходить с ней заново брачный ритуал он ни за что не стал бы, да это и не получилось бы — у него уже есть татуировка. Одна на двоих с Ритой — вязь, магия, душа и жизнь. Но что тогда делать с Гвинет? Он был бы в очень большом затруднении, так что, спасибо Энгелю, избавил от серьёзной проблемы.

— Тебе лучше? — Энгель вошел и замер, рассматривая брата.

— Да, резерв пополняется. Я рад тебя видеть, брат! — и протянул руку.

У барона с души не камень — скала упала, такое облегчение он испытал.

— Ты не злишься? За Гвинет…

— Нет, что ты! Наоборот, я очень за вас обоих рад. Его Величество сказал — у вас магическая пара?

— Сам не верил, думал, это всего лишь легенда, — мужчина пожал плечами. — Теперь попадем в историю. Михаэль, я хотел бы объяснить. Ты позволишь?

— Конечно, говори.

— Понимаю, как некрасиво все выглядит со стороны, но никакого умысла не было, поверь. Гвинет мне всегда нравилась, с самой первой встречи. Пока она была твоей женой, я давил чувство в зародыше, держал себя в руках.

— Не надо, брат, не оправдывайся. Я верю тебе и очень благодарен, что поддерживал Гвинет, что искал меня. А, главное, что не бросил мою вдову, и теперь её благополучие не моя забота. Но есть еще один вопрос, который я хотел бы уточнить — ребенок.

Энгель подобрался, внимательно слушая и наблюдая за мимикой графа.

— Надеюсь, ты понимаешь, что своего сына я вам не оставлю?

— Да, догадываюсь об этом.

— Я намерен забрать его сразу после рождения. Вам останутся еще два, полагаю, для Гвинет они послужат утешением, а о старшем она и не вспомнит.

Барон неопределенно пожал плечами.

— Кто знает женщин? Ваша с Елиазаром мать вами совсем не интересовалась, дети ей были глубоко безразличны. А моя матушка старалась быть со мной рядом при каждой возможности.

— Думаю, надо заранее все обговорить, Гвинет должна привыкнуть к мысли, что одного ребенка у нее заберут, и она его никогда не увидит. Как мать, имею в виду. Как родственница — возможно.

— Мальчик вырастет и спросит, где его мама, — заметил Энгель.

— Мама у него будет! Мы вырастим его вместе с моей женой, Ритой.

— А где она? Кто она? — оживился барон. — Ты прошел брачный ритуал? Когда? С кем?

Михаэль обнажил запястье и продемонстрировал яркую вязь.

— О!!! Поздравляю, — от облегчения Энгель едва не прослезился.

Михаэль женат, Гвинет теперь, точно, ничто не угрожает! Надо скорее рассказать ей, а то бедняжка, второй день из покоев носа не высовывает.

— Моя супруга — самая удивительная женщина на свете! Как-нибудь, я расскажу историю нашего знакомства. Я достался ей на сдачу, в виде полутрупа. Она выходила меня, помогла добраться до Империи, с её помощью я разоблачил Принию. Можно сказать, что всем, что у меня сейчас есть, я обязан моей Рите. Уверен, она примет малыша и вырастит его, как своего собственного.

— Достался на сдачу? С нетерпением буду ждать подробного рассказа. Я очень рад за тебя, брат, но ты не думаешь, что у вас могут быть собственные сыновья? Не захочет ли твоя жена, чтобы графский титул перешёл её ребенку, а не вашему с Гвинет сыну?

— Ты не знаешь Риты. Более открытого и честного человека поискать. Если Единый наградит нас ребенком, мы воспитаем его в любви, он обязательно будет дружен с братом, и никакого соперничества или непонимания не возникнет. Об этом я не переживаю.

— Что ж, я счастлив, что у тебя нет ко мне претензий, потерять твое расположение мне не хотелось бы. Всё-таки, ты — мой единственный родственник, не считая будущих детей, — Энгель широко улыбнулся.

Михаэль мгновение помедлил, потом обнял брата.

— Гвинет, наверное, очень переживает? Иди, успокой её. Если она не хочет меня видеть, мы с тобой будем встречаться на нейтральной территории или у меня в замке.

— Посмотрим, — барон хлопнул Михаэля по плечу и, в свою очередь, стиснул его в объятиях. — Думаю, со временем всё образуется. Когда Гвинет увидит тебя с женой, она окончательно успокоится.

— Я не обижал ее, — нахмурился Михаэль. — Не понимаю, почему она меня так боится?

— Знаю, что не обижал, но она была так потрясена смертью Елиазара и потерей ребенка, что восприняла тебя, как захватчика. Терпела, не больше.

— Понимаю. Что же, не буду задерживать. Беременной женщине нужен покой и уверенность в завтрашнем дне. Когда думаешь забрать её домой?

— Если ты отпускаешь, прямо сейчас. Только, с нами отправятся оба целителя, сам понимаешь — тройня!

— Не возражаю, пусть Цилен едет с вами. У меня тут беременных пока нет, Гвинет он нужнее. А второй, Визар, как я понял, приставлен Его Величеством?

— Да, случай неординарный. Император приказал непременно сохранить всех детей.

Через оборот Михаэлю доложили, что барон Делаверт с баронессой отбыли в своё поместье. Визар отправился вместе с ними, а Цилен решил задержаться, пока Его Сиятельство полностью не восстановится.

День тянулся и тянулся.

Самая большая пытка — ждать.

Ждать, отмечая каждое прошедшее мгновение, умирая от страха и нетерпения, перебирая в голове варианты и измеряя резерв каждые пол оборота.

Ждать, представляя, как она его встретит… Нет, лучше не думать об этом! Как ей объяснить, какими словами передать боль и жар, которые сжигают его с того самого мгновения, когда он выталкивал, выплевывал несправедливые слова? Ранил, убивая этим и себя? Втыкал нож в ее сердце, но сам при этом истекал кровью? Поверит ли? Захочет ли выслушать? Позволит взять себя за руку и пойти с ним рядом? Или прогонит, отвернется, захлопнет дверь?

Как она там, в своем домике? Мариэта гордая, она никому не покажет, как ей больно, как несправедливо он её обидел. Его храбрая, стойкая и решительная девочка…

Что случилось — уже произошло, к сожалению, он не может этого изменить. Остаётся жить ожиданием. В душе переплетаются отчаянье и надежда, радость от скорой встречи и опасение, что она не состоится. Сердце то ускоряется, словно догоняет кого-то, то начинает биться с перебоями, временами замирая, и снова пускаясь вскачь.

Михаэль представлял, как выходит из портала у знакомого дома, подходит к крыльцу, стучит в дверь… Или нет, если он появится на пороге её дома рано утром, лучше не будить стуком. Лучше сделать что-нибудь приятное, нужное, чтобы Мариэта вышла и увидела. Например, небольшой водоём во дворе, чтобы ей не приходилось издалека таскать воду для полива. Или — починить покосившиеся ворота. И пусть он не очень умеет делать это руками, ради Риты он справится. А если в другое время — днём или вечером, то тоже, лучше не мямлить под дверью, а сразу взяться за какую-нибудь работу, чтобы Рита поняла, её раб пришел не на время, он пришел, чтобы остаться и забрать её себе. Может быть, она опешит в первое мгновение, даже нахмурится, но потом непременно улыбнется. Ах, какая у Мариэты улыбка — теплая, задорная, нежная и манящая!

А вдруг… Вдруг, не улыбнется? Окатит ледяным холодом, Не захочет видеть, прогонит?

Это больно, но он заслужил.

Однако, если Рита думает, что он уйдет, стоит ей указать ему на дверь — она ошибается.

Михаэль повел плечами — он не отступится, потому что без Мариэты жизнь полностью теряет смысл.

У него было всего несколько недель, чтобы влюбиться по уши, чтобы его мир перевернулся, а теперь они в разных уголках света, бесконечно далекие и одинокие. Но он со всем справится, потому что у него были эти недели счастья.

Если же Рита отвернется, если не захочет его видеть, он готов доказать делом, убедить поступками и будет всегда её ждать. Ждать на мгновение. Ждать на день. Ждать на всю жизнь…

Самая большая пытка — неизвестность.

Был уже глубокий вечер, когда резерв, наконец, пополнился настолько, что Цилен, скрепя сердце, разрешил пользоваться даром.

Михаэль не ждал ни мгновения: слова целителя еще звучали, когда он уже открыл портал и шагнул в мерцающее марево.