Муж на сдачу

Глава 12

Бродить в стенах собственного замка оказалось не настолько интересно, а еще там было довольно пыльно, сразу захотелось пить, помыться, поесть и нормально отдохнуть.

Михаэль стискивал зубы, заставляя забыть дрожащий голос Мариэты — всё! Теперь, точно — всё! Она не простит его, да и к лучшему.

Экономка мелькала тут и там, но, ни слова о Михаэле не произнесла. Скорее всего, пропавшая вязь убедила всех в смерти милорда, поэтому о нём никто больше не вспоминал. Досадно, если честно!

Граф пожалел, что поставил на подслушку жесткое условие. Надо было задать, к примеру, разговор о любом устранении любого человека. Но теперь ничего не поделаешь, ещё раз применять сильные заклинания он не станет. Тем более, в замке, где целители легко поймают волны, а Цилен сразу опознает, чья это магия. Оставалось только бродить и слушать.

Опекун был озабочен хозяйством, слуги, как заведенные, мыли и чистили помещения, экономка, казалось, успевала одновременно находиться в разных местах.

Нет, таким образом, он может здесь неделю гулять, но так ничего и не узнать, придется действовать иначе.

Граф решительно направился к одному из выходов — в сторону, где были расположены покои хозяев.

Кому-то могло показаться, что входить и выходить, не привлекая внимания, лучше с хозяйственной стороны, так как там постоянно крутятся люди, бегает прислуга, подвозят припасы, отвозят мусор. С одной стороны, все верно, легче всего затеряться среди других людей. Но, с другой стороны, там всегда сотня глаз, кто-нибудь, да обратит внимание на незнакомца. Или, того лучше — узнает Его Сиятельство. Ставить иллюзию граф не хотел — родовая магия и так бурно приветствовала его, стоит еще немного помагичить, и скрываться будет бесполезно.

Рассчитывая покинуть замок через угловую башню, к которой с одной стороны прилегала часть цветника, а с другой — замковый парк, мужчина в последний раз прошел по ходу, погасил уже не нужный светлячок и нажал на открывающий выход рычаг. Стена еле заметно дрогнула, и часть каменной кладки медленно начала сдвигаться, как вдруг в образовавшуюся щель донеслись голоса. Выругавшись сквозь зубы, Михаэль застопорил механизм, надеясь, что обладателям голосов не придет в голову исследовать стену, и они не заметят, что в одном месте та дала трещину. Пустить механизм в обратную сторону граф не рискнул — движение и небольшой шум могли привлечь внимание. Оставалось надеяться, что женщины скоро покинут это место, и он сможет выйти наружу незамеченным.

— Мама, долго мы еще будем разыгрывать этот спектакль?

— Тише, Мириам! Сколько раз повторять, что на важные темы мы можем беседовать только, пока едем в повозке? Здесь опасно, слишком много чужих глаз и ушей.

— Мама, не сходи с ума! Смотри — ты видишь здесь хоть одного человека? Справа — глухая стена, даже без окон! Несколько невысоких кустиков, за ними только кошка и спрячется. Слева — клумбы и дорожки. Тут нас никто не может услышать, разве что цветы или камни.

— Хорошо, не кричи так, Мириам! Ты девушка из приличной семьи, впереди тебя ждет блестящее будущее, не разочаровывай меня. Тебе было сказано — надо подождать.

— Сколько? Сколько дней мне ещё ждать? Все прыгают с этой графинькой, как с величайшей драгоценностью, а она даже не Гроув! В то время как я, настоящая наследница, должна во всем себя ограничивать!

— Мири! Что ты такое говоришь? Чего тебе не хватает? У нас все есть, ты живешь в покоях, которые вдвое больше твоих комнат в нашем поместье. Неужели, так сложно потерпеть, пока Алима разберется с последней помехой? Ты не верила, но она уже устранила старого графа и обоих его сыновей, остался пустяк!

— Не понимаю, зачем эти сложности? Почему просто не открыть императору, что мы — Гроув? Особенно, я и Артей, у нас кровь рода со стороны обоих родителей. Любому ясно, что именно мы является ближайшими наследниками, а не какой-то двоюродный брат! Я не хочу ждать, я хочу в столицу!

Михаэль застыл, ловя каждое слово. Надо же, столько времени потратил, а что-то действительно важное услышал только когда собрался покинуть замок!

— Всё не так просто. Его Величество не поверит на слово, ему нужны будут доказательства, потом, ты забыла, что графинька беременна?

— У нас они есть, — слышно было, как более молодая топнула ногой. — Ты сама говорила, что у отца есть родословная и твоего рода, и его собственного. Показать их, и пройти магическую проверку — что тут может быть сложного? У нас даже фамилия почти та же самая, не то, что у кузена. Пусть бабка займется графиней, а кузен нам не опасен. Я хочу перестать сдерживаться и почувствовать себя хозяйкой.

— Женщины не могут наследовать, Мири! Когда Алима добьётся своего, все достанется её сыну, твоему отцу, но ты же знаешь, он ничем, кроме налогов и урожая не интересуется! Поэтому всё приходится делать бабушке и мне. Спешить в таком деле нельзя, мы же не хотим вместо нового титула и земель лишиться всего? Пожалуйста, потерпи ещё немного, старайся быть почтительна и незаметна. Эти целители, они не так посты. Кто знает, может быть, они могут улавливать отношение, отголоски эмоций? Лучше с ними не пересекаться.

— Меня в любом случае не накажут, я ничего не делала! Да и ты тоже, все вопросы к Алиме. Бабушка не говорила, сколько нам еще страдать?

— Нет, но она делает всё, что в её силах. Приказала поумерить амбиции и не вести себя, как хозяева.

— Она даже не Гроув, но мы все вынуждены ей подчиняться!

— Алима действует в наших интересах, и пока она нам полезна, я буду её слушаться.

— А потом?

— Когда я стану графиней…

— Когда мы станем графинями!

— Да, когда замок и титул перейдут к законному наследнику — твоему отцу — я подумаю, как избавиться от его матери, уж слишком она раскомандовалась.

— Да! Мы — Гроув, а она — никто!

— Но пока, Мири, я тебя умоляю, веди себя тихо и незаметно, — шаги удалялись, голоса стихали. — Когда всё будет сделано, мы нашьём тебе нарядов и начнём устраивать балы и приёмы, куда созовём самых блестящих неженатых магов! Выдам тебя не меньше, чем за герцога.

— Но мама, жены магов не ездят на балы!

— А зачем нам жены магов? Нас интересуют сами маги, чем знатнее и богаче, тем лучше.

— Как ты думаешь, мне пойдёт желтый?

Голоса стихли окончательно.

Граф прислонился к стене, не спеша открывать проход.

Что же это получается? Опекун — его родня? И его жена — тоже? Откуда свалились эти родственники? Ему нужно увидеть родословные, заодно посмотреть на мать барона. Как он понял из разговора, именно она — голова всему заговору.

Дневное Око стремительно клонилось к горизонту. Выглянув из отверстия в стене, Михаэль убедился, что окрестности безлюдны, вышел наружу и послал импульс, приведший рычаг в движение. Кусок стены встал на место.

Не медля, мужчина прошёл вдоль башни, огибая её, пока не достиг начала парка. За деревьями его уже никто бы не заметил. Итак, что ему делать? Воскреснуть и обвинить жену барона в своём похищении? Но он не сможет предъявить, ни одного доказательства! Если допросить экономку, она наверняка будет от всего отпираться, а, учитывая ее ментальный дар, убедить её свидетельствовать против себя будет сложно. Император захочет увидеть более серьезные доказательства, чем пересказ подслушанного разговора. Нет, надо действовать иначе. Он отправится в поместье Кроуф, найдет родословные и заставит мать барона всё рассказать. Без поддержки менталистки, пожилая женщина долго сопротивляться не сможет, припугнет ее, что в случае её молчания, сын с семьей лишатся титула и земель, отправятся нищими в изгнание, и запишет её исповедь на кристалл. Вот тогда-то ему будет, с чем обратиться к Его Величеству. Или, лучше — захватит мать барона с собой, и сразу переместится в столицу. Подумать только — его отец и брат погибли из-за амбиций дальней родни! И сам он едва не последовал за ними, если бы на его пути не встретилась…

Горечь разлилась по сердцу. Так, эти мысли — прочь! Потом, всё потом, он не может сейчас позволить себе ни малейшей слабости!

За день, много, два, он управится. Гвинет под присмотром целителей, зельеварку — сердце опять дрогнуло — он удалил, новую надо ещё найти. Потом, Приния не сразу к ней подберется. В любом случае, ему необходимо отправиться в баронство.

Чтобы уйти, не переполошив порталом охрану, граф вышел за пределы замкового парка и открыл переход. Точного местоположения поместья Кроуф он не знал, но помнил, как земли баронства были расположены на карте, поэтому решил переместиться на границу графства и сориентироваться на месте.

Портал выбросил его прямо у ограды небольшого посёлка. К счастью, уже достаточно стемнело, чтобы эффектное появление графа прошло для местных жителей незаметно.

Оглядевшись, Михаэль, с облегчением, вызвал силу и преобразил свою внешность. Иллюзии ему никогда особенно не удавались, но тут и не нужно радикально меняться, достаточно нескольких новых черт, чтобы в заблудившемся путнике никто не узнал графа Гроув.

В первом же доме, куда он постучался, несколько настороженный поначалу хозяин, сразу подобрел, получив две мелкие монеты, и радушно пригласил путника разделить с ним ужин.

За совместной едой люди сближаются, поэтому Михаэль не стал отказываться.

Невысокая, пухленькая жена хозяина, Вирена, как тот представился, проворно уставила небольшой стол у окна блюдами, предварительно сдвинув на другой край шило, дратву и пару подошв.

— Я — сапожник, — пояснил Вирен. — Чтобы хорошо жить, приходится хорошо работать, поэтому заготовки у меня всегда под рукой.

Граф жестом показал, что не имеет ничего против дратвы возле своей тарелки.

— Ешь, Михэ, моя жена умеет готовить.

Некоторое время в комнате раздавалось только позвякивание ложек, да хлюпающие звуки — сапожник ел со вкусом.

— Далеко ли путь держишь? — отодвинул тарелку наевшийся хозяин.

— Я — писарь, — не стал менять привычную легенду милорд, — здесь где-то поместье барона Кроуф, хочу предложить ему свои услуги.

— Поместье-то близко, рукой подать, но я сомневаюсь, что им нужен писарь. Сами грамотные.

— Так, я не только грамотный, я еще и учёный — умею составлять разные прошения, вести хозяйственные книги, решать задачи. Ну, и, знаю несколько языков.

— Что ж ты, с такими-то талантами, да без работы?

— Так получилось, — вздохнул граф. — Жену дома оставил, сам отправился счастья искать. В какую сторону в поместье идти? До утра дойду?

— До утра ты туда десять раз дойдешь, — ответил сапожник и, вспомнив о монетках в руках путника, предложил. — Ночуй у нас, а утром я тебя сам провожу. Всё равно ночью никто там с тобой разговаривать не станет.

Резон в его словах был, но время, время!

— Большая у барона семья-то?

— Сын, дочь, сам и жена.

— А где живут его родители?

— На погосте давно.

— Как так? — граф слегка растерялся — тогда, про какую мать отца и мужа говорили дочь и жена опекуна?

— Не знаем, угорели, что ли? Они у себя жили и померли там.

Граф нахмурился.

— У себя? Разве они не здешние?

— Здешние, из соседнего поместья. Там жили, там померли, там и похоронены. Барон-то нынешний в примаки к жене ушел, она одна из рода осталась. Так и бароном стал, через женитьбу.

Никогда не интересовался жизнью соседей, видимо, зря. Получается, родители опекуна давно умерли?

— У меня тут родич жил, где-то в окрестностях, может, найду. Не знаете, как поместье, где барон нынешний родился, называется? Схожу туда, посмотрю, не там ли Ни…Ниико обитает.

— Дарстан, так и называется. Они из мелкопоместных дворян, шевалье. Земли немного. Отсюда — два оборота, ежели пешком, только там не живет никто. Разве что, в деревушке, что в арпеле от поместья?

— Ниико не высокого полёта птица, схожу в деревню, если барон меня не наймёт. Спасибо, вот вам за хлопоты, — Михаэль выложил на стол еще одну монетку. — Баронство и поместье так близко друг от друга?

— Да. Вот и вышло, что семья шевалье Дарстан жила совсем рядом с господской усадьбой баронов Кроуф. У нас тут все видели, как, что ни день, Дарстаны наезжали в Кроуф. Потом, сын шевалье, Рольф, стал здесь управляющим, ну и, пригляделись они с молодой баронессой. Да так пригляделись, что когда родители леди Кларены вместе с ее младшим братом погибли, они просили разрешение на брак у самого Николае Третьего!

— Поразительно.

— Да, мы тоже так считаем. Единый всем даёт шанс, только не все им успевают воспользоваться. Рольф Дарстан успел, а теперь его опекуном вдовы в замок Гроув назначили. Глядишь, женит на вдове сына и сделает того графом. Из шевалье — в графы — нам бы так!

— Какие у вас тут интересные вещи происходят, — покачал головой Михаэль. — А, сыну-то, сколько? Молод?

— Молод. Лет двадцать пять, ему. Он родился… Трина, когда сын у барона нашего родился?

— На другой год после дождливого лета, — донёсся голос из другой комнаты. — В самые морозы.

— Я и говорю — двадцать пять. Вот, оженит сына, и выбьется семья в аристократы уже окончательно.

Хотелось ещё расспросить, но пристальное внимание к жизни баронов могло показаться подозрительным, поэтому Михаэль перевёл разговор на хозяйственные темы, потом — на погоду и, посидев еще с четверть оборота, засобирался на боковую.

Еле дождавшись, когда гостеприимные хозяева заснут, граф открыл портал и перенесся назад в замок, в библиотеку, понадеявшись, что по ночам там никто не бывает.

Вспоминая, где какие книги расположены, прошёл вдоль стеллажей.

Вот здесь, если память не изменяет, сведения о землях и соседях.

При помощи магии выбрал одну из толстых тетрадей, где на обложке среди перечня незнакомых названий значилось и «Дарстан». Затем, перенес её на стол и, подвесив светильник прямо над страницами, начал читать.

Сведения о поместье Дарстан нашлись не сразу, писарь, в чью обязанность входило вести записи, не слишком старался. Но необходимую информацию о расположении поместья Михаэль получил, и тут же её применил.

Попасть через портал прямо в замок или уйти из него, мог только он сам, всех остальных магия «приземляла» на площадке перед домом или в парке, а внутри замка переход просто не открылся бы. Магию перемещения, если её применили внутри родового гнезда, охрана, состоявшая из неодаренных людей, заметить не сможет, а родовая магия, что естественно, пропускает его переходы без сигнала тревоги. Тем не менее, уже утром, а, если повезёт, то только к вечеру, целители поймут, что кто-то внутри замка пользовался порталом — от них магию не скрыть. Но Михаэль чувствовал, что находится в шаге от открытия, поэтому решил, что ради скорости можно пренебречь предосторожностями. Всё равно, обнаружив следы его портала, целители не сразу разберутся, чья именно магия применялась, понятно, что графов Гроув, но графа-то, они считают, нет в живых. А когда разберутся — не сразу поверят своим глазам. Минимум, день в запасе у него есть.

Темнота совершенно не мешала — заклинание ночного зрения было одним из первых, которое он выучил, будучи ещё ребёнком. Конечно, читать в темноте он не смог бы, да и разглядывать мелочи было тоже сложно, но видеть, куда ступаешь, не спотыкаясь на каждом шаге и не натыкаясь на предметы, он мог без проблем.

Господский дом выглядел заброшенным, будто там давно никто не живет.

Обойдя усадьбу по периметру, граф выяснил, что да — тут нет никого живого, сапожник не преувеличил.

Повинуясь интуиции, прежде чем зайти в сам дом, Михаэль свернул к родовому кладбищу, прошел вдоль ряда неухоженных могил и остановился возле крайних. Пришлось зажечь светлячок.

— Досточтимая мать и бабушка, Аринея Дарстан, — прочитал он на камне.

Перешёл к соседнему и ахнул про себя — два имени!

«Шевалье Ральф Дарстан с супругой Алимой Дарстан».

Алима! Именно это имя называли женщины опекуна, когда говорили о его бабушке. Именно это имя они называли, говоря об инициаторе убийств!

О, Единый, как такое возможно? Женщина мертва, — граф перевел глаза на дату — больше десяти лет!

Ещё раз прочитав всю надпись, Михаэль погасил шарик и направился в дом. Дверь оказалась закрыта, но не магией, а обычным замком, справиться с которым нему не составило труда.

Пройдя по комнатам, милорд нашел кабинет, бесцеремонно залез в стол, бегло просмотрел бумаги — ничего интересного, ничего, что помогло бы в его расследовании. Счета, списки покупок, планы на продажу скота…

Похоже, он узнал здесь всё, что было возможно.

Пустив шарик света лететь впереди, граф направился на выход, но задержался в гостиной — свет выхватил портрет на стене: пожилой мужчина, женщина средних лет и молодой мужчина, лет двадцати пяти. В молодом он без труда узнал барона Кроуф. Пожилой, видимо, шевалье Дарстан, был ему совершено незнаком. А женщина… Женщина кого-то напоминала.

Поколебавшись, Михаэль снял портрет, вынул его из рамы и, свернув трубкой, сунул себе за пазуху, решив еще раз внимательно рассмотреть при дневном свете.

Больше его тут ничто не задерживало, и милорд вернулся в дом сапожника.

За окном начинало сереть небо, всё отчетливее проявлялись очертания окружающих предметов — совсем скоро рассвет, хозяин обещал поднять вместе с солнцем и показать дорогу к господскому дому.

Раздевшись, мужчина опустился на кровать, спеша урвать хоть один оборот сна.

Солнце взошло как-то слишком быстро, но Михаэль встал после первого же стука.

Легкий завтрак из молока и хлеба, и вот он идет вслед за сапожником по улице.

— Смотри, тут не заблудишься. Идешь, всё время прямо, дорога поворачивает, но ты дальше по тропке. Она в овраг, и ты туда, она на холм, и ты за ней. Взберёшься наверх — увидишь поместье. Тропка к задам выведет, меньше оборота хода здесь. А по дороге все три потратишь.

Поблагодарив, Михаэль зашагал по дороге, довольно быстро дошел до места, где дорога сворачивала, и скрылся за ветками, нависшими над едва приметной тропинкой.

Убедившись, что поблизости никого нет, а с дороги его не видно, мужчина открыл портал — зачем идти, когда на вершину холма можно перенестись?

Сверху поместье было видно, как на ладони.

Самое время оглядеться, проверить, не сползла ли иллюзия, и можно спускаться вниз.

— Хозяина вашего, где найти? — обратился Михаэль к первому встречному работнику, тащившему бадью.

— Их Милость так рано не встает, — ответил парень. — А тебе, мил человек, чего надо?

— Работу ищу.

— Раб-о-ту? — парень поставил бадью и вытер лоб. — И что умеешь делать?

— Писарь я.

— А! Ну, это к самому надо. А то, если на полевые работы или к скотине, то это к управляющему. Он во-о-н там, за той пристройкой. О, слышишь? Шумит… Опять кто-то провинился. Ну, я пошёл, удачи тебе!

Михаэль без колебаний свернул к пристройке — слуги многое видят и примечают, если правильно задать вопросы, можно многое узнать о жизни хозяев.

— Кто таков? — мужчина лет пятидесяти недобро смотрел на подходившего Михаэля.

— Я хороший писарь, почерк ровный, законы знаю, языкам обучен. Работу ищу, — граф изобразил поклон. — Не нужен ли лорду такой?

Управляющий качнул головой:

— Мне неизвестно. Их Милость встанет оборота через два, а то и три. Хочешь — жди. Но я не уверен, что тебя возьмут. Хозяин в состоянии сам письма писать.

— Я подожду.

— Тогда иди вон туда, где красные цветы, видишь? За ними повернешь за угол дома, там вход для прислуги. Жди там, как барон проснется, о тебе доложат.

— Спасибо! — граф еще раз поклонился и повернулся уходить.

— Эй, как тебя, постой! Вот, передашь экономке, — управляющий протянул запечатанную сургучом бумагу. — Курьер прямо перед тобой приезжал, ночью пришло.

— Что ж он сам не передал? — удивился Михаэль.

— Спешил, ему и другие надо доставить, тут не у всех есть вестники, многие на магпочту присылают письмо, а дальше уже курьер развозит. Мне же идти недосуг, по хозяйству надо приглядеть.

— Хорошо, передам, — граф взял бумагу и отправился к дому, на ходу осторожно рассматривая письмо — неужели, из замка, от отца? Как бы узнать, что внутри? К сожалению, печать на письме была магически заговоренная, прочитать его мог только тот, кому оно было адресовано, поэтому и управляющий не побоялся отдать послание в чужие руки.

У Михаэля возникла идея.

На заднем дворе господского дома жизнь кипела ключом, и на появившегося незнакомца никто особенно внимания не обращал.

— Эй, что вам нужно? — повернувшись на голос, граф увидел высокую, худощавую женщину. — Кого-то ищите?

— Его Милости письмо, — милорд поднял руку с письмом, — из замка Гроув.

— Давай, я отнесу, — сразу перешла на «ты» женщина. — Барон еще не вставал.

— Не могу, мне поручено передать лично в руки, — не моргнув глазом, выпалил Михаэль. — Я посижу тут, подожду, когда Его Милость встанет.

— Из замка письмо, говоришь? — задумалась женщина.

— Да, оттуда, — поддержал разговор граф.

— Странно. Раньше Её Милость на магпочту отправляла, а тут уж Нил развозил.

Значит, сыну пишет мать, не отец?

— Меня никто в известность не ставил, — пожал плечами милорд. — Мне приказали, я пошёл. Может быть, баронесса не хотела рисковать письмом. Сами знаете, иногда магия дает сбой, и почта попадает в другие города.

— Что же ты, пешком от самого замка бежишь? Дня три в пути, нет? А по тебе и не скажешь, хотя, да, штаны пообтрепались, одежда измялась.

— Зачем, три дня? Порталом сегодня прибыл, попал в селение, что за холмом, а сюда уже пешком дошёл, — не стал сочинять лишнего Михаэль.

— Хорошо, жди. Как хозяин проснется, я ему доложу, — женщина ушла.

Некоторое время граф наблюдал за жизнью поместья. Поговорить бы с кем, да слуги пробегали мимо, у каждого были свои дела и заботы, сидеть и беседовать им было некогда.

Примерно через оборот к Михаэлю вышла девушка с подносом в руках.

— Монна, экономка, велела накормить тебя. Тут молоко, хлеб, кусок холодного мяса и яичница, — протараторила девушка.

— Ох, как кстати! Спасибо, милая! Садись, я быстро управлюсь, чтоб тебе два раза за посудой не бегать.

Девушка присела на лавку напротив.

— Что же, хороший у вас хозяин? — граф с аппетитом уминал свой второй завтрак.

— Хороший, — отозвалась девушка.

— А хозяйка?

— А хозяйка в графском замке и дочка с ней, — девушка помолчала и добавила: — Старый барон тоже там. Здесь один лорд Артей остался.

— Сам справляется с таким большим поместьем? — удивился Михаэль, подбирая с тарелки корочкой вытекший желток и вкусно причмокивая. — Ещё молодой, и совсем без старших остался?

— Справляется, наверное, нам-то он не докладывает, — хихикнула девушка. — Все старшие в замке, сказала же — мать, отец.

— А деды с бабками?

— Какие деды? У господ родители умерли.

— Да, точно, я запамятовал. Тебя как звать, красавица? — нужно было срочно переводить разговор, чтобы девушка отвлеклась.

— Роза, — служаночка зарделась, и беседа потекла в другую сторону.

Поговорили о семье Розы, жалованье, подругах.

— Спасибо, очень вкусно, — наконец, с яичницей и мясом было покончено, граф передал служанке тарелку и, будто невзначай, задел её руку. — Красивая ты, и имя у тебя красивое. Вторую дочку Розой назову.

— Вторую? — растерялась девушка. — А первую?

— А первую назову Алима. Редкое имя, давно выбрал. Правда, я еще не женат.

— Алима редкое? — фыркнула девушка.

— Конечно, редкое. Вот ты, хоть одну Алиму знаешь?

— Знаю!

Граф улыбался, флиртуя, а сам напрягся, ловя каждое слово.

— Так уж и знаешь, и показать сможешь?

— Не смогу, — сникла Роза. — Я её видела, когда еще маленькая была, это мать старшего барона. Очень злая женщина! Она на меня внимания не обращала, а я все замечала! Ты плохое имя для дочки выбрал.

— Постой, не уходи! Расскажи, что с той Алимой такого, что имя не подходит ребёнку?

— Не могу я, и так задержалась, заругают.

— А ты расскажи, да беги. Я письмо должен отдать хозяину, как он проснется. Не знаю, сколько тут просижу.

— Если быстро, то она людей морочит! Вот!

— Как это? Обманывает?

— Ты бродячих кукольников видел?

Михаэль напряг память, вспоминая, чем занимаются кукольники.

— Ну, видел.

— Видел, что куклы на сами ходят, а их за нитки тянут? Руки, ноги им человек поднимает и за куклу говорит? Вот и леди Алима также, только не с куклами, а с живыми людьми. Она что-то делала, что человек становился куклой. Спасибо, Единому, что она умерла! Я ее очень боялась.

Девушка протараторила, подхватила поднос и унеслась в дом, а Михаэль застыл на месте.

Поднимает куклам руки и ноги, за них говорят…

Человек становится куклой…

Менталист!!!

Ещё один??! Немыслимо!

Но описание девушки похожее.

Михаэль вспомнил дату смерти, прочитанную на камне — Розе было лет шесть или семь. Да, на таких детей никто особого внимания не обращает, и они видят больше, чем доступно взрослому, всё замечают и запоминают.

Захотелось взглянуть на портрет, захваченный из поместья Дарстан, но не здесь же его вытаскивать?!

Перехватив пробегающего мимо мальчишку, граф узнал, где отхожее место для слуг и отправился туда.

Уф, это не благоухающая свежестью и чистотой уборная у него в покоях!

Деревянный домик над ямой, две дырки — ужас! Какое, рассматривать, если он дышать не может и глаза режет!!?

Граф выскочил из уборной, отплевываясь и, отойдя от нее подальше, прислонился к стене конюшни.

Казалось, вонь отхожего места впиталась в волосы и одежду. Отдышавшись, Михаэль огляделся — он в закутке между конюшней и дорожкой к черному входу в дом. Очень удачно растут кусты, если нагнуться, то никто не увидит, чем он занят.

Ещё раз осмотревшись, мужчина достал из-за пазухи сверток и развернул картину. Дневное Око скользнуло по поверхности, осветив изображение, и граф похолодел — с картины на него смотрела Приния, значительно помолодевшая и гораздо более нарядная, чем обычно.

Грах его подери!

Приния работает на графов больше десяти лет, и ни разу не была замечена за чем-то предосудительным! Она такой порядок навела, слуги, просто, летают!

И именно Приния пыталась воздействовать на Риту ментально.

Какова вероятность, что в одном месте встретились два очень похожих человека, владеющие ментальной магией? Скажем так, весьма небольшая. Если только… Если только Приния не является родной сестрой Алимы. Как это узнать?

Найти в храме запись о ритуале между Алимой и шевалье Дарстаном, там будет вписана девичья фамилия невесты. Придется опять наведаться в поместье Дарстан! Но не сейчас, а когда он отдаст письмо, надо же посмотреть на возможного родственника и, может быть, попасть в дом!

Мысли скакали, перепрыгивая с одного на другое, пока граф сворачивал картину и возвращал её назад под рубашку.

Память услужливо напомнила дату смерти Алимы и тут же перепрыгнула на Принию.

Он не помнил, когда она была принята на работу, ведь тогда он еще не занимался замком, всем заправлял отец. Но по его прикидкам — примерно в тот год, когда погибла Алима — чуть больше десяти лет назад.

Грах, ему нужно в Дарстан и Гроув! Хоть разорвись…

— Где ты бродишь? Его Милость проснулся!

Нацепив виноватую улыбку, Михаэль поспешил за Монной к дому.

— В уборную ходил, — бормотал Михаэль, догоняя экономку. — Спасибо за завтрак! А, куда это мы?

— В дом, конечно, не на заднем же дворе хозяину тебя ждать!

Разглядывать обстановку было некогда, но краем глаза граф заметил — чисто, но не уютно.

Молодой светловолосый мужчина в темно-зелёном камзоле, брюках в обтяжку — не иначе, дань столичной моде — нетерпеливо притопывал ногой.

Граф напрягся — сын барона Кроуф имел дар. Какая стихия, и какой уровень, сходу Михаэль определить не смог, но одно было точно — Артей — одарённый. Надо проявить предельную осторожность!

— Давай.

Михаэль, поклонившись, протянул письмо и остался стоять, ожидая распоряжений.

— На словах что-нибудь передавали? — спросил Артей, читая послание.

— Нет, ничего, — граф вспомнил, как отвечали обычно слуги, и добавил, — милорд.

— Ещё нет, но надеюсь…

Барон свернул письмо и сунул в карман.

— Монна, немедленно Шерета сюда, и пусть горничная соберет мне две пары белья, сменную одежду, приготовит дорожный костюм.

Экономка выскользнула из зала.

— Ты поедешь со мной, — не спрашивая, а утверждая, Артей бросил Михаэлю. — Как твое имя?

— Михэ.

— Раз матушка прислала письмо с тобой, значит, ты пользуешься ее доверием. Ехать одному опасно, а брать с собой кого-нибудь из местных слуг, недальновидно: мало того, что они не смогут помочь, так еще следи потом, чтоб не разболтали.

Граф молчал, обдумывая, куда это собирается барон и нужно ли следовать за ним.

— Молчишь? Это хорошо, терпеть не могу болтунов. У тебя есть перемена одежды и белья?

Граф отрицательно покачал головой.

— Ладно, сейчас прикажу, подберут что-нибудь, — мужчина направился вглубь дома. — Иди за мной.

Не прошло и двух оборотов, как Михаэль, полностью переодетый в чистую, хоть и не новую одежду, сидел на крепком коне и ехал следом за лордом Артеем.

— Ты хорошо ориентируешься в окрестностях замка Гроув?

Михаэль кивнул головой.

— Отлично. Поэтому-то матушка и послала тебя. Ты знаешь, что было в письме?

Отрицательные движения головы.

— Я люблю молчаливых, но не до такой степени. Если я спрашиваю — отвечай.

— Я не знаю, что было в письме, милорд.

— Матушка приказала, как можно скорее, ехать к замку. Быстро, но тайно. Ты сможешь провести меня так, чтобы никто не увидел?

Михаэль хмыкнул про себя — он-то может не только к замку, но и внутрь.

— Да, милорд, но порталом будет скорее.

— Совсем идиот? Порталом не получится тайно, у меня нет столько силы, чтобы открыть его самостоятельно. Придется обращаться к другому магу, а это уже лишний свидетель.

— Виноват.

— Кстати, ты — одарённый?

Михаэль замер, не зная, что отвечать.

— У меня слабый дар, милорд, — решил он сказать небольшую часть правды. — Могу зажечь светлячок, почистить магией одежду, найти водоём.

— Ясно. Догоняй!

Ехали весь день, делая короткие остановки, чтобы дать лошадям вздохнуть. Когда кони окончательно выбились из сил, Артей в ближайшем же городке купил новых.

Ночевать остановились на небольшом постоялом дворе. Барон взял себе комнату, Михаэлю пришлось довольствоваться охапкой соломы в конюшне. Через четыре оборота снова в седло.

Если в первый день Артей, по большей части, молчал, то в следующий принялся рассуждать вслух.

— Неужели, у бабки все получилось? Не хотел бы я быть врагом такой женщины, — бормотал барон. — Если же не получилось, то зачем спешно вызвали меня? И тайно? Думаю, радоваться преждевременно. Получи отец титул, он вызвал бы меня официально, и я въехал бы в графство, как наследник. Нет, что-то очень не так.

Михаэль слушал, пытаясь понять, о чем идет речь, и молчал.

— Может быть, ты из тех, кого бабка вымуштровала? — вдруг обратился к нему Артей. — Очень похоже. Знаешь мою бабушку?

Михаэль отрицательно покачал головой, потом спохватился и ответил:

— Нет, милорд.

— Ты в замке служишь?

— Да, милорд.

— Экономку знаешь? Как её… Принию?

— Да, милорд, — граф старался дышать ровно, ощущая, что вот-вот он узнает нечто очень важное.

— А говоришь — не знаком с моей бабкой, — рассмеялся барон и сразу стал серьёзным. — Зря я разболтался. Ты забудешь, что слышал.

— Уже ничего не помню, — немедленно отреагировал Михаэль, скрипнув зубами. — Милорд.

— Догоняй!

В голове смешалось — Приния — бабушка Артея? Тогда, получается, именно она — мать Рольфа Кроуф? Но мать Рольфа Кроуф похоронена десять лет назад на родовом кладбище, да и звали её иначе.

О, Единый… Неужели???

Едва не свалившись с лошади, граф кое-как справился с волнением, причесал мысли и рассортировал в голове полученную информацию.

Получается, в его замке столько лет служит экономкой жена шевалье Дарстана? С какой целью? Впрочем, цель внятно озвучила внучка и невестка — перебить весь род и забрать себе титул и графство. На основании чего? На основании того, что Кроуфы — близкая родня графов. Но он проверял кровь Принии на родство, и его не обнаружил!

Если в начале пути граф колебался, следовать за Артеем или «потеряться» по дороге, теперь он был уверен — ему надо обязательно присутствовать на встрече матери и сына. У него с собой и записывающие кристаллы есть, он же собирался допрашивать таинственную Алиму, так что, даст Единый, будут доказательства для Его Величества!

К замку добрались на третий день.

Проезжая по улицам городка, путники обратили внимание, что на многих домах вывешены флаги с цветами Гроув.

— Хм, как интересно, — буркнул под нос Артей. — Михэ, к чему это?

— Не знаю, милорд, когда я покидал замок, в городе ничего подобного не было.

— Спроси у кого-нибудь! — приказал барон.

Михаэль подъехал к двум женщинам, судачившим возле дороги.

— Ясного дня, уважаемые ари! Мы едем издалека, и не можем понять, что такое случилось, что повсюду вывешены флаги?

— И тебе ясного дня, ар! — отозвались болтушки. — Новый граф у нас случился.

— Новый граф? — мозг отказывался понимать услышанное. — Когда? Кто? Куда прежний делся?

— Так, прежний пропал, а потом умер, — ответила одна.

— Жалко, хороший был, да и молодой совсем, — поддержала вторая.

— Вчера Его Милость, барон Делаверт прошли ритуал с Её Сиятельством графиней Гроув, и теперь у нас новый граф, а графиня прежняя и опять замужем!

— Делаве… Вчера…

— Да! На церемонии сам император присутствовал!

— Не только присутствовал, но до сих пор там! У моей свекрови дочка соседки на графской кухне работает. Накануне прибегала ненадолго, сказала, что ритуал, праздник, поэтому выходного не будет, чтоб не ждали. Сам император приедет, поэтому пока он не покинет замок, никого из прислуги не отпустят. И до сих пор не приходила, значит, Его Величество еще в замке. Вот!

— О, красавицы! Какие новости! Спасибо! — потрясенный до глубины души, граф догнал барона.

— Ну, что там? Чего молчишь?

— Женщины говорят, что в замке новый граф. Поэтому у всех праздник, — деревянным голосом ответил Михаэль.

— У бабки получилось! — воскликнул Артей и приосанился. — Едем напрямую в замок! Хотя, нет, — он тут же передумал, — раз матушка написала — тайно, надо выполнить. Она будет ждать у двойного дерева, за час до заката. Знаешь, где это?

— Знаю, милорд.

— Далеко?

— Надо подъехать к замку слева, со стороны парка, проехать вдоль ограды, следуя на восток. Там увидим дерево.

— В парке деревьев, как пыли, не перепутаем?

— Нет, милорд. Двойное дерево одно такое, я провожу.

Обилие информации и неприятных открытий, свалившееся в последние дни, не давало прийти в себя. Требовалось остановиться, выспаться и спокойно всё обдумать, но не было, ни времени, ни возможности.

Что-то подсказало Михаэлю, что не стоит рассказывать Артею всё, что поведали словоохотливые соседки, поэтому про замужество графини он промолчал.

До заката оставалось немногим больше оборота, и барон принял решение ехать к дереву прямо сейчас.

— Лучше подождем неподалёку.

Михаэль не возражал.

До места добрались без приключений.

Три дня в седле не прошли даром — у графа ныло все тело. Болели ноги, спина, деревянной по ощущениям стала пятая точка. Барон выглядел еще плачевнее.

— Матушке придется многое мне объяснить, — бурчал Артей, с тихим стоном разминая затекшие мышцы. — Мог бы спокойно перейти порталом до города, а сюда приехать верхом.

Михаэль благоразумно молчал.

Приближалось время Х — кто придет на встречу с бароном? Что скажет, когда увидит «слугу»? Что же произошло в замке, и как отреагируют Энгель и Гвинет, когда Михаэль явится в замок?

Ещё и Его Величество. Впрочем, это к лучшему — он сможет все показать тут, на месте, наглядно, так сказать.

Тем временем Артей рассматривал диковинное дерево: снизу это была старая шелковица, а из её ствола вверху росла уже вишня.

Кто посадил такое дерево, как вишневая косточка попала в шелковицу и почему прижилась — никто не знал. Михаэль еще ребенком бегал сюда, лакомясь крупными, сладкими, тёмными ягодами туты и кисло-сладкими, чуть вяжущими ягодами вишни.

Интересно, как баронесса могла быть уверена, что Артей не только поймёт, о каком дереве речь, но и сможет его найти? Ведь он никогда не был в замке.

Тем временем, барон прилёг на ковер из травы. Михаэль же отошёл за ствол и прислонился к теплой коре — лечь он не решился, а сидеть после трех суток в седле, не хотелось.

Мариэте бы понравилось это дерево. Она чувствует каждую травинку, умеет договориться с любым кустиком. Конечно же, такое чудо её привело бы в восторг.

Он намеренно обидел её, оттолкнул, практически, прогнал. Ради сыновей. Но пока он пытался вычислить похитителя и убийцу, его жена, нет — уже бывшая жена — вышла замуж за Энгеля. Ему же император передал графский титул и полноправное управление над всеми землями, принадлежавшими роду Гроув. Не навсегда, скорее всего, а до тех пор, пока старший сын графини не достигнет совершеннолетия. Сложно сказать, что он об этом думает. Нет, он не жалеет, что Гвинет больше не его жена, но как понять — кто же теперь он сам?! Может быть, Единый намекает, даёт ему шанс — оставить кузена и бывшую жену растить его сыновей, а самому броситься за Мариэтой? Тропиндарские документы у него есть, забрать Риту и увезти в другой город, где их никто не знает. Купить дом с большим участком, Мари разведёт на нём сад и посадит лекарственные растения. Она станет варить и продавать зелья, а он купит патент на магические услуги. У него сильный дар, он много умеет, они не будут ни в чём нуждаться! Грах с ним, с графством, а дети… что ж, Энгель хороший человек, он достойно вырастит мальчиков. Гвинет немного жаль — не успела привыкнуть к одному мужу, он умер. Потом — привыкала ко второму, он тоже пропал. И заново привыкать к третьему. Император поэтому и приехал лично, чтобы ритуал прошёл без неприятных сюрпризов.

Граф вспомнил, как в таверне судачили о советнике императора, Стефане Д*Арси. Нашлась смелая или глупая, это как посмотреть, девчонка, которая посмела отказать герцогу прямо в Храме, у всех на глазах. Говорят, герцог был взбешен, но девочка стояла на своём. И теперь Его Светлость занят тем, что ухаживает за невестой, пытаясь изменить её отношение. Хотя, нет, уже не ухаживает. В последний вечер, когда он ужинал в таверне, кто-то рассказывал, что герцог и герцогиня Д*Арси отправились на какой-то далекий, но очень красивый остров, проводить медовый месяц. Наверное, император решил подстраховаться, лично проследить за ритуалом.

Кстати, а как на новость отреагировали Кроуфы? Приния — это Алима Кроуф, кто бы мог подумать? Хорошо, что он забрал с собой портрет из поместья Дарстан, будет чем…

— Артей, ты здесь? — внезапно раздавшийся голос заставил вздрогнуть и прижаться к стволу дерева ещё плотнее.

— Да, тут. Что случилось? Где матушка? Зачем она вынудила меня три дня провести в седле? Михэ, отправляйся к лошадям!

— Да, милорд, — с некоторым усилием, Михаэль, накинув на себя отвод, отделил иллюзию и отправил её вместо себя в ту сторону, где они оставили коней. Такая магия требовала большой концентрации и забирала много сил. К счастью, ему не нужно было долго поддерживать фантом — фигура пересекла поляну и закрылась за деревьями, после чего сразу развеялась. Осторожно выдохнув, Михаэль вытащил один кристалл и пристроил его в небольшое углубление между стволом и веткой шелковицы так, чтобы он записывал все происходящее.

— Твоя мать не может отлучиться, у нас император гостит. Ей приходится выполнять обязанности хозяйки, — говорившая чуть сдвинулась, и граф увидел экономку.

— К чему была спешка? Я правильно понял — отец получил графство?

— С чего ты взял?

— Флаги в городе, слуга спрашивал у местных, ему сказали — в замке появился новый граф, — озадаченно ответил внук. — Все не так?

— Не так, но не всё. Новый граф появился, да. Но это не Рольф. Это Делаверт.

— Как??! Алима, как ты это допустила??

— Я не Единый, — огрызнулась женщина. — Не могу всё предвидеть.

— После всего, когда титул был уже так близок! — Артей принялся бегать по поляне, Михаэль плотнее прижался к стволу — он под отводом, но лучше поостеречься.

— Ещё не всё потеряно.

— Что ещё не потеряно? Император отдал мой титул какому-то Делаверту! Мало нам было беременной графини… Кстати, а где она?

— В замке. Вчера Делаверт прошел с ней брачный ритуал.

— О!!! И ты мне говоришь, что ещё не всё потеряно?? Зачем матушка меня призвала? Я сейчас же возвращаюсь домой! Полагаю, отец уже велел паковать вещи? Учти, бабуля, — голос Артея зазвенел, — даже не думай приезжать в Кроуф, для тебя там места нет!

— Ишь, какой быстрый! — женщина уцепилась за руку внука и заговорила: — Ты женишься на графине, не пройдет и дня, как этот выскочка отправится вслед за своими родственниками, графами. Графиня будет в шоке и ужасе, тут-то мы её и окрутим. Пока шум и суета, быстро проведём ритуал, ты станешь её мужем и опекуном выводка. Спокойно, внучек, я всегда довожу дела до конца.

— Я женюсь на графине? — удивленно переспросил Артей. — Но она только вчера снова вышла замуж! Чтобы убрать старого графа и его старшего сына, тебе пришлось готовиться несколько лет! Нам опять ждать? Так и жизнь пройдет мимо. А еще графские ублюдки. Зачем они мне сдались?

— Младшего Гроув я смогла убрать всего через месяц. Выскочка Делаверт не проживет и недели, — заявила Приния. — С выводком разберусь, ни один не доживет до совершеннолетия, об этом не беспокойся.

Приния или Алима? Или Приния-Алима?

Михаэль не знал, как теперь обозначать эту женщину — из-за неё погибли его отец и брат, из-за неё чуть не погиб он сам. Чудовище!

— Каким образом? — поинтересовался Артей.

— Способов масса, — небрежно махнула экономка. — Это не твоя забота. Сейчас отправляйся в город, сними дом и жди вести.

— Как ты узнаешь, где я остановился?

— У тебя же слуга? Когда снимешь жильё, пришлешь его сюда с запиской. Пусть положит вот сюда, здесь небольшое отверстие, его не видно с земли, если не знать — не найдешь, — говоря это, Приния подошла к дереву, приподнялась на цыпочки и просунула руку между ветвей.

Михаэль замер — рука экономки прошла совсем рядом с кристаллом, провела по краю дупла и потянулась обратно, задев артефакт.

— Что это? — цепкие пальцы мгновенно ухватили заинтересовавший женщину предмет — граф мысленно застонал — и извлекли его наружу.

— Кристалл связи? Это твой?

— Нет, — барон подошел ближе и потянулся к артефакту, — дай, я посмотрю.

«Как всегда — везёт!» — Михаэль стремительно вынырнул из-за дерева, выхватил кристалл из руки экономки и отскочил в сторону, переводя дух.

— Михэ, что ты…

— Что ты себе позволя…

Два голоса прозвучали в унисон и осеклись — с Михаэля спал отвод.

Артей, молча, хлопал глазами, Приния опомнилась первая.

— ТЫ!?? Ты живой???!!! — просипела женщина и с удивительными для её возраста проворством и скоростью бросилась к графу.

Сам ошеломленный стремительной сменой событий, Михаэль не успел отдалиться, да и не особенно старался — он маг, он у себя дома — и экономка вцепилась в его руку.

Сразу что-то липкое полезло в голову, и мужчина покачнулся, теряя способность соображать. Остатками воли он успел подумать, что был недопустимо небрежен, знал же, что Приния — менталистка, что нельзя подпускать её близко! Каким-то чудом он всё ещё сжимал кристалл, чувствуя, как острые грани режут руку до крови, и эта боль не давала его разуму окончательно погаснуть, сопротивляясь безжалостному вмешательству.

Рита говорила, что ей в голову лезло холодное и липкое, а экономка при этом перечисляла, что зельеварка должна сделать. Но с ним Приния творила что-то другое — эти щупальца были горячие, они обжигали, и ему стоило большого труда охлаждать их, не давая сжечь себя заживо. Сил, чтобы выкинуть из головы чужую волю, у графа не хватало.

Поэтому и нужно не меньше, чем две стихии — догадался он — одна удерживает воздействие, а другая изгоняет его. Но Рита смогла справиться с внушением, имея всего одну стихию, почему же у него не получается? Рита… Неужели, всё так закончится? Неужели, он никогда не сможет вымолить прощение? Теперь, когда ничто не мешает им быть вместе? Нет, мешает — эта полоумная старуха и её ментальная магия!

— Забери у него кристалл, — крикнула Алима внуку, — скорее!

Сквозь дикую боль Михаэль расслышал эти слова, а через пару мгновений почувствовал, как Артей пытается выкрутить ему пальцы, намертво сжатые на артефакте.

— Скорее!

— Я не могу, он порезался, тут всё в крови, она скользкая, не ухватить, — возмущенно ответил внук.

— Доставай нож и режь руку, — просипела Приния-Алима, — он сопротивляется, наверное, кристалл ему помогает. Отсеки руку, и я его добью!

Неожиданное спокойствие накрыло графа, отрешенно он наблюдал, как барон хватает его за предплечье и заносит нож.

Неимоверным усилием, чувствуя, как носом пошла кровь, Михаэль перехватил липкие, обжигающие щупальца и толкнул их к руке, к чужим пальцам. Сначала ему показалось, что ничего не получилось, голова раскалывалась, сознание плавало, пытаясь сбежать в спасительный обморок, огненные иглы ввинчивались в мозг… Время замерло.

И вдруг щупальца пропали, одновременно с этим дико закричал, выронив нож и отшатнувшись, Артей, и не менее дико — Приния. Женщина оставила графа и бросилась к упавшему навзничь внуку.

— Артей! Артей, внучек! — трясла она бессознательное тело.

Михаэль просто стёк на землю, прижался к ней, остужая разгоряченное тело, закрыл глаза, чувствуя, что борьба с менталисткой забрала у него последние силы. Сейчас Приния вспомнит о нём и добьёт обычной палкой, он не в состоянии сопротивляться. Как же обидно… Почти получилось.

Словно услышав его мысли, экономка оставила внука и медленно повернулась к графу.

Рита, я люблю тебя. Прости за всё.

— Ты. Выжег. Ему. Мозг! — Приния подобрала нож, выпавший из руки Артея, и двинулась к беспомощному Михаэлю.

— Ошибаешься, — прохрипел граф. — Я не менталист. Это ты выжгла мозг своего внука, превратила его в растение.

— А-а-а!!! — обезумевшая женщина бросилась на мужчину, и тут в него хлынула магия.

За долю секунды, перед тем, как нож проткнул бы его грудь, Михаэль успел откатиться, и лезвие порезало только руку.

Поток силы не прекращался, он остужал, залечивал, подпитывал, позволив графу не только встать на ноги, но и почти снял головную боль. Посмотрев на свою руку, всё еще стискивающую артефакт, граф с трудом разжал пальцы, переложив кристалл в карман штанов. Ладонь была изрезана почти до кости, кровь скапливалась в середине ладони, а потом крупными рубиновыми каплями тяжело падала на землю.

Опустив пострадавшую руку, Михаэль перевёл взгляд на экономку. Казалось, женщина окончательно потеряла рассудок — она подползла к внуку и гладила его по волосам, что-то бормоча и раскачиваясь. На графа она больше никакого внимания не обращала.

Пришедшая извне сила поддержала Михаэля, помогла спастись от ножа, но для полного восстановления её всё равно не хватало. Нужен был целитель, и, желательно, срочно.

Сам он до замка не дойдёт, и неизвестно, сможет ли дождаться, когда маги, наконец, заметят такой всплеск магии.

Дневное Око почти село, на парк наползали сумерки.

Михаэль мрачно подумал, что завтра здесь найдут его труп, растение Артея и сошедшую с ума экономку.

Криво усмехнувшись, мужчина снова опустился на землю, сев так, чтобы спиной опираться о ствол шелковицы.

Единый, ты уже несколько раз давал надежду и тут же отнимал её. Прошу, не играй — или добей, или помоги. Или нет, лучше сделай так, чтобы Рита нашла своё счастье, чтобы её никто не смог обидеть, пусть живет долго и обязательно — счастливо. Пусть его дети родятся здоровыми, и вырастут счастливыми.

Ловя ускользающим сознанием новые звуки и невесть откуда загоревшийся свет, Михаэль, как в тумане, увидел, что на поляну выскочили люди, а прямо над собой — лицо Энгеля. И с облегчением отключился.

Что вы с ней сделали, кто посмел настолько расстроить миледи? — немедленно отреагировал Энгель.

— О! — поднял вверх палец Цилен. — Что и требовалось доказать.

— Что доказать? — барон с возмущением уставился на целителя. — Графиня, между прочим, беременна. Ей противопоказаны волнения.

— Ничего такого, просто вы подтвердили, что графиня вам не безразлична. Первое, о чём вы спросили — что с женщиной, и кто её огорчил. Вас не встревожила весть о наличии у миледи магии, тем более, Огня. Вас возмутило, что кто-то расстроил графиню.

— Она носит моих детей, и я никому не позволю давить на Гвинет.

— Эн… лорд Делаверт, — подала голос графиня, — мне ничего не сделали, просто я испугалась, и огонек сам выскочил.

Энгель подошел к женщине и погладил ее по руке:

— Теперь я рядом, больше вас никто, — мужчина обвел притихшую компанию сердитым взглядом, — не будет пугать.

Император хмыкнул и обратился к Фоллену:

— Кто-нибудь может объяснить, откуда взялась магия? Насколько я понимаю, дар женщины забрал её первый муж?

Ректор развёл руками:

— Единственно, что я могу предположить — как все знают, мужчины не забирают весь дар, подчистую. Оставляют совсем немного, чтобы для здоровья девушки не было фатальных последствий. Видимо, под влиянием беременности, дар стал прирастать и развиваться. Никогда о таком не слышал, но у нас и тройняшек раньше не случалось, причем, зачатых в разное время.

— У девушки была стихия Воды, — осторожно добавил Визар. — Теперь у нее Огонь. Если бы стали развиваться остатки её собственного дара, то она не пульсар бы сотворила, а окатила бы всех водопадом.

Маги замолчали, глаза всех мужчин снова сконцентрировались на Гвинет.

Женщина невольно поёжилась, Энгель сразу накрыл её плечо рукой, приобняв у всех на глазах, и с вызовом посмотрел на императора.

Николае снова хмыкнул.

— Можем ли мы выяснить отцовство до рождения детей? — обратился он к Фоллену.

— Если судить по магии — близнецы не могут быть детьми графа, — отозвался ректор. — Полагаю, проверка крови после рождения младенцев подтвердит, что отец — барон Делаверт. Во всяком случае, у меня нет ни малейшего сомнения.

— А ты, Огаст, что молчишь? — император обратился к задумчивому молодому человеку, который до этого мгновения в дискуссии не участвовал.

— Я думаю. Знаете, Ваше Величество и вы, мэтры, есть у меня одно соображение. Не знаю, верное или нет, — мужчина замолчал.

— Говори уже, — поощрил его Николае.

— У родителей лорда, — кивок в сторону Энгеля, — стихии Воздуха и Огня. Сын унаследовал Воздух, но можно предположить, что ему досталась и частичка Огня, просто эта стихия не развивалась и осталась в зачатке.

— И? — император смотрел на Реневала с большим интересом.

— Когда барон встретил графиню, и между ними возникла симпатия — при этих словах Гвинет залилась румянцем — дар Его Милости пытался, скажем так, подружиться с даром Её Сиятельства. Но той капли, что ей оставил первый супруг, не хватало, хотя взаимодействие всё-таки, было, и магические поля барона и графини оказались совместимы. Однако, у барона были ещё и крохи дара Огня, унаследованные от матери. Более сильный дар Воздуха, не позволив тому развиваться, тем не менее, Огонь не подавил, а сберег. И получилась пересадка стихии.

— Как это?

— Как деревья пересаживают, знаете?

— Примерно.

— Вот и магия также. Каждый раз, когда графиня находилась с бароном в контакте — графиня вспыхнула кумачом, и Реневал поспешил уточнить, что имеет в виду: — я не говорю о том самом контакте, который больше всего интересует мужчин, речь идет об обычных встречах, разговорах. Скорее всего, при этом проявлялись разные эмоции, всё это стимулировало магию. Возможно, был повод, когда лорду захотелось защитить миледи, или он пожалел её. В такие моменты, стихии симпатизирующих друг другу магов свободно взаимодействуют и могут перемещаться. Возможно, так и произошла пересадка. У Её Сиятельства было, куда подселить новую стихию.

— Бред, — уверенно заявил Фоллен. — Дерево пересаживает человек, само себя оно не может перенести с места на место. Так же и дар — чтобы забрать магию у девушки надо грахову тучу условий выполнить, сам по себе он не перейдёт.

— У магических пар магия может свободно перемещаться от супруга к супругу, и даже нерожденные дети могут помогать родителям.

— Временно перемещаться! — поднял палец Фоллен. — А потом всё возвращается по своим местам, а не пересаживается. Магическая пара образуется только между одарёнными, и силы потенциальной пары должны быть совместимы. Лишь потом дар становится, как бы, общим, и может объединяться и на время переходить к тому из пары, кому сейчас больше нужен.

— Да, Огаст, хорошая попытка, но эта теория нежизнеспособна, — согласился с ректором император.

Опять повисло молчание, в течение которого пятеро мужчин таращились на Гвинет, а шестой осторожно прижимал её к себе.

— Как проявляется магия? — тихо спросила графиня.

— В каком смысле?

— Как понять, что человек имеет дар?

— На Испытании…

— Нет, без Испытания. Я знаю, некоторые девушки узнают о даре ещё до восемнадцатилетия.

— А, вы об этом. У всех по-разному. Кто-то непроизвольно пульсар создаёт, когда его напугали, или ему больно. Кто-то предметы двигает. У некоторых сначала открывается магическое зрение. Невозможно перечислить все варианты.

— Если человек чувствует покалывание в пальцах и никогда не мерзнет, — это может свидетельствовать о том, что он одарённый?

— Покалывание в пальцах — это рука затекла, а не мерзнут те, кого в детстве няньки не кутали, — ответил Визар.

— Погодите, — Огаст приблизился и наклонился к Гвинет. — Вы о себе рассказываете, верно?

— Да, — кивнула та, смущенно улыбнувшись. — После той катастрофы, когда взорвалась безлошадная повозка, и я потеряла ребенка, со мной стали происходить странные вещи. Например, временами мне казалось, что люди заключены в разноцветные прозрачные коконы. Когда я сердилась, у меня начинало колоть кончики пальцев. Если я выходила на холод, одевшись легко, изнутри меня будто включалась печка.

Маги переглянулись.

— Часто такое происходит?

— Не очень. Но сейчас я смотрю на вас, и вижу коконы.

— Расскажите о коконе барона, — мягко предложил Фоллен.

Гвинет развернулась лицом к Энгелю.

— Основной фон голубой, — описывала графиня, — по нему пробегают волны синего и, временами, фиолетового цвета. А по краю красно-оранжевая окантовка. И тёмное пятно вот здесь, — женщина протянула руку и ткнула в грудь мужчины.

— Что ж, полагаю, вы все видели тоже, что и я, — кивнул головой ректор. — Несомненно, графиня имеет дар. Можете рассказать, какой кокон у меня?

— У вас… ой, больше не вижу, — расстроено ответила Гвинет после нескольких попыток рассмотреть ауру мужчины.

— Слабенький, нестабильный, но он есть! — сделал вывод Визар. — Поразительно.

Миледи, вы хорошо помните, что это стало проявляться после гибели ребенка?

— Да.

— У меня новая версия, — Огаст по очереди посмотрел на каждого из магов, чуть дольше задержав взгляд на императоре.

— Говори уже, — отреагировал Николае.

— Миледи вынашивала ребенка, ребенок, несомненно, был одарён. Возможно ли, что это магия малыша прижилась у матери? Наверняка, организм миледи не хотел расставаться с ребенком и цеплялся за любую возможность, чтобы его удержать. Но малыш пострадал слишком сильно, чтобы выжить, поэтому миледи смогла удержать только его дар.

— Гм…

— Пожалуй…

— Возможно, да. Но почему тогда Огонь, а не Вода или Воздух?

— Повлиял взрыв? Мы уже знаем, что он был магический — кто-то напитал кристаллы слишком концентрированной магией, в момент взрыва она высвободилась.

— Правдоподобно? — выгнул бровь император.

— Из всех версий, эта — самая правдоподобная, — согласился Фоллен. — Но я не уверен, что даже самый сильный магический взрыв может изменить стихию.

— Хорошо, тогда на этой версии и остановимся, хлопнул в ладоши Николае Третий. — Итак, подвожу итоги. У миледи трое детей, зачатые от двух разных мужчин. Отец старшего погиб, мы все видели совершенно чистую кожу графини, без малейшего следа брачной вязи, то есть, в данный момент она ни с кем не состоит в браке. Барон Делаверт приходится отцом двоих малышей. Он желает пройти брачный ритуал, и стать мужем миледи. Как мы видим, у них совпадение магий, взаимная симпатия и общие дети. Единственное препятствие к браку — что будет с графством и наследником, которого вынашивает миледи?

— Мне не нужно графство, титул и деньги рода Гроув. Ничего не имею против, если всё достанется сыну Михаэля, когда он достигнет совершеннолетия. Меня же вполне устраивает мой собственный титул, земли и деньги, — спокойно ответил барон. — Я выращу наследника наравне со своими собственными детьми, мальчик будет знать, кто его настоящий отец.

— Что ж, это приемлемо. Миледи, вы согласны поменять статус и титул, вас не напрягает, что из графини и миледи вы превратитесь в баронессу и леди?

— Ничуть не напрягает, — ответила Гвинет.

— Мэтры, есть ли препятствия для этого брака?

— Не вижу ни одного.

— Нет.

— Препятствий не существует.

— Хорошо, тогда, пока я здесь, не будем тянуть с ритуалом. Миледи, вы справитесь с подготовкой к празднику?

— Её Сиятельству лучше не напрягаться, — поспешно выступил Цилен. — Вынашивать ребёнка — трудная работа, Ваше Величество, а в случае миледи она ещё увеличилась втрое. В замке хорошая экономка и расторопные слуги, достаточно отдать приказ, и они все подготовят в лучшем виде.

— Хорошо, — согласился император. — Пригласите дворецкого и экономку. Миледи, вы можете идти. Отдыхайте, готовьтесь. Барон, проводите невесту и возвращайтесь. Потом наговоритесь, сейчас вы мне нужны здесь.

Передав Гвинет в руки Стани, по возвращении на мужскую половину, Энгель застал экономку и дворецкого стоящими перед Его Величеством.

— Барон, хорошо, что вы не задержались. Сейчас мы с вами займемся скучным, но очень важным делом — чтением хозяйственной книги графства, и передачей имущества. Отправьте слугу к барону Кроуф, пусть через половину оборота будет готов дать мне полный отчет, — обратился Николае к дворецкому, тот поспешил выполнить приказ.

— Надо будет наградить лорда, чтобы он не чувствовал себя использованным. Сдернули с места, обещали три с лишним года, в результате, после праздника он отправится в своё поместье, — продолжал император, обращаясь уже к экономке. — Оглашение бракосочетания будет завтра утром, сам обряд проведем на рассвете. В разных частях города надо поставить бочонки с вином и корзины сладостей. Пусть все это раздают жителям, так они крепче запомнят, какое событие празднуют.

Женщина стояла, будто громом оглушенная.

— Ари, вы слышите, что я говорю?

— Да, Ваше Величество. Простите старую женщину! Я не ослышалась — завтра у нас будет праздник? По какому поводу, осмелюсь спросить.

— Её Сиятельство завтра выходит замуж.

— А…

— Выполняйте.

Приния испарилась.

— Делаверт, обратите внимание на прислугу. Мне кажется, в таком возрасте женщина уже не должна работать. Выделите ей хорошее выходное пособие, отправьте домой, а на должность подберите кого-нибудь помоложе.

На подготовку меньше суток!

Гвинет очень переживала. Впервые, ей хотелось выглядеть очень красивой, чтобы Энгель смотрел на неё восхищенно.

Перебрав все платья, она выбрала одно, нежного персикового цвета. Наряд пошили в то время, когда она была замужем за Елиазаром, но поносить его она так и не успела. Теперь его время пришло. Горничные платье освежили и отутюжили, а Стани обещала сделать красивую причёску, подняв пряди вверх и причудливо переплетя их между собой.

— Украсим цветами маринии, они отлично подойдут под цвет платья, я сама сорву их перед самым ритуалом, чтобы были самые свежие, — говорила камеристка, перебирая ленты и украшения. — И вот это колье — будет великолепно.

Ночь тянулась невыносимо долго. До последнего момента Гвинет боялась, что Энгель передумает, или изменит решение император, но ничего этого не произошло.

Восхищенный взгляд барона, когда он увидел невесту, показал, что она не зря потратила столько времени на наряд, прическу и украшения.

В третий раз стоит она в Храме, в третий раз при ней произносят слова брачных клятв. Но впервые она слышит, что именно говорит жрец, впитывая каждое слово, отзываясь на обещания не голосом — сердцем. Трижды жрецы задавали ей вопрос, трижды она отвечала «да», но впервые делает это с радостью и нетерпением. Она будет верна, будет чтить, помогать, поддерживать, родит детей, и постарается украсить жизнь мужа.

Праздник длился весь день и всю ночь — сам император присутствовал на ритуале, это ли не свидетельство, что он благоволит к новому хозяину замка!

Город пил, ел, плясал и пел, слуги только успевали подвозить вино и закуски, музыканты стерли пальцы, играя весёлые плясовые.

А Гвинет и Энгель были по-настоящему счастливы, заново открывая друг друга, даря своей половинке бесконечную нежность и ласку.

После достаточно бурной ночи, гости замка, да и сами хозяева, проснулись только к обеду.

Император намеревался через пару оборотов вернуться в свой замок, но пока утрясали вопросы с бывшим опекуном, выпросившим для себя две недели на сборы, пока составляли и заверяли магическую клятву, которую дал Делаверт, подтверждая, что он сам и его родные дети не станут претендовать на графство, незаметно подкрался вечер.

Реневал настоял, чтобы новоиспеченную баронессу Делаверт обучали пользоваться даром, на корню обрубив возражения Фоллена, заявившего, что женщину магии обучить невозможно.

— Пустая трата времени! — заверял ректор. — Поверьте, я знаю, о чем говорю — как-никак, занимаюсь обучением молодых магов много лет.

— Разве у вас были не только адепты, но и адептки?

— Нет, но если среди адептов обучение не всегда идет гладко, то, что можно ожидать от женщины?

— Насколько я помню, обучение в вашем Университете длится четыре года. Вернемся к разговору через год? — хитро прищурившись, предложил Огаст. — Если Его Величество и барон не возражают, я берусь лично обучать леди.

— Я не против, — живо отозвался император.

— Если это не повредит жене и детям, я тоже не возражаю, — поддержал Энгель. — Но сначала надо спросить, хочет ли этого сама леди?

— Гм… да…

— Леди Делаверт, вы хотели бы изучать магические науки? Научиться пользоваться даром, и, может быть, понять, откуда он у вас взялся? — обратился к баронессе Реневал.

— Хотела бы, — кивнула Гвинет. — Но — дети?

— Уверяю, пока вы не разрешитесь, мы будем заниматься только теорией, — успокоил её Огаст.

Ужин давно подошел к концу, Дневное Око наполовину скрылось за кромкой леса, всех ждали дела, но расходиться никто не спешил.

Наконец, Его Величество встал, поблагодарил за гостеприимство, и в сопровождении сияющей четы Делаверт, мрачной четы Кроуф и сдержанно-довольных целителей с магами, отправился на выход — открывать в парке портал.

Не успела компания сделать несколько шагов, намереваясь отойти подальше от стен, как по пространству прошел магический удар неимоверной силы.

— Единый, что это? — император замер.

— Кто-то воспользовался даром. Совсем рядом, — Визар закрутил головой и махнул рукой, показывая направление, — там!

— Это не «воспользовался даром», это магическая атака, — выдохнул Реневал. — На замок нападают?!

— Стойте! Это, — Цилен сделал пасс, потом ещё один и охнул. — Это родовая магия Гроув! Более того, это… это сила Михаэля!

Бесшумная волна ещё раз накрыла магов, в головах зазвенело.

— Немедленно уведите баронессу внутрь! — приказал Энгель, передавая перепуганную жену в руки Визара. Вы уверены, что это сила Михаэля?

— Конечно, я его с малыша знаю, оттенки его дара ни с чем не перепутаешь.

— Кто-то с кем-то борется. Странное дело, такой выброс силы, но я чувствую магию только одного человека, — пробормотал император.

Накатила новая волна, сильнее прежних двух. Магия давила, плющила, пригибала, выворачивала. Маги закачались, у Цилена пошла носом кровь, только оторопевшие слуги, не имеющие дара, ничего не ощущали.

И внезапно всё пропало.

— Это Михаэль Гроув, — произнес твердым голосом Цилен. — И он в большой беде, мы должны скорее его найти!

Энгель, покачиваясь после магического удара, шел за целителем, пытаясь выкинуть из головы разбегавшиеся мысли.

Потом, всё потом! Он объяснит Михаэлю, они разберутся, решат все мирным путём. Они с Гвинет не претендуют на графство, а ребенок… Что ж, если Михаэль поставит такое условие, они отдадут малыша отцу. Конечно, когда тот родится и перестанет остро нуждаться в матери. Но Гвинет он, ни за что не отдаст! Они не предавали графа, ведь вязь пропала, его жена перестала ею быть. Император мог выдать её за кого угодно! Михаэль сам говорил, что не в восторге от брака, что Гвинет ему не нужна.

Если целитель не ошибается, сейчас Михаэль в опасности. Они найдут его, помогут… Только бы успеть. Остальное — подождёт.

Внезапно раздался громкий крик, полный страданий и боли. Мужской голос! И следом за ним — женский вопль.

Сердце на мгновение остановилось, а потом бросилось вскачь.

— Там, — выкинул руку император.

На поляну они вывалились компактной кучкой, с боевыми заклинаниями наготове, но воевать оказалось не с кем — под странным двойным деревом лежал молодой мужчина, вокруг которого ползала, подвывая, пожилая женщина. А у ствола, прямо на земле, полусидел, полулежал истекающий кровью, бледный, как самая дорогая бумага, граф Михаэль Гроув.