Муж на сдачу

Глава 11

Шагнув из портала прямо в холл замка Гроув, Энгель сразу отправился в комнаты, выделенные для него двоюродным братом.

— Лорд, прошу прощения, но вам нельзя без доклада! — серый от ужаса дворецкий заступил ему дорогу.

— С каких пор? — рыкнул барон. — Ты ослеп или пьян, что не узнаешь меня?

— Я узнаю, — пролепетал дворецкий, — но Его Милость барон Кроуф, который назначен Его Величеством опекуном вдовствующей графини, приказал без его позволения никого в замок не впускать.

— Грах, — Делаверт с ненавистью посмотрел на слугу, будто тот был причиной его задержки. — Но здесь мои комнаты, в них — мои вещи.

— Уже нет, лорд Делаверт, — горестно вздохнул дворецкий. — Его Милость, барон Кроуф приказал всё выкинуть, а комнаты убрать и опечатать.

— Опечатать? Выкинуть? Да, что он себе позволяет??! — взбешенный Энгель стремительно обогнул согнувшегося в поклоне мужчину и широкими шагами стал подниматься по лестнице. — Найдите все вещи и верните их в МОИ — барон выделил голосом — комнаты. Где сейчас Кроуф?

— В кабинете, полагаю, — дворецкий не знал, что ему делать.

Трясти слуг и лакеев, возвращать вещи барона и открывать покои или дождаться результата разговора опекуна с кузеном? Если кузен победит, слугам влетит за нерасторопность. Если победит опекун, слугам прилетит за расторопность. Спросить у Её Милости, супруги Кроуфа? Ох, нет, тут только женщин не хватает!

— Как это понимать? — дверь в бывший кабинет Михаэля, барон открыл ногой. — Мне доложили, что мои вещи выбросили, а комнаты опечатали — с какой стати, я вас спрашиваю?

— Я попрошу! — приподнялся с кресла Кроуф. — Его Императорское Величество назначил меня опекуном графства, пока наследник не подрастет. Так что, до этого момента я полноправный хозяин всего, что есть в этом замке. И никто другой, ни кузены, ни сам император не смеют врываться в мой дом без спроса!

Энгель повёл рукой, и Рольфа впечатало назад в кресло.

— Ваш дом, уважаемый, находится за границей графства Гроув. Вы здесь не полноправный хозяин, а наёмный работник, управляющий, которого приставили следить за землями и беречь чрево графини. Если вы не согласны, я немедленно извещу об этом Его Светлость, герцога Д*Арси.

Несколько мгновений опекун буравил взглядом кузена, но потом сдулся, будто из него выпустили воздух.

— Моё дело — хозяйство и экономия, — буркнул Рольф. — Вы уехали, сколько проболтаетесь — неизвестно. Тратить человеческие ресурсы на поддержание порядка там, где никто не живет — непозволительная роскошь. Я прикажу, покои откроют, освежат, и вы сможете в них остановиться.

— Большая любезность с вашей стороны, — Энгель кивнул головой. — А мои вещи? Мне передали, вы велели их выбросить?

— Напишите список, что пропало, я постараюсь возместить ущерб.

— Хорошо. Но имейте в виду — я проверю лично, как содержится и питается графиня, и немедленно отправлю отчет Его Светлости. Грах знает что — меня! Ближайшего родственника Гроув! — попытались не пустить в замок моего двоюродного брата!

— Покойного брата, — вставил Рольф и, скривившись, попросил: — отпустите меня.

Энгель небрежно дернул пальцами, и барон с облегчением поднялся.

— Вы видели тело моего кузена?

— Нет. Но, у Её Сиятельства сошла брачная вязь. Вы не хуже меня знаете, что это означает.

— Кстати, как Её Сиятельство?

— Нормально. Что ей сделается, если вокруг неё целыми днями хоровод из прислуги и целителей? — пробурчал Кроуф. — Еще никого не родила, а расходы растут и растут.

— Ночью графиня остается одна, без присмотра? — поинтересовался Энгель.

— Как же, без присмотра! У неё в комнате всю ночь сидит служанка, в соседней — еще две. И один из целителей ночует в комнате напротив. Форменное безобразие, кстати! На женской половине — живут мужчины!

— Они не мужчины, они — целители, — ответил успокоившийся барон. — Я хочу попасть в свои комнаты, возмущение по поводу целителей можете им и высказать. Я уверен, что Визар не поленится всё передать Его Величеству.

Кроуф фыркнул, буркнул и засопел, сердито глядя на кузена.

— Правила должны быть едины для всех! Я — опекун графства, поэтому моё слово здесь — закон. Моё, а не двоюродного брата почившего графа!

— Вы хотите ещё об этом поговорить? — Энгель выразительно пошевелил пальцами.

— Нет, не желаю. Надеюсь, вы у нас не задержитесь. Ваш кузен мертв, следовательно, у вас здесь больше родственников не осталось.

— Графиня носит моих двоюродных племянников! Потом, я хочу убедиться, что ей удобно и комфортно. И, конечно же, поддержать женщину. Она наверняка раздавлена горем.

— Полагаю, двух дней на все более чем достаточно, — сухо ответил Рольф. — Релиф! РЕЛИФ!

— Да, Ваша Милость? — слуга бочком протиснулся в кабинет и замер.

— Проводи лорда Делаверт в те комнаты, которые он занимал до отъезда, пусть дворецкий выделит ему лакея, а экономка пришлет горничную навести там порядок.

Слуга поклонился и вопросительно посмотрел на Энгеля.

— Не прощаюсь, — бросил кузен и, подцепив по пути лакея под руку, вместе с ним покинул кабинет.

— Мне нужно освежиться, переодеться, а потом я собираюсь навестить Её Сиятельство, — сообщил барон слуге. — Мои вещи куда-то дели, поэтому найдите мне приличную, чистую одежду. И букет красивых цветов. Ждать я не люблю, надеюсь, вы все помните это. Время пошло.

Спустя оборот, Энгель, вымытый до блеска, облаченный в один из парадных камзолов Михаэля, сжимая в руке букет горицветов, подходил к женской половине.

Возле дверей стоял лакей.

— Прошу простить, но туда можно только с разрешения целителей.

— Так, позови кого-нибудь, — Энгель честно старался сдерживаться.

— Не могу отойти, — развел руками лакей.

Хмыкнув, барон выпустил воздушную струю, та подхватила помеху и прокатила ее на спине по полу коридора.

— В следующий раз попробуешь мне помещать, что-нибудь сломаю, — пообещал Энгель и скрылся на женской половине.

Он шел к Гвинет и переживал, как она его встретит? Может быть, она как раз оплакивает Михаэля, а тут — он с цветами?

Служанок, уже каким-то образом прослышавших, что случилось с охраной на входной двери, будто тоже сдуло — никто не заступал дорогу барону, никто ему не мешал, пока мужчина не вошел в приемную перед покоями графини.

— Барон Делаверт! — поднялся ему навстречу Визар. — Сочувствую, что ваши поиски не увенчались успехом.

— Как она? — Энгеля ничего, кроме Гвинет, не интересовало.

— Графиня отдыхает.

Хотелось отшвырнуть его в сторону, но потревожить Гвинет, когда у нее горе и еще малыши… Энгель вздохнул и сделал шаг назад, намереваясь выйти, но тут открылась дверь, ведущая в покои Гвинет, и вышла она сама.

Барон жадно смотрел — бледная, вся какая-то прозрачная, под глазами синяки… Единый, что они с ней сделали?

— Энгель! — графиня всхлипнула и бросилась ему в объятия, растерявшийся кузен едва успел подхватить женщину. — Вы живы! Живы! А Михаэль…

— Гвинет, милая, все будет хорошо, — забормотал Энгель, досадуя, что все это происходит на чужих глазах, лишний раз не прижмешь, не приласкаешь. — Не плачьте, детям вредно! Я живой, я вернулся.

— Не бросайте меня больше! — рыдала графиня. — Мне так плохо!

Энгель осторожно обнял женщину, ощущая под руками выпирающие косточки.

— Единый, Гвинет, почему вы такая худая? Вы что, совсем не следите за питанием миледи? — повернулся он к целителю.

От возмущения у барона даже в глазах потемнело. Новая сила, переполнявшая его в последнее время, вырвалась тонким вихрем, взметнув занавеси.

— Успокойтесь, лорд Делаверт! Никто Её Сиятельство не обижает и голодом не морит. Она сама ничего не ест! — Визар встревожено смотрел на барона — только разбушевавшегося стихийника им и не хватало! — Не забывайте, миледи нельзя нервничать!

— Почему вы не едите, Гвинет? Невкусно готовят?

— Не хочется, — прорыдала женщина.

— Знаете, а я еще не ел сегодня. Составите мне компанию?

Графиня оторвала заплаканное личико от груди барона и кивнула.

— Только вы и я. И больше никого!

— Миледи, это неправильно, — подала голос одна из служанок. — Лорд вам не кровный родственник, неприлично оставаться с ним наедине.

— Да что же это такое! — вскричала Гвинет. — Вы меня уморить сговорились? Энгель, представляете, я ни мгновения не бываю одна! Днем и ночью, в купальне и спальне. Даже в уборной!!! — рядом со мной кто-то есть. Это так невыносимо, постоянно на чужих глазах!

— Так-то вы бережете покой графини? — Энгель зло зыркнул на целителя.

— Его Милость, опекун барон Кроуф, приказал никогда не оставлять Её Сиятельство, — робко пояснила одна из служанок. — Вдруг, ей станет плохо, а рядом нет никого?

— Вы что — за десять арпелей от миледи будете? Из соседней комнаты не услышите, как она зовет? На себе попробуйте так пожить. Принесите поесть, накройте… Где вы хотите посидеть? — Энгель наклонился к графине.

— В моей гостиной, — отозвалась женщина и тут же возразила служанке. — О каком «неприлично» ты говоришь? Что со мной ещё может произойти, если я уже беременна? Убирайся с глаз моих!

Служанка вылетела вон, а графиня взяла барона за руку и повела за собой.

— Поторопитесь с обедом, мы голодны.

Визар только головой дернул и придал прислуге ускорения:

— Графиня пожелала поесть — живо несите еду!

— Что именно принести, миледи не сказала, — пискнула служанка, когда за бароном и графиней закрылась дверь. — Что она и лорд хотят покушать?

— Несите всего, — решил целитель.

Наконец, они остались наедине.

Графиня хотела что-то сказать, но барон помотал головой:

— Пока не поедим, я и слушать не буду. Выдумали — голодом себя морить! Кому вы этим поможете?

— Энгель, я…

— Ешьте!

Некоторое время раздавалось только постукивание ложек.

Наевшись, барон почувствовал, как напряжение его отпускает, да и Гвинет порозовела и даже робко улыбнулась.

— Вот, теперь вы на себя похожи. Рассказывайте, что произошло, почему вы себя совсем довели?

— Я устала, если бы вы знали, Энгель, как я устала! Постоянно на чужих глазах, я даже почесаться не могу, потому что при посторонних неприлично. Это невыносимо! Потом — вязь пропала, — графиня вытянула руку, показывая запястье, — Михаэль умер. Конечно, мы не были любящей парой, но смерти ему я никогда не желала. И в довершение всего, меня доводит баронесса, жена опекуна.

— Она угрожает вам? — напрягся барон. — Я разберусь со всеми, кто вас обижал, в том числе, и с ней.

— Нет, не угрожает. Напрямую, во всяком случае, но постоянно подчеркивает, что она здесь — хозяйка, а я — временная жилица. Так и говорит, когда целителей нет рядом — мол, ты родишь, и вылетишь отсюда. Я один раз возразила, что император обещал после родов выбрать мне супруга, который примет титул и вырастит наследников, так она зашипела, что лично подберет мне такого мужа, чтобы я света белого не видела.

— Я разберусь, — барон сжал кулак. — Михаэль для меня был больше, чем кузен, я считал его братом. Не допущу, чтобы с его вдовой так обращались! Завтра же сообщу советнику императора.

Гвинет вздохнула, не зная, рассказать барону или нет. Она овдовела, наверное, можно от него больше не скрывать, ведь Михаэль теперь между ними не стоит? Теперь это — не предательство.

— Расскажите, ваша поездка была очень опасная? — начала она издалека, решив заодно, кое-что проверить.

— Не особенно, — отозвался барон, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Так, несколько неприятных эпизодов. По-настоящему опасным был только один — два или три дня назад.

— Опасный?

— Да, но все закончилось благополучно. Я получил вестник, что вязь пропала, — Делаверт виновато покосился на женщину — дернул же грах за язык! Опять напомнил несчастной о её потере.

— Всё нормально, рассказывайте. Я не любила Михаэля, поэтому переживаю его гибель, намного спокойнее, чем потерю первого мужа, — Гвинет перешла на диван и удобно устроилась на нём, пригласив Энгеля сесть рядом или расположиться в кресло напротив.

Барон выбрал кресло.

Конечно, он был бы рад сидеть рядом, но в комнату в любой момент могли войти, к чему давать повод для сплетен и косых взглядов?

— Кстати, почему вы получили вестник только сейчас? Вязь пропала давно.

— Не знаю, видимо, обо мне не сразу вспомнили, — пожал плечами Энгель. — Я приказал своим помощникам собираться и срочно распродать лишнее имущество — у нас была повозка, вещи, арендованный дом, за который мы заплатили вперед. Видимо, кто-то из местных разбойников заприметил, что у нас есть деньги, меня решили ограбить, а я спешил и пренебрег осторожностью. Нападавшие подготовились — когда я вышел из дома, на меня набросили антимагическую сеть. Где только её взяли?

— Единый, — Гвинет ахнула. — Как же вам удалось освободиться? Кто-то услышал и спугнул негодяев?

— В том-то и дело, что нет. Я сопротивлялся, как мог, но нападавших было четверо, а я один и спеленатый по рукам и ногам. Сеть не давала мне применить силу, думал, что уже не выкарабкаюсь. Но когда один из разбойников приставил к моему горлу нож, нажав так, что потекла кровь, у меня, неожиданно сам по себе, увеличился резерв. Да так, что я смог и сеть разорвать, и разбойников раскидал.

— Какой ужас!

— До сих пор не понимаю, что это было. Скинуть антимагическую сеть, в принципе, возможно, но только если твой резерв больше, чем удельный вес сети. Но я не настолько силён. Тем не менее, откуда ни возьмись, мой резерв увеличился втрое, и я смог спастись.

— А сейчас он такой же?

— Тоже странная вещь — сила то уходит куда-то, то возвращается. Иногда — вся, иногда, частично, — Энгель покачал головой, — надо будет разобраться, что с моим резервом происходит.

Гвинет никто магии не учил, но она умела слушать, а на память никогда не жаловалась. Цилен говорил, что иногда рождаются особенный ребенок, который может почувствовать угрожающую отцу опасность и поделиться с ним своей магией. А у нее, получается, не один особенный ребенок, а целых два!

Единый, помоги! Надо рассказать Энгелю, она больше не может носить всё в себе.

— Миледи, вам еще что-нибудь нужно? — в дверь заглянула служанка, две другие и оба целителя маячили сзади неё.

— Нет, оставьте нас в покое! Могу я поговорить с двоюродным братом моих покойных супругов без чужих ушей и глаз? — взвилась Гвинет.

— Да, миледи, конечно, миледи.

Дверь спешно закрылась.

— Энгель, — надо поспешить, иначе кто-нибудь опять влезет и помешает, а она потом струсит и так и ничего не расскажет. — Я должна кое-что вам рассказать. Вернее, повиниться.

Графиня почувствовала, как кровь отлила от лица, похолодели руки, слова давались с трудом.

— Я слушаю, только вы не волнуйтесь так! Если разговор неприятный, отложите, подумайте о детях, — Энгель пересел на диван, взял ее ледяные ручки в свои и принялся их легко поглаживать, согревая и успокаивая.

— Вот, о детях я и думаю, — пробормотала женщина. — Наверное, вы возненавидите меня, но я больше не могу молчать. Вы должны знать, а там, поступайте, как пожелаете.

— Гвинет, вы меня пугаете…

— Я сама боюсь до дрожи. Энгель, — женщина подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. — Двое из детей — ваши. Я вас обманула тогда, вы были правы, мы провели ночь в одной кровати и мы там не спали.

— Что?! Но… Это невозможно!

— Да, я понимаю, в такое трудно поверить. Если бы мне рассказали, я бы и сама не поверила — графиня соблазняет кузена мужа!

— Нет, в это я, как раз верю. Я утром вспомнил, чем занимался ночью, но вы так рьяно отрицали, что я не стал настаивать.

— Простите меня, — женщина кусала губы, стараясь не заплакать. — Открытие меня чуть не убило, я не знаю, как смогла бы посмотреть в глаза Михаэлю, если бы он вернулся. Когда граф пропал, думала, что не беременна, и очень боялась, что меня вернут отцу. Понимаете? Ни есть, ни спать не могла от страха. Если женщина овдовела, и у нее нет детей, ее возвращают в дом родителей. Мой отец — чудовище. Он до смерти замучил мать, заставляя ее каждый год рожать, со мной было бы то же самое: продал бы, как племенную корову, и ходить мне вечно беременной, пока не умру.

Энгель успокаивающе погладил руку Гвинет.

— Не рассказывайте, если вам тяжело.

— Нет, я должна выговориться! От испуга, я соврала, что жду ребенка, но стало еще хуже! Все давили на меня, и вы в том числе, чтобы меня скорее осмотрел целитель. Он сразу сказал бы, что ребенка нет, и меня отправили бы к отцу.

— Гвинет, вас никто не отправил бы, пока не нашли тело графа или не прошло три года!

— Даже три года — это не вся жизнь, а тело могли найти со дня на день, — покачала головой женщина. — С каждым днем моя надежда таяла, и от отчаянья, я придумала, что если пересплю с вами, то могу забеременеть.

— Мы же не женаты, Гвинет!

— Я подумала, что раз вы — родня и наследник графа, а я уже один раз перешла по наследству к одному брату, то вас можно считать почти моим мужем. Потом, — графиня покраснела, — я подлила вам зелье, которое целитель дал моему второму мужу, чтобы тот смог выполнить супружеский долг.

— Что?

— Простите. Я пыталась соблазнить вас, но вы не поддавались. Понимаю, я не настолько красива, чтобы понравится, да и не умею соблазнять… Это было от отчаянья и, поверьте, я горько раскаиваюсь.

— Это вы-то не настолько красивы? — барон улыбнулся. — Да я голову из-за вас потерял, меня удерживало только то, что вы — жена моего кузена! И вы подлили мне возбуждающее зелье?

— Да. А когда вы принесли меня в спальню, я выпила еще одно зелье, которое уже мне дал тот же целитель. Зелье, гарантирующее зачатие.

— Единый! — выдохнул Энгель. — Так вы беременны от меня?! Тройней?

— Не тройней, один ребенок зачат раньше.

— Да я помню, целители назвали срок больше, чем ночь накануне, но… Ничего не понимаю.

— Оказалось, что я уже была беременна, поэтому мне не нужно было вас соблазнять или обманом затаскивать к себе в постель. Помните день, когда целители увидели, что детей трое?

— Конечно, я же при этом присутствовал. Опекун потребовал отчета о развитии ребенка, вот и, — барон замер, припоминая. — Вы хотите сказать, что два ребенка, которые, как сказал целитель, отстают от одного на две недели — мои??!

— Да.

— О, Единый…

— Понимаю, что вы теперь на меня и не посмотрите, но я не могла не рассказать вам об этом. Конечно, я не собираюсь посвящать в эту тайну кого-то ещё, дети родятся и вырастут, как сыновья Михаэля. От вас мне ничего не нужно, не переживайте.

— Ещё чего! Чтобы мои дети росли, считая своим отцом другого? — Энгель вскочил, промчался по комнате, рывком захлопнул, приоткрывшуюся было, дверь, едва не прищемив голову служанке, и опустился на пол у ног графини. — Гвинет, вы уверены, что это мои дети?

— Конечно. Они отстают от первого малыша по возрасту и, потом, дети делились с отцом магией, когда вам угрожала опасность. Цилен рассказывал, что такое возможно. Если родители чувствуют друг к другу притяжение, если их магии совместимы, и в постель они ложатся добровольно — они могут зачать особенного ребенка. Он станет сильным магом и сможет делиться даром с тем из родителей, которому угрожает опасность. Три дня назад меня в очередной раз осматривали, и оба целителя увидели, что со слепков близнецов, которые на моей ауре, исчезли магические следы, будто дети, вдруг, стали бездарями. А потом магия вернулась, но не вся, и теперь она мерцает туда-сюда.

— Мне кажется, я сплю, — бормотнул Энгель. — Гвинет, я очень хочу поверить, так хочу, что у меня сердце замирает. Но, объясните мне, как мы могли зачать детей, не будучи супругами?

— Не знаю. Может быть, под влиянием зелий?

— Если бы под влиянием зелий любая женщина могла зачать от мага, мы не мучились бы, выискивая одаренных девушек, да еще и выплачивая за них большие суммы.

— Но, я же забеременела!

— Потом, вы говорите, целитель рассказывал про особенных детей, но они могут родиться только у одаренных родителей. Вашу магию забрал Елиазар, поэтому и тут не сходится.

— Но я забеременела близнецами!

— Не знаю, Гвинет, все это выглядит неправдоподобно.

Женщина всхлипнула, отшатнувшись и, одновременно с этим, магия, взметнувшись, ударила барона изнутри, тут де отхлынув и исчезнув.

— Моя сила! — охнул, вскочив, Энгель. — Такое впечатление, что мне дали тумака, а потом выставили за дверь. Гвинет, вы мне очень нравитесь. Настолько, что я готов жениться на вас и воспитывать всех ваших детей, как своих, но император не даст разрешение на этот брак. Вы — лакомый кусочек для многих, поэтому мужа вам подберут более знатного, чем я.

— А если рассказать Его Величеству, что я ношу и ваших детей тоже!?

— Гвинет, император никогда в такое не поверит. Будь у вас магия, можно было бы списать всё на мифическую магическую пару, но вас лишили магии! Как мы объясним, почему у вас один ребенок от мужа, и еще два — от меня, причем, все дети еще в животе?

— Вы мне не верите, — сникла Гвинет. — Но, когда дети родятся, родство не сложно будет проверить. Впрочем, я хотела только рассказать, мне от вас ничего не нужно.

Мужчина прикоснулся пальцами к подбородку графини, вынудив её поднять голову:

— Я верю. Единственное, не могу понять, как это мы умудрились, вопреки всем законам, зачать близнецов. И я не в обиде за то зелье и ту ночь. Вы прекрасны, Гвинет. Желаннее женщины я не встречал, и не надо смущаться.

Сила снова пролетела через организм, но на этот раз она не била, а ласкала.

— Такие странные ощущения, — барон прислушался к себе. — Будто магия выражает одобрение или не согласие с моими словами. Вы… К граху «вы»! Мы провели вместе восхитительную ночь, у нас будут дети — пора переходить на «ты».

— Но приличия?

— Какие могут быть неприличия между мужем и женой?

— Но мы…

— Я завтра же иду порталом в столицу, к советнику. Нет, не к советнику, тот, я слышал, проводит медовый месяц. Сразу к Его Величеству! Пусть созывают магов, целителей, кого угодно — проверяют, ищут ответы в книгах, сличают ауры.

Гвинет затравленно посмотрела на барона и слегка попятилась.

— Тш-ш! Не бойся, я не дам с тебя и волоску упасть. Если подтвердится, что дети — мои, император даст разрешение на брачный обряд. Если нет, и он упрется — откажусь от графского титула и денег Гроув, пусть все достается твоему старшему сыну, мне и своего титула достаточно, лишь бы нам разрешили провести обряд.

— Вы хотите взять меня в жёны? — изумилась женщина.

— Да. А ты этого не хочешь?

— Хочу, но… Вы, правда, на меня не сердитесь за зелье и обман?

— Ты.

— Что?

— Говори мне «ты». Я не сержусь, ведь это зелье и этот обман помогут нам стать супругами. Нам сейчас двери вынесут.

— Да, они могут.

— Спасибо, что все рассказала, что доверилась. Не грусти, ладно? Завтра, как только вернусь из столицы, сразу расскажу все новости, — Энгель поцеловал Гвинет и снял блокировку с двери. — Я ухожу, не позволяй им себя терроризировать. До завтра!

— Миледи, разве так можно? — в гостиную ворвалась толпа.

— Мы волновались.

— Себя не бережете, подумайте о детях!

— Такое неприличие еще поискать!

— С чужим мужчиной заперлась на целый оборот!

— Неслыханно!

— Хорошо, хоть, поели, наконец!

Гвинет раздраженно топнула ногой и махнула рукой:

— Вы это с кем так разговариваете, а?

Небольшой пульсар сорвался у неё с пальцев и подпалил юбку одной из служанок.

Мгновение в комнате царила оглушающая тишина, потом дымящаяся горничная взвизгнула, и вся толпа отшатнулась, не сводя глаз с графини.

— Миледи, как вы это сделали? — мягко поинтересовался Визар.

— Н-не знаю, — Гвинет потрясенно смотрела на свою руку. — Я рассердилась, и… оно само.

— Гм, — целитель осторожно обошел женщину. — Успокойтесь, миледи, вы же не хотите кого-нибудь убить или сжечь этот замок?

— Не хочу, — помотала головой Гвинет, в её руке появился ещё один пульсар.

Шарик переливающегося огня соскользнул с пальцев женщины и медленно поплыл по комнате.

Все перестали дышать.

— Позовите его, — одними губами сказал Визар. — Представьте, что он — ваш любимец, и вы по нему скучаете. Примените его к себе.

Графиня сосредоточилась.

— Представьте, как вам будет хорошо вместе, как вы его любите. Вам здесь хорошо и спокойно. Больше никто и никогда не доведет вас, не огорчит, не станет возражать, — при этих словах целителя, служанки бледнели и съеживались на глазах. — Позовите к себе огонь, покажите, как вы ему рады.

Пульсар дрогнул, остановил движение в сторону остолбеневшей прислуги, на мгновение завис на месте, потом, не спеша, начал обратный путь. Подплыл к графине и остановился.

— Протяните к нему руку, — шепотом подсказывал Визар. — Зовите его!

Шарик дернулся и прыгнул прямо на ладонь женщины. И сразу подрос вдвое.

Зрители звучно выдохнули, продолжая изображать статуи.

— Не спешите. Вам надо успокоиться. Никто в этой комнате не желает вам зла! Вдохните. Выдохните. Подумайте о малышах.

Шарик еще подрос.

— Думайте о чем-то приятном! Добром, что вас умиротворяет и радует.

Перед глазами миледи возникло лицо Энгеля, пронёсся разговор, его решимость добиться разрешение на брак.

Шарик дрогнул и медленно впитался в руку.

— Присядьте, миледи, — целитель первым отреагировал, успев подхватить пошатнувшуюся женщину. — Кресло, живо!

Сталкиваясь руками, ногами и головами, слуги бросились выполнять распоряжение.

Гвинет откинулась на спинку кресла и перевела дух.

Единый, что это только что было?!

— У вас появилась магия, — отвечая на немой вопрос графини, озвучил ответ Визар. — Совершенно беспрецедентный случай, я должен немедленно сообщить о нем Его Величеству.

До того, как барон получит аудиенцию и сможет передать просьбу? Вдруг, узнав о ее новом даре, император решит, что она слишком хороша для обычного барона?

Пульсар немедленно появился вновь и, потрескивая и переливаясь, завис перед лицом склонившегося над женщиной целителя.

— Н-не надо ничего никому сообщать, — тихо попросила Гвинет, следя за поведением шара. — Пока, по крайней мере. Его Величество пришлёт толпу магов, возможно, явится сам. А мне так хочется покоя. Хотя бы, несколько дней! Дайте мне отдохнуть, прийти в себя, научиться управлять им, если вы не хотите, чтобы от волнения я потеряла детей или кого-нибудь поранила.

— Разумно, — согласился Визар. — Кто-нибудь, немедленно позовите Цилена. Если хоть слово о произошедшем выйдет за пределы этой комнаты, я не буду разбираться, кто виноват — вас всего пятеро, накажу всех. Так накажу, что вы пожалеете о своём рождении.

Слуги дружно сглотнули и переглянулись. Пожалуй, теперь они и сами будут следить друг за другом, чтобы, не дай Единый, никто ничего не сболтнул.

Цилен немного разрядил обстановку, тем более что Гвинет уже самостоятельно вернула пульсар.

— Что стряслось? Вы, — слугам, — что тут такой толпой делаете? У вас нет работы? Сейчас обеспечу.

Служанок, как ветром сдуло.

Цилен бегло просканировал Гвинет и вопросительно выгнул бровь, повернувшись к Визару.

— У нас магия появилась.

— У кого — у нас?

— У Их Сиятельства. Огонь.

— Хорошая шутка, — сердито отреагировал Цилен. — А серьёзно?

— Миледи, покажите, пожалуйста.

Гвинет попыталась вызвать пульсар, но ничего не получилось.

Хмыкнув, Визар произнёс:

— Надо немедленно вызвать императора, рассказать ему о произошедшем.

Цилен расширившимися глазами смотрел на пульсар, который мгновенно завис перед лицом Визара.

— Единый, но… как??

— Миледи, простите мне эту вольность, я должен был показать коллеге проблему, так сказать, лицом, — Визар старался не делать лишних движений. — Втяните его обратно, это были только слова, никому ничего сообщать я не собираюсь.

Гвинет машинально проделала уже привычные действия, мельком отметив, что отзывать сгусток Огня у неё получается уже почти без напряжения.

— Ничего не понимаю, — Цилен рассматривал ауру женщины. — У вас на самом деле появился дар. Как это возможно? Насколько я помню, изначально вы имели стихию Воды? Но всю магию забрал Елиазар. Я неоднократно осматривал вас, и, если бы у вас оставалась магия, непременно заметил бы.

Гвинет пожала плечами — она понимала ещё меньше, чем растерянные целители.

— Миледи, нам жизненно необходимо посоветоваться с кем-то, кто знает о магии стихий больше нас, — мягко заговорил Визар. — Обещаю, что всё останется в тайне, пока вы сами не разрешите нам рассказать Его Величеству.

— Ради вашей же безопасности мы должны понять, что происходит, — поддержал Цилен.

— С кем вы хотите посоветоваться?

Целители переглянулись и дружно выпалили:

— С мэтром Фоллером, ректором Имперской Академии Магии.

— Зовите, — вздохнула Гвинет. — Но помните, о чем я просила — никаких нашествий магов, Его Императорского Величества и других придворных. Я согласна только на мэтра и только в том случае, если он будет молчать, хотя бы, неделю.

— Я обещаю, — Визар поклонился и вынесся из комнаты.

Графиня огорченно вздохнула.

— Не переживайте, миледи, — немедленно отозвался Цилен. — С детьми всё в порядке. Конечно, такого никто не припомнит, чтобы у лишенной магии женщины она вновь появилась, причем, со сменой стихии, но я уверен, мы со всем разберемся.

— Я хочу побыть одна, — попросила графиня. — У себя в спальне. Без слуг и целителей.

— Конечно, миледи. Отдохните, я буду за дверями ваших покоев. Если что-то понадобится, зовите.

С облегчением, Гвинет осталась одна.

Единый, что теперь будет? Откуда у нее дар, ещё и Огня? Надо найти Энгеля, она должна сообщить ему новость!

На последней мысли женщина сникла — как она его найдет? Одну бродить по замку её никто не пустит, попросить целителя позвать Его Милость? Какой довод она приведет, почему ей так срочно потребовался барон, если она с ним рассталась всего половину оборота назад?

Если бы она умела отправлять вестники!

Но она о магии имела весьма поверхностное представление — что она есть, что у женщин её забирает супруг, что магами могут быть только мужчины. Её, вообще, ничему, кроме ведения хозяйства, не учили, и что ей теперь делать?

Один из целителей что-то нес про особенных детей, но она уверена, её это не касается — к Михаэлю никакой тяги не возникло, была тягостная обязанность.

Однажды, совершенно случайно, она увидела, как выдают замуж лошадь. Животное завели в станок из деревянных брусьев и крепко привязали. Один человек стоял возле морды кобылы, два других — по бокам. Ещё двое вывели жеребца. Графине было очень жалко лошадь, которую, как и её саму, никто не спросил, нравится ли ей этот кандидат в мужья. С тех пор она часто думала, что и её также завели в станок и крепко привязали, чтобы не дернулась или не сбежала. О каком притяжении или симпатии может идти речь?

С Энгелем всё было иначе. Поначалу она обратила внимание не него только от отчаянья, но постепенно… Хотя, кому она врёт? Энгель ей сразу понравился, с первой минуты, как она его увидела — веселый, внимательный, он не избегал её, как супруг. С бароном было о чем поговорить, он оказался прекрасным рассказчиком, при этом, всегда был безупречно вежлив.

Когда она воспользовалась зельями, от страха ничего приятного не почувствовала, да и барон был нетерпелив, о её удовольствии не позаботился. Тем не менее, она вспоминала ту ночь со странной смесью благодарности и стыда, и, Единый, о чем она думает! — не раз поймала себя на мысли, что хотела бы ещё раз оказаться с Энгелем в одной постели.

Решившись, женщина вызвала камеристку.

— Стани, прикажи принести мне ромашкового отвара и найди барона Делаверта. Мне необходимо с ним срочно переговорить.

— Барона Делаверта? Может быть, барона Кроуф, вашего опекуна?

— Стани, я ясно выразилась, с кем мне необходимо поговорить.

— Да, миледи. Простите.

— Насчет барона никому не поручай, сама сходи. Если целители или кто-то другой спросят, скажешь только про отвар.

— Да, миледи.

Сначала принесли отвар, потом вернулась камеристка, покосилась на служанку, дождалась, когда ты выйдет из комнаты и рассказала:

— Миледи, барон покинул замок.

— Покинул? Когда?

— Лакей сказал, буквально за четверть оборота перед моим приходом. Ушёл порталом.

Гвинет кивнула девушке, отпуская её.

Значит, Энгель отправился в столицу. Помоги ему Единый!

Приния сбивалась с ног — держать под внушением такое количество людей было, практически, не по силам.

Будь у неё достаточный резерв, это не составило бы большого труда, но, дав ей редкий и очень полезный дар, Единый объемом резерва её обделил. Мало того, что работу приходилось обновлять каждые несколько оборотов, так ещё надо было держать в памяти, что и кому она внушила. Пока дело ограничивалось тремя или пятью людьми, Приния ещё справлялась, но теперь…

Экономка присела на стул, вытирая полотенцем мокрое лицо. Передохнула немного и взялась за стило и свиток — ей придется переписать, кто и что должен сделать, когда применена магия к каждому участнику её спектакля, иначе она непременно что-нибудь забудет, и весь план полетит вверх тормашками.

Проще всего было со служанками — немного силы, и вот они, формально ничего не нарушая, принялись ухаживать за графиней излишне рьяно. Навязчивая услужливость и стремление постоянно находиться рядом, рано или поздно выведут из себя любого. Чем больше нервничает миледи, тем больше ей будут давать успокаивающего и укрепляющего отвара, и тем скорее произойдет выкидыш.

Много сил уходило на зельеварку, как вода в песок — сколько ни влей, все мало, но, судя по поведению, внушение хорошо работало — женщина не перечила, не переспрашивала, покорно со всем соглашалась. Экономка заметила, что оба целителя не перепроверяют, что та подаёт Её Сиятельству, так что, лишь бы сварила, а там само пойдет. План, как, после избавления графини от бремени, убрать и зельеварку, свалив всю вину за случившееся на неё же, был давно придуман.

И, в довершение сложного дня, Принию, чуть ли не до смерти, напугал один из молодых слуг. Парень пристал к дворецкому с требованием пропустить к Его Сиятельству.

Дворецкий ничего не смог понять, поэтому пригласил Принию.

— Несет, не пойми что, — объяснил он женщине. — Просит допустить его к графу. Вы подумайте только — к Его Сиятельству! Издевается, не иначе.

— Тебе должно быть стыдно, — Приния впилась взглядом в паренька. — Все знают, что граф умер.

— Это неправда! Если граф умер, то почему дракон сел и смотрит на крышу?

Экономку обдало ледяным ветром:

— Как — сидит? У тебя плохое зрение? Дракон не может сидеть, пока в замке нет хозяина!

— Сидит, я сам видел! Поэтому и пришел — перед тем, как пропасть, милорд дал мне поручение, я должен отчитаться о его выполнении. Скажите, когда милорд сможет меня принять? — уперся юноша.

Подхватив юбки, экономка, а следом за ней дворецкий и пара оказавшихся поблизости слуг, выскочили на улицу и пробежали четверть арпеля, чтобы увидеть, что происходит на шпиле главной башни.

Дракон, по-прежнему, летел.

— Ты! — Приния от злости не могла и слова выговорить. — Нашел повод для шутки? У нас больше других дел нет, как вокруг замка бегать!

— На конюшни его и высечь, — припечатал, отдуваясь от бега, дворецкий.

— Но я сам видел! — парень растерянно смотрел вверх. — Когда шел в замок, не далее, как четверть оборота назад!

— Приния, проверьте, какое вино сегодня давали слугам на ужин. Сдаётся мне, оно ещё недобродило или забродило заново, — выразил своё отношение к происшедшему дворецкий Лират. — А ты исчезни, иначе простой поркой не отделаешься! Ты подумал своей башкой, что было бы, донесись твои слова до миледи? Она и так, бедняжка, места себе не находит, а тут ещё и такое.

Парень бледнел, краснел, с отчаяньем поднимал голову вверх, чтобы убедиться — дракон летел.

Ранее парнишка не был замечен в склонности к фантазиям, из чего она сделала вывод — дракон, таки, садился. И этот вывод ей очень не понравился.

Парня увели, дворецкий отправился на своё место, а Приния проверила вино — кисловато, не сказать, что недобродившее. Потом, его никогда не давали в таком количестве, чтобы можно было напиться — по полстакана на слугу, не больше. Тем более что те редко пили его неразбавленным. Обычно, в чашку сразу доливали воду и прихлебывали из нее. Некоторые, отпив половину, еще раз доливали водой и так до тех пор, пока напиток в чашке не терял последние капли краски и вкуса.

Чувство, что ей надо поспешить, не отпускало, экономка отправилась в комнату Риты.

И тут разочарование — проклятая девчонка, как в воду канула! В комнате все на месте — одежда, котелок, а саму никто не видел. В довершение всего, к графине её не пустили. Где такое видано — экономку, не кого-нибудь!?

Видимо, служанки после её внушения перестарались, и целители всех выгнали, наказав без разрешения не появляться. С графиней остались Визар с Циленом, камеристка Стани и служанка Мариса. Подобраться ни к одной из девушек не было никакой возможности — не караулить же их у дверей?!

Вдобавок, выяснилось, что кузен графа, вернувшийся буквально несколько оборотов назад, внезапно опять покинул замок.

Неприятная догадка пронзила голову — неужели, магия замка приняла Делаверта за хозяина, поэтому дракончик сидел, а стоило барону покинуть графство, снова стал парить над шпилем? Почему, ну, почему её сына или его дочь магия не признала? В Мириам крови Гроув даже больше, чем в Рольфе, она у неё со стороны и отца, и матери! Наверное, потому, что у Рольфа крови Гроув весьма немного, а Мириам — девочка. У графов никогда не было дочерей, не удивительно, что родовая сила не признаёт в Мири наследницу. Нужен Артей, уж его-то, замок, точно, примет!

Кстати, чем занята баронесса?

Алима поспешила в покои баронессы Кроуф.

Невестка как раз отчитывала дочь:

— Мириам, неужели, ты не понимаешь, что от твоего поведения многое зависит? Надеюсь, ты не собираешься замуж за какого-нибудь провинциального барона, чтобы всю жизнь прозябать вдали от столицы и императорского двора?

— Конечно, нет, мама! Я ничего такого не сделала!

— Ну, разумеется. Ты, всего лишь, любезничала с кузеном!

— Я не любезничала! — возмутилась девушка. — Только проявила вежливость, осведомившись, как у него дела. Мы и не говорили совсем, барон спешил по делам.

— Делаверт — первый наш враг! Отстранённость и холод — единственно, чем ты можешь отреагировать на его присутствие! И уж, тем более, нельзя заговаривать с ним! Ты у меня красавица, скоро узнаем, может, даже дар есть. Не дай Единый, этому выскочке придет в голову, что женитьба на тебе поможет ему упрочить свои позиции. Вот, спрашивается, куда он отправился? Что, если в столицу, к императору, просить разрешение на брак с тобой?!

— Ну, мама, я не собираюсь за него замуж! Откажу, вот и всё.

— Да, кто тебя будет слушать, если прикажет Его Величество? — всплеснула руками мать.

— Мириам, твоя мать говорит правильные вещи, — Приния вошла, как всегда предварительно выставив из передних комнат всех служанок. Лишние уши ей были не нужны, а тратить силы еще и на такие пустяки, она не собиралась.

Ой, бабушка, и вы туда же! — внучка фыркнула.

— Мири, сколько раз тебе повторять, чтобы ты называла меня только ари?

— Мы же одни!

— Даже наедине! Очень просто запутаться и нечаянно назвать так и на людях. Помни, что я здесь, всего лишь, скромная экономка. Столько лет я работаю на наших врагов, переступив через себя! И теперь, когда до восстановления справедливости остались всего лишь один-два шага, мы не можем позволить себе ошибаться!

Девушка снова фыркнула, показывая, что ей надоело слушать одно и то же.

— Приния, — жеманясь, обратилась она к бабушке, — в моих покоях недостаточно хорошо застилают постель. На простынях складки! Разберитесь и накажите нерадивых. Схожу, пока не совсем стемнело, подышу свежим воздухом.

С последними словами, Мириам развернулась и вышла из спальни матери.

— Камеристку возьми! Двух! — вдогонку ей бросила баронесса, и девушка кивнула, прежде чем скрыться за дверью.

— Кларена Аделайя, боюсь, ты распустила девочку!

— Зато ты преуспела в воспитании сына. Мой муж — редкий олух, ничего не может без подсказки, кроме хозяйственных дел! — парировала невестка.

— Кстати о сыне, — Алима перевела разговор, принявший неприятную для нее сторону, — я думаю, пора вызвать в замок Артея.

— Зачем?

— Затем, что из Рольфа такой же граф, как из меня — невинная девушка. Я много думала — если графиня сейчас потеряет детей, ее просто вернут отцу. И нет никакой гарантии, что император отдаст графство Рольфу. Он — бездарен и крови Гроув в нем совсем немного. Другое дело Артей!

— Да, мой мальчик имеет дар, пусть и небольшой, — согласно кивнула баронесса, ожидая продолжения. — И в нем крови рода намного больше, чем в отце.

— Вот! И я об этом!

— Не улавливаю мысль.

— Все просто — надо вызвать сюда Артея, чтобы он женился на графине.

— ??!!

— Не таращи глаза, просто подумай! Миледи носит наследника, опекунство временное — пока детям не исполнится три года. Потом император подберёт вдове мужа, а мы отправимся обратно в своё поместье. Если же Артей женится, то он станет и графом, и опекуном наследников. А когда мы представим доказательства близкого родства с Гроув, то император ещё и рад будет такому исходу.

— Да, это интересно, — задумчиво пробормотала баронесса. — Конечно, я сама хотела стать графиней и полноправной хозяйкой всего, но сын — тоже неплохо.

— Еще как неплохо! Ты и будешь здесь полноправной хозяйкой, когда сын женится! Посмотри на миледи, она же мягка и нерешительна. Как овечка под нож мясника, не сопротивляясь, пошла замуж и в первый, и во второй раз. Отправим Рольфа в поместье, Мириам выдадим замуж за какого-нибудь графа или, может быть, даже выше, а сами будем жить в своё удовольствие. Оставишь меня на пансионе, за заслуги, я отдохну от работы и присмотрю, чтобы никто не наделал нам неприятностей.

— Да, это было бы неплохо! — размечталась Кларена. — Но согласится ли Артей? Потом, надо говорить Его Императорское Величество!

— Артей, в отличие от отца, полон амбиций, поэтому я в нем ни капли не сомневаюсь. И уговаривать надо будет не императора, а Гвинет.

— ??

— Сама посуди — если он убедит девчонку, а она сейчас с расшатанными нервами, та сама ему на шею бросится, если Артей пожалеет, проявит участие. Влюбится и побежит в храм впереди жениха. Сейчас она — вдова, надо спешить, пока кто-нибудь другой не сообразил, что ключ к графству лежит между ног миледи.

— А дети?

— Что — дети? Артей будет их любить и баловать, как своих, ты — нянчится, как с родными внуками. Кто виноват, если один, самый первый, задохнется в родах, обмотанный пуповиной, а с двумя другими в течение десяти — пятнадцати лет неизбежно произойдут несчастные случаи? Вот и я говорю — никто не виноват, так распорядилась судьба. Надеюсь, за это время Гвинет еще родит, уже законного наследника, моего родного правнука, вот графство и не останется без следующего графа! А не родит в течение трёх лет, то и с ней что-нибудь произойдет. Император обязательно разрешит графу выбрать новую жену, ведь такой древний род не должен угаснуть!

— Да, мне нравится этот план! Значит, я иду к Рольфу и прошу его пригласить в замок Артея?

— Нет, моего сына в это нельзя впутывать, — возразила Алима. — Потом, император запретил Артею приезжать сюда, если ты помнишь. Мы поступим иначе.

— Да, я помню.

— Поэтому мы не должны его звать, а он — приезжать сюда.

— Как же тогда нам быть?

— Артей пойдет порталом в столицу. По делам поместья. Но, какая досада — одноразовый портал, который он, по случаю, купит у бродячего торговца, выкинет его в окрестностях замка, где мальчик только чудом спасется от разъяренного… пусть будет — вепря.

— Ох!

— Истекающего кровью барона подберут у стен замка. Естественно, внесут внутрь, положат на половине для слуг. Целители начнут лечение. Ты придешь посмотреть, и опознаешь в раненом сына.

— Ох!!

— Конечно же, Артея перенесут в господскую половину, целители залечат его раны, но он останется в замке на три дня, до полного восстановления здоровья. Встретит графиню, влюбится сам, и графиня влюбится в него. Поэтому на третий день, не желая расставаться, они тайно пройдут обряд в замковом Храме. А когда дело будет сделано, и брак подтверждён, повинятся перед родителями и Его Величеством.

— Потрясающе! Матушка, вам бы в Совете заседать!

— Мне и тут хорошо, — улыбнулась Алима. — Напиши Артею, чтобы приехал под видом простого возчика или охотника. Он мой внук, придумает, как. Мы все обсудим, и сразу начнем действовать.

— Матушка, а раны? Не случилось бы чего… Вдруг, целители не успеют? Да и такую боль терпеть…

— Раны я сама нанесу, обеспечу много крови, но для жизни угрозы не будет, — ответила заботливая бабушка. — Не беспокойся, своему внуку я не наврежу, и лишнего терпеть ему не придется. Кстати, присмотри за дочерью. Мириам умница и красавица, но она так молода, что может, под влиянием эмоций, спутать нам все планы. Думаю, её надо на неделю отправить в гости. Например, к шевалье Винто, наша Мири довольно дружна с его дочерью.

— Не проболтается?

— Не проболтается. Возьмем магическую клятву.

— С родного ребенка?!

— Будет держать язык за зубами — не пострадает. Проболтается — нам всем не жить. Всё, иди, пиши сыну, а мне надо найти зельеварку и отменить приказ.

Выйдя с женской половины, Приния задумалась — где может быть Рита?

Экономка была уверена, что та не успела опоить графиню, иначе целители давно бы весь замок вверх дном поставили. Значит, внушение сошло, недаром она чувствовала, что магия уходит, испаряется, как вода на солнцепёке. Наверное, дар зельевара частично блокирует ментальное воздействие. В любом случае, она найдет Риту только для того, чтобы немедленно от неё избавиться.

Энгель вывалился из портала возле императорского замка. Довольно поздно для визитов, но его дело не терпело отлагательств, поэтому мужчина рванул к входу.

— Доложите Его Императорскому Величеству, что прибыл барон Делаверт с важными новостями, — бросил он стражнику.

Тот и глазом не повёл.

— Эй, ты глухой? Тебе говорю — немедленно отправь кого-нибудь, чтобы Его Величеству доложили о моём прибытии.

Стражник продолжал безмолвствовать и бездействовать.

Выругавшись про себя, барон отошел подальше от ушей охраны и задумался.

Ясно, что после захода солнца в замок просто так не попадешь. Видимо, придется ждать утра.

Оглядевшись, Энгель выбрал место, где решил пересидеть темное время суток.

Не тут-то было.

— Прошу прощения, но это императорский парк и императорская лужайка, здесь не пристало ночевать, — возле барона, как из-под земли выросли фигуры патруля.

— Я жду аудиенции Его Величества, — ответил Энгель. — С места не сойду, пока не смогу поговорить с императором.

Старший патруля вздохнул, видимо, упрямые аристократы встречались ему регулярно, потом щелкнул пальцами, и барон почувствовал, что его накрыло заклинание. Не в силах пошевелиться, мужчина, кипя от злости, наблюдал, как его неподвижное тело быстро, но аккуратно вынесли за пределы замкового парка и прислонили с другой стороны ограды.

— Приказ, милорд. На ночь никто не может оставаться внутри защитного контура, — вежливо объяснил патрульный. — Утром вы сможете войти и передать Его Величеству с одним из помощников вашу просьбу о встрече.

Ворота закрылись, и поверх них на мгновение рябью прошла тонкая плёнка — на замок был поставлен защитный контур.

Сразу же заклинание с барона спало, он снова мог ходить и говорить, чем немедленно воспользовался.

Понятно, что бить кулаком в контур и выкрикивать угрозы патрулю, было бессмысленно, но хоть душу отвёл.

Спеленали, как младенца и вынесли!

Энгель кипел от злости.

От ограды замкового парка на добрый арпель не было никакой растительности. Ночевать прямо на земле или пойти к виднеющимся неподалёку огонькам города? В городе тоже — пока он найдет постоялый двор, половина ночи пройдет, а ему нужно быть здесь с рассветом.

С досадой в последний раз ударив по воротам, мужчина повернулся к ним спиной и сел прямо на землю.

Мелькнула вялая мысль, что завтра он предстанет перед императором в помятом и грязном виде. И тут же пришла другая мысль — вестник! У него есть разрешение отправлять сообщения напрямую Его Императорскому Величеству. Как он про это забыл?

Вскочив, мужчина торопливо создал послание, отправил его и замер, ожидая, будет ли ответ.

Время шло, но ничего не происходило. Может быть, он неправильно сплёл нити заклинания? Нет, вестники отправлять он достаточно напрактиковался еще во время учёбы. Другой вопрос, что тогда у него резерва не хватало, а сейчас тот заметно подрос. Если нет ответа, значит, император или занят, или посчитал его просьбу незначительной. На самом деле — где Его Величество и где барон Делаверт?

Хмыкнув, Энгель вернулся к насиженному месту, но стоило ему прислониться спиной к воротам, как контур растаял, створка приоткрылась, и барон, кубарем вкатился внутрь. Тут же контур и ворота с легким хлопком встали на место.

Дела. Похоже, это приглашение?

Встав, Энгель отряхнул камзол с брюками, причесал пальцами взъерошенную шевелюру и зашагал по направлению к главному входу.

Ему кажется или его перемещение в виде чучела произошло быстрее, чем он идёт своими ногами?

Двигаясь по главной дороге, барон намеревался подойти к главному входу, но когда до него оставалось пройти какую-то сотню шагов, сбоку появилась фигура патрульного.

— Лорд Делаверт, прошу следовать за мной, — невозмутимо обратился он к барону, будто не по его приказу не так давно мужчину выдворяли за пределы замка.

Энгель не стал спорить, повернул следом. Провожатый провёл барона вокруг, главной башни, потом дальше, пока они не очутились перед небольшой дверью.

— Входите, там вас проводят.

Энгель представил, как за непочтение его сажают в темницу, поёжился, но отступать было некуда — в замке Гроув его ждала Гвинет. Он ей обещал, что поговорит, и он сдержит обещание!

За дверью его встречал лакей в ливрее.

— Следуйте за мной.

Следую, куда же я денусь?

Долгими переходами, лестницами и коридорами они шли и шли. Сначала Энгель пытался запоминать повороты, но после десятого сбился и махнул рукой.

— Входите, Его Величество ждет вас, — перед бароном распахнули небольшую дверь, он шагнул внутрь.

Грах подери, если это не личные покои императора!

От волнения мужчина вспотел.

— Прошу меня извинить, что принимаю вас в домашней обстановке, — Николае Третий протянул руку, показывая, куда гость может присесть.

— Это вы извините меня за позднее вторжение, — пробормотал Делаверт. — Мне кажется, дело не терпит отлагательств, поэтому я был так настойчив.

— Я слушаю, — Его Величество расправил складку на манжете и выжидательно посмотрел на барона.

— Я… Гм… Мы… Ваше Величество, у графини Гроув пропала брачная вязь.

— Я в курсе. Приношу вас свои соболезнования. Граф был вашим единственным родственником?

— Да, но не единственным. Его вдова вынашивает сына.

— Сыновей, — поправил император. — Я знаю, что детей трое.

— Графиня ждет тройню, — согласился барон, — но только один из них мой племянник, а два других, — мужчина сглотнул, — мои дети.

— Что? — брови Его Величества поползли вверх, скрываясь за волосами. — Лорд, вы бредите?

— Нет. Я и сам узнал это недавно. Наверняка, целители сообщали вам, что двое детей развиваются нормально, но по всем показателям отстают от старшего на две недели.

— Да, это мне говорили, — нахмурился император. — И что это означает?

— Через две недели с небольшим после исчезновения Михаэля, прошу прощения — графа Гроув, я переспал с графиней. На тот момент она еще не знала, что уже беременна.

— Ну, барон… Не ожидал. Допустим, вы переспали, но откуда новые дети? Женщина не может забеременеть повторно, будучи уже беременной.

— Может, хотя, такое случается очень редко, но бывает. Называется — суперфетация, я успел найти описание этого явления в библиотеке замка, — с последними словами барон извлёк бумагу и протянул императору.

Николае взял, развернул и принялся читать, время от времени хмыкая.

— Никогда бы не поверил, если бы не древность свитка и подпись под текстом — мэтр Аврелиний. Это был очень сильный целитель, о нём ходят легенды, не верить ему невозможно, — пробормотал император. — Свиток я оставлю у себя, еще перечитаю. Итак, вы утверждаете, что двое детей — ваши?

— Да, Ваше Величество. Я и сам не знал, но вчера Гви… графиня мне все рассказала. Оказывается, она очень боялась, что графа признают мертвым, и поскольку у нее нет ребенка, ее вернут отцу. Поэтому она соблазнила меня, а сама выпила зелье для зачатия.

— Соблазнила вас?

— Не совсем соблазнила, я был совершенно не против, прошу прощения. Графиня мне давно нравится, но раз она жена моего брата, я не смел о ней и мечтать. В тот день нам обоим снесло головы. Возможно, из-за горя, возможно, из-за взаимной симпатии. В любом случае, дело сделано.

— Так, это важная новость, я рад, что вы не стали с ней тянуть. Вас устроят на ночь в замке, — император сделал движение, показывающее, что он собирается вставать.

— Подождите! — взмолился Энгель. — Это ещё не всё!

— Не всё? — Николае замер. — Слушаю.

— Гвинет носит моих детей и в данный момент, она не замужем. Я очень к ней привязан, и хотел бы жениться. Я воспитаю наследника графа наравне со своими сыновьями, а когда он станет совершеннолетним, он примет титул и земли. У меня есть большое и процветающее поместье, много земель, так что, я не претендую на графство. Вы можете оставить опекуна наблюдать за землями Гроув, а я увезу Гвинет к себе.

— Она — графиня, а вы — барон! Это мезальянс.

— Но она носит моих детей, а ребенок Михаэля — мой племянник. Потом, мы с миледи испытываем друг к другу привязанность. Я люблю ее, Ваше Величество!

— Грах знает что, — выругался император. — У меня были планы на руку графини.

— Ваше Величество, графство получит наследника, законного наследника — родного сына Михаэля. Я воспитаю из него достойного человека и мне не нужны его земли, поэтому от меня не будет никаких интриг. А Гвинет… Она достаточно настрадалась, пережив двоих мужей, за которых её выдали, не спрашивая согласия женщины. Неужели, она не заслуживает счастья? Я не обижу её!

— И графиня в курсе, что вы собираетесь просить у меня разрешение на брак?

— Да, конечно.

— Она согласна?

— Разумеется.

— Всё это довольно необычно, поэтому я не могу сейчас дать вам ответ, — император потянулся и щелкнул пальцем по стене. — Мне нужно все обдумать, посоветоваться.

— Ваше Величество? — лакей, который провёл Энгеля по замку, появился совершенно бесшумно и, почтительно поклонившись, ждал приказов.

— Проводите Его Милость в гостевые покои. Обеспечьте всем необходимым.

Лакей повернулся и вопросительно уставился на Энгеля. Барон встал, но его опять остановил император.

— Скажите, барон, как вы смогли преодолеть защиту замка? Мне передали, вы вышли из портала недалеко от главного входа. Мои маги чуть с ума не сошли, обнаружив постороннее вторжение.

— Простите, я не подумал, — растерялся Энгель. — Так спешил, что просто задал направление и влил силу.

— У вас очень неплохой резерв, раз вы смогли обойти защиту. Хорошо, отдыхайте, а утром за вами придут, и мы продолжим.

Поклонившись Его Величеству, Энгель вышел следом за молчаливым лакеем.

Покои, куда тот привел барона, находились на этаж ниже, но выглядели не менее роскошно, чем императорские.

Усталость накатила с утроенной силой, стоило только сесть и расслабиться.

Немногословная, совсем, как давешний лакей, служанка, принесла поднос с легким ужином, расстелила постель и набрала воды в купальню.

— Если вам еще что-нибудь понадобится, стукните пальцем о стену в любом месте, — показала девушка, — я тут же приду.

Кивком головы дав понять, что услышал, барон отпустил служанку и принялся раздеваться.

Сначала — ванна, потом — ужин.

Единый, настрой Его Величество на положительный ответ!

Утром, та же служанка принесла вычищенную и отутюженную одежду. Когда только успела забрать и привести в порядок?

Завтрак барон проглотил, не жуя, и спустя недолгое ожидание, лакей провел его к императору.

На этот раз встреча происходила в другом помещении — небольшом зале, и кроме Его Величества, на Энгеля с интересом взирали ещё двое.

— Барон Делаверт, — император заговорил первый, ещё до того, как Энгель успел его приветствовать, — оставим этикет и расшаркивания. Дело слишком важное, чтобы тратить время попусту. Это мэтры Реневал и Фоллен. Приступайте!

Мужчины подошли ближе и уставились на несколько обескураженного барона.

Некоторое время ничего не происходило, потом мэтры выдохнули, переглянулись и приступили к допросу.

Незаметно для себя, Энгель рассказал всё. Вот, совсем всё — и как увидел Гвинет, как боролся с искушением, пока был жив Михаэль, и как перестал бороться, стоило тому пропасть. Как мечтал о графине, как узнал о детях и, испугавшись в первую минуту, со второй уже строил планы, как будет их воспитывать.

Наконец, чувствуя себя выжатым лимоном, барон замолчал.

Мэтры ещё раз переглянулись, и один из них, пожилой представительный мужчина, заговорил.

— Несомненно, все, что мы сейчас услышали — весьма необычно. Но оно подтверждается тем, что мы увидели. Конечно, было бы не лишним осмотреть и миледи, но лично у меня нет сомнений — они — магическая пара. Только этим можно объяснить появление детей, еще и в таких неоднозначных условиях.

— Гвинет выпила зелье, гарантирующее зачатие с одного… гм… с первого раза, — Энгель вклинился с объяснениями.

— Конечно, это тоже повлияло, но не главным образом, иначе у нас для рождения потомства не требовалось бы вступать в брак. Брачный ритуал замыкает друг на друге магию потенциальных родителей, только тогда может произойти зачатие нового мага. Но магия и без брачного ритуала прекрасно замыкается, если у мужчины и женщины есть полное совпадение на физическом, эмоциональном, магическом и ментальном уровнях. Раньше такое не так и редко встречалось, но, с течением времени, браки перестали создавать по взаимности, всё больше руководствуясь расчетом, поэтому именно брачный ритуал стал главным условием для рождения детей. Единственно, чего мне не хватает для полного принятия картины — магии у женщины. Магические пары, это взаимодействие дара мужчины и женщины. Мы наблюдаем, что у барона уровень силы колеблется даже сейчас. Например, стоит нам начать на него давить, а ему — нервничать, как магия прибывает на глазах. Успокаивается Делаверт, часть силы исчезает. Это говорит о том, что он получает магию от кого-то, с кем у него взаимное притяжение, чья сила совместима с его собственной. Но графиня в данный момент бездарна!

— Полагаю, — присоединился Огаст, — чем гадать, нам нужно непременно осмотреть женщину и плоды.

Барон вертел головой, переживая, чем все обернется для Гвинет.

— Что касаемо двойного зачатия, Ваше Величество, — продолжал пожилой, — как написано в том свитке — при определенных условиях такое вполне возможно. Я прочитал отчеты Визара, всё указывает, что два ребёнка не отстают, как думает целитель, а просто зачаты на две недели позже.

— Как же они родятся?

— Нормально они родятся, а мы проследим, чтобы ни с матерью, ни с детьми ничего не случилось, — заверил молодой.

— Так понимаю, без визита в Гроув не обойтись?

— Никак, Ваше Величество.

— Что ж, пошли сейчас, — император поднялся с кресла, в котором сидел, и направился к двери.

Прибытие такой компании в замок Гроув наделало переполоху.

Перепуганный опекун с не менее ошарашенной супругой, не знали, куда усадить и чем угостить важного гостя, но Николае от них отмахнулся.

— Я здесь по делу. Нам необходимо видеть графиню.

— Но, Ваше Величество, она никогда не встает так рано!

— Придется бережно разбудить. Проводите нас, где мы можем подождать графиню, и предупредите о нашем появлении целителей, которые приставлены к женщине.

— Ваше Величество, можно, я сам всё объясню Её Сиятельству? Иначе, она сильно испугается.

— Да, барон, поговорите с ней, — кивнул Николае.

— Но это неслыханное нарушение! — возмутилась баронесса Кроуф. — Лорд Делаверт всего лишь кузен покойного графа, он не кровная родня графине, поэтому неприлично, что они так много и часто общаются наедине!

Император с интересом посмотрел на женщину.

— Вы хотите оспорить мое решение?

— Нет, Ваше Величество, но…

— Я вас не задерживаю. Ни вас, ни вашего супруга. Остальные тоже свободны, если мне что-нибудь понадобится, я сообщу.

Взъерошенная толпа вывалилась в коридор.

Приния беспомощно хлопала глазами — что-то идет не так, не к добру такой интерес к графине со стороны императора. И внук! Баронесса вчера успела отправить ему сообщение, вдруг, когда Артей приедет, император всё ещё будет в замке? Ах, как всё некстати! Но, может быть, если император получит, за чем пришел, он не станет задерживаться?

Несколько распоряжений, и жизнь закипела. На всякий случай, спешно освежались лучшие гостевые покои, на кухне стоял дым коромыслом — повара, поварята, кухонные работники — все сосредоточенно нарезали, жарили, переворачивали и помешивали.

Тем временем, Энгель смог переговорить с графиней, успокоить её, сбивчиво объяснив, зачем здесь император и сильные маги.

— Энгель, у меня вчера обнаружилась магия, — пролепетала Гвинет. — Я боюсь, что теперь Его Величество, не позволит мне выйти замуж за барона.

— Магия? — потрясенно пробормотал мужчина. — Откуда? Впрочем, не это сейчас главное. Император справедлив, надеюсь, он не станет лишать детей родного отца.

— Вы мне поверили? Поверили, что двое детей — ваши?

— Поверил, — твердо ответил Энгель.

Разговор с графиней много времени не занял: Гвинет ответила на все вопросы, покраснев, когда рассказывала о применении зелья.

— Да, это хорошее снадобье, я его сам давал миледи, — подтвердил ее слова Цилен.

Осмотр выявил еще одну странность — старший ребенок мерцал фамильными сине-зелеными сполохами, говорившими, что он унаследовал стихию Воды, а вот младшие удивили — один плод радовал оранжево-красными разводами, второй — сине-голубыми.

— Что это значит? — заинтересовался Николае. — В общих чертах я понимаю, но мне хотелось бы вас послушать.

— Не знаю, как это объяснить, — потрясено отреагировал Фоллен. — По всему выходит, что один ребенок — маг Воздуха или Воды, а второй — маг Огня? Но у графини нет дара, а у барона — Воздух. Напомните, какая стихия у Его Сиятельства Михаэля Гроув — Вода или Воздух?

— Вода.

— Вот. Откуда взяться Огню?

Цилен порывался что-то сказать, но не хотел прерывать рассуждения вслух уважаемого ректора. За него это сделал донельзя взбудораженный Энгель.

— У моего отца был Огонь, — выпалил барон. — У матери Воздух, у отца — Огонь.

— Да, это многое объясняет. Осталось выяснить самую малость, но она же — и самая невероятная. У графини нет дара.

— Уже есть, — вздохнул Цилен. — Вчера имели удовольствие наблюдать. Её Сиятельство продемонстрировала весьма качественный пульсар.