Муж на сдачу

Глава 7

С другой стороны портала прибывающих встречали маги.

Увидев невысокого мужчину, с цепким взглядом и бляхой на шее, Мариэта поняла, что слетевший блокиратор Михаэля и выпущенная на свободу магия графа могут доставить серьёзные проблемы.

— Стой рядом и молчи! — дернула она мужчину за рукав, не обращая внимания на его потрясенное лицо. — Там маги, они заметят дар, а у тебя нет бляхи.

Уже открывший было рот для гневной отповеди, Михаэль резко передумал и переместился, куда зельеварка указала.

— Ах, наконец-то я в столице! — громко заговорила Мари. — Даже голова кружится от восторга. Воображаю, какие чудеса мы увидим! Дрон, не стой столбом, возьми вещи, — женщина всунула в руки Михаэля небольшой узелок, который до этого несла сама, — видишь, нас ждут уважаемые мэтры? Я должна показать мою бляху, где же она?

Показательно роясь в складках юбки, Мариэта технично прикрывала Михаэля, всё время оказываясь между ним и магами, и болтала без умолку, концентрируя на себе внимание одарённых.

— Куда я её засунула? Знаете ли, уважаемые мэтры, а я — зельеварка. Да, самая настоящая! Всё, как полагается — бляха, патент, налоги все, как одна монетка!

Плачу даже немного вперёд, я — законопослушная тропиндарка. Ох, вот она! — торжественно выудив бляху, Мариэта сунула её под нос магам, и когда те склонились, рассматривая печать, толкнула второй рукой графа, побуждая ее двигаться к выходу.

— Всё же правильно, да? А скажите, мы сможем увидеть калифа? Ах, мои соседки и так умрут от зависти, что я попала в столицу, а если еще и калифа смогу увидеть, хоть издалека, хоть одним глазком — я буду самой уважаемой женщиной в нашем селении!

— Проходите! — бросил маг, отстраняясь от прилипчивой болтушки.

— Ага, иду-иду! Так как насчет калифа? Где можно его, хоть издали увидеть?

— Иди, сорока, не создавай очередь! Калиф очень занят, он не ярмарочный шут, чтоб на него смотреть, — отрезал второй маг и поспешил навстречу новоприбывшим.

Облегчённо вздохнув, Мариэта бросилась догонять графа.

— Могла бы предупредить, — буркнул Михаэль.

— О чём? — удивилась Мари.

— О магической проверке.

— А я о ней не знала, никогда не путешествовала по Тропиндару порталом.

— Ты хочешь сказать, что придумала эту сцену за пару секунд, которые мы шли от портала навстречу магам? — выгнул бровь Михаэль.

— Ну, да. Если бы тебя задержали, Ваше Сиятельство, всё пошло бы насмарку.

Пришлось бы назвать настоящее имя, и за жизнь воскресшего графа Гроув никто не дал бы и медной монетки.

— Хм, — недоверчиво отреагировал Михаэль. — Никогда бы не подумал, что женщина может так быстро соображать. Ладно, спасибо, что выручила, теперь нам надо найти жильё, а потом осмотреться и разузнать последние новости. Пошли, я вижу вон там наёмные экипажи, спросим, где лучшая гостиница.

— Ты, граф, то ли, по жизни недалёк, то ли, привыкнув к своему статусу, никак из него не выйдешь, — вздохнула зельеварка. — Нам не нужна лучшая гостиница и, вообще, гостиница! В каждой полно лишних глаз, зачем нам привлекать к себе внимание? Нам нужно съемное жилье — домик, комната, можно с проживающей тут же хозяйкой. Не забывай — мы хотим затеряться в городе, а не заявить о себе всему свету.

— Да, ты права, примирительно буркнул Михаэль. — Очень трудно отрешиться от привычек, тем более сейчас, когда магия меня просто переполняет. И где нам искать съемное жильё?

— Надо спросить у детей. Пойдем подальше от центра и портала!

С половину оборота они шагали по дорогам. Мариэта выбрала направление, интуитивно уходя от богатых кварталов и, наконец, они очутились среди небольших двухэтажных и одноэтажных домиков. Покрутившись, зельеварка заметила детей, играющих возле забора, и решительно направилась к ним.

— Нам нужно жильё, вы не знаете, кто здесь неподалёку сдаёт комнату или маленький домик?

— А вас много? — заинтересованно отозвался парнишка постарше. — На какое время вам нужна комната?

— Нас двое: я и мой муж, — наступив себе на горло, выдала Мариэта. Объяснять иначе их запутанные отношения было нельзя, тем более, что двух комнат для брата и сестры в одном доме могло и не найтись.

— На две недели, — вступил Михаэль. — Мы приехали уладить родственные дела, платим сразу за весь срок.

Мальчик внимательно осмотрел пару, подумал и решился:

— Пойдем, я провожу!

Свернув за пареньком с главной улицы, они прошли через параллельную улочку и нырнули в переулок.

— Вот здесь комната сдается, — мальчик толкнул калитку небольшого домика, сплошь скрытого за цветущими кустами. — Здесь моя бабушка живет, а мы — напротив. Бабуля! Я постояльцев привел!

На окрик вышла высокая, худая женщина в неопределённом возрасте «за шестьдесят».

— Доброго дня, ар, ари, — поздоровалась женщина. — Слушаю вас.

— Нам с женой нужна комната на две недели, платим сразу, — ответил Михаэль.

— На полном пансионе или только ночлег? — уточнила хозяйка.

Михаэль беспомощно посмотрел на Маризту: «Что такое — полный пансион?» — читалось в его глазах.

— Полный пансион, уважаемая, — поспешила ответить Мариэта. — Мы будем слишком заняты, чтобы я успевала прибирать и готовить.

— Хорошо, — довольно кивнула хозяйка. — Монета в день — жильё и семь монет за всё время — еда и уборка.

Мариэта подавилась воздухом, но Михаэль предупреждающе сжал её руку:

— Покажите сначала комнату.

Женщина кивнула и пошла впереди, обходя дом:

— Вход отдельный, — объяснила она по пути, — смотрите, подойдет ли.

Комната оказалась не очень большая, но светлая и чистая. Два окна и три двери — одна — на улицу, вторая — Маризта подошла и открыла — внутрь дома и третья — уборная и купальня.

На окнах занавески, на полу — ковер и дорожка.

Пузатый комод, старый шкаф с рассохшимися дверцами, стол, два стула, довольно широкая кровать и зеркало на стене. А ещё — цветы в горшках на всех подоконниках.

— Дверь в дом можете на щеколду закрывать, — объяснила хозяйка. — В купальне магический нагреватель воды стоит, а вода сама бежит, если кран открыть.

Маризта переглянулась с графом, и тот решительно выдал:

— Берём! Двадцать одна монета, я правильно посчитал?

— Да, всё верно!

Покопавшись в карманах, Михаэль выудил кошель и, повернувшись к хозяйке боком, отсчитал требуемую сумму.

— Вот, держите.

— Ключ, — хозяйка передала Мари увесистую железку и извинилась за его вес, заметив, как та поморщилась: — Знаю, неудобный, но на магический замок денег не хватает, пока только мечтаю о нём.

— В столице всё дороже, — вздохнула Маризта, горюя, что в Адижоне на двадцать монет она могла жить два месяца.

— Располагайтесь, а я пойду, приготовлю отвар. Кушать можете в столовой, — хозяйка открыла внутреннюю дверь и показала вход в столовую, которая располагалась напротив, — или у себя в комнате. В последнем случае предупредите заранее.

— Сегодня мы очень устали, — решил Михаэль, — поэтому поедим у себя, а с завтрашнего дня станем выходить к вам. Вместе веселее, верно? Потом, мы провинциалы, а вы, я уверен, сможете нам многое рассказать о жизни столицы и дать полезные советы.

Довольная хозяйка кивнула и приосанилась.

— Конечно, всю жизнь здесь живу, всё знаю! Меня Кларета зовут.

— Михэ и Рита, — представил их Михаэль.

— Что ж, Михэ и Рита, отдыхайте, перекус будет через четверть оборота, я принесу, поставлю у двери и постучу, чтоб вы забрали, — и хозяйка скрылась в глубине дома.

Маризта не смогла отказать себе в удовольствии и от души понежилась в горячей водичке. Правда, купальня была маловата, зато воды сколько угодно, можно было открыть кран, нажать на розовый кристалл, и вода текла уже теплая. Чтобы сделать погорячее, надо было нажать на артефакт дважды. Нет, магия здорово облегчала жизнь!

Мари размечталась — вот бы ей себе домой такой кристалл! Интересно, дорогие они, и как часто нужно заряжать?

И сама себя одернула — какой «себе домой», если она дом заложила?

Настроение испортилось. Графу она верила, но жизнь учила, что не все планы осуществляются так гладко и в полном объеме, какими задумывались, поэтому, случиться может всякое.

Помолившись Единому, Мари трижды плюнула через левое плечо и старательно постучала по кристаллу, тут же ойкнув — из крана полился кипяток. Отладив температуру воды, женщина ещё немного поплескалась и с сожалением, покинула купальню.

— Я думал, ты там жить собралась, — ехидно заметил граф. — Покажи-ка руки!

— Зачем? Вот, — вытянула конечности зельеварка, насторожённо глядя на мужчину.

— Растопырь пальцы. Надо же, нету.

— Чего?

— Перепонок, — серьёзно ответил Михаэль. — Решил проверить, вдруг, ты русала, раз тебя из воды не вытащишь!

Мари фыркнула, обиженно поджав губы: нет, что за грах вселяется в графа время от времени? Только что был нормальный человек, даже внимательный и нежный, а потом — раз! — и ходячая язва.

Нельзя ей к нему привязываться, ой, нельзя! Растопчет и не заметит, у него, наверное, женщин было больше, чем мелкой крупы в большом мешке. Аманаты, сговорчивые простолюдинки… Как ни горько осознавать, она для него — одна из многих. А вот он у неё — первый и единственный.

После перекуса, Михаэль отправил хозяйкиного внука купить бумаги, и долго сидел, что-то записывая.

Мари от нечего делать, ушила его рубашку и отпустила на всю длину брюки.

— И зачем глаза напрягала? — недовольно пробурчал Михаэль. — Завтра купим всё новое, по размеру.

Маризта вздохнула — опять не угодила…

— Рита, — поняв, что снова обидел, — мужчина отложил стило и пересел к женщине, обняв её за плечи. — Прости, у меня голова кругом идёт, события одно за другим, я не успеваю привыкнуть к одному, как всё меняется. Иди ко мне.

Поднял на руки, посадил на колени, пальцами обхватил подбородок и поднял расстроенное личико.

— Я веду себя, как скотина, знаю, — покаянно пробормотал Михаэль, целуя волосы, ушко, щеки, уголок губ. — Но это от того, что я и сам растерян, и не всегда знаю, что мне делать. Я — граф, ты же понимаешь это? На мне лежит ответственность за своих людей, графство, я не могу делать то, что мне хочется. Мне придется разобраться с исчезнувшей вязью, не хотелось бы узнать, что раз она пропала, то условия завещания Елиазара не выполнены. Но я, в любом случае, никуда тебя не отпущу!

Маризта дернулась, пытаясь уйти от очередного поцелуя, заглянуть Михаэлю в глаза:

— Как это — не отпустишь? Ты же обещал!

— Обещал, — покаянно согласился граф, — но после нашего первого раза я понял, что не смогу без тебя.

— Что ты собираешься со мной делать? — Маризта не на шутку испугалась. — Ты обещал вернуть мне мои затраты, говорил, что я смогу выкупить дом и нанять работника!

— Единый, Рита, какой дом, какие работники? — простонал мужчина, попустив платье с плеч женщины, и выцеловывая её грудь. — Я лишил тебя невинности, теперь ты принадлежишь мне. Заберу с собой, куплю тебе дом — какой захочешь! У тебя будут свои слуги, свой выезд. Тебе не нужно будет работать, я тебя всем обеспечу! Главное, найти предателя, а потом ты будешь всю жизнь купаться в молоке с мёдом!

— Я — честная женщина, — тихо проговорила Маризта, стараясь не стонать — опытный соблазнитель, он знал, как доставить ей удовольствие! Приходилось кусать губы и сжимать пальцы, чтобы не выдать, насколько ей приятно, и как хочется, чтобы граф не останавливался!

— Я честная женщина, — повторила Мари, — а ты хочешь превратить меня в аманту?

Чтобы сидела и весь день ничего не делала, ожидая, когда мой любовник изволит почтить вниманием? И у меня никогда не будет возможности завести семью, родить детей?

— Ри-и-та! Какая же ты странная! Любая вдовушка на твоем месте от счастья визжала бы, а ты недовольна? Повторяю — ты будешь всем обеспечена!

Собрав остатки воли, Маризта высвободилась из объятий, встала и, поправляя платье, горько бросила:

— За что ты со мной так? Чем я заслужила?

— Да что не так в моих планах? — рассердился Михаэль. — Я же вижу, как ты млеешь в моих руках, ты сама хочешь, чтобы я тебя любил! Почему упрямишься?

— Да ты прав — я хочу, но не участи аманты, игрушки, содержанки, а именно любви.

Хочу семью и детей.

— Я — женат, — напомнил Михаэль. — Вернее, был женат, пока мы не переспали. В любом случае, я не могу жениться на тебе, ты же понимаешь это?

— Конечно, понимаю, — вздохнула Мари. — Аристократы не женятся на вдовах, граф никогда не назовет женой простую зельеварку. Поэтому, нам надо держаться друг от друга подальше.

— Почему? Мы можем провести вместе много приятных дней, доставить друг другу удовольствие. Зачем отказываться, если мы оба этого хотим?

— Потому что, Ваше Сиятельство, вы уйдете, и заберете с собой моё сердце. Разве я смогу дальше жить, без сердца? Поддавшись зову тела, я потеряю, и сердце и душу.

— Глупости, иди сюда, я развею твои опасения! — мужчина властно притянул расстроенную Мариэту назад. — Нам хорошо вместе, ты не можешь это отрицать. Я не обижу тебя, Мари, просто поверь мне и позволь себе быть счастливой.

И Маризта сдалась.

Ночь была жаркая.

Женщина не заметила, когда Михэ снял с неё платье и сорочку, куда делась её одежда, в какой момент разделся он сам.

Упоительные поцелуи, ласковые руки, нежные слова — она качалась на волнах наслаждения, раз за разом, взлетая на вершину и рассыпаясь разноцветными брызгами. Целовала сама, гладила, шептала и вскрикивала, отдаваясь, как в последний раз.

Куда делась её осторожность, почему она отпустила себя, позволила увлечь, сама тянулась навстречу и радостно принимала, теряясь в ощущениях и удовольствии?

Он оставит её, это, несомненно, но не сейчас. Не сегодня. Не завтра. Она урвёт свой кусочек женского счастья, выпьет его до капли, не потратит зря ни одной минуты!

Это потом она будет сотрясаться в рыданиях, оплакивая своё разбитое сердце, а сейчас… сейчас она возьмёт всё, что он сможет ей предложить. Чтобы до конца жизни вспоминать свою любовь.

«Единый, как же жалко, что я не могу понести, ведь маги зачинают детей только в одобренном тобой союзе. У меня нет ни единого шанса на одобрение, верно? Кто она, и кто Михаэль? Да, я слаба, не смогла отказаться от возможности быть с ним. По крайней мере, пока он не вернется к прежней жене или не женится на ком-то другом, он будет моим. А когда… тогда я уйду, спрячусь, исчезну, унося с собой воспоминания и истекающее кровью сердце. Я смогу, у меня уже есть опыт. Ах, если бы ты, Единый, даровал мне ещё и дитя от любимого! Было бы не так больно от потери. Я уехала бы далеко-далеко, купила дом и растила бы малыша, варила бы зелья, а по ночам вспоминала бы каждую минуту, каждое мгновение счастья!»

— Ты меня с ума сводишь, — шептал граф, — не могу разжать руки, мне мало, сколько бы ни брал тебя — всё равно голоден! Ни с одной женщиной я не испытывал ничего подобного. Ты — колдунья, моя Рита, приворожила, завлекла, затуманила, взяла в плен…

Утром граф не превратился в ледышку, наоборот, был нежен и предупредителен.

— Я тебя ночью совсем измотал, — проговорил он, рассматривая вспухшие губы женщины. — Не вставай, я принесу еды, ты поешь и снова ложись. Скажу хозяйке, что ты переутомилась и будешь весь день отдыхать.

— Аты?

— Я возьму с собой Гарея, внучка нашей хозяйки, пройдемся с ним по городу, заглянем на местный базар. Посмотрю, что и как. Не бойся, — увидев ее движение, успокоил Михаэль. — Я буду только смотреть, слушать и ни во что не стану вмешиваться. Куплю одежду и что-нибудь вкусное. Отдыхай!

На этот раз он не промахнулся — портал вывел прямо к воротам дома, что сняли его люди.

Делаверт брезгливо покосился на две кучки, смирно лежавшие рядом и преданно моргавшие — разбойники были в сознании, но магия не позволяла им и пальцем шевельнуть.

— Ваша Милость! — из дверей дома выбежал Магноль, — кто это с вами?

— Не поверишь — портал забросил меня в Тропиндар, на границу с Андастаном, а эти, — барон пнул ближайшего, — опоили сонным зельем и собирались продать какому-то Бортану, как раба.

— Ар, простите, — просипел похититель, — грах попутал! Мы живём небогато, приходится идти на сделку с совестью, чтобы прокормить семью.

— Какая сделка? — возмутился Энгель, — совести у вас, отродясь, не водилось!

Магноль, заберите это отребье, где-нибудь закройте, завтра поговорим с ними.

— Ваша Милость, путы снимите! Ног-рук не чувствуем!

— Скажите спасибо, что позволяю дышать, — рыкнул барон. — Уберите их с глаз моих.

Машинально сунув руку в карман брюк, Энгель нащупал какой-то предмет.

Вытащив его наружу, мужчина с удивлением обнаружил, что это раздавленный портал.

Хм, на самом деле, бывшая сфера стала молочно-белой. Значит, действительно, кто-то перенастроил портал. А сделать это мог только тот, кто вхож в покои барона.

Барон потер подбородок, размышляя.

Новость так себе. Выходит, в доме графа притаился предатель и, похоже, не один.

Кто-то из слуг ему помогает, это не подлежит сомнению.

Но кто этот предатель? Из магов в замке были только он сам, два целителя и Его Светлость.

Но целители не могут работать с порталами, их дар иного свойства и направленности! О, Единый! Неужели, за покушениями стоит советник императора, герцог Д’Арси?

Поверить в такое было сложно — для чего бы герцогу этим заниматься? Он богат, родовит, говорят, недавно обзавёлся одарённой невестой. Правда, ходят слухи, что девушка в Храме сказала «нет», но поверить в такое ещё сложнее, чем во вредительство герцога. Скорее, Ночное Светило взойдёт днём, чем женщина сможет в чём-то отказать магу.

В любом случае, у герцога не может быть никакого интереса в устранении рода Гроув, значит, надо искать тех, кто выигрывает от пропажи Михаэля.

Гм… Больше всех выигрывает он сам, как ни крути. Однако, он не помышлял устраивать диверсии и твёрдо знает, что никакие покушения не организовывал.

Далее — Гвинет. Тут тоже минус — женщина была привязана к Елиазару и вполне счастлива. Да, с Михаэлем большого тепла и привязанности не возникло, что не удивительно, но супруги не испытывали друг к другу неприязни, их семейную жизнь можно было назвать вполне сносной. Пропажа Михаэля ставила Гвинет в ужасное положение — если бы не ребенок, её вернули бы отцу.

Энгель, мельком, слышал, что собой представляет родитель Гвинет, поэтому понимал — вернуться под его опеку женщина не хотела бы и под страхом смерти. С беременностью всё несколько иначе, но тоже не радужно для графини — несомненно, император не оставит графство и наследника без присмотра, а это значит, что по достижении наследником трех лет, назначит графине нового мужа и воспитателя для её сына. По правилам, дитя забирают с женской половины в три года, и дальше он растёт только в мужском окружении. С какой стороны ни посмотри — Гвинет не выгодно исчезновение Михаэля. Значит, графиня не виновна, её можно не считать.

И что он имеет? А ничего хорошего!

Противник, несомненно, маг, но в замке сейчас единственный посторонний маг — советник.

Вернулся к тому, от чего ушёл.

Усталость навалилась с новой силой, барон потёр лицо, разгоняя кровь, но веки отяжелели, тело просило отдыха.

Ладно, сегодня он, так и так, ни до чего не додумается. Надо лечь поспать, а утром, с новыми силами, он возьмётся за решение этой загадки вплотную.

Слова доносились, будто издали или через толстое-толстое одеяло.

— Голову приподнимите!

— И ноги, ноги повыше!

— Что же, Её Сиятельство, лодочкой будет лежать?

— Если для пользы, то не только лодочкой, но и ковшиком, и даже тазиком!

— Тш-ш-ш! Не шумите! Графиня приходит в себя.

Гвинет почувствовала, как на лоб ей опустилась прохладная влажная ткань.

— Ваше Сиятельство, вы меня слышите? — голос Цилена. — С детьми всё в порядке, я слежу за ними, не переживайте!

Женщина разлепила веки — она в той же комнате, где проходил магический осмотр, над ней встревоженные лица обоих целителей, неподалёку маячат служанки и памятником самому себе застыл советник императора. А, нет, рядом с ним соляным столбом по степени подвижности и цвету, замер опекун.

Гвинет глубоко вздохнула и попробовала сесть, но подушки, подложенные под её ноги, этого не позволили.

— Миледи, подождите, не спешите вставать, — посоветовал Визар. — Вы переволновались, кровь отлила от головного мозга, поэтому вы упали в обморок.

Но вашему здоровью и здоровью детей ничего не угрожает.

— Простите, миледи, — покаянно добавил Цилен, — мы не подумали, что известие о тройне будет для вас не меньшим потрясением, чем для нас. Надо было подготовить вас, а не говорить в лоб.

— Ничего, — вяло махнула рукой Гвинет, — главное, что малыши здоровы. Вы же поможете мне благополучно выносить их и родить?

— Разумеется, миледи, можете даже не переживать на этот счет! У меня еще ни одна женщина не потеряла ребенка, и все роды завершились благополучным разрешением, — заверил Визар.

— Ну, если вы очнулись, то, наверное, нам с бароном можно перейти в кабинет, — ожил герцог. — Тем более, необходимо составить сообщения Делаверту и Его Величеству. Вернее — Его Величеству, а потом уж — барону Делаверту. Идемте, барон.

Гвинет проводила мужчин рассеянным взглядом, отметив, насколько потрясенным выглядит опекун.

Да, должен был беречь двоих, а теперь количество опекаемых удвоилось.

— Я устала, — жалобно произнесла женщина. — Могу я вернуться в свои покои?

— Разумеется, миледи, служанки поддержат вас под руки. Вам нужно больше отдыхать, так что, завтра и послезавтра проведите у себя. Кушайте, гуляйте в саду, выбросите из головы все хозяйственные заботы, тем более, ваш опекун уже на месте, и сможет сам со всем разобраться.

Под советы целителей, графиню перевели на женскую половину и со всем бережением водворили в спальню.

Служанки наперебой предлагали поесть, попить, поправить подушку, укрыть, обмахнуть веером — графиня едва не взорвалась.

— Я хочу покоя! Оставьте меня. Все! — наконец, смогла она достучаться до хлопочущих женщин. — Займитесь своими делами и не тревожьте меня, пока я не позову!

— С вашего позволения, я оставлю здесь магическую следилку, — выступил Визар. — Вдруг, вам станет плохо, снова упадете в обморок или не сможете позвать на помощь?

— Вы собираетесь следить за мной? В спальне? — задохнулась от возмущения графиня, — Да, вы!!!

— Нет, нет, миледи! Вы всё неправильно поняли! Следилка за состоянием вашего здоровья, а не за вами! Я ничего не подсмотрю и не подслушаю, вот этот браслет будет сканировать ваш организм и в случае сбоя немедленно пошлёт мне сигнал.

Согласитесь, лучше браслет, чем мы станем заглядывать к вам каждые несколько минут!

— Хорошо, — выдохнула Гвинет. — Прошу прощения за резкость, но я так устала от неприятностей, что они мне повсюду мерещатся.

— Конечно, миледи, мы понимаем. Дайте вашу руку!

Визар почтительно наклонился над женщиной и защелкнул браслет прямо поверх брачной вязи.

— Надеюсь, ваш супруг скоро найдётся. По крайней мере, пока вязь не почернела и не пропала — есть надежда на его возвращение.

— Спасибо, мэтр Визар. Каждый день молю Единого, чтобы он вернул мне мужа.

— Отдыхайте, Ваше Сиятельство!

Наконец-то, она осталась одна!

Откинув одеяло, графиня встала и принялась ходить по комнате — движение помогало хоть немного сбросить нервное напряжение.

Единый, что же она наделала! Теперь у неё ребёнок Михаэля и двое сыновей от Энгеля.

Положим, целители ничего не заподозрили, решили, что два малыша немного отстали, потому что так бывает при многоплодной беременности. Но дети родятся, и все увидят, что они не похожи друг на друга. А если кто-то заподозрит, что дети не от графа. Что тогда? Учитывая родство Энгеля и Михаэля, родовая магия замка примет всех детей, но как она объяснит, что близнецы получились разными?

Вернее, не похож будет один, сын графа, а мальчишки от Энгеля, конечно же, будут зеркальным отражением друг друга.

Единый, что она наделала, и как ей теперь быть?

Спаслась от отца, но влипла в другую передрягу. И Михаэль… Он был ей хорошим мужем, ни разу, ни словом, ни делом не упрекнул, хотя, она знала это, согласился на брак только из-за условия завещания. Он не полюбил её, да она и сама не испытывала к нему и десятой доли того тепла, которое дарила Елиазару, но относился к жене уважительно и в постели старался доставить удовольствие. Как она посмотрит ему в глаза?

Единый, о чем она думает? Лишь бы Энгель нашел Михаэля, а она покается, всё расскажет, объяснит, почему так поступила. Граф должен её понять, ведь она не знала, что уже носит ребенка, и боялась возвращения домой. Даже если Михаэль не простит, то она согласна жить в изгнании и смирится, если граф не разрешит ей видеться с детьми. Лишь бы он поверил, что один из малышей — его сын, и не обижал двух других. Дети, ведь, ни в чём не виноваты!

А Энгель? С ним она тоже обошлась не совсем честно. Наверное, будет лучше, если он никогда не узнает о сыновьях. Барон — неплохой человек, она не хотела бы, чтобы он переживал и страдал, он не заслужил такого. Впрочем, как решит её муж, так и будет. Только бы кузен его нашёл!

— Милочка, вы не спите? — графиня поморщилась — в дверь протиснулась баронесса. — Мой муж рассказал потрясающую новость — у вас тройня?!

— Д-да.

— С ума сойти! Я вас поздравляю! Теперь вам надо быть втрое внимательнее к своему здоровью. Вы можете рассчитывать на нас с Мириам. Дочка невежливо повела себя, но вы же понимаете — ей пятнадцать, вот-вот войдет в брачный возраст и скоро покинет родительский дом, поэтому я её немного разбаловала. И Мириам не хотела уезжать из нашего поместья, поэтому выражает свой протест капризами и придирками. Обещаю, что больше она никого не побеспокоит. Вам нужно больше отдыхать, а все хозяйственные хлопоты я возьму на себя.

Отдыхайте!

Баронесса улыбнулась и покинула спальню, а Гвинет задумалась — как она вошла, если за дверями должны сидеть один из целителей и служанка? Почему они её пропустили, ещё и без доклада?

Хмыкнув, графиня открыла дверь и недовольно посмотрела на Цилена и Стани.

— Вы спите, что ли?

— Миледи, вы звали? — подскочила камеристка. — Простите, я не слышала!

— Почему вы позволили баронессе войти, не предупредив меня?

— Баронессе?

— Да, жене опекуна, баронессе Кроуф, она была у меня пару минут назад.

— Но это невозможно, — отозвался Цилен. — Мы всё время сидели здесь, мимо нас никто не проходил!

— Никого не было, миледи, — подтвердила Стани.

Гвинет закусила губу — она своими глазами видела, как баронесса скрылась за дверью.

Что-то тут было не то…

— Да? Наверное, мне приснилось, — ответила она и улыбнулась, не желая заранее поднимать тревогу. — Стани, пошли служанку на кухню, пусть мне принесут теплого молока с медом.

Герцог Д'Арси, Главный советник Его Императорского Величества Николае Третьего, вернулся в свой замок в плохом расположении духа.

Он устал, Единый знает, как он устал!

Аэлина, как в воду канула. Как, ну, скажите — как можно потерять собственную невесту в своём же замке?

Герцог прошёл в спальню, без сил опустился на кровать. Какого граха он додумался запереть девчонку? Более того — запереть в комнату без выхода в уборную и запретить девушку выпускать? Неужели, её выходка в храме не показала, что она ни перед чем не остановится, лишь бы, не стать его супругой?

Идиот, как есть — идиот!

Не удивительно, что девица сбежала, но удивительно, каким способом она это сделала! Кто бы мог подумать, что в этом тщедушном тельце столько силы духа и упорства?! Когда он её найдёт и вернёт, наказать придется, но наказание надо придумать помягче. А то ещё раз взбрыкнёт, и один Единый знает, что еще выдумает. Похоже, его семейная жизнь будет совсем не такой, как он себе представлял.

Перед герцогом материализовался дворецкий.

— Сетьен, что-то случилось?

— Заезжал Его Светлость, маркиз Дени, — с поклоном ответил дворецкий. — Ещё заходил мэтр Реневал.

— Что было нужно маркизу?

— Он не сказал, — дворецкий многозначительно помолчал и добавил, — но поинтересовался здоровьем мистрис. Я посмел себе ответить, что с девушкой всё прекрасно. Тогда маркиз передал букет цветов для неё и добрые пожелания — для вас.

— Сетьен, пошли кого-нибудь на кухню, пусть принесут бодрящий отвар и чего-нибудь перекусить.

Дворецкий ещё раз поклонился и исчез, бросившись выполнять распоряжение.

Герцог откинулся на спинку дивана и взъерошил пальцами волосы. Единый, ему бы со своей личной жизнью разобраться, а он вынужден пестовать графиню Гроув, да опекунов развозить. Демьен уже предлагал выкупить права на Аэлину. Видимо, не смотря на отказ, он не теряет надежду заполучить девчонку для себя. И Огаст…

Долго он сможет скрывать от друга, что произошло? Нет, надо как можно скорее покончить с этими Гроув, и заняться поисками беглянки вплотную, пока весть о побеге невесты не дошла до императора.

Кстати, об императоре…

Герцог набросал вестник и отправил его, а потом расположился на диване, потягивая напиток и размышляя, где ещё искать беглянку. Он обшарил все окрестности, лично прочесал каждое поселение вокруг замка — девчонка, как в воду канула. Но она жива, он чувствует это! Жива и не страдает.

Громкий звук визора заставил подпрыгнуть от неожиданности. Грах, дядя!

Пришлось идти в кабинет.

— Да, дядя!

— Я не понял — у этой графини, что — тройня??!

— Увы.

— Целители не могли напутать?

— Сразу оба, причем, один из них — Визар?

— Да, ты прав, ошибка исключена, — император вздохнул и с тоской продолжил: — Что же теперь делать?

— Может быть, они не все выживут? — с надеждой пробормотал герцог.

— Как ты можешь такое о детях? — Его Величество укоризненно покачал головой, замер и стукнул ладонью о стол. Императорский визор подпрыгнул, визор герцога пискнул и пошёл рябью.

— Дядя, сломаете аппарат. Мы ничего не можем сделать, только молиться Единому, чтобы граф скорее нашёлся.

— А он оставил завещание?

— Разумеется, как предписано правилами — в первый же день, как принял титул. Но откуда он мог знать, что его жена окажется настолько плодовитой?

— Ты прав, толку от того завещания… Максимум, что он мог написать — что завещает титул и земли своему первенцу. А как мы узнаем, кто из троих — первенец?

— Тот, кто первый родился?

— Да? А ты в курсе, что многие целители считают, что первым рождается тот ребенок, который был зачат последним? Вот, и какого ребёнка считать первым — рождённого или зачатого?

— В любом случае, всегда будет вероятность, что повитуха и целитель при родах перепутают детей. Эх, если бы у первенца появлялся какой-либо знак…

— Нет у них знака, — буркнул император. — К счастью, близнецы — большая редкость, например, я и не припомню такого случая, а уж про тройни, и говорить нечего — единственный случай за всё время. Как там будущая мать?

— Упала в обморок.

— Пришла в себя?

— Да, когда я уходил, с ней уже было всё в порядке.

— Не удивительно, что она потеряла сознание. Одновременно трое сыновей — это же с ума можно сойти. Стефан, завтра жду сразу после завтрака. Думаю, надо отправить в замок Гроув ещё одного целителя и пару гвардейцев для охраны. Как там барон?

— Осваивается. Хотя, конечно, новость о близнецах его несколько подкосила. Такая ответственность — любой растеряется.

— Да, его можно понять. Ладно, не буду задерживать, отдыхай. А, чуть не забыл — что Делаверт, отправился на поиски?

— Да, ушёл порталом.

— Добро, добро. Надо подкинуть ему хорошего дознавателя, подумай, кого именно, завтра доложишь. Графа надо найти непременно, живым или мёртвым. Живым, конечно, предпочтительнее. Как там твоя одарённая поживает? Не сменила ещё гнев на милость?

— Хорошо поживает, — буркнул Стефан, мечтая, чтобы дядя, наконец, от него отстал.

Врать не хотелось, а правду озвучить было страшно.

— Смотри, не запугай девочку окончательно. Такая храбрая — не побоялась отказать тебе. Из неё выйдет отличная герцогиня, почти такая же хорошая, как моя королева, если ты не наделаешь глупостей. Всё, больше не задерживаю. Завтра после завтрака у меня в кабинете! — и визор погас.

Утром самочувствие барона было получше, тем более, что советник прислал вестник — у графини всё в порядке, дети здоровы.

Дети?!

Энгель подскочил и растерянно перечитал послание.

Ничего не понимаю, откуда ещё один?

Чтобы не мучиться вопросами, отправил сообщение, но, впопыхах, перепутал — вместо Гвинет вестник улетел к герцогу. Барон понял свою ошибку, когда от Его Светлости пришёл ответ, пышущий раздражением и негодованием.

Собственно говоря, герцога можно было понять — он не курьерская служба и не служба доставки новостей.

Вкратце смысл сообщения герцога гласил: взяв на себя труд, оповестить Делаверта о результатах обследования, он сделал любезность барону, и не считает себя обязанным постоянно служить передатчиком, настоятельно рекомендуя, впредь, писать напрямую в замок, к целителю или самой графине. А его, герцога Д'Арси, беспокоить только в исключительном случае — например, если найдется граф. Кстати, император приказал выделить опытного дознавателя, поэтому барону надлежит немедленно сообщить место своей дислокации. Как только кандидатура будет подобрана, дознаватель перейдет прямо на место.

Дочитав сообщение, Энгель вытер вспотевший лоб — как же он так невнимательно?

Рассердить всемогущего советника — последнее, что ему было нужно.

Вестник от Цилена добавил головной боли — у графини тройня.

Грах, везет же его кузену! Такая женщина, редкая по красоте, плодовитости и уму. А какая у неё нежная кожа, густые и шелковистые волосы! А голос? Чарующий, от его звуков что-то замирает в груди.

Сила мягкой волной прошлась по организму.

Кстати, его дар заметно увеличился, как такое могло произойти? Нет, если бы он прошел ритуал с невинной одарённой девушкой, то всё было бы понятно, но он переспал с женщиной, уже отдавшей свою магию первому супругу. Откуда столько силы?

Барон, ради проверки, создал портал, и шагнул в него, очутившись в прихожей дома.

Раньше на портал у него и близко не хватало резерва, а тут… Нет, он не против, а даже очень «за», единственно — не хотелось бы привыкнуть к новым возможностям, а потом их лишиться, поэтому ему надо посетить сильного мага или ведуна. Пусть посмотрят, может быть, объяснят, откуда у него столько магии.

Но первым делом Энгель решил наведаться к владельцу рабского загона, куда, судя по остаточному магическому следу, граф попал сразу из империи. Начало следа обнаружилось на заднем дворе дома, в котором жила аманта Михаэля.

Женщина рыдала так, что сердце могло разорваться, и клялась, что не видела Его Сиятельство ни в тот день, ни накануне.

— Я не знаю, где Михаэль, — заламывала руки несчастная женщина. — Он собирался прийти, прислал вестник, но так и не появился! Как вы можете подозревать меня, если я полностью завишу от его благосклонности? Без Его Сиятельства я — никто, меня в любой момент его вдова или опекун могут отсюда вышвырнуть.

Пришлось поверить — свежих следов графа, не считая тех, что на заднем дворе, в доме не обнаружилось.

И вот теперь очередь давать объяснения работорговцу.

Джермиш давно жил, многое видел, и то, что к нему зачастили поисковые команды, совершенно не радовало.

— Говорю же — появился сам собой. Видимо, выбросило порталом, — объяснял он Энгелю. — В одних штанах, без сознания, вернее, вёл себя, будто насмерть пьян.

Конечно, надеть блокиратор велел я, как только понял, что новый раб — одарённый. Как понял? Да он устроил нам ледяной душ, вызвав дождь. Это в Андастане, в это время года! Ливень!!! А что я должен был делать? Возвращать заблудившихся попаданцев — не моё дело. Попал в загон, значит, раб, и точка.

Барон скрипел зубами, но ничего поделать не мог — чужая страна, чужой подданный, чужие правила. Формально, работорговец ничего не нарушил.

— А сам раб ничего о себе не сообщал?

— Он был пьян или опоен, и ничего не соображал!

— Но рано или поздно он должен был очнуться и рассказать, кто он такой!?

— Очнулся, но ничего не помнил, — торговец отвёл глаза.

«Врёт!»

Магия уже привычно ворохнулась, напоминая о себе.

Почему бы нет? Он знает это заклинание, выучил просто так, красивое и полезное, хотя и знал, что у него никогда не хватит резерва, чтобы применить его на практике… А теперь-то силы, хоть отбавляй, тем более надо попробовать.

Кивая головой, будто внимательно слушает, что рассказывает работорговец, барон осторожно выплел вязь заклинания и отпустил магию, направив импульс на Джермиша.

Андастанец дернулся и замер, преданно глядя на гостя.

Хм, кажется, получилось.

— Уважаемый ар, отошлите слуг, наш разговор никто не должен слышать, — предложил барон.

— Все пошли вон, — немедленно откликнулся торговец. — Не входить, пока не позову.

Пусть стряпуха приготовит достойное угощение, я скажу, когда подавать.

Все слуги вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

— Новый раб что-то рассказывал о себе?

— О, да! Сразу заявил, что он — граф Гроув, я чуть штаны от радости не намочил.

— От радости?

— Елиазар Гроув! Несколько лет назад он обманул меня при сделке, обещал заплатить, и не сдержал слово. Я потерял большие деньги, не один год был вынужден экономить. Но, главное, он меня обманул! Никто не смеет обманывать Джермиша Родери!

— Такты не андастанец?

— Нет, я из империи! После того, как граф не сдержал своего слова, мне пришлось переехать сюда. Только работорговля помогла мне снова встать на ноги, поэтому я очень обрадовался возможности поквитаться. Единый справедлив, и привел в мои руки того, кто мог заплатить по счетам.

Барон покачал головой:

— Но в загон попал не Елиазар, а его младший брат — Михаэль.

— Да, Елиазар умудрился избежать возмездия, но мне и младший сгодился бы.

Однако, упрямец, категорически не пожелал переписать на меня все свои богатства, как я ни старался его заставить. Он вытерпел всё — побои, голод, жажду, но не сдавался. В конце концов, я понял, что мне не добиться добровольного согласия, а оставлять у себя такого раба — напрашиваться на неприятности. Я же понимал, что граф не сам сюда попал, а его кто-то оглушил и забросил, поэтому за ним могли прийти. Ну и, предварительно опоив его ещё раз, перепродал.

— Опоить? Зачем?

— Так, он не молчал, скотина! Сразу сдал бы меня. Избить до смерти очень хотелось, но так я, ни монетки не выручу, зря, что ли, месяц кормил его и возился с ним? И, потом, пусть живет и мучается.

— Кому продали?

— Одному работорговцу, тот как раз ехал в Тропиндар. Недорого, за одну пятую обычной стоимости, лишь бы он увёз раба подальше, поил в дороге зельем, чтобы тот не очнулся раньше времени, а потом продал его какому-нибудь недотёпе.

— Как же граф согласился выпить отупляющее пойло?

— У него блокиратор стоял, что он мог, без магии? — хмыкнул торговец. И мы кормили его соленым мясом, а пить давали только отвар.

— Убил бы, и концы в песок, — повторил Энгель, сжимая кулаки. — К чему такие сложности?

— Елиазар обманул и получил легкую смерть, сбежал от возмездия. Пусть хоть его брат помучается, поживет рабом.

— Кому ты его продал? Имя?

— Сатару.

— Где его найти?

— Он живет в Тропиндаре, сюда только торговать приезжает. Но сейчас Сатар здесь, видел его вчера на базаре.

Барон задумался — выйти на улицу, сможет ли он удержать заклинание? Нет, так рисковать нельзя, тем более что это заклинание из запрещенных, такое только дознаватели могут использовать. Если кто-то заподозрит, что Делаверт его применил…

— Кто из твоих людей знает Сатара в лицо?

— Малик.

— Зови его сюда и прикажи проводить меня к Сатару. Прямо сейчас. А когда я выйду из этой комнаты, ты забудешь наш разговор. Забудешь, что я спрашивал, что ты отвечал. Забудешь всё, что касается графа Гроув. Ты его не видел, и ничего о нём не знаешь.

Торговец сморгнул, позвал слугу, отдал распоряжения, и посетитель, в сопровождении работника Джермиша, покинул его дом.

Некоторое время работорговец сидел, бездумно уставившись в стену, потом сморгнул и вскочил.

День давно, а он всё сидит без дела, замечтался.

— Керин, лошадь к выходу. Совсем обленились, бездельники! Поедем к загонам, надо отобрать партию рабов для завтрашних торгов!

Сатар оказался типичным андастанцем и, поначалу, желанием отвечать на вопросы Энгеля не горел. Пришлось опять применять заклинание подчинения.

— Да, подкинул Джермиш мне подарочек! — возмущался торговец. — Я-то поверил, а он мага подсунул! В рабы, ага. Ещё подумал, зачем его так долго опаивать?

Потом один раз пол чашки нечаянно пролил, пока нёс ему, и раб выпил меньше, а через четыре оборота заговорил, я чуть назад не повернул. Пришлось удвоить порцию, да добавить коготник. Знаю, что к нему привыкают, потом жить без него не могут. Впрочем, с ним тоже долго не живут. Но что мне было делать? Как раз границу переехали уже, в Тропиндаре на рабов и так косо смотрят, а если они ещё язык распускают, тут же кругом уши калифа и кагымов! — совсем худо.

— Кому ты продал раба? — бесстрастно спросил Энгель, внутренне кипя от злости.

Как, нет, ну, как такое возможно, что горстка негодяев смогла всё это проделать с сильным магом? Понятно, что дар Михаэля сдерживал блокиратор, а самого мужчину всё время держали под зельями, но в империи-то? Из чьих рук граф принял тот самый, роковой, отвар, даже не проверив, что пьёт? Одарённые проверяют свою еду и питьё машинально, не отдавая себе отчета, как дышат — это правило вдолблено с детства, маги сроднились с ним. А тут — выпил, ничего не заподозрив. Неужели, Гвинет? Пожалуй, только из её рук Михаэль мог взять что угодно, не задумываясь о проверке. Но поверить, что Гвинет, нежная Гвинет способна на такое — ни за что! Она же умоляла найти мужа, он видел — говорила искренне! Потом, где бы она взяла ингредиенты для оглушающего зелья? Кроме того, что она не обладает необходимыми знаниями, женщина ни на миг не остаётся одна. Где бы она варила это зелье? Есть вариант — приобрела готовое, но, опять же — у кого, если графиня из замка без мужа и камеристки носа не высовывала?

Гвинет не виновата. Но кто мог быть графу ещё близок, кому Михаэль настолько доверял?

Гм, опять же — он сам, барон Делаверт. Но он кузена не травил, и устранять не собирался.

Опять вернулись туда, с чего начали — для кого выгодна смерть графа? Жене — ни в коем случае. Ему самому, формально, выгодна, но он этого, точно, не делал.

Аманта? Для неё потеря покровителя, тем более, катастрофа. Кто же этот таинственный враг??

Сатар сидел, пялясь на барона, пустив струйку слюны из уголка рта.

Брезгливо передернувшись, Энгель повторил:

— Куда ты дел этого раба? Кому продал?

— Я не продал, я подарил.

— Кому?

— Встретил в Тропиндаре торговца разностями, тот ранее оказывал мне мелкие услуги, и я подарил ему раба. Мы заключили магическую передачу имущества, потом я поспешил уехать.

— Как звали торговца?

— Миродан. Он ездит по одному и тому же маршруту из Тропиндара в Андастан, торгуя по пути всем подряд.

— Как это?

— В одном городе покупает, допустим, ткань, везёт её в другой город, там продаёт и покупает посуду. Посуду продаёт в следующем городе и так далее.

— И торговец не удивился подарку? Не заподозрил ничего?

— Удивился, в его стране рабов не жалуют, но он торговец, поэтому, никогда не откажется от возможности заработать хоть медяшку. Я дал ему запас зелья и посоветовал держать раба под ним, а также — не поить и не кормить тем же, что Миродан ест и пьёт сам.

— Это ещё почему?

— Он собирался в столицу Тропиндара, а потом назад — в Андастан. Обратная дорога лежит через болота. Вода болот убивает, я надеялся, что раб сгинет навсегда, если Миродан не продаст его раньше, в столице, например. Мне не нужны неприятности, поэтому будет лучше, если этот раб исчезнет.

— И что дальше?

— Не знаю, торговец уехал четыре дня назад.

Энгель, еле сдерживался, чтобы не придушить собеседника. На верную смерть человека отправил! Прибить бы его на месте, да хлопот не оберешься. Вот найдет Михаэля, пусть кузен сам решает, как наказать всех, кто держал за вещь.

— Если ты понял, что раб не прост, мог же освободить его, он тебя отблагодарил бы, получил бы выгоду, а то, сам-то его купил, но не выручил ни монеты, только потерял, — заметил он.

— Нет! — живо отреагировал Сатар. — Это же маг! Он не простит рабства, я отпущу, а он вместо денег меня со свету сживёт. Нет уж, лучше его убить чужими руками — и концы в воду.

— Где найти Миродана? — скрипнул зубами Энгель.

— Так, в пути! Говорю же, он постоянно в дороге, переезжает из одного города в другой, следует с караванами.

Барон подумал и приказал:

— Сейчас же пойдешь и узнаешь, не было ли вестей от торговца. Может быть, кто-то получил от него вестник. Покупает же он у кого-то товары? Вот, мог написать с дороги. Найдешь меня на восточной окраине города, в доме резчика Армата. Никто о нашем разговоре не должен знать.

— Магам тоже не говорить, если я их встречу?

— Каким магам? Тебя уже кто-то спрашивал про этого раба?

— Да, пару дней назад приходили два имперца, маги, расспрашивали о рабе. Не хотел говорить, но они щедро заплатили, я и рассказал часть.

— Какую часть?

— Что купил его по случаю и сразу перепродал Миродану.

— Грах! — барон стукнул кулаком по столу. — Где они сейчас, ты знаешь?

— Нет.

— Если встретишь, сразу доложи мне. Никому больше — только мне! И про меня никому, магам тоже, не говори! Увидишь этих имперцев — сразу найди меня. Всё, отправляйся узнавать о Миродане!

Итак, Михаэля ещё кто-то ищет.

Люди императора? Вряд ли, советник рассказал бы, отправь они поисковую группу. Гвинет? Совсем мимо — где бы она нашла магов, безвылазно сидя в замке?

Тогда, получается, Михаэля ищут не друзья. И это было плохо.

Сатар появился к вечеру, сообщил, что Миродан никому не писал, но все купцы в один голос утверждают, что маршрут у того всегда один и тот же. Если поспешить, то можно через дней десять нагнать.

Итак, искать Михаэля надо в Тропиндаре, значит, завтра они отправляются туда.

Применение магии порядком вымотало. Хоть его дар существенно увеличился, но резерв бездонным не стал, поэтому, наскоро поев, Энгель лёг спать, восстанавливая силы. Ехать в повозке — это потратить несколько дней, которые могут стать роковыми, поэтому он намеревался перейти порталом. Прыгнуть сразу на несколько дневных переходов вперед, и подождать караван прямо на дороге. С помощью Сатара, Энгель заранее просчитал, в каком месте должны сейчас находиться повозки торговца, отметил это место на специально приобретенной карте и окончательно отпустил андастанца, надеясь, что уже совсем скоро сможет освободить кузена.

Но на следующий день выяснилось, что открыть портал с территории Андастана за пределы государства без разрешения, полученного от самого сатика, невозможно. Попытавшись несколько раз, Энгель убедился, что может переходить куда угодно по территории Андастана, но в другую страну портал не срабатывал.

Пришлось писать в империю, тревожить советника.

Ответ пришел только на следующий день. Раздраженный герцог ответил, что у императора есть более важные дела, чем просить сатика о разрешении для какого-то барона, и он тревожить такими просьбами Его Величество не станет. Нужно в Тропиндар? Покупайте лошадь и езжайте.

Делать было нечего, пришлось менять планы на ходу. Барон решил троих помощников оставить в съёмном доме, а самому с двумя другими, перенестись на границу с Тропиндаром, и уже там купить транспортное средство.

С применением магии в Тропиндаре, насколько он помнил, было ещё сложнее, чем в Андастане. Любой маг обязан был заплатить пошлину, выкупить патент и получить разрешение — бляху. Без этого колдовать не разрешалось, нарушившего быстро находил магический патруль со всеми вытекающими для провинившегося последствиями. В случае с подданным другого государства — немедленное выдворение из страны с запретом на возвращение, и приличных размеров штраф.

Но без возможности применять магию он будет почти беспомощен. Значит, придется сначала добраться до столицы, купить этот грахов патент и бляху, и только потом искать Миродана. Или, всё-таки, попробовать нагнать караван, выкупить Михаэля, и уже с ним на руках ехать в столицу?

Прикинув так и этак, Энгель решил, что остановится на первом варианте — получив магию, он сможет найти кузена гораздо быстрее и порталом, родная кровь притянет. Он сэкономит время на переезде, да и с магией сможет постоять за себя и графа, пока тот не придет в себя.

Маги опережали их на два дня, но, в отличие от барона, имели меньше информации, да и в Тропиндаре они, как и любой одаренный, не смогут колдовать без бляхи, поэтому, им придется тратить время на поездку в столицу. То есть, у Энгеля все шансы найти Михаэля первым. Хорошо, что он стёр память рабовладельцу и торгашу! Раз Джермиш и Сатар забыли о невольнике, то никто другой не сможет получить от них информацию о графе, а из друзей Михаэля на поиски отправился только он, барон Делаверт.

Портал на границу открылся без проблем, но там пришлось заночевать. Как оказалось, пропускали на ту сторону, только с рассвета до заката.

Барон снял на постоялом дворе комнату на троих, приказал помощникам приобрести повозку и лошадей, запастись едой и водой, а сам отправился разузнать, какой дорогой можно быстрее добраться до столицы.

Хозяин постоялого двора оказался человеком разговорчивым и кроме необходимых сведений, вывалил на Энгеля кучу лишней информации.

— Найти бы проводника, — вздохнул Делаверт, с тоской представляя, как он, плохо зная местные обычаи, путешествует по дорогам чужой страны.

— О, это легко устроить! — оживился хозяин. — Завтра перейдете на ту сторону, и всё прямо-прямо по дороге, никуда с неё не сворачивая. К вечеру доберётесь до Адижона, городок такой, мимо не проедете. Найдёте там пекаря Вано, это мой свояк, его там все знают. Я записку передам с вами. У него пацанов трое, отпустит с вами среднего, Карума, он его как раз собирался в столицу отправлять. Мальчик учится там резьбе, у соседа сватов. С оказией приезжал на недельку, родителей повидать, да назад уехать никак не может, Вано только вчера письмо с проезжающим прислал. Одного не отправишь, хоть и семнадцать лет уже парню, но на дорогах не так уж и спокойно. Самому везти — на три недели из дома уезжать, что несподручно. А тут вы. И вам хорошо — проводник, и Вано доволен будет.

Переночуете у него, а утром и тронетесь на столицу.

Энгель с благодарностью принял письмо к пекарю, убедился, что помощники расстарались — двуконная повозка уже стояла во дворе, и отправился спать.

Утром всё было, как запланировано — перешли в Тропиндар, к закату доехали до Адижона, нашли дом пекаря.

Обрадованный Вано не знал, куда усадить и чем повкуснее накормить путешественников.

Рано утром, небо только посветлело, Энгеля разбудили.

— Вставайте, ар, пора! Раньше выедете, быстрее доберётесь! Вот, жена еды вам положила, сегодня можете не останавливаться нигде, только лошадям роздых дать. И письмо держите, это сватам нашим, вот тут и адрес написан. Мало ли, вдруг, помощь, какая нужна — сват выручит, он там всех знает! За то, что мальчика нашего довезёте, Гарив постарается отплатить.

— Спасибо, ар, — от души поблагодарил Энгель.

— А вот это — зелья в дорогу. Всё-таки, путь не близкий, вдруг, живот прихватит или простуду подхватите, — пекарь протянул корзинку, заполненную бутылочками. — Это наша Маризта, вдова Дереша, варит. Очень хорошие зелья, всем помогают. На горлышках бумажки, там написано — от какого недуга в какой бутылке, и как принимать. Карум грамотный, он прочитает, если вы по-нашему, не умеете.

— Умею я, — буркнул Энгель. — Спасибо, но, наверное, зелья — лишнее?

— Не на себе нести, в дороге всё пригодится! — отрезал пекарь, запихнув корзинку под лавку. — Вчера уже в темноте к зельеварке на соседнюю улицу жена бегала, просила самые необходимые — от поноса, от жара, от боли… Ну, сами увидите.

Наконец, все припасы и вещи разложили по местам, и лошади бодрой рысью вышли на ведущую из города дорогу.

ОБРАЩАЮ ВНИМАНИЕ читателей, что предыдущая прода претерпела существенные изменения. Рекомендую её перечитать.

Михаэль вышел из таверны и повернул на главную улицу.

Временами в голову закрадывалась предательская мысль, что, может быть, ну его, это графство? Спасибо кагыму, у Михаэля теперь есть новые документы, благодаря которым он смог купить патент и бляху, позволявшие ему магичить, сколько заблагорассудится. И у него были ночи с Мариэтой. Жаркие, долгие, полные нежности и чувственности. Кто бы мог подумать, что старая дева окажется такой пылкой и горячей, что он будет умирать и снова возрождаться, деля с Ритой биение сердца, дыхание и, казалось, саму жизнь! Ни с одной женщиной, а граф не ограничивал себя ни в чём, он не испытывал ничего подобного. Его тянуло к ней, тянуло так, что он не мог, да и что скрывать? — не хотел сопротивляться. Сам себе удивляясь, мужчина тонул в глазах зельеварки, наслаждаясь каждым прикосновением, взглядом, словом, тая и еле сдерживаясь, чтобы не признаться в немыслимом, невозможном, в чём он и себе-то боялся признаться — в любви. Да, да, это глупое чувство, о котором он по молодости пару раз читал в модных романах, над которым смеялся, оказалось существующим на самом деле.

Он не сразу понял, что с ним приключилось, почему слёзы зельеварки режут ножом, а её смех окрыляет, почему ему хочется достать ей Ночное Око с неба и бросить к ногам весь мир, почему вредная мысль, что он с радостью назвал бы Маризту своей женой, отдаётся колокольчиками в сердце и кажется такой правильной и естественной… Но, грах его подери — он уже женат! Женат, и ничего с этим нельзя поделать, хоть он к жене не испытывает и тысячной доли тех чувств, какие вызывает в нём Рита. Единственно, что он может сделать, так это отдалить жену, а Мари забрать себе в качестве аманты. Но Рита достойна большего, чем жизнь любовницы, без надежды на детей и уважение окружающих, а Гвинет такая же заложница завещания и обычаев империи, как и он сам. Он не сможет поступить с ней несправедливо, к тому же, ему нужен наследник.

Но если допустить, что граф Гроув так и не нашелся? Допустить, что он навсегда останется Михэ и поселится в Тропиндаре, женится на Рите, тем более, брачная вязь с руки у него пропала. Откроет какое-нибудь своё дело, например, будет оказывать магические услуги населению, а Мариэта — варить и продавать зелья.

Проживут!

Да, он привык к роскоши и ни в чём себя не ограничивать, но как привык, так и отвыкнет. Зато у него будет нормальная семья и любимая женщина. А следующим графом Гроув станет Энгель. Гвинет же… Да, Гвинет жалко, её вернут отцу. Вот, если бы у неё был ребёнок! Но тогда он не смог бы бросить сына. Единый, почему всё так сложно?

Ощутимый тычок вернул с небес на землю.

Обнаружив, что стоит посреди улицы, а прохожие недовольно на него косятся, Михаэль тряхнул головой, отгоняя наваждение, и решительно зашагал дальше.

Отслеживать из другой страны то, что происходит в Империи, оказалось довольно затратным делом. Деньги испарялись, как вода на раскалённой земле.

Мари пришлось заняться зельеварением, благо, патент она захватила с собой. Но сбывать снадобья в столице оказалось не так-то просто — здесь обитало много зельеваров, люди привыкли покупать лекарства у определённых магов, и на новичка смотрели с недоверием. Пройдёт не одна неделя, может быть — не один месяц, пока люди поймут, что её зелья, на самом деле, лучшие.

Добраться же до своих денег Михаэль не мог — для этого ему нужно было воскреснуть.

Пора было признаться самому себе, что вести расследование, находясь за тридевять земель от замка Гроув, было невозможно.

Граф шел по улице, размышляя, как ему преподнести это Мариэте. Отправляясь в путь, он был уверен, что быстро со всем разберётся, но действительность оказалось не такой радужной.

— Михаэль! — женщина просияла и бросилась навстречу. — Устал? Ужин готов, мойся, я уже бегу накрывать.

— Рита, постой. Надо поговорить, потом поедим, — граф присел на стул и показал рукой на второй. — Садись.

— Плохие новости? — огорчилась Маризта. — Тогда, тем более, надо поесть до того, как ты их озвучишь. Может быть, потом и кусок в горло не полезет.

— Понимаешь, всё, что я смог сделать, находясь на отдалении от замка, я сделал.

Но, ни на арпак не приблизился к разгадке.

— Что ты предлагаешь?

— Мне надо уходить в Империю.

— Но тебя же снова опоят и теперь уже, убьют наверняка! Ты до сих пор не знаешь, кто тебя предал!

— Я не стану афишировать своё возвращение, сниму домик, поживу среди простых людей, и потихоньку буду наблюдать за тем, что происходит в замке.

— А я?

— Вот о тебе-то я и хотел поговорить, — Михаэль встал, подошел к женщине, обнял, пристроив подбородок ей на голову. — У тебя два выхода — оставаться здесь или вернуться в Адижон.

— В Адижоне мне негде жить, — напомнила Мари. — Что я скажу соседям?

— Зато в Адижоне у тебя есть заработок, а тут — мало того, что все дороже в несколько раз, так ещё и зелья твои почти не раскупаются. У меня же, пока, нет возможности вернуть тебе долг.

— Разве, я не могу поехать с тобой? В Империю? Будем, по-прежнему, изображать семейную пару, это хорошее прикрытие.

Граф поморщился — Единый знает, как бы он хотел, чтобы Рита оставалась рядом, но когда он вернет себе имя, что с ней будет?

— Я могу устроиться в твой замок, хоть посудомойкой, — внезапно предложила женщина. — У тебя будет свой человек!

Грах, это неплохой вариант, но что-то подсказывало Михаэлю, что он потом пожалеет.

— Не смотри так! Я хочу и могу помочь. Сам посуди — сидеть здесь — я трачу больше, чем зарабатываю. Вернуться в Адижон — куда? Разве что, сразу в жены к Талиру. В Империи от меня будет больше пользы, тем более, если возьмут в замок на работу, не придется тратиться на еду и жильё.

— Но, твой дом в Адижоне…

— Мы же заключили договор на три месяца! У нас еще два в запасе. Надеюсь, за это время ты успеешь найти врага, и я смогу выкупить дом назад, — Мариэта задрала голову, пытаясь увидеть выражение глаз любовника.

— Ты из меня верёвки вьёшь, — пробормотал граф, прерывисто вздохнул и покрепче прижал к себе женщину. — Я за тебя боюсь, понимаешь? Если кто-то из моих недоброжелателей узнает, как ты мне дорога, ты можешь пострадать.

— Я буду осторожна. Сам подумай, сколько пользы сможет принести свой человек в замке!

— Это да. Хорошо, Рита, поедем вместе. Поужинаем и начнем собираться.