Муж на сдачу

Глава 13

Видимо, старая зельеварка под видом питья подсунула ей сонный отвар, а она в своём состоянии не разобрала и выпила его до капли. Она бы вчера и расплавленное олово, наверное, выпила и не заметила.

Сон был глубоким, без сновидений, просто провалилась и всё.

Проснувшись, Мариэта, несколько мгновений пыталась понять, где она и что с ней, оглядывая незнакомый потолок.

— Ясного дня, девица!

Резко повернув голову на звук, Мари сморщилась от боли, прострелившей висок.

— Какая же я девица, если уже женщина и мне за двадцать? — прохрипела она, вспоминая, как добралась до домика зельеварки.

— Милая, вот, доживешь до моих годов, тебе и пятидесятилетние будут молодками казаться, — тихо рассмеялась женщина. — Головой-то не верти резко, перенервничала ты, да дар свой сильно поистратила. Сейчас отвар дам, выпьешь — тогда и вставать можно.

Старуха скрылась из виду, пошумела чем-то, потом вернулась и поднесла к губам Мариэты чашку.

— Пей, он вкусный. Спасибо, что дерево вылечила, у меня на него уж сил не хватало, единственно, что могла — поддерживать.

Мари послушно отхлебнула — и правда, вкусно! — и не остановилась, пока чашка не опустела.

— Вот и хорошо, вот и ладно! Давай знакомиться, что ли? Я — Альмира. Служила в замке зельеваркой без малого шестьдесят пять лет.

— Я — Мариэта Дигонь. Вдова. Из Тропиндара, — запястье с татуировкой кольнуло, и Мариэта, машинально, потерла зудящее место.

— Какая же ты вдова? А это что? — Альмира потянула вверх левую руку Мариэты, обнажая брачную вязь. — Грех вдовой называться при живом-то муже! И не Дигонь ты теперь.

— Вы ошибаетесь, потому что ничего обо мне не знаете! Нам пришлось надеть брачные браслеты, чтобы не вызывать подозрений, мы даже в Храм не заходили, — деревянным голосом объяснила женщина. — На самом деле, у Миха… Михэ есть жена, к тому же, беременная.

— Есть жена, как не быть, — согласилась зельеварка. — Передо мной лежит. И это не я ошибаюсь, а ты. Девонька, неужели ты думаешь, что брачный браслет можно надеть, когда пожелаешь и снять, когда надоест? Храм и жрец для настоящей пары не нужны.

— Какая теперь разница, — Мариэта попыталась сесть — боль отступила, но слабость мешала быстро двигаться. Ощущение, будто ходишь и говоришь под водой.

Вода… А у Михаэля стихия — Вода. Михаэль…

Воспоминание о жестоких словах снова накрыли с головой. Не хотела плакать, она же сильная! — но, то ли беременность сказывается, то ли граф смог ранить её сильнее, чем она себе признавалась — из глаз хлынул поток.

Единый, зачем он так?

Всхлипывая, женщина сползла с кровати и замерла — почему она во всём винит графа? Он никогда не обещал ей ничего большего, чем необременительная связь, всегда подчеркивал, что несвободен, что у них только договор. Не раз в разговоре мелькало, что они расстанутся, как только он разберется с похитителем. При этом, граф был благодарен за помощь и спасение своей жизни, поддерживая и помогая в свою очередь — по мере умений, конечно. Но надо смотреть правде в глаза, она с самого первого дня знала — у них нет будущего.

На кого же обижаться? Разве граф виноват, что она позволила себе влюбиться? Позволила на несколько дней поверить, что он — её мужчина?

Надо быть честной с собой — если бы она была против, Михаэль не стал бы её принуждать. Она сама хотела близости, сама тянулась к нему, сама его поощряла, значит, и винить должна только себя.

Да, но он так говорил… Хлестал словами. За что?

Снова потекли слёзы, окончательно вымочив рукав и часть ворота.

Как хорошо, что у неё хватило ума не делиться с графом новостью о ребенке, а ведь, такая мысль мелькала! Пожалуй, холодно указав женщине, где её место, Михаэль спас Мари от рискованного шага. Вдруг бы он решил отобрать у неё малыша?

Мариэта положила руку на живот и замерла — конечно, еще слишком рано, чтобы почувствовать движение, но дитя уже есть, живет, растет, и она больше не одна! Граф, сам того не ведая, подарил ей гораздо больше, чем она могла рассчитывать. Только за одно это можно простить ему обидные слова.

Женщина попыталась привести платье в более-менее приличный вид, но перекрутившаяся за ночь юбка сопротивлялась.

— Знаю, надо было раздеть, — виновато отреагировала Альмира, — но я не смогла бы тебя ворочать, тут нужен кто-то помоложе. Сейчас будем завтракать.

— Да я не хочу, — попыталась отказаться зельеварка. — Вот, отвару горячего попила бы.

— А ты через «не хочу», привыкай думать теперь первую очередь о ребёнке, а не о своих желаниях, — приговаривая, старушка бодро накрывала на стол. — Ополоснуться можно там.

Мариэта, наконец, расправив юбку, попыталась её разгладить руками, но быстро передумала — без утюга это невозможно, а заклинания глажки она не знает. Если воспользуется магией, результат может быть, какой угодно — от подпаленного подола, до полностью испорченного наряда, поэтому лучше не рисковать.

Наскоро поплескав в лицо холодной водой, женщина переплела волосы. И опять кольнуло воспоминание, как Михаэль любил перебирать её пряди, зарываться в них носом, наматывать на кулак, осторожно оттягивая голову назад, обнажая горло и осыпая его поцелуями…

Грах, ей совсем ни к чему такие воспоминания!

Тело предательски отозвалось скручивающейся спиралью желания внизу живота.

Вот же!

Благодаря Михаэлю, она стала полноценной женщиной, познала, каково это, когда сильные руки обнимают, горячие губы ласкают тело, язык… Ооо… Нет, прочь из головы, прочь!

Жила же они столько лет без этого, проживет и дальше!

Смахнув слезинку, Мари промокнула лицо и вышла в комнату.

Домик у старой зельеварки, низенький и покосившийся снаружи, изнутри выглядел крепким и надежным. Разделен на две половины. В одной — большая кухня, вторая половина поделена ещё на две смежные комнаты. Беленый потолок, плотно пригнанные и почти добела отскобленные доски пола, желтые деревянные стены, увешенные пучками трав и мешочками с сушеными ягодами и кореньями — дышалось легко и не создавалось ощущения тесноты. И расположен очень удачно — вроде, в городе, а кругом деревья и никаких соседей.

— Ты ешь, на творог налегай, — потчевала старуха.

— Альмира, вы же меня зазвали не просто так? — поинтересовалась Мариэта.

— Не просто, — не стала отпираться зельеварка. — Доедай, потом побеседуем.

— У тебя сильный дар, — начала Альмира. — Земля, как и у меня, а с даром мужа — у графа же Вода, правильно? — ты горы свернешь, засадишь и три урожая снимешь.

— Какие урожаи? — растерялась Мариэта.

— Это я так, — махнула рукой старушка. — Годов мне, сама видишь — давно пора на покой, но я не могу уйти, пока не выучу преемницу, не передам ей то, что когда-то мне доверили. Достойную девушку или женщину сложно найти, я смогла встретить подходящую только сейчас, на склоне лет. Не буду спрашивать, как ты сумела сохранить силу, почему она не досталась мужу, главное, у тебя получилось. Но силой еще надо уметь пользоваться, плохо, когда талант лежит на дальней полке и пылится, а я смогу дать тебе то, что больше никто дать не сможет. У тебя доброе сердце, с моим Даром ты принесешь людям много пользы. Скажи, кто тебя учил владеть стихией?

— Никто, я сама. Дереш, он умер уже, мне книги привозил, я каждую от корки до корки наизусть выучила! — пояснила Мариэта.

— Молодец! Я могу дать тебе гораздо больше, чем ты почерпнула из книг.

— А кто учил вас, Морена?

— О, мне необычайно повезло! Когда мне было лет шесть или семь, в город пришла эпидемия очень плохой болезни. Часто случалось, что утром человек просыпался здоровым, а на закате его хоронили или ложился спать, а утром в постели оказывался труп. Умирали целыми семьями, похоронная команда не успевала закапывать усопших, поэтому было принято решение зараженные дома сжигать вместе с умершими жильцами. Так вышло, что из всей семьи в живых осталась одна я. Соседи боялись заразиться, поэтому меня решили сжечь вместе с домом и телами моих родных.

Тогдашний граф Гроув приказал обеспечить зельеварку необходимыми травами и повозкой, выделил трех крепких мужчин для охраны, эта женщина каждый день объезжала город, всякий раз по новым улицам, и поила зельем всех, кого встречала. Я очень испугалась, когда однажды утром увидела, что все мои родные мертвы. Сразу побежала к соседям, но меня не только не пустили в дом, но муж соседки вооружился ухваткой на длинной палке, при помощи которой ставят в печь горшки, и вытолкал меня на дорогу. Я плакала и не знала, куда мне идти, тогда соседи стали кричать, что огонь убивает заразу, а кто-то сказал, что я была в доме с умершими, поэтому несу на себе смерть. Я умоляла, но двое мужчин стали подгонять меня ухватками к дому, а следом шли ещё двое с горящими факелами.

Мне повезло — по улице как раз проезжала зельеварка, Морена, она остановила соседей и, расспросив, страшно на них рассердилась. А потом велела отпустить меня.

— Пойдешь ко мне жить, милая? — спросила она.

Я так боялась остаться среди толпы, что готова была поехать куда угодно и с кем угодно.

— Хорошо, тогда выпей это зелье и беги следом за повозкой, мы поедем медленно.

К моему удивлению, повозка свернула к реке, а не к замку, но скоро все разрешилось. Морена велела мне раздеться донага, взяла мыло в горшочке и собственноручно помогла искупаться. Вода в реке была не очень холодная, но я порядком озябла, и зельеварка дала мне еще отвар и рубашку, чтобы я могла завернуться. Мою старую одежду она выбросила и остригла под корень мои волосы.

Такой — остриженной наголо, в одной рубашке, она и привезла меня в замок, назвав племянницей.

Скоро эпидемия пошла на спад, и люди забыли, откуда у Морены взялась девочка, а я каждый день благодарила Единого, что на моем пути встретилась эта добрая женщина.

Как-то Морена позвала меня, усадила и рассказала, что сначала просто пожалела ребенка, думая попозже пристроить служанкой в какую-нибудь добрую семью, но когда я чуть подросла, она увидела во мне сильный дар, стихию Земли.

— Как у меня самой, — пояснила Морена и спросила, не хочу ли я стать её ученицей?

Конечно же, я хотела. Мне нравилось возиться с растениями, еще дома я помогала маме в нашем маленьком садике. Мама рано заметила — что бы я ни посадила, оно всегда принимается, и старалась привлекать меня к посадкам и поливу. Вот полоть я не любила, плакала и не могла заставить себя выдергивать сорняки.

Позже, когда я еще подросла, Морена объяснила, что её саму тоже обучала пожилая зельеварка, передала ей много секретов и рецептов зелий, научила распознавать травы, смешивать их и готовить отвары, применяя каплю своей магии. Тебе интересно, как я смогла избежать Испытания?

Мариэта кивнула.

— Морена за полгода перед тем, как мне должно было исполниться восемнадцать, стала поить меня специальным зельем. У снадобья был очень сложный состав, почти весь из исключительно редких трав. Это питьё не давало пробудиться дару, и Испытание для меня прошло удачно.

После того, как меня официально признали бездарью и потеряли интерес, Морена взялась за меня всерьёз. С рассвета до заката я училась управлять даром, зубрила заклинания, травы, способы сушки и приготовления зелий. Со временем Морена стала всё чаще поручать мне самостоятельно готовить снадобья. И настал день, когда она велела мне надеть лучшую одежду и представила Его Сиятельству, как свою преемницу. Вместе мы проработали меньше месяца, а потом Морена слегла. Перед смертью она рассказала, что передаёт мне, как и ей когда-то передали, не только все свои знания и опыт, но и Дар.

— Дар?

— Да. Без преемницы, зельеварке не найти покоя, будет дряхлеть, но не сможет умереть. Мне повезло, я встретила тебя.

— А что это за Дар? Я тоже не смогу умереть, если не передам его следующей?

— Дар Жизни, девочка. Очень редкий, очень ценный. Этот Дар поможет тебе готовить снадобья, которые будут намного сильнее, чем те, что ты готовила раньше. Ты сможешь видеть любые проблемы со здоровьем у людей и знать, что им нужно пить или делать, чтобы выздороветь. А сама ты болеть не будешь, и твои родные, и все, кто тебе дорог, кто живет рядом с тобой — тоже. О Даре Жизни нельзя никому рассказывать. К сожалению, встречаются люди, которые обязательно захотят иметь его только для себя. И да, пока ты не найдешь достойную девушку, не обучишь её и не передашь Дар, ты не сможешь умереть.

— Я могу отказаться? — поинтересовалась Мариэта. — Мне бы не хотелось пережить своих близких, если преемница долго не найдется.

— Не сможешь, — ответила Альмира, — да и не захочешь. Подумай сама, сколько пользы ты принесешь! Дар — не проклятье, Дар — награда и знак доверия. Потом, видится мне, что свою преемницу ты вырастишь сама.

— Сама? Подберу сиротку? — оживилась Мариэта.

— Что-то мне подсказывает, что преемница будет твоей родственницей.

— У меня и родни-то нет, — пожала плечами Мари. — Или вы хотите сказать, что это будет дочь моего сына, но у магов не бывает дочерей! Моя правнучка?

— В своё время всё узнаешь, но твои мысли идут в правильном направлении.

— Хорошо, я умею ждать. Как вы собираетесь меня учить? Я, сами знаете, немножко беременна, поэтому до рождения малыша, мне придется снять дом, и обеспечить себя стабильным заработком, пока я еще могу работать. В Адижон, где жила раньше, я вернуться не смогу — никто не поймет, откуда у меня взялся ребёнок. Значит, мне придется переехать в другой город, а для этого его нужно выбрать, приехать туда и подобрать жильё.

— Обязательно возвращаться в Тропиндар? Зачем, ведь в Империи ты можешь устроиться не хуже? Потом, разве Его Сиятельство не обеспечил тебя деньгами?

— Обеспечил и весьма щедро, но я не могу взять эти деньги. Вернее, не могу их тратить, они принадлежат моему мальчику. И жить в Империи я не могу и не хочу. Вдруг мой сын когда-нибудь столкнется с Гроув? Или с тем, кто заметит сходство его внешности или дара с лицом или магией Его Сиятельства?

— Ты говоришь, что это деньги ребёнка. Но сама посуди — ребенку нужен дом, одежда, еда уже сейчас! Да, да, не смотри на меня такими глазами! Сейчас благополучие малыша зависит от тебя. Если матери негде жить, нечего есть и нечем укрываться, она погибнет, и ребёнок не родится. Значит, тратя деньги на свои нужды, ты тратишь их, в первую очередь, на своё дитя. Потом, разве у тебя не было дома? Там, где ты жила — в Адижоне, да?

— Был, но я его продала. Михаэ… графу нужны были деньги.

— То есть, ты продала своё жильё, потому что деньги требовались Его Сиятельству?

— Можно сказать и так.

— В таком случае, часть той суммы, что тебе дал граф, не плата за труд, а возмещение ущерба. Ты можешь потратить их на приобретение дома, вот и не придется жить в съёмном.

— Хорошо, даже если я соглашусь купить дом, он всё равно будет не в Империи. Сколько времени продлится моё обучение?

— Как я могу предсказать это заранее? Ты умна, многому научилась сама, поэтому, я уверена, дело у нас пойдет быстро. Но некоторые заклинания нельзя применять, будучи в положении, да и Дар я смогу передать тебе только после родов. Думаю, за пару лет управимся.

Мариэта растерянно смотрела на старушку.

— Я не могу оставаться здесь так надолго. Рано или поздно, меня кто-нибудь увидит и донесет графу. Мне страшно представить, насколько он разозлится и что со мной сделает! Его Сиятельство ясно дал понять, что больше не желает меня видеть и надеется, что мы расстались навсегда. Потом — ребенок. Граф не должен о нём узнать!

— Хорошо, не надо нервничать! — Альмира успокаивающе погладила Мариэту по руке. — Если не хочешь, значит, граф не узнает. Я вмешиваться не стану. Придёт время — сами разберётесь! Я предлагаю тебе остаться у меня.

— Здесь?

— Да.

— Но отсюда до замка пешком за оборот можно дойти! Я же говорила, что хочу спрятаться, чтобы никто не увидел моего малыша!

— Пока сама не пожелаешь, никто и не увидит, — мягко ответила старушка. — Дерево, что ты вылечила — не простое. Оно не позволит пройти дальше никому, кого мы не хотим видеть, кто замыслил плохое или сам по себе — недобрый человек. Здесь тихо, спокойно, никаких соседей, никаких чужих глаз. И учиться будет проще — не какие-то определенные часы, а весь день в нашем распоряжении.

— Но за продуктами же придется выходить? Кто-нибудь увидит, узнает, — продолжала сомневаться Мариэта. — И деньги — если я останусь здесь, то, как я найду работу? На что мы будем жить, или — на что я смогу купить жильё, если все деньги проем?

— Кто сказал, что не будет работы? Как ты думаешь, на что я сама живу? Я продолжаю варить зелья, готовлю мази, отвары, капли, разбирают в полчаса, на той стороне моей усадьбы есть небольшая лавка. Продаю я сама, трачу на это оборот через день. С твоей помощью, мы сможем изготавливать больше снадобий, совместим обучение и работу. Предваряя следующие вопросы — первое, чему я тебя научу — накладывать качественную иллюзию. Будешь выходить в город или, иногда, заменять меня в лавке — никто не узнает.

— Аура…

— Я же сказала — качественную иллюзию! Или ты думаешь, что я продаю зелья в своём собственном виде? Нет, люди уверены, что с той стороны живет молодая зельеварка.

— Вот как? То-то я удивилась, ведь лавочник сказал, что вы больше не варите снадобья!

— Пусть и дальше так думает. Второе — у меня большой запас уже настроенных на знакомого лавочника вестников. Если мне что-то нужно, то я просто пишу ему список и отправляю. В течение суток он всё доставляет к дереву, я забираю и отдаю ему деньги. Таким образом, если нет желания выходить, можно годами не покидать усадьбу. Да, ты же ещё не видела, какой у меня сад! И сколько лекарственных растений растет в огороде!

Следующие два оборота женщины провели на участке. Мариэта с удовольствием обнаружила, что земля, принадлежащая зельеварке, по размеру даже больше, чем её собственный участок в Адижоне.

Бывший её участок — поправила она себя.

Сад был великолепен, что не удивительно, если хозяйка — маг Земли. Огород тоже впечатлял — кроме обширной плантации растений, чьи листья, цветы, корни или стебли применялись в изготовлении зелий, был и участок с овощами для стола. Все пышно росло, цвело и колосилось. Что поразило Мариэту — ни одного сорняка!

— Альмира, как же вы ухаживаете за всем этим? И как справились с сорняками?

— Научу, — улыбнулась старушка. — Ты увидишь, что нет ничего трудного, тем более, с даром такой силы! А с сорняками всё очень просто — мы договорились, что они не лезут на мой участок, взамен я не мешаю им расти за его пределами. Обратила внимание, какие заросли вокруг?

— Да. Но, как можно договориться с растениями?

— Научу. Ну, что, девочка, остаёшься?

— Остаюсь, — решилась Мариэта. — Только мне нужно будет вернуться ненадолго в Адижон, забрать оттуда кое-что дорогое для меня.

— Сходишь. Купим портал с возвратом, и дня через два-три сходишь, — предложила Альмира. — Смотри, здесь у меня место для отдыха. Давай, вернемся в дом, возьмём отвар, заедок, и посидим под этой жерделой. Расскажешь мне, что случилось в вашу последнюю встречу с Его Сиятельством, что он тебе сказал?

Мари немного поколебалась, потом решительно кивнула.

Ей надо выговориться, надо с кем-то поделиться болью, выслушать сочувствие и добрый совет. Её жизнь в очередной раз сделала резкий поворот, даже, зигзаг, но она справится!

Через половину оборота обе женщины — старая и молодая, сидели в тени, потягивая вкусный напиток.

Легкий ветерок ласкал листья и волосы, где-то там, отгороженный от них стеной из разросшихся сорняков и кустов, бурлил город, а тут царили покой и умиротворение.

— На Дерево хочешь посмотреть?

Мари сразу поняла, что Альмира спрашивает о том огромном дубе, который она недавно вылечила.

— Хочу!

— Сходим вечером, он будет рад тебя видеть, — кивнула Альмира. — Расскажи, что случилось вчера, почему ты была в столь подавленном состоянии?

— Ничего особенного, просто… граф объяснил мне, что не желает меня видеть.

— Ну-ка, расскажи!

И Мариэта заговорила. Сначала, как бы, нехотя, с трудом выталкивая из себя каждое слово, но постепенно, эмоции брали верх, и она заторопилась, спотыкаясь и проглатывая окончания. Заговорила горячо, делясь своей болью, своими несбывшимися надеждами, отчаяньем и обидой.

Альмира слушала, не подгоняя, не поддакивая, но очень внимательно и сочувствующе.

Мари чувствовала эту поддержку, непритворный интерес и торопилась выплеснуть всё, что камнем лежало на душе, незаметно для себя перескочив с вчерашнего дня в тот, когда торговец вместо сдачи предложил ей умирающего раба.

Час за часом, день за днём она проживала всё заново. Поила отваром, грела ледяное тело, вытаскивая мужчину из-за грани, учила его мыть посуду и накрывать на стол. Вспоминала, как граф перевернул её представление о торговле, как играл роль двоюродного брата. Кагыма, обещавшего подобрать ей нового мужа и неизвестных магов, ищущих раба. Давшееся ей непросто решение продать дом. Захлебываясь то смехом, то слезами, рассказывала, как они ехали в столицу, как чуть не попались магам в Тропиндаре, их первый раз и его последствия. Реакцию мужчины, обнаружившего, что переспал с девственницей, и последующие после примирения ночи — полные нежности и огня. Строптивый браслет, который сначала никак не хотел замыкаться, а потом защелкнулся, стоило ей подумать, какой бы хорошей женой она ему стала, родила бы сыновей, если бы брачный ритуал они проходили по-настоящему. Всхлипывая, перебирала дорогие для памяти моменты, и пронзительно-сладкий и горький последний раз, когда Михаэль всю ночь не разжимал объятий, будто отчаянно хотел запомнить навсегда, впитать каждой клеточкой, удержать и не отпускать. Свои глупые мечты, когда она, вопреки здравому смыслу, позволила себе на что-то надеяться, а потом, осознав невозможность совместного будущего, горевала, что останется одна. Если бы Единый позволил ей забеременеть! И дальше — до вчерашнего дня. Оказалось, рассказать о последнем разговоре было тяжелее всего.

Альмира покачивала головой, не перебивала, не переспрашивала, только, время от времени, поглаживала Мари по руке, успокаивая и поддерживая.

И Мариэта выдавила из себя слова, которые бросил ей Михаэль. Произнесла и замерла, чувствуя как её сердце с еще свежей раной снова начало кровить.

— Ну, и чего ты расстроилась?

— Но, как же? Он сказал, что я сама к нему липла, — пролепетала Мариэта, — что иначе он на меня и не глянул бы, а так — почему не попользоваться, если само в руки идёт? Заплатил мне за услуги, понимаете? Для него то, что было между нами — интрижка.

— А записка у тебя сохранилась?

— Да, — Мари полезла за пазуху и вытащила измятую бумагу.

Альмира развернула письмо и прочитала.

— Всё ещё расстраиваешься?

— Наверное, я выгляжу глупо, да? — выговорившись, проплакавшись, женщина почувствовала, что ей стало легче.

— Нет, почему? Любая женщина оскорбилась бы на такое. На это и был расчет.

— У кого?

— У Михаэля твоего.

— ??!

— Ох, молодежь! Скажи, если бы граф тебя обнимал, не в силах расстаться, сокрушался, как любит, но долг его не отпускает — ты уехала бы из Империи? Смогла бы оставить его, если бы он признался, что любит, но не будет с тобой?

— Н-не знаю…

— А ты представь — Его Сиятельство не служанку прислал, а сам пришел. Обнял бы тебя, расцеловал, может, не только расцеловал. Шептал бы, какая ты красивая, как он не хочет тебя отпускать, сетовал, что не может оставить жену, ведь там — дети. Но и тебя лишиться не может.

Мариэта представила.

— Я была бы огорчена, но и счастлива тоже, — ответила она. — Знала изначально, что у меня нет будущего с графом, была готова к расставанию. Мог же он попрощаться по-человечески? Я бы не вешалась на него, за ноги не цеплялась. Уехала бы, пусть с разбитым сердцем, но не униженная.

— И всю оставшуюся жизнь жила от новости до новости из замка Гроув, лелея надежду? Пойми, Мариэта, граф — мужчина, а они думают иначе, чем женщины, более примитивно и прямолинейно. Ты дорога ему, уж поверь мне, но долг перед графиней и детьми перевесил. Он решил отказаться от чувства, отпустить желанную женщину и дать ей возможность найти свою судьбу с другим мужчиной. Что вернее всего заставит любящую женщину покинуть город, где живет ее любовь? Знание, что ею просто воспользовались, обида, оскорбление. Его Сиятельство хотел, чтобы ты выбросила его из головы, разлюбила, возненавидела, и спустя некоторое время смогла создать семью с другим. Сам же он, я уверена, больше к жене и пальцем не прикоснется.

— Пальцы там не особенно и нужны, — машинально отреагировала Мариэта. — Троих графине он не пальцем делал.

— Мари! — тихо рассмеялась старушка, радуясь про себя, что та уже находит в себе силы для такого ответа. — Граф поступил, как все мужчины — сам решил, сам выполнил. Он считает, что его слова — тебе во благо, вот и всё. Целителю, иногда, приходится намеренно делать больно, чтобы вылечить человека. Вот и граф — лечил тебя от привязанности и любви.

— Может быть. Но всё равно считаю, что он мог не вытирать об меня ноги. Мы знакомы не один день, он видел меня в разных ситуациях, по-моему, я не давала ему повода думать, что способна на безрассудные поступки.

— Возможно, отталкивая тебя, он и себя страховал. Останься ты на виду, и граф не сдержится, придёт. Понимая это, он постарался наговорить ужасных вещей, чтобы оттолкнуть тебя, чтобы ты бежала из Империи, сломя голову. Меня что интересует — подумай и ответь, в первую очередь, самой себе — если бы граф не повел себя, как высокородный засранец, рассказала бы ты ему про ребенка? Была такая мысль?

— Нет, — покачала головой Мариэта. — Он не поверит, что ребенок — его, мы же не женаты. Да, я вижу вязь и помню, что ты говорила, но у Михаэля вязи нет. Видела не один раз его руку — она чистая.

— Этого не может быть! Смотри, — зельеварка потянула рукав, обнажая запястье. — Видишь — будто лоза вьется вокруг синей волны? Это ваши стихии. А вот, на лозе — бутон. Это ваш малыш.

— Точно, бутон, а я и не заметила, — женщина рассматривала рисунок, поражаясь, что он выглядит, как настоящий.

Поддавшись порыву, Мари пальцем провела по татуировке, погладив синюю волну, и ахнула, когда волна задвигалась. Посмотрев на Альмиру вытаращенными глазами, Мариэта задела резной листок, и тот закачался, будто от ветра.

— Что это?

— А, двигается? Это нормально, у вас же магическая пара, — безмятежно отреагировала Альмира. — Я тебе больше скажу, если ты начнешь отвергать мужа в мыслях или в настоящем, вязь побледнеет и может слиться с цветом кожи. Связь не пропадёт, но ослабнет, — сказала и замерла. — Мариэта, а я, кажется, понимаю, почему у твоего глупого супруга не видно татуировку! Он всё время убеждает себя, что ты ему не нужна, что его жена — графиня, что вам нельзя быть вместе. Ну и сам себе творец, что тут сказать.

— Я тоже все время говорю, что нам не быть вместе, что он — не мой муж, но моя вязь никуда не пропадает, — возразила Мариэта.

— Ты носишь его дитя, — улыбнулась старушка. — Не держи на милорда зла, он, на самом деле, думал, что делает, как лучше. Ничего, время всё расставит по местам! У графини-то вязь пропала, и если граф решит повторить ритуал, его ждет большой сюрприз! Хотела бы я посмотреть на твоего мужа, когда он поймёт, что не только назвал жену интрижкой, но и прогнал её из государства. Михаэль тебе портал дал, я правильно поняла?

— Передал со служанкой. Портал в один конец. Велел хорошенько представить, куда хочу попасть, а потом раздавить капсулу.

— Ага, я так и подумала. На портале наверняка есть маячок, и милорд будет знать, куда ты отправишься. Скорее всего, рассчитывает тайно за тобой присматривать.

— Ох! — Мариэта опешила, представив, как воспользовалась бы порталом, дав графу незримо за собой наблюдать. — Он увидел бы, как у меня растет живот, а потом и малыша!

— Ну, это же не визор, чтобы постоянно следить, это маяк. Он смог бы перемещаться по нему и узнавать, как у тебя дела. А ты говоришь — выгнал, знать не хочет, интрижка. Хорошо, что ты про меня вспомнила.

— Я же обещала, что приду.

— Знаешь, как мы поступим? Завтра я закажу лавочнику портал, он купит и принесет вместе с припасами. Ты перейдешь при помощи портала, который дал граф, в Адижон. Там завершишь свои дела, заберешь, что намеревалась, и вернешься, используя второй портал. Пусть поищет.

— Кто?

— Да муж твой, твердолобый, кто же ещё? Как дойдет до него, когда спохватится — пусть побегает.

— И зачем он мне, если он бегать будет не потому, что я ему нужна, а потому, что узнает о браке?

— Он бегать будет, потому что ты не безразлична ему. И, зная, как намеренно обидел, а ты еще и пропала, он, пока найдет вас, ноги до колен сотрет и сам себе плешь проест. Ты молода, опыта нет, поэтому слушай, что говорю — нет более полезной в хозяйстве вещи, чем виноватый мужчина. А Его Сиятельство будет чувствовать себя о-о-очень виноватым. Всё, успокоила я тебя?

Мариэта неуверенно пожала плечами.

— И я так думаю. Всё образуется, девочка! А пока у твоего мужа в голове все сортируется и по порядку распределяется, мы без помех займемся учёбой. Пойдем в дом, жарко становится.

Следующие три дня пролетели, как один. Альмира за обучение взялась сразу и всерьёз, у Мариэты ни минутки свободной не оставалось, некогда предаваться печали и обиды вспоминать. Нет, боль не ушла и дырка в сердце не затянулась, поступок графа не стал выглядеть менее жестоким, но она поняла, чем руководствовался Михаэль, нанося ей словесные пощечины. Поняла, но простить и отпустить, как советовала Альмира, пока не могла. Отложила на потом — еще раз подумать, вспомнить, в отличие от старушки, Мари не была уверена, что граф бросится её искать.

Вечером четвертого дня Альмира провожала Мари:

— Хорошо, что такая разница во времени, попадешь в Адижон рано утром, быстро всё сделаешь и назад вернешься. Тут, правда, уже ночь будет, но я спать не лягу, дождусь. Не перепутай, какой портал использовать первым, — переживала старушка.

— Они разного цвета, — успокаивала Мариэта. — Первым я раздавлю коричневую капсулу, я запомнила!

— Хорошо. Что расскажешь соседям в Адижоне? — продолжала экзамен старая зельеварка.

— Что в столице Михэ встретил своего друга, который живет в Гарнее, я тому очень понравилась. Мне он тоже приглянулся. Закончилось знакомство тем, что брат дал разрешение на брачный ритуал, — Мари показательно потрясла рукавом, обнажая татуировку. — Я теперь замужем и в Тропиндар не вернусь, поэтому дом в Адижоне мне не нужен. Пришла ненадолго, чтобы забрать кое-что из вещей.

— Всё правильно. Добавишь, что муж богат, дал тебе порталы, чтобы ты не испытывала тяготы пути. А сам с тобой не пошел, потому что очень занят на службе, а ждать два дня ты не захотела. Ну, храни тебя Единый!

В Адижоне только-только рассветало.

Небо посерело, на глазах светлея, а вдоль полосы горизонта на востоке постепенно разливалась алая краска. Расцветив небо, она набирала силу и оттенок, из алого перетекая в насыщенно-красный, потом — бордовый и, вдруг, полоснув ослепительным светом, из-за леса выскользнул край Дневного Ока. Небо сразу стало голубым, ещё мгновение назад темный, почти черный лес — зелёным разных оттенков, а горизонт запылал расплавленным золотом.

Мариэта вздохнула, восторженно наблюдая за рождением нового дня и, очнувшись, поспешила к своему дому. К бывшему своему дому.

Стоило подойти к калитке, как новые воспоминания накрыли с головой. Нет, не про высокомерного раба, а про её жизнь с Дерешем. Пережив столько волнений и стремительно меняющихся событий, оплакав своё разбитое сердце и предвкушая радость материнства, женщина понимала, что годы рядом с первым мужем были спокойными и, по-своему, счастливыми. Дереш не дал ей плотской любви, но позволил чувствовать себя защищенной. Она жила в покое и уважении, имела возможность изучать свой дар и заниматься любимым делом. Местные жители хорошо приняли чету Каррен. Поддерживали Мариэту и после смерти мужа, во многом помогая. Какой будет её новая жизнь?

Женщина стряхнула стоящие перед глазами картины прошлого, и вошла во двор.

Всё здесь было знакомо и дорого, но дальше предаваться воспоминаниям она не стала. Просто прошла в сарайчик, где хранила огородный инвентарь, выбрала лопату, несколько мешков и отправилась на свой огородик. Растения, казалось, приветствовали её, трепеща листьями и качаясь стеблями на свежем утреннем ветерке.

Влажная земля показывала — соседки выполняют своё обещание и присматривают за огородом.

Стараясь не повредить корни, Мари осторожно, одно за другим, выкопала несколько растеньиц, бережно обернула корни вместе с комком земли мешками и распределила по корзинам. Нелегко будет удержать всё это, когда пойдёт через портал, но бросать друзей она не собиралась.

Последним остался кустик вириссы. Как она радовалась в тот день, когда он окончательно принялся, какие планы строила!

Улыбаясь, женщина выкопала и вириссу, удобно поместив её в отдельную корзину, а затем подошла к дому. Погладила угловую доску, поправила болтавшийся наличник, достала ключ и вошла внутрь.

Её дом, её убежище! Сколько сил она положила, чтобы сделать его уютным и удобным!

Мари прошла по комнатам, поправляя вещи, поглаживая некоторые из них, мысленно прося прощения, что бросает, не может всех забрать.

Первым делом нашла и завернула в чистое полотенце два магоснимка, где они были изображены вместе с Дерешем.

Мариэта провела пальцем по картинке — Дереш, если ты видишь меня, не осуждай, ладно? Сама знаю, что поддалась чувствам, позволила втянуть в рискованное предприятие, бросила дом и променяла прежнюю спокойную и безопасную жизнь на призрачную мечту. Не сердись, дорогой, мне нужно было пройти через всё это! Радость и счастье, благополучие и постоянство ничему не учат, только страдания и преодоление трудностей дают толчок к росту, стимулируют развитие личности, обнажают истину и показывают правильное направление.

Она справится! Потом, у неё будет малыш, сынок. Родной человечек с каштановыми волосиками и красивыми папиными глазками. Как же она будет его любить и когда-нибудь расскажет об отце.

Альмира уверена, что Михаэль спохватится и примчится, но она думает, что, возможно, пометавшись какое-то время, граф быстро утешится в объятиях другой женщины. Может быть, вернет графиню. В любом случае, ему будет, чем заняться в ближайшие восемнадцать лет — трое мальчишек — это серьёзное испытание для любого родителя.

Ей тоже некогда горевать — учёба, новый дом и Дереш. Да, она назовёт сына в память о первом муже, без которого у неё не осталось бы дара, не было бы свободной жизни, шишек после встречи графа Гроув и возможности не только увидеть другую страну, но и вкусить прелести самостоятельной жизни. Она будет очень любить сына и постарается воспитать его хорошим человеком.

— Эй, кто тут? Мариэта!?! — муж Смияды, Проний, облегченно выдохнул и отставил в сторону внушительный дрын. — А я вижу — ходит кто-то по усадьбе, решил проверить. Совсем вернулась? Смияда моя обрадуется.

— Нет, Проний, не насовсем, — грустно ответила Мариэта. — Только забрать кое-что, дорогое для меня. Я замуж вышла, — женщина обнажила запястье, демонстрируя татуировку.

— Вот это новости! Ты, что же, больше к нам не вернешься?

— Нет, я теперь в Гарнее живу, с мужем.

— Вот это дела! — Проний озадаченно покачал головой. — Ладно, пойду жене расскажу. Ты же не прямо сейчас уезжаешь? Кстати, а на чем ты приехала, я не вижу повозки, или она на задах стоит?

— Да, там, — Мариэта сама не знала, зачем обманула соседа, почему не рассказала, что у нее есть портал. — Не прямо сейчас уеду, но скоро. Заскочила на пару оборотов, вещи забрать, да с соседями попрощаться.

— Так я побегу, Смияда не простит, если я не ей первой расскажу такие новости.

Понимая, что до появления соседок остались считанные мгновения, зельеварка ещё раз обошла комнаты, наполняя очередную корзину.

Как же она понесет их? Те, что с растениями — неподъёмные. Но своя ноша не тянет, уж, как-нибудь, она справится, тем более, ей только через рамку перехода перейти, а к дому можно будет перетаскать и по одной.

Как Мариэта и предполагала, соседки налетели сороками всего через четверть оборота.

Налетели, закружили, перебивая друг друга.

— Марита, как же это?

— Насовсем уезжаешь? Жаль, как жаль!

— Муж-то тебя одну отпустил — не боится, что уведут?

— Глупая ты, Крияна, куда её уведут, если она в браке? Гляди, какая татуировка красивая.

— Сама глупая! Можно подумать, Мирена, ты никогда не слышала про похищения? Мы неподалёку от Андастана, а там рабство процветает. Украдут, продадут в гарем, попробуй, найди!

— Тише, не ссорьтесь, — улыбалась зельеварка. — Кому я нужна, похищать меня?

— Ох, как поговорить хочется, — всплеснула руками Смияда, — да дел невпроворот! Утро, сама понимаешь! Ты дождись нас, а? А мы живой ногой всё переделаем и к тебе!

— Да, Марита, должна же ты нам про мужа рассказать — кто, откуда, каков из себя, — подхватила Крияна.

— Конечно, всё расскажу, — согласилась Мари. — Подождите, вы следили за моим огородом, я должна вас отблагодарить.

Она достала монеты и раздала соседкам.

— Имперские, — с удовольствием рассматривала свою Мирена. — Спаси, Единый, соседка! Нам жаль, что ты уезжаешь. Дождись, мы мигом!

И женщины бросились по домам — кормить семью, убирать и мыть — утром всегда полно дел, которые не отложишь, и сделать их, кроме хозяйки, некому.

Мариэта перенесла корзины в одно место, выбрав за домом кусок двора, который не просматривался ни с одной стороны, скрываясь за пышными кустами. Пусть соседи думают, что она уйдёт огородом к ожидающей на той стороне повозке!

И напоследок решила наведаться в пристройку, где ночевал «двоюродный брат».

Стоило переступить порог, как её накрыло что-то непонятное. Боль раздирала тело женщины, раскаленными иглами впиваясь в мозг, давила, выкручивая руки, гнула и терзала. Упав на колени, Мари пыталась отдышаться и понять, что произошло.

Боль ненадолго отступила, оставив чувство незащищенности, потом накатила снова.

Что же это такое? Ей так плохо, потому что она зашла в это помещение?

Но давление не прекратилось, когда она, еле-еле передвигаясь, почти выползла наружу.

Единый, на что это похоже? Это похоже… похоже… на то, как Приния пыталась её подчинить!!!

Но, здесь нет менталиста, потом, хотя ощущения сходные, само воздействие несколько другое. Кто же смог на неё напасть?

Боль снова отступила, комариным писком звеня в голове, и Мари поняла, что источник неприятных ощущений — брачная татуировка. Кожа на запястье горела огнем, рисунок постоянно двигался. Казалось, что волна показывает шторм, а лоза — сильнейший ветер, вырывающий деревья с корнем.

Михаэль?

По телу прошлась волна силы, и Мариэта поняла — да, прямо сейчас что-то очень нехорошее происходит с графом. Наверное, на него напала Приния, и он борется с ментальной атакой?

Единый, как же помочь?

Женщина бросилась в дом, к своим запасам ингредиентов и остановилась — что могут травы, если он — в Империи, а она — в Тропиндаре?

Между тем, волны продолжали накатывать, напоминая, что отец её малыша находится в очень опасном положении. Если бы она знала — как, то немедленно помогла ему, но в том-то и дело, что Мари не имела понятия, что делать. Перейти прямо сейчас к нему порталом? И что дальше?

Мысли, в панике, метались испуганными воробьями.

А как ей самой удалось не поддаться внушению? — женщина принялась лихорадочно вспоминать.

Михаэль говорил, что с менталистом можно справиться, только владея двумя стихиями. Получается, в прошлый раз именно его сила помогла ей, иначе Приния её подчинила бы. Значит, сейчас уже ей надо поделиться силой с графом. Она готова, но, Единый — как???

Вспомнив уроки Альмиры, Мариэта принялась манипулировать с магией, но, то ли она что-то упускала, то ли они ещё не дошли до этого, сила, охотно отзываясь и послушно всё выполняя, отправляться на помощь графу не спешила. А Мари чувствовала — татуировка, до этого горевшая огнём, постепенно начала бледнеть, теряя цвета — Михаэлю очень плохо, он вот-вот перейдёт точку невозврата.

В какой-то момент всё стихло, и Мари поняла — опасность со стороны менталистки миновала, но накатившая следом слабость дала понять — граф на грани выгорания.

— Да что же это такое! — вскричала женщина, — как мне помочь мужу? Я не хочу, чтобы он пострадал! Да, обидел, да, всё за меня решил, но я люблю его и он — отец моего ребёнка!

Татуировка кольнула, и в тот же момент Мариэта почувствовала, как её магия куда-то уходит, будто вода через решето.

Магическая пара, кажется, Альмира ей именно о таком и рассказывала — сквозь туман в голове пришло осознание происходящего. Они связаны с графом, нравится им это или нет. Поэтому и ребенок получился, и от внушения она смогла избавиться, а сейчас её дар — Мариэта прислушалась — пытается подлечить Михаэля, латая магией прорехи в его ауре и резерве.

Жаль, что она не сразу поняла, как ей отпустить свою силу, забыла, что Альмира научила ставить блок, не позволявший магии самостоятельно покидать её организм.

Старушка объяснила, что снять блок можно в любой момент, стоит лишь пожелать, но теперь, когда она беременна, нельзя допускать, чтобы магия свободно перемещалась.

— Ты еще не умеешь полностью контролировать свой дар, поэтому, мы начнём именно с блоков, чтобы по незнанию или рассеянности ты не навредила себе.

— До этого не навредила же, — возразила Мариэта.

— Ты сейчас особенно уязвима, помни о малыше!

И Мари научилась ставить блок, да так и отправилась в Адижон, не убрав его перед переходом.

Вспомнив, чему учила Альмира, преодолевая слабость и накатывающую тошноту, зельеварка смогла сконцентрироваться и отсечь переток магии.

«Надеюсь, Михаэлю хватит того, что он получил, чтобы продержаться до помощи», — успела подумать она, прежде чем потеряла сознание.

— Всё еще без сознания? — мужской голос казался знакомым.

— Да, уважаемый, но в её состоянии это обычное дело, — голос незнакомый, женский.

— Что у неё с состоянием? — в мужском голосе добавились тревожные нотки.

— Ари ждет ребенка.

Мари решила, что пора вмешаться и открыла глаза.

Знакомая комната.

Дождавшись, когда потолок перестал вращаться волчком, женщина повернула голову.

— Ари Мариэта! — напротив кровати стояли кагым и невысокая худая женщина, судя по одежде — целительница. — Как же вы всех напугали! Хорошо, что ари Гриция объяснила причину вашего обморока.

Зельеварка попыталась сесть, комната немедленно снова завертелась.

— Лежите, ари, — мягко удержала её целительница, — вам нужен покой, если вы не хотите навредить маленькому.

— Что со мной?

— Обычный обморок, многие беременные ему подвержены. Когда вы в последний раз ели? — целительница подала чашку с вкусным отваром и помогла напиться.

— Вчера, — ответила женщина и, всё-таки, приподнялась, оперевшись о подушку, с облегчением обнаружив, что под простыней она полностью одета. — Я ещё не голодна.

Неподалеку от кровати, на табурете стояла тарелка с чем-то восхитительно пахнущим, желудок немедленно отреагировал возмущённым рычанием.

— Я вижу, как вы не голодны, — добродушно отреагировала Гриция. — Вы, ари, должны очень хорошо питаться и следить за своим здоровьем. Судя по состоянию вашего организма, вы не ели три дня, не меньше. Ничего удивительного, что силы вас оставили. Приподнимитесь, я подержу тарелку, чтобы вам было удобно есть.

Ощутив волчий голод, Мариэта только что не облизывалась, глядя, как приближается вожделенная тарелка, и краем глаза заметила движение справа — кагым! Чуть не забыла про него.

— Уважаемый кагым, я очень рада вас видеть, и прошу прощения, что встречаю вас в не подобающем виде.

— Пустяки, — махнул рукой мужчина. — Как только мне сообщили о вашем возвращении, я сразу поспешил сюда. И что же я вижу? Ари Каррен лежит без сознания, прямо на земле! Ох, я забыл, что вы уже не ари Каррен. Как зовут вашего мужа?

— Караим Докс. Спасибо, что помогли мне, — смутилась Мариэта. — Кто занес меня в дом?

— Проний, — ответил кагым, — а ари Мирена лично ездила за целительницей на моей повозке.

— Не знаю, как мне вас благодарить, — суп был необыкновенно вкусным, Мари еле сдерживалась, стараясь есть аккуратно и медленно. А хотелось припасть к краешку тарелки и пить, пить, пить восхитительный наваристый бульон, закусывая его кусочками вареных овощей и мяса.

— Не могли же мы оставить вас без помощи? Смияда принесла суп, Крияна — овощное рагу. Ешьте-ешьте!

И Мариэта не смогла остановиться, пока не очистила все тарелки.

Да, раньше она такой обжорой не была! Что о ней подумают кагым и целительница?

— Не смущайтесь, — Гриция правильно истолковала её покрасневшие щеки. — Вы давно не ели, а еще беременность, вот аппетит и увеличился. Это нормально. Вы зельеварка, поэтому укрепляющее зелье можете себе сама сварить. Пейте его каждый день обязательно. Кагым, больше мне нечего тут делать, с вашего разрешения я поеду, больные ждут!

— Конечно, Гриция, моя повозка вас отвезет, — заверил целительницу кагым.

— Постойте! — Мариэта, прикрывшись простыней, покопалась в складках юбки и достала монетку. — Возьмите.

— Благодарю, — Гриция не стала отказываться, забрала плату и вместе с кагымом вышла из комнаты.

Не успела Мариэта порадоваться одиночеству, как мужчина вернулся.

— Повозка отвезет Грицию и вернется, а пока вам придется потерпеть мое присутствие.

— Ну, что вы, — смутилась зельеварка. — Мне так неудобно, из-за меня вам пришлось отложить свои дела.

— Мариэта, как так случилось, что вы успели выйти замуж и даже забеременеть? — кагым смотрел на неё с легкой грустью. — Неужели, вы нас покидаете?

— Увы. В столице мы сняли дом, и пока брат лечился, я вела хозяйство. Однажды, когда Михэ уже почти поправился, возвращаясь от целителя, он встретил своего знакомого и привёл его к нам на обед. С того дня Караим стал бывать у нас ежедневно, и спустя непродолжительное время просил у Михэ разрешение на брачный ритуал. Михэ разрешил, и — вот! — Мариэта подняла руку, показывая вязь.

— Мне не хочется вас терять, — неожиданно сказал мужчина. — Вы — удивительная женщина и прекрасная зельеварка. Я хотел бы поговорить с вашим мужем, возможно, он согласится переехать в Адижон? Со своей стороны обещаю всяческую помощь и поддержку.

Мариэта растерялась.

— Такие вещи я не решаю, уважаемый. Не думаю, что муж согласится на переезд, в Гарнее у него большой дом и собственные лавки, — врать было неприятно, но правду сказать она не могла. — Но я обязательно передам ваше предложение супругу. Спасибо вам за всё!

— Целительница сказала, что вам необходим покой, — отреагировал мужчина. — Я оставлю вас. Поспите, отдохните. Если что-то понадобиться или почувствуете себя плохо — вон колокольчик, окна и двери открыты, соседки сразу прибегут. Я надеюсь, вы не станете геройствовать, и проведете здесь, хотя бы, пару дней. Завтра я зайду, мы поговорим о закладной, хорошо?

— Хорошо, но меня ждут дома, может быть, прямо сейчас и поговорим?

— Сейчас вам нужно отдыхать, а не решать дела или путешествовать, — возразил кагым. — Если же супруг волнуется, пусть сам за вами приходит, заодно познакомимся, и я смогу рассказать о перспективах ему лично. Поспите, я подожду повозку во дворе, чтобы не отвлекать вас.

Мужчина вышел, и Мариэта откинулась на подушку — надо же было так умудриться?! Альмира там, наверняка, вся испереживалась. Если она ещё задержится здесь, старушку может удар хватить. Нет, нет, никаких «пары дней»! Как только кагым уедет, она соскребет своё тело с кровати и хоть ползком, но доберется до кустов, где её ждут корзины, а там раздавит портал и…

Размышляя, Мариэта машинально провела рукой по карману на поясе, где лежала капсула и похолодела — кармашек был пуст.

Преодолевая слабость, женщина внимательно осмотрела постель, опустилась на колени и заглянула под кровать, ещё раз проверила одежду — портал исчез.

Выпал на улице?

— Не это ищете? — кагым заглянул в окно, показывая зажатую в пальцах капсулу.

— Отдайте! — Мариэта бросилась к мужчине. — Мне нужно домой, к мужу!

— Муж знает, куда вы отправились?

— Конечно!

— Прекрасно, значит, не сегодня-завтра он за вами сам придет, и я смогу с ним поговорить. Целительница ясно сказала — покой минимум два дня, никаких путешествий. Я распорядился, соседки по очереди будут приносить еду, так что, восстанавливайте силы.

Мари беспомощно смотрела на кагыма, не зная, что ей делать. Силой отобрать портал она не сможет, даже все бросить и убежать, как есть, тоже не может. Женщине нельзя путешествовать в одиночку, потом, она еще слаба, да и что-то подсказывает ей, что нанять повозку до ближайшего города, где она сможет купить другой портал, у нее не получится. Как и купить новый портал в самом Адижоне. Похоже, кагым всерьёз решил посмотреть на её супруга и поговорить с ним. Как же не вовремя этот обморок, она уже была бы дома!

Дневное око клонилось к закату, получается, без сознания она пролежала несколько часов.

Она может отправить вестник Альмире, чтобы та не сильно беспокоилась, Михаэль научил, но пока сил на него у неё не хватит.

Из окна донеслись звуки подъезжающей, а потом отъезжающей повозки — кагым уехал. Жаль, что он уперся, было бы намного проще, останься он равнодушным к её судьбе.

Два дня ждать, пока она сможет отправить весть Альмире, ещё два дня пройдет, пока лавочник купит и передаст старушке капсулу. Портал не занимает много места, но есть ли у старой зельеварки вестник, с которым можно отправлять не только письма? Если нет, старушке придется еще и его покупать. Единый, она застряла здесь не меньше, чем на неделю! Как она объяснит соседкам и кагыму, почему её муж не бросил все дела и не примчался за ней? А еще растения, которые она выкопала — ей придется поддерживать их, ведь без пересадки они долго не протянут.

Как же всё не вовремя!

После еды разморило, Мариэта некоторое время боролась с дремотой, но потом, поняв, что всё равно ничего нового не придумает, позволила себе уснуть.

Сон был странный — будто она в замке, идет по коридорам, мимо снующих туда-сюда слуг, но они зельеварку не замечают. Вон бежит Роза, служанка, а там мелькнула камеристка графини Стани.

Замок гудел, как растревоженный улей, хотя сейчас — в своём сне Мари подошла к окну и выглянула наружу — ранее утро. Обычно в такое время вставали только поварихи и кухонные работники, а тут — все на ногах. Что-то случилось?

Движимая любопытством, замирая от возможности еще раз увидеть Михаэля, женщина продолжила экскурсию.

Интересно, отчего такой переполох?

Покрутившись на месте, зельеварка поняла, в какой части замка находится, и решила, раз уж такой удачный сон, наведаться на женскую половину, посмотреть, как графиня.

Гвинет на женской половине не было. Более того, там все выглядело так, будто графиня здесь уже не живет.

Удивившись, Мари вернулась обратно и заметила, как по коридору куда-то торопится Визар. Целитель графини!

Пристроившись сзади, Мариэта удовлетворенно кивнула — несомненно, Визар приведет её к Гвинет.

Зачем ей понадобилась жена Михаэля, она не могла бы сказать. Может быть, ей хотелось еще раз посмотреть на графиню, увидеть, улучшилось ли ее настроение? Всё время, пока Мариэта служила в замке зельеваркой, Её Сиятельство была печальна и угнетена. Но сейчас-то, когда граф вернулся, она повеселела?

А граф вернулся?

Женщина остановилась и потерла нос — пока никаких свидетельств, что Михаэль решил «воскреснуть», она не заметила.

Целитель свернул за угол, и Мари припустила следом, боясь отстать и потерять его из виду.

В этой части замка ей еще бывать не приходилось, ведь зельеварке нечего было делать на хозяйском этаже. Она шла, с удовольствием рассматривая обивку стен, тяжелые занавеси из драгоценной андастанской парчи, гобелены, украшающие стены. И, выглядевшие ухоженными, растения в деревянных кадках и глиняных горшках.

— Я сказал — немедленно позвать зельеварку! — Визар открыл дверь, за ним просочилась Мариэта.

Цилен, стоящий перед встрёпанным дворецким, метал громы и молнии.

— Но мэтр, мы нигде не можем её найти! — Лират чуть не плакал. — Видимо, женщина покинула замок, хотя, как говорит её служанка, почти все вещи ари остались на месте. Не хватает каких-то мелочей и пары платьев.

— Тогда найдите мне другую! Самую лучшую, и не скупитесь на плату!

— Метр Цилен, самой лучшей зельеварке уже под девяносто, она живет где-то в городе, а других-то и нет! — сокрушенно развел руками дворецкий. — Вернее, есть, но они все очень молоды, пользуют постой люд и не всегда их снадобья производят нужный эффект.

— Вспомни, сколько сил и времени нам пришлось потратить, когда мы искали такую, как Рита! — напомнил Визар. — Лират, что за старая зельеварка? Судя по возрасту, она должна быть очень знающей, если, конечно, еще дееспособная.

— Это Альмира, она много лет служила графам. Лучшей зельеварки и целительницы не найти, — охотно объяснил мужчина, — она до сих пор понемногу варит зелья и продает их в лавке на улице Земляники.

— Почему же никто не предложил её, когда мы искали травницу для Её Сиятельства?

— Потому что Альмира категорически отказалась отставить свой дом и вернуться в замок, — пояснил дворецкий. — К ней обратились к первой.

— Прикажи подать повозку и сам собирайся, съездим к ней вместе, — Цилен вздохнул и пояснил для Визара, — Альмира — настоящее чудо, её зелья необычайно действенны. Очень жалко, что она решила оставить службу и удалилась на покой, но винить её в этом нельзя — возраст, всё-таки. Она имеет право доживать так, как ей хочется, но, может быть, удастся уговорить старушку помочь нам?

— Как он?

— Состояние стабильное, выгорание не грозит, но непонятно, откуда у Его Сиятельства взялась стихия Земли и приживется ли она, — ответил Цилен. — Я никогда не занимался вплотную стихиями, поэтому не могу объяснить этот феномен, тут нужны совсем другие знания и опыт.

— Да, Его Величество уже отправил вестники Фоллену и Реневалу.

— Похоже, скоро в Гроув будет филиал Магической Академии и императорская резиденция, — сделал вывод целитель. — А как Её Милость?

— Счастлива, — улыбнулся Визар. — Поразительно, как благотворно на состоянии организма женщины сказывается хорошее настроение.

Мариэта прикусила губу — Михаэль вернулся, его жена счастлива! Всё, как и должно быть, почему же ей так больно? Может быть потому, что он не совсем здоров? Тогда, почему так рада Гвинет?

Альмира! Она же с ума от волнения сходит!

— Мэтр Цилен, передали, что повозка ждет, — в комнату снова заглянул Лират.

— Да, идем, Визар, справитесь тут без меня?

— Конечно.

Мариэта, не отдавая себе отчета, спешила вслед за широко шагавшим целителем. Вышла за ним из замка и шмыгнула следом в повозку.

Ей тоже не мешает навестить Альмиру, пусть и во сне.

Всю дорогу Цилен что-то бормотал себе под нос, не обращая внимания на сидевшего напротив молчаливого дворецкого. Мариэта еле-еле притулилась сбоку от Лирата. Вроде бы, ее никто не видит, и, вообще, это лишь сон, но береженого Единый бережет!

Повозка остановилась, женщина выскользнула на улицу и осмотрелась: место ей незнакомо. Широкая улица, усадьбы по обеим её сторонам. Повозка стояла возле небольшой лавки, внутрь которой и отправились целитель с дворецким.

— Нет никого, — проговорил Цилен, рассматривая пустые полки.

— Вон веревка, надо подергать, зельеварка услышит и придет. Только это не быстро, — отреагировал дворецкий и сам потянулся к шнуру.

Время неспешно текло, никто не появлялся.

— Спит, может быть? — с сомнением спросил Цилен. — Она же старенькая.

— Нет, наоборот, старые спят мало, ещё до солнца встают, — возразил Лират. — Сейчас еще позвоню.

— И зачем так трезвонить? — Мариэта с облегчением услышала голос Альмиры.

Старушка вошла в лавку через дверь в задней стене и выжидательно посмотрела на мужчин.

— Случилось что-то? Цилен, как это ты сюда приехал, не побрезговал?

— Что вы, Альмира, я всегда рад вас видеть!

— Ну, ну. То-то, когда зельеварку в замок искали, прислал слугу, сам ехать постеснялся или боялся что прокляну? — ворчливо ответила Альмира.

— Нет, ари, не смог. Графиня на грани нервного срыва находилась, я не оставлял её ни на минуту.

— А теперь что с ней случилось? Новый срыв?

— Нет, теперь ваша помощь требуется Его Сиятельству.

— Какому это, Его Сиятельству?

— Графу Михаэлю Гроув, разумеется. Вчера вечером милорд подвергся ментальной атаке, был на грани выгорания, в данный момент его состояние стабильно, но граф до сих пор без сознания. Ему совершенно необходим укрепляющий отвар, зелье, помогающее скорейшему восстановлению резерва и мазь от ожогов.

— Почему ко мне?

— Во-первых, ари Альмира, лучше вас никто зелья не приготовит, во-вторых, замковая зельеварка пропала, а у Его Сиятельства нет времени ждать, пока мы её найдем. Двойная оплата!

Альмира, молча, смотрела на Цилена.

— Тройная!

Старушка вздохнула и посмотрела мимо Цилена на улицу, видневшуюся в открытую дверь.

— Назовите вашу цену, ари!

— Цилен, ты думаешь, что дело в деньгах?

— Любую цену!

— Хорошо, я приготовлю, что вам требуется, но вместо денег вы заплатите мне некоторыми артефактами.

— Всё, что пожелаете!

— Мне нужен портал из тех, которые настраиваются не только на определенное место, но и на определенного человека, два обычных портала, и четыре универсальных вестника.

Цилен крякнул, дворецкий поперхнулся.

— Когда будут готовы снадобья? — поинтересовался целитель.

— Через три оборота.

— Ровно через три оборота я привезу всё, что вы попросили, — ответил мужчина.

Неожиданно лавка Альмиры, она сама и оба посетителя исчезли, и Мариэта, открыв глаза, обнаружила, что, по-прежнему, лежит в своем бывшем доме в Адижоне.