Муж на сдачу

Глава 9

Слуга, молча, проводил Мариэту в замок, завел в небольшую полутемную комнату и оставил одну. Женщина поняла, что она оказалась в хозяйственной части замка, где-то в подсобных помещениях.

— Ещё зельеварка? — донесся до неё мужской голос. — Откуда? Мы, вроде, всех собрали. Впрочем, давай, посмотрим.

Шаги, дверь открылась, вошел мужчина.

— Кто ты? — голос строгий, никакого дружелюбия или веселья.

— Мариэта Дигонь, лер, — ответила Мари. — Я из Тропиндара, зельеварка. Решила попытать счастья в Империи, у нас слишком большие налоги, я отдавала больше половины заработка.

— Зельеварка, говоришь? И, что же, документы имеются или они пропали при переезде? Например, сгорели? Или их нечаянно увёз попутчик?

— Документы есть, — Мариэте хотелось съязвить, но она понимала — нельзя этого делать, если она хочет получить это место. — Вот.

Мужчина взял бумаги, внимательно прочитал. Посмотрел на замершую перед ним женщину и спросил:

— В каком порядке закладывается топяница, сушильник и болигорав при приготовлении мочегонного отвара?

— Ни в каком, — спокойно ответила женщина. — Из перечисленных трав в этот отвар входит только топяница. Её надо мелко нарезать, а затем выдержать два оборота в горячей, но не кипящей воде. Потом добавить порошок гречавки и, как только он растворится, сразу отвар охладить.

— Хорошо, — бесстрастно отреагировал целитель. — Семь капель молочка огнецвета — достаточно для изготовления кровоостанавливающей настойки?

— У огнецвета нет молочка. Для изготовления кровоостанавливающей настойки используются его лепестки и да, семь штук будет достаточно.

— Иди за мной, — мужчина развернулся и пошел из комнаты, Мариэта, подхватив узелок с вещами и набором ингредиентов, поспешила следом.

Судя по количеству переходов, коридоров и лестниц, прежде чем они очутились в просторной комнате, где, кроме них, находилось еще около десятка женщин разного возраста, им пришлось пройти через все хозяйственные помещения. Целитель кивнул ей в сторону зельеварок, Мариэта отошла к стайке коллег и замерла, ожидая дальнейших распоряжений.

— Итак, — подал голос второй мужчина, — сейчас вы получите необходимые ингредиенты, посуду и два оборота времени, за которое каждая из вас приготовит два зелья по своему выбору, а одно — одинаковое для всех — укрепляющий отвар для беременных, причем, по определённому рецепту. Как вы можете видеть, — ткнул он рукой в сторону открытой двери, — там есть плиты и кипяток. Посуда и травы — на двух столах справа и слева от входа. Приступайте.

Женщины оживились и бросились врассыпную, стремясь оказаться везде первыми.

Мариэта спешить не стала — травы у нее с собой были, котелок, ступка, чашки — тоже. Достав посуду, она налила в неё холодной воды и поставила на пышущую жаром плиту, а сама перешла к подготовке ингредиентов. Мари решила, что приготовит зелье от колик, какое дают совсем маленьким деткам, и отвар от кашля. Выкинув из головы все посторонние мысли, она приступила к работе — отмеряла, резала, растирала, что-то добавляла в закипевший котелок, а что-то отставила настаиваться. Немного подумав, она сделала не одну порцию укрепляющего отвара, а две. Одну — как и требовалось — скрупулёзно следуя рецепту, выданному каждой зельеварке. А второе — по своему собственному, прошедшему многолетнюю проверку.

Целители ни во что не вмешивались, один ушел, второй сидел на стуле и с интересом наблюдал за процессом.

Наконец, два оборота прошли, вернулся второй мужчина.

Оба принялись обходить женщин, проверяя снадобья, иногда задавая вопросы. Дошла очередь до Мариэты.

— Четыре? — удивился один, что постарше.

— Я сделала ещё одну порцию, по своему собственному рецепту, — ответила Мари.

— Ты не брала травы, я видел. У тебя что, с собой запас на все случаи жизни?

— Я же переехала, поэтому забрала всё ценное и часто применяемое.

— Хорошо, посмотрим.

Мужчины взяли по чашке и просканировали жидкость магией, потом осторожно попробовали. Переглянулись, хмыкнули и перешли к следующим чашкам. Процесс повторился. В довершение, оба ещё раз вернулись к наиболее заинтересовавшим чашкам и ещё раз просканировали их содержимое.

— Что ты добавила в укрепляющий?

Мари про себя довольно улыбнулась — не определили!

— Зернышко матаки и лепесток риазы.

— О! — синхронно округлили глаза целители. — В таком сочетании мы еще не пробовали, но, судя по всему, эффект зелья усилился и оно, по-прежнему, совершенно безопасно для матери и плода.

— Я применяю его много лет и не потеряла ни одну мать или ребенка, — спокойно добавила Мариэта.

— Я хочу видеть весь процесс с самого начала, — откликнулся целитель постарше. — Надеюсь, вы не откажетесь продемонстрировать?

— Конечно, я всё покажу, — надо же, он обратился к ней на «вы»! Её только что повысили, или ей показалось?

Целители ещё раз посмотрели, понюхали, хлебнули и просканировали её снадобья, переглянулись и перешли к оставшимся зельеваркам.

Перепробовав все отвары, целители коротко посовещались, окутав себя пологом, чтобы ни одно слово не достигло ушей женщин, а потом тот, что моложе, озвучил решение:

— Мы выбираем её — и ткнул пальцем в Мариэту.

Зельеварки возмущённо зароптали.

— Да, она же не наша!

— Её никто не знает!

— Отравит миледи.

— Вы должны выбрать из местных!

— Заткнулись, — неожиданно грубо рявкнул второй мужчина. — Речь о здоровье и благополучии графини и наследников, поэтому мы выбираем лучшую, и мне плевать, местная она или приезжая, если её снадобья намного качественнее, чем у других. Я благодарю вас и больше никого не задерживаю. За потраченное время на выходе из замка каждой из вас выдадут по три монеты, — целитель кивнул, показывая, что разговор окончен.

— А вы, — уже непосредственно к Мариэте, — следуйте за нами.

Вслед за целителями, Мари поднялась на пару этажей выше, зашла в уютную комнату, явно передняя комната в чьих-то покоях.

— Итак, лера, или вам привычнее — ари?

— Мне всё равно, я родилась в Империи, — отозвалась зельеварка.

— О, даже так, — целитель пристально посмотрел на женщину. — Я вижу, что у вас есть дар и, если не ошибаюсь, не слабый. Интересно, каким образом вам удалось его не только сохранить, но и научиться им пользоваться? Я же правильно понимаю, готовить зелья вам помогает магия, поэтому они у вас получились такого отменного качества?

— Я вышла замуж за тропиндарца, и уехала с мужем на его родину. В Тропиндаре не запрещено учить женщин пользоваться даром, и его у них никто не забирает. Конечно, с магией снадобья получаются более сильными и лечат быстрее. Если бы вы не обирали ваших одарённых зельеварок, то и их зелья были бы более качественными.

— Тратить дар на работу? — выгнул брови молодой целитель. — Предназначение одарённой — родить мужу наследников с даром, самой ей магия ни к чему.

— Леры, если вы собираетесь убеждать меня, что мой дар мне не нужен, и варить зелья без применения магии — правильно, то не стоит.

— Хорошо, не будем, — согласился целитель постарше. — Я — Цилен, семейный целитель графов Гроув, а он — Визар, один из целителей Их Величеств.

Мариэта изобразила книксен.

— Мариэта Дигонь, зельеварка из Тропиндара, урожденная империанка.

— Мариэта, а где сейчас ваш муж? — неожиданно спросил Цилен. — Я видел ваши документы, по ним вы — вдова. Но ваша аура утверждает, что в данный момент вы — замужем.

Проглотив сухой ком, стараясь ничем себя не выдать, женщина ответила:

— Он остался в Тропиндаре, нанялся подсобным рабочим к… местному кагыму. Нам нужны деньги, мы хотим купить себе домик, а в Тропиндаре магу много не заработать, поскольку там такие налоги. Документы, подтверждающие наш брак, остались у супруга. Не могла же я всё забрать с собой, что-то надо было и дома оставить, мужу.

— Про высокие налоги я уже слышал, — перебил её Цилен. — Надеюсь, вы понимаете, что никаких скандальных происшествий мы не потерпим? Графиня беременна тройней, к тому же, только недавно овдовела, поэтому ей нужен полный покой и поддержка. Как вы будете решать запросы интимного характера, никого не волнует, но это должно оставаться скрытым для всех.

Мари слышала его слова, будто из-под толщи воды.

Единый — тройня?! Не один сын, а сразу трое?? И графиня овдовела… Неужели… Они же расстались всего три оборота назад! И она сама — замужем, значит, брачная вязь ей не померещилась, но что ей с этим делать? За кем она замужем, неужели, за Михаэлем? Но, как такое возможно? — от мыслей взрывалась голова. Тут до неё дошло, о чём говорит целитель и Мариэта возмущено вскинулась:

— Я люблю своего… мужчину и не собираюсь заводить любовника! Мне нужна работа и деньги, больше ничего не интересует.

— Я обязан был предупредить, — отреагировал Цилен. — Итак, мы вас берем. Вот эти покои — ваши. К вам зайдет экономка, расскажет о распорядке, принятом в замке, выделит служанку. Плата — сто монет в месяц, еда и жильё, разумеется, за счёт нанимателя. Для начала — обустраивайтесь, а завтра мы подробно объясним все ваши обязанности.

— Я не устала, если нужно какое-то зелье или отвар, то я успею ещё сегодня их приготовить. Потом, мне надо видеть запасы трав и другие ингредиенты, какие здесь есть. По моему опыту, часто травы оказываются плохого качества — их неправильно хранят или собирали не вовремя, сушили с нарушениями процесса. Это очень важно! Я бы хотела осмотреть кладовую прямо сейчас.

Целители еще раз переглянулись и синхронно кивнули:

— Отдохните немного, что-нибудь поешьте, может быть, искупайтесь и переоденьтесь. Я пришлю экономку, она всё устроит, а мы зайдем через оборот, проводим в кладовые и покажем всё, что вам необходимо для работы.

Оба мужчины вышли, оставив Мариэту одну, но почти сразу вошла невысокая, полная, пожилая женщина, а вместе с ней — молоденькая служаночка.

— Я — Приния, экономка, — представилась она, — а это Лира, она будет вам прислуживать. Эти покои — ваши. Здесь гостиная, спальня и кабинет, который переоборудован под лабораторию. Вы можете готовить зелья, не покидая покоев.

— А где хранятся травы? Далеко?

— Нет, спуститься на два этажа и через три коридора.

— Ничего себе. Если я за каждой щепоткой буду по этажам бегать, то приготовление растянется на дни, а не часы, — расстроилась Мариэта. — Может быть, здесь поблизости есть какая-нибудь небольшая комнатка, куда можно перенести часть трав?

— Свободных помещений нет. Тут только спальня, кабинет, гостиная, гардеробная и купальня.

— Гардеробная! Я должна ее увидеть.

Комната оказалась подходящей — с одним окном, небольшая, с полками вдоль стен. То, что нужно!

— Вещей у меня немного, мне хватит одного сундука, так что, надо перенести сюда травы, — решила Мари. — Как это устроить?

— Я распоряжусь, — коротко ответила Приния. — Лира, принеси чаю и что-нибудь перекусить.

Служанка, кивнув, испарилась.

— Ужин будет попозже, думаю, за целый день без еды вы проголодались, перекусить не помешает, — дружелюбно проговорила экономка. — Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь сразу ко мне.

— Спасибо, вы так добры!

— Мы все очень переживаем за графиню, поэтому готовы для неё и малышей на всё. Вы же не здешняя, правильно?

— Да, я из Тропиндара, — в очередной раз Мариэта повторила свой рассказ. — Мне нужны деньги, поэтому я была согласна на любую работу и, конечно же, приложу все усилия, чтобы удержаться на этом месте.

— Сколько вам пообещали за работу? Не сочтите мой вопрос пустым, я объясню, когда вы ответите.

— Сто монет в месяц, стол и жильё.

— Достойно, — кивнула экономка. — Я буду добавлять к жалованью ещё сто монет каждый месяц, это от Её Сиятельства. У графини плохой сон, время от времени ей требуется надежное и, главное, безопасное зелье для хорошего сна. Вы умеете такое варить?

— Конечно. Как только целители прикажут, я сразу же приготовлю.

В комнату вошла служанка с едой и отваром.

— Что же, оставлю вас, кушайте, отдыхайте, — поднялась экономка. — Перед ужином зайду ещё, поболтаем. Расскажете мне о Тропиндаре: я же нигде, кроме империи не была, а вы уже мир повидали. Надеюсь, мы с вами сможем стать добрыми подругами.

— Буду рада, — ответила Мариэта.

Оставшись одна, она выпила горячий отвар с пряностями. Есть не хотелось.

Единый, тройня! Надо рассказать об этом Михаэлю, у неё же есть переговорник для мгновенной связи! Только придется закрыться в купальне и пустить воду, чтобы никто не подслушал.

— Лийна, — обратилась она к служанке, — я хочу искупаться и переодеться. Где тут стирают одежду?

— Я — ваша служанка, поэтому забота об одежде лежит на мне, — ответила девушка.

— Тогда, заберешь мое платье? Оно запачкалось в дороге, а смен у меня немного, нужно, чтобы они все были чистые.

— Конечно, — с готовностью отозвалась девушка. — Снимайте его, и сорочку тоже, я прямо сейчас все постираю, и к утру, они будут сухие.

Мариэта зашла в купальню, пустила набираться воду, сняла платье и сорочку, поколебавшись, добавила к ним нижнее бельё и передала ворох в руки служанки.

— Купайтесь спокойно, я захлопну дверь, никто посторонний вас не потревожит, а у меня есть допуск, замок пропустит, — сказала Лийна, прежде чем оставить зельеварку одну.

Мариэта вытянула шнурок с переговорником, посмотрела на него, потом перевела взгляд на дверь, ёжась, выглянула, перебежав через спальню, в гостиную. Убедилась, что дверь закрыта, и в покоях больше никого нет, вернулась в купальню и сжала монету.

Михаэлю кусок в горло не лез, так, поковырялся, рассеянно кивая на разглагольствования Ревиса, и отодвинув почти не тронутую тарелку, отправился наверх.

Ради экономии пришлось взять комнату пополам с возчиком. Завтра Ревис отправится назад в поселение, а ему надо будет подыскать жильё подешевле.

Грах подери, докатился! Он, владелец этих земель, вынужден экономить на всём, прятаться и отправлять в свой же замок лазутчика! Вернее, лазутчицу.

Как она там?

Раньше никогда любовница не появлялась там, где живёт Гвинет. Пусть, нелюбимая, нежеланная, навязанная, но — жена. Он обязан уважать её и не показывать перед слугами пренебрежения.

Но и Рита для него больше, чем любовница! Кстати, как там Амина? Наверное, до сих пор живет в его доме. Надо будет к ней наведаться, последнее его воспоминание перед похищением было как раз из городского дома, когда он к ней приехал. Наверняка Энгель расспросил женщину поверхностно, кузен всегда вел себя с прекрасным полом излишне деликатно. Надо будет хорошенько припугнуть аманту, вполне возможно, она что-то знает.

Мысли опять перепрыгнули на Мариэту.

Рита будет вести себя благоразумно, никто не заподозрит в ней его любовницу. Его девочка умненькая, она не выдаст себя, она справится!

Граф выпустил магию и поставил следилку, чтобы быть предупрежденным о появлении возле двери другого человека. Завтра, как только он определится с жильём, надо будет вернуться к замку и попробовать изучить обстановку. Родовая магия откликнется, он в этом не сомневался, его дело сделать это незаметно, чтобы никто не почувствовал, что возле замка бродит его владелец.

Помаявшись с оборот, граф решил не тратить больше время впустую, и уже сегодня отправиться на поиски жилья и работы.

Писарь нигде не требовался, к тому же, жители подозрительно косились на Михаэля, неуловимо угадывая, что этот мужчина не тот, за кого себя выдает. Конечно, он почти научился вести себя, как простолюдин, но аристократизм и привычку повелевать, перешедшие по наследству от поколений родовитых предков, нет-нет, да прорывались. Пока выручала легенда, что он воспитывался в доме богатого мага-тропиндарца, а потом служил несколько лет помощником аристократа, но любая серьёзная промашка, и его разоблачат.

На окраине городка он договорился, что снимет на месяц комнату у пожилой женщины, отдал деньги вперед, вернувшись на постоялый двор, чтобы забрать пожитки и оставить новый адрес, если Мариэта вернется. Можно было тут переночевать, ведь за комнату уже уплачено, но мужчина тяготился соседом, хотелось побыть одному. Поэтому он распрощался с возчиком и покинул оживленную гостиницу.

Брачная вязь то блекла, почти совсем пропадая, то наливалась цветом, становясь золотисто-зелёной и даже — сине-зеленой.

Граф так и этак вертел руку, пытаясь понять, почему татуировка меняет цвет, но пока ничего правдоподобного в голову не приходило. А еще удивлял рисунок вязи — раньше у него было изображение воздушных вихрей и водных брызг, а теперь — переплетение листиков, цветов и морские волны.

Он-то, когда татуировка пропала, сначала решил, что близость с Мариэтой разорвала брак по завещанию с Гвинет, поэтому испугался, что потерял титул. Не сдержался, накричал на ничего не понимающую женщину. Потом, конечно, пожалел и, по здравом размышлении, догадался, что никто у него графство и титул не отнимет, ведь он выполнил завещание, значит, если брак по какой-либо причине будет расторгнут, он всё равно останется графом.

Потом он подумал, что с Гвинет что-то случилось, возможно, она погибла. Такого он женщине не желал, поэтому искренне огорчился, но быстро сообразил, что теперь многое меняется. И размечтался, что разберется с врагами, а потом заберёт Мариэту к себе. Раз он больше не женат на Гвинет, сделает Риту своей супругой, и ему плевать, что скажут Его Величество и друзья! Но следом его раздавила новость, что графиня не только жива, но и беременна.

Единый знает, как больно ему было! Та ночь… Прощальная ночь… Он не спал ни минуты. Ласкал желанную женщину, чувствуя, как её магия ластится к нему, а его дар, обволакивает силу женщины, тая от нежности, стараясь сохранить в память каждое мгновение, запомнить вкус, запах, выражение глаз, каждый изгиб, каждую впадинку.

На теле Риты не осталось ни одного места, которое он бы ни поцеловал.

И пронзительная боль утром, когда он влез в броню и повел себя, как последний мерзавец, опалив женщину холодом и равнодушием. Только Единый знает, как кричало и кровоточило при этом его собственное сердце. Но иначе он не мог поступить — поддерживать в Мариэте надежду на совместное будущее, было жестоко. Пусть она его возненавидит, так ей легче будет принять их расставание.

Девочка его… Добрая, нежная, единственная…

Запястье кольнуло, граф перевел взгляд и поднял брови — татуировка расцвела зеленым и синим.

Надо же… Наверное, поспособствовала близость замка и беременной жены. Кстати, растительная часть орнамента — возможно, его сын — будущий маг Земли? У водника и воздушника вполне может родиться сын со стихией Земли. Да, скорее всего, так и есть, правда, он не слышал, чтобы способности детей отмечались в брачных татуировках родителей, но он и не интересовался этим. Надо будет обязательно изучить всё, что есть в библиотеке по этому вопросу.

Машинально бросил взгляд на запястье и похолодел — вязь блекла на глазах, сливаясь с цветом его кожи.

Что это за ерунда? Ни у кого из знакомых, кто был женат, насколько он знал, татуировка не вела себя так странно. Собственно, он всегда был уверен, что, раз появившись, брачная вязь на всю жизнь оставалась одного цвета и вида.

От размышления отвлек нагревшийся переговорник.

Мариэта!

Спешно схватив в руку монету, граф одним движением поставил полог и сжал пальцы.

— Рита?

— Да, Михэ. У меня всё в порядке, меня взяли зельеваркой.

— Я и не сомневался, — вопреки решению вести себя с женщиной отстранённо, голос графа потеплел. — Где ты сейчас? Кто-нибудь может услышать?

— Мне выделили отдельные покои, представляешь? Целых три комнаты — спальня, кабинет, где я буду готовить зелья, гостиная и гардеробная, куда я решила перенести травы. И своя купальня! Собственно, я в ней сейчас и нахожусь, жду, когда в купель наберется вода.

Михаэль сам себе кивнул — умница! Вроде, никто не подслушивает, но, на всякий случай, она подает информацию так, словно разговаривает с мужем или подругой. И снова зацепился взглядом за запястье — полная ерунда — вязь опять набирала цвет.

— Целители такие опытные и сильные! — продолжала щебетать Мариэта. — Спросили, где мой супруг, ну я и рассказала, что в Тропиндаре остался. Мы же с тобой за свой дом копим. Мне здесь больше платят, поэтому я тут, а ты остался дома.

Грах, значит, на ауре у Риты метка замужней? С какого перепуга?? Неужели, лишив ее девственности, он стал её мужем? Грах, грах, грах, они же ещё брачные браслеты надевали! Получается, по законам Тропиндара они, на самом деле, были супругами? Ладно, это он позже выяснит. Двоеженец… только этого ему и не хватало! Как же мало внимания он уделял вопросам брака, ему необходимо заполнить пробелы как можно скорее!

Граф вытер разом вспотевший лоб.

— Мне назначили сто монет, представляешь? И экономка пообещала, что от миледи будет еще столько же.

Да, хорошие деньги для зельеварки. Интересно, почему Гвинет решила доплачивать ей? Раньше он не помнит, чтобы она особенно интересовалась слугами, тем более, их жалованьем.

— А ещё у меня просто потрясающая новость! Граф счастливец, ведь графиня беременна тройней!

— Тройней? — Михаэль почувствовал, что у него выбило почву из-под ног. — Три ребенка?

— Да! Представляешь, какая радость!

Единый… за что ты так с ним???

Новая зельеварка не понравилась — вела себя независимо, не кланялась, правда, не дерзила и была вежлива, но слушала только Визара и Цилена.

Нет, когда у Велины разболелась голова, Рита сразу сделала для неё отвар, мигом снявший недомогание, даже к целителю обращаться не потребовалось. И Салиру она помогла — после её растирания, он забегал, как молоденький, забыв про свой радикулит. Но то — слуги, а для графини вредная зельеварка и пальцем не шевелила без приказа целителей.

Перепробовав на новенькой всё, что обычно хорошо работало на простолюдинах, женщина решила, что придется прибегнуть к магии. Лишний раз пользоваться силой не хотелось — в замке магов больше, чем нужно, кто-нибудь может почувствовать, но, если осторожно, то Рита и не поймёт, что кто-то на неё воздействует. Ментальному внушению, особенно, если действовать аккуратно, мало кто из магов может противостоять. Только те, у кого две стихии, она читала об этом в книге, но о магах с двумя и больше стихиями никто уже пару веков не слышал.

От сына помощи никакой, бездарь есть бездарь. Весь в отца, тому тоже ничего лишнего не надо было: копался бы и копался на своей земле, мужиков гонял, да урожаи увеличивал. Подумаешь, какая радость — в этом году приплод у коров больше, чем в прошлом. Да кому об этом расскажешь из аристократов? Засмеют же!

У них-то другие ценности — у кого магия сильнее, кто преуспел, должность перехватил у соседа, с кем император милостив, кого к себе за стол приглашает.

А тут? Посев, обмолот, севооборот, налоги, приход, расход. Засохнуть от тоски можно.

Она и так сохла все детство, с завистью поглядывая со стороны, как живут аристократы, даже не самые богатые и знатные.

Радости было, когда она поняла, что одарена — не передать. До восемнадцати еще год почти, а она уже кое-чего умеет. Обнаружила Алима это случайно — отец запретил ей на посиделки идти, подружки в соседнем доме собирались. А ей так хотелось, но с отцом не поспоришь, вот и оставалось ей только слезы глотать, да злиться.

«Хоть бы отец передумал! Вот взял, да передумал. Я сегодня столько дел переделала, неужели, не заслужила немного веселья? Единый, сделай так, чтобы меня отпустили!» — горевала она.

— Чего расселась? — родитель был, как всегда неприветлив. — Делать больше нечего? Иди, вон, постели перетряхни, давно надо проветрить, сама не догадаешься никак. Кому ты только достанешься, такая безрукая? Вот бы дар у тебя обнаружился, женам магов работать не приходится, да и мне монетки перепадут, а то тебя и не сбыть никому.

Вскочив, девушка метнулась в спальню, по пути столкнувшись с отцом и мысленно бросив: «Да, заткнись уже! Ворчит, и ворчит, спасу нет!»

И родитель оборвал фразу на середине, замолчав.

Алима даже обернулась — что-то случилось?

Нет, отец продолжал копаться в сундуке.

Подхватив в охапку одеяла, девушка вышла во двор, развесила по забору, вернулась за следующей партией. Отец молчит.

— Я все сделала, — обратилась она к нему. — Что-то еще?

Мужчина похлопал глазами и… ничего не сказал.

Тут девушка встревожилась и, неожиданно, вспомнила своё пожелание.

Неужели?

Затаив дыхание, она сосредоточилась и приказала: «Отпусти меня на посиделки!»

Никакой реакции.

Что-то она не так делает или никакого дара нет, отец замолчал сам по себе. А на посиделках все подружки будут, может быть, даже Варей-песельник заглянет, а она дома просидит. У-у-у! Как же несправедливо! Что ему стоит отпустить её, ведь не на край поселения, а в соседний дом!

Между тем, отец перекладывал какие-то инструменты и, время от времени, задумчиво почесывал голову.

— Дай мне подушку, не дотянусь, — попросила она, приблизившись к сидящему на корточках мужчине. Тот посторонился, девушка подхватила вещь и, покачнувшись, оперлась на пару секунд о плечо отца, представив, как он встаёт, обнимает дочь и говорит: «Иди, повеселись!»

От отчаянного желания даже дыхание перехватило и на мгновение стало жарко. А когда отец проделал всё точь-в-точь, как она представила — чуть сама дар речи не потеряла.

С того дня она начала пробовать так и этак — на отце боялась, больше на подругах, в редкие встречи, да на соседях — издалека. И выяснила, что ей обязательно нужно касаться человека и представлять у себя в голове, что он должен сделать или сказать. Получить власть над другими — это было настолько восхитительно, что она чуть не заигралась, едва не дотянув до Испытания.

Отец же и напомнил, вернув её с небес на землю.

— В следующем месяце на Испытание пойдешь. Даст Единый, наша жизнь наладится.

Замуж за аристократа — чего лучше? Не считая того, что муж у неё отнимет магию. Оставаться без силы, распробовав её, поняв, насколько здорово иметь такую власть над людьми, Алима категорически не хотела. Выход был один — срочно выйти замуж, а чтобы храмовники не сопротивлялись — за аристократа, но обязательно бездарного. Какое счастье, что пару недель назад, когда они с отцом ездили в соседний город на ярмарку, к ним в повозку попросился жрец, и девушка догадалась расспросить того о браке с магами. Конечно, сам бы он ничего не рассказал, но, передавая чашку с питьём, она на секунду коснулась его руки, этого оказалось достаточно, чтобы жрец выложил ей все, что знал — и про Испытание, и про отъем дара у молодой жены. А ещё — как этого можно избежать. Отец, сидя впереди, пощелкивал вожжами по лоснящимся крупам коней и ничего не слышал, а вот дочь впитывала каждое слово. И выходило, что ей нужен аристократ, но бездарный, так она и хозяйкой станет, и дар сохранит.

По соседству располагалась небольшая усадьба шевалье Дарстана, уже немолодого бездетного вдовца. Может быть, будь у неё время, Алима смогла бы выбрать, кого получше, но сроки поджимали. Две подстроенные встречи с шевалье, и вот он, убеждённый, что влюблён по уши, посетил её отца и просил руки дочери. Юная магичка тогда выжала себя, чуть ли не досуха, поддерживая внушение обоим — интерес одного и согласие другого. К сожалению, резерв у нее оказался не слишком велик, внушение держалось от нескольких минут до двух суток, зато забирать память она могла насовсем. Что и проделала потом, начисто стерев у людей воспоминания о дочери шорника Алиме.

Да, вспомнить страшно, через что она прошла, как крутилась, пока, наконец, не стала леди.

Ребенок, наследник, был необходим, ей пришлось не только вытерпеть несколько визитов супруга, но ещё их и обеспечить. Муж оказался далеко не жеребец, поэтому сына она зачала только через полгода.

С отцом Алима, сразу после того, как стала замужней, прекратила любые отношения, полностью отрезав свои корни простолюдинки. Она — леди, и сын её — аристократ, пусть всего лишь шевалье, ничто не должно связывать их с домиком шорника.

К её огорчению, мальчик унаследовал настолько слабый дар, что и говорить было не о чем. Зато страсть отца к хозяйству он унаследовал в полной мере. Алима погоревала, да смирилась. В конце концов, магия осталась при ней, и она строила свою жизнь, как хотела, виртуозно дергая за ниточки мужа и сына.

И всё так бы и шло, если бы однажды, разбирая учётные книги, шевалье Дарстан-старший не выронил на пол перевязанный лентой старинный свиток.

— Что это? — заметила странную вещь супруга, которая именно в этот момент решила зайти к нему в кабинет.

— Это родословная моего деда, — пояснил муж, подобрав свиток и небрежно засунув его назад в сундук с документами.

— Расскажи, — Алима положила ладонь ему на предплечье.

— Моя мать происходит из древнего рода — Гроув, — монотонно начал шевалье. — Много лет назад её дед, Арнольф Гроув, женился по любви, на бездарной. Его единственная дочь тоже оказалась бездарной, и следующее поколение в книгу рода не вписали.

— Так ты — Гроув?

— Не совсем. Моя мать была Гроув, она вышла замуж за шевалье Дарстана, родился я. Бездарь, как и родители.

— С ума сойти! Так ты — родич графов Гроув! — Алима, в волнении забегала по кабинету. — Нам надо женить сына на аристократке, мы вернемся в высшее общество!

— Зачем? — удивился супруг. — Разве нам плохо? У нас всё есть, что нужно для счастливой жизни, и Рольфу такая жизнь нравится. Потом, у аристократов не бывает дочерей, неужели, ты этого не знаешь?

— Да, я забыла, — огорчилась Алима. — Мне бы хотелось, чтобы нас приняли родственники. Пусть мы дальние, но, всё-таки — Гроув!

— Не придумывай! — отмахнулся шевалье. — Какие мы им родственники? Вон, бароны Кроуф гораздо ближе к графам, только про это все давно забыли.

— Бароны Кроуф? У них и имя похожее, — пробормотала жена. — Расскажи.

— Они происходят от родного брата Арнольфа — Семенея, там с магией было чуть получше, поэтому, указом императора этой ветви было присвоено баронство и имя Кроуф.

— Почему же, никто об этом не помнит? — изумилась Алима.

— Потому что всех всё устраивает.

— Баронство совсем рядом, почему ты раньше не рассказал? Надо было давно подружиться!

— И что ты им скажешь — здравствуйте, мы — ваша родня?

— Нет, конечно, — в голове жены зрел план, — с соседями нужно жить дружно. У них же есть маленькая дочь, а у нас Рольф.

Стараниями Алимы, знакомство состоялось, и леди Дарстан костьми легла, но стала лучшей подругой баронессе, со временем пристроив и своего сына помощником к барону.

К сожалению, через несколько лет у четы Кроуф родился мальчик, план леди опять затрещал по швам, пришлось подтолкнуть судьбу в нужном ей направлении.

Барон, баронесса и их маленький сынишка вместе с лошадьми и возницей разбились насмерть, упав в овраг. Никто так и не узнал, что лошади не сами туда свернули, на смерть всех отправил возчик, к руке которого, мимоходом, прикоснулась Алима, приехавшая навестить подругу.

В один миг осиротевшая Кларена Аделайя была раздавлена горем. Разумеется, сердобольная леди Дарстан ни на минуту не оставляла сиротку одну, практически переехав вместе с сыном в поместье Кроуф.

И ничего удивительного, что шевалье и юная баронесса полюбили друг друга, и не устояли перед зовом плоти. Леди держалась в тени, свои умения не афишировала, а император только фыркнул, услышав про неземную любовь между восемнадцатилетней сиротой-баронессой и тридцатилетним шевалье. Но разрешение на брак дал, позволив супругу принять титул и имя жены.

Итак, леди Дарстан, казалось, добилась больше, чем мечтала.

Однако, совсем рядом с границей баронства находилось огромное и богатое графство Гроув. Царапало глаза, напоминало, что в ее сыне и внуках тоже течет кровь Гроув. Она могла бы быть графиней!

В голову Алимы не приходило, что, останься шевалье Дарстан Гроув, он ей никогда не достался бы.

Женщина с ума сходила, представляя, что могла бы жить в огромном замке, а ее сын стал бы графом…

Впрочем, на Рольфа надежды было мало, но у него подрастали дети — Артей и Мириам, в полной мере унаследовавшие амбиции и хватку бабушки.

И Алима решилась — в скором времени мать и отец нового барона Кроуф насмерть угорели в своих постелях. Найти того, кто запер наглухо окна, оставив тлеть жаровню, не смогли, и дело сошло на нет. Супругов похоронили в одной могиле, а ещё через некоторое время в замке Гроув неудачно упала, сильно разбившись, экономка. Должность очень ответственная, кого попало не назначишь! Граф лично рассматривал кандидатуры, беседуя с претендентками, и одна из них, весьма приятная, уже немолодая женщина, не только представила самые блестящие рекомендации от баронов Кроуф, но и произвела хорошее впечатление. Так, десять лет назад, в замке появилась новая экономка — ари Приния.

Конечно, за годы жизни в качестве леди, Алима разучилась хоть что-то делать своими руками, зато приказывать другим, строить слуг и вкладывать им в головы нужную информацию, она умела отлично.

Не удивительно, что порядок в замке при ней поддерживался идеальнейший. Алима выжимала себя почти до капли, работая над сознанием челяди, внушая слугам стремление быстро и качественно выполнять свои обязанности. И никто не понимал, не чувствовал, что им управляют.

Граф Гроув был очень доволен новой экономкой, не забывал отметить ее и поощрить. Постепенно Алима стала незаменима и приобрела репутацию преданного и исполнительного работника, став в замке своим человеком.

Убедить глупую Гвинет, что ей непременно нужно повидать отца, ничего не стоило. Ослепленный любовью Елиазар, даже не обратил внимания, почему его супруга, до смерти боявшаяся родителя и с момента свадьбы видеть его не желавшая, вдруг воспылала дочерними чувствами.

С кристаллами было сложнее, Алиме пришлось экспериментировать. Она и сама не была уверена, что всё получится — её сила, напитавшая кристаллы, еле-еле в них втиснулась. Женщина всерьёз опасалась, что взрыв произойдет до того, как вся семья займёт свои места в повозке.

Почти повезло — одним ударом она избавилась от старого графа и двух наследников. К сожалению, графиня выжила, и Елиазар своим завещанием спутал все карты.

Ничего, терпения Алиме было не занимать!

Младший Гроув вскоре последовал за братом и отцом.

Когда-то, Елиазар, разумеется, не сам по себе, а при её участии, обманул одного крупного андастанского торговца. Собственно, Елиазар, был не в курсе, что всё было сделано, как бы, по его приказу. Алима надеялась, что торговец своими руками уберет оскорбившего его наследника, но тот не стал связываться. Тем не менее, идея отправить потерявшего память Михаэля в рабский загон именно этого торговца, показалась идеальной.

Но опять всё пошло не так. Сначала выяснилось, что граф не потерял память, а работорговец сохранил ему жизнь, правда, перепродав его. Потом — графиня оказалась беременна.

Эти Гроув, как черные жучки — расползаются в разные стороны, не успеваешь прихлопнуть всех разом.

Но были и отрадные новости — император назначил Рольфа опекуном графини. Лучше этого была бы только новость о выкидыше у Её Сиятельства.

К сожалению, Рольфа наследство и графский титул не интересовали, он с головой погрузился в своё любимое занятие — хозяйство.

Но у Алимы были союзники — внуки и невестка, полностью разделявшие её намерения.

Да, с Аделайей Рольфу повезло, жаль, что девушка не унаследовала ни крупицы дара. С другой стороны, будь у нее дар, никто не позволил бы сыну шевалье с микроскопическим резервом жениться на ней, так что, всё — к лучшему.

Внучке пришлось внушить, что она не узнаёт в экономке свою бабушку — импульсивная и избалованная девочка могла проболтаться под влиянием сиюминутной прихоти. А супруга Рольфа, Кларена Аделайя, была хорошей помощницей свекрови — стать графиней и полновластной хозяйкой замка ей хотелось не меньше.

— Когда Гвинет потеряет детей, ее отошлют. Без наследника она — никто и звать никак, — говорила невестке Алима. — Граф, даст Единый, сложит голову, с рабами нигде не церемонятся, а он не привык к тяжелому труду. Остается кузен — барон Делаверт. Тут два способа — сговорить его за Мириам или устроить скоропостижную гибель.

— Я хочу сама стать графиней, тем более что после этого, мы сможем подобрать Мириам более подходящую партию, чем какой-то барон. Потом, графство должно перейти к Артею, зачем нам хлопотать для Делаверта?

— Да, ты права, милочка. Значит, выкидыш графине и несчастный случай для Делаверта, — согласилась Алима.

Два плода так и отставали, что Цилен с Визаром ни делали.

Это было необычно.

— В любом случае, нам будет достаточно одного здорового ребенка, — говорил Визар. — Его Величество обеспокоен, что из-за тройни может возникнуть путаница — кто из детей является наследником.

— Мы же не можем уморить двух, ради одного? — возразил Цилен. — Дети здоровы, просто двое отстают в развитии ровно на две недели. Будто они были зачаты позже.

— Ерунду говорите, коллега, такое невозможно!

— Сам знаю, но, тем не менее — выглядит это именно так!

— Знаете что, давайте-ка я схожу в императорскую библиотеку, поищу там, не упоминался ли подобный случай. Может быть, мне удастся найти причину такого явления. Справитесь один?

— Конечно, тем более, у нас теперь такая помощница! Новая зельеварка — это, просто, самородок какой-то! Из её рук выходят настоящие эликсиры, а сама она — на редкость добросовестная и ответственная женщина.

— Да, я тоже это заметил. Хорошо, давайте ещё раз осмотрим графиню, и я сразу перейду.

Гвинет целители надоели до колик. Нет, они были вежливы и внимательны, но как же хочется хоть иногда остаться в одиночестве! И чтобы её перестали рассматривать, как удачное капиталовложение. Конечно, всех интересуют только дети, а она сама — только сосуд для их вынашивания. Причем, временный.

Её окружению главное сохранить содержимое, а сам сосуд не особенно и ценен.

Вот опять явились оба целителя, ещё и зельеварку с собой пригласили. Надеюсь, они ничего не заподозрили?

Зельеварка Гвинет нравилась. Она не лезла с расспросами, не навязывалась, не набивалась в подруги, просто делала своё дело. Но как же рядом с ней было спокойно! Гвинет была бы не против, если бы вместо целителей её навещала одна Рита.

Как относиться к своей беременности, Гвинет до сих пор не определилась, тем более, она видела, что целители тоже не слишком довольны.

Единый, что ей делать? Когда дети родятся, правда может выйти наружу, хотя, с гибелью Михаэля, всё стало намного проще. Но расслабляться нельзя! Потом, один ребёнок — наследник графа, но другие-то два принадлежат барону. Будет несправедливо лишить детей отца, а его — наследников. Единый, как же она всё запутала! Может быть, ей оставят двойню, заберут только старшего? И она сможет рассказать Энгелю, что это — его сыновья? Нет, ей нельзя даже думать о таком, нельзя мечтать! Потом так больно, когда мечты разбиваются в прах…

— Миледи, дайте мне вашу руку, я хочу послушать пульс, — обратился Визар.

Гвинет безропотно протянула руку.

Визар взялся за запястье прохладными пальцами, потом, вдруг, вывернул руку и сжал, всматриваясь в ауру женщины.

— Цилен, вы видите то же самое, что и я? — негромко обратился он к старшему коллеге.

— Полагаю, да, — после небольшого колебания, отозвался Цилен.

— Что случилось? — графиня старалась сохранять спокойствие.

— Не знаю, что сказать, — пробормотал Визар.

— Говорите, как есть, — вздохнула Гвинет, — не тяните. Что-то с детьми?

— Да, миледи. То есть, нет, дети здоровы, но на слепке аур двоих малышей пропали сине-зеленые тона.

— Что это означает? — Гвинет сжала руки, болью возвращая себе ясность мысли.

— Что у двоих малышей куда-то пропал дар.

— Разве так бывает?

— Это очень странно, миледи, — ответил Визар, — я никогда не слышал ни о чём подобном!

— А я слышал, — задумчиво проговорил Цилен, — но не представляю, как это нам поможет.

— Что вы слышали, расскажите!

Мариэта внимательно слушала и смотрела во все глаза.

Напрягшись, она тоже увидела — три слепка, один побольше и, как бы, чуть наособицу, а два рядом друг с другом и меньше размером. Тот, что больше, голубой с проскакивающими сине-зелеными волнами, два других мерцали ровным голубым, без всполохов или нитей.

— Когда-то, я наткнулся на древний манускрипт, посвященный магическим парам, брачной связи и взаимодействию дара мужчины и женщины, — медленно начал Цилен. — К сожалению, я был достаточно молод, поэтому просто пролистал манускрипт и отложил его до лучших времён. Впоследствии, у меня так и не дошли до него руки, но кое-что в голове отложилось. Я запомнил интересное утверждение — если магия родителей в гармонии друг с другом, а сами они испытывают друг к другу симпатию и оба хотят близости, то такая пара может зачать особенного ребенка.

— Особенного ребёнка? — переспросила Гвинет, немеющими губами.

Мариэта дышала через раз, боясь пропустить хоть слово.

— Именно. Такой малыш всегда магически одарен, и ещё до рождения получает связь с обоими родителями. Если отцу или матери угрожает опасность, то ребёнок, как бы, делится своим даром, временно передавая его родителю. Даёт на время, усиливая дар отца или матери в несколько раз, что помогает им избежать смертельной опасности и выжить.

— Не понял, — перебил Визар, — вы хотите сказать, что следы дара в слепках пропали потому, что дети поделились даром с отцом, помогая тому спастись от какой-то угрозы?

— Я читал, что такое возможно, — подтвердил Цилен. — Другого разумного объяснения, куда пропала магия плодов, я не могу предложить.

Гвинет почувствовала, как ножом полоснуло по сердцу — Энгель! С ним что-то случилось, что-то страшное!!!

— Ваше Сиятельство, вы так побледнели, вам нехорошо? — Визар подхватил графиню под руку и бережно усадил её в кресло. — Миледи, не волнуйтесь, мы все выясним.

Мариэта покачнулась, ухватившись рукой за стул.

— Рита, тебе плохо? Белая вся… Быстро неси три порции успокаивающего отвара! — приказал Цилен.

— Бред! — решительно заявил Визар. — Брачная вязь пропала не сегодня, а следы дара — сегодня. Граф умер, детям не с кем делиться магией. Потом, простите, миледи, но вы ведь вышли замуж за графа, уже не имея силы. Значит, дар графа не мог взаимодействовать с тем, чего нет и, если верить манускрипту, у вас не могли получиться особенные дети. Кстати, Цилен, необходимо, срочно, найти этот трактат, я тоже должен его изучить. Вы помните, где его оставили?

— В императорской библиотеке, разумеется, — тут Цилен заметил замершую у дверей зельеварку и рявкнул:

— Рита, быстро за отваром!

Мариэта очнулась и на подгибающихся ногах отправилась за снадобьем, лихорадочно обдумывая, что могло случиться. Это целители не в курсе, что граф жив, а она беседовала с Михаэлем два дня назад. Неужели, за это время с ним произошло непоправимое, он в опасности, поэтому дети поделились с ним силой? Ей немедленно нужно уединиться и воспользоваться переговорником, иначе, она сойдет с ума!

Обращаю внимание, что в предыдущую проду внесены существенные изменения, поэтому рекомендую перечитать.

— Куда это ты спешишь? — раздавшийся над ухом голос заставил вздрогнуть и завертеть головой.

Экономка!

— Мэтр Цилен приказал срочно принести одно снадобье, — ответила Мариэта, не сбавляя шага.

— Остановись, когда с тобой разговаривают, — строго продолжила Приния. — Объясни, что случилось, зачем целителям снадобье, и какое именно!

— Мне приказано поторопиться, ари, — Мари почти добралась до своих комнат, рядом семенила экономка, не желая отставать. — Простите, если веду себя непочтительно, но ослушаться мэтра я не могу.

— Если ты не забыла, то графиня платит тебе столько же, сколько и мэтр, потом, ты живешь в замке графини и служишь ей, поэтому обязана, в первую очередь, слушаться меня!

Мариэта даже головой потрясла — сногсшибательная логика!

— Я и тороплюсь, потому что снадобье нужно миледи, а вы меня отвлекаете! — возмутилась женщина и вздрогнула в очередной раз, потому что экономка схватила её за руку, приблизившись вплотную, и прошипела в лицо:

— Ты должна слушаться меня! В первую очередь — меня!

Холодное и липкое щупальце прикоснулось к голове, поползло, обволакивая. Мариэта почувствовала, как слова вонзаются в мозг.

Да, да! Она должна слушаться экономку!

Что-то на краю сознания ещё сопротивлялось, зельеварка покачнулась, и вдруг поток силы хлынул в неё откуда-то извне, сбросив наваждение.

— Слушаться вас? — переспросила Мари, всматриваясь в лицо собеседницы: экономка только что ментально воздействовала на неё? С ума сойти, какой редкий и ценный дар, она читала о менталистах в одной из принесенных Дерешем книг. Что же нужно этой женщине, она друг или враг? И как у неё самой получилось сбросить внушение, если в книге написано, что ни один одарённый, у кого всего одна стихия, не способен сопротивляться ментальной магии? Одна стихия? Мариэта еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, выдав себя, ощутив, что силы у неё существенно прибавилось. Очень существенно!

Не отпуская руки женщины, Приния продолжала шептать:

— Меня! Только меня! Я — главная, я — хозяйка!

— Вы — хозяйка, — повторила зельеварка, поддержав менталистку, решив отложить выяснение своей устойчивости попозже. Еще ведь надо с Михаэлем связаться, и целители ждут её с отваром, а тут экономка прицепилась.

— Какое зелье тебе приказали принести и почему?

— Успокаивающий отвар, графиня часто плачет.

— Хорошо, — экономка, казалось, удовлетворилась ответом. — У тебя есть готовый отвар?

— Есть.

— Есть листья камнецветки и соцветия голубиной травки?

— Конечно, есть.

— Где ты их применяешь?

— Листья камнецветки хорошо помогают быстрому очищению лона после родов, а соцветия травки — предохраняют от нежелательной беременности.

— Ты сегодня же выльешь то, что приготовлено заранее, и заново сваришь снадобье для успокоения нервов и укрепляющий отвар, который графиня пьет каждый день.

— Да, ари.

— В каждое из снадобий ты добавишь листья камнецветки и соцветия голубиной травы.

— Д-да, ари, — чуть запнулась зельеварка. — Добавлю и то и другое одновременно?

— Именно.

— Но их нельзя смешивать! Если такое снадобье выпьет беременная женщина, она выкинет.

— Твоё дело слушаться, что я говорю, а не рассуждать! Ты сделаешь, что я приказала, и с завтрашнего дня миледи будешь подавать отвары с камнецветкой и голубиной травой, — ледяные щупальца снова скользнули в голову. — И ты никому не расскажешь, что я тебе приказываю. Ты забудешь нашу встречу, но будешь помнить приказ и не посмеешь его ослушаться.

— Да, ари.

— Иди!

Удовлетворённо посмотрев в спину уходящей Мариэте, Приния довольно кивнула головой и отправилась в сторону покоев миледи. Слава Единому, с девчонкой вышло все проще некуда. Зря она так долго осторожничала и выжидала, надо было сразу применить внушение, графиня давно бы уже потеряла детей.

Но всё равно, что-то есть в этой зельеварке неправильное, что-то настораживающее. Надо будет пристальнее к ней присмотреться и избавиться от неё при первой же возможности.

Поиски работы ни к чему не привели — никто не хотел связываться с подозрительным мужчиной, чье лицо было украшено голубыми пятнами.

Михаэлю пришлось признать — по сути, без магии, он беспомощнее младенца.

Того, хоть, родители покормят и спать положат, а что делать взрослому мужику, который не может пользоваться даром, чтобы не привлечь внимания, а руками почти ничего делать не умеет?

В чернорабочие наниматься?

Слоняясь по улицам города, перебиваясь случайным заработком — подержать лошадей, помочь донести — кому рассказать, со стыда сгоришь! — в один из дней Михаэль обнаружил, что находится на перекрестке улицы, где у него был дом для любовных встреч.

Поддавшись порыву, граф не удержался и пошел вдоль — может быть, он встретит Амину? Будет возможность расспросить её об обстановке в замке, она наверняка, следит за этим.

Амина, пожалуй, единственная близкая ему женщина из его графского окружения, которой не выгодна его гибель. Пока он жив, положение аманты прочно. Правда, он собирался разорвать с ней связь, но сказать это не успел, значит, Амина ждёт и надеется.

Грах, совсем забыл — у Гвинет брачная вязь пропала, значит, Амина тоже в курсе. У аманты были свои источники информации, ему так и не удалось узнать, кто поставляет ей сведения. В любом случае, женщина всегда была в курсе всего, что происходило за стенами замка.

Хорошо, пусть он не увидит Амину, просто пройдет мимо своего дома. Наверное, аманта забрала всё, что смогла, и уехала, найдя себе другого покровителя, а дом стоит закрытый.

Кстати, он же может в нем пожить! Магия его пропустит, соседи и не заметят ничего, и не придется тратиться на съём жилья!

Воодушевившись, граф ускорился и, пройдя еще две усадьбы, остолбенел — где его дом? Где красивое здание с башенкой под крышей?

Черный остов бывшего строения, обугленные деревья сада, изломанная, некогда белая и ажурная, ограда.

Потрясенный, Михаэль подошел поближе.

— Ар, дайте монетку, расскажу, как тут горело! — мальчишка, лет семи-восьми, улыбаясь щербатым ртом, просительно заглядывал в лицо. — Ух, и треск стоял!

— А ты видел? — усомнился Михаэль, оправившись от столбняка.

— Конечно, видел! Я во-о-он там ночевал в тот день, только, конечно, не в доме, а в сторожке на задах. Мой отец там сторожем, я часто с ним остаюсь, когда он на работе, — охотно затараторил мальчик. — И ночью ка-а-к загремело! Я сразу проснулся и первый прибежал.

— И что же ты видел?

— Не-е-т, сначала монетку! — прищурился ребёнок.

Михаэль досадливо прицокнул, но мелкую медяшку достал.

— Держи, вымогатель! Если плохо расскажешь, уши надеру!

— Прибежал первым, — мальчик ловко смахнул деньги с ладони графа, — а тут треск стоит, искры во все стороны! Народ спешит, кто-то с водой, да разве потушишь? Магический пожар был, так и маги сказали, что наутро приезжали.

— А где гореть началось? Не весь же дом сразу занялся?

— А вот туточки, с этого краю, на втором этаже в окнах от угла горело и стреляло. И женщина, что жила тут, любовница самого графа! — в окнах металась, а потом дым пошел, и она пропала. И сразу загорелось везде, будто огниво к углам поднесли.

— Ты видел женщину в окне? Что же, она успела выйти? — напрягся Михаэль.

— Видел, ар, как вас вижу! Нет, она не выбралась, я потом слышал, как взрослые говорили, что все погибли. Такой огонь — никто живым не ушёл.

— Откуда про любовницу знаешь?

— Все знают! — вздернул нос мальчишка. — Она сама всем сказала, важная была, ни с кем не здоровалась, когда шла или ехала, ей все простые должны были кланяться. Если кто-то дорогу не уступил или не поклонился, могла графу пожаловаться, а тот уже разбираться не стал бы. Вредная она была, графская полюбовница, только, всё равно жалко, что такой смертью померла.

— Говоришь, никто не спасся? А много тут народу жило?

— Трое — аманта графа, привратник и служанка.

— И никто не выбрался?

— Никто.

— Что ж, не тушили?

— Говорю — магический огонь это был, поэтому всё сгорело до головешек всего за оборот, а потом само и потухло. Воду лить пытались, но она огонь не останавливала, будто и не лили вовсе.

— И маги приезжали?

— А как же! Дом-то графов и аманта его была. Конечно, приезжали, да не раз. Все расспрашивали, кругами ходили, но нашли чего или нет — не знаю. Внутрь до сих пор никто проникнуть не может, магия не пускает, только, когда граф вернется, сможет снять охрану.

— Ясно. Ну, спасибо за рассказ.

— А ты, дядя, чей? Не здешний?

— Проезжий. Хожу, городом любуюсь, вот, увидел пожарище, остановился, а тут и ты подошел.

Мальчик кивнул, потом опять хитро прищурился и, отскочив, припустил вдоль по улице, крикнув напоследок:

— Я тоже не люблю умываться!

Михаэль только вздохнул — ребенок принял расцветку его лица за грязные разводы. Ну и пусть…

Амина погибла. Жалко. Хотел отблагодарить её, по-хорошему расстаться, а получилось, вон как. Если бы он не тянул, отпустил её раньше, была бы жива.

Да… Не придется ему в своём доме ночевать.

Машинально пройдя мимо следующих усадеб, граф очнулся, что ему надо в обратную сторону, и свернул в первый же проулок, который вывел его на одну из главных городских улиц.

Рассеянно глядя по сторонам, мужчина шагал, пока не уткнулся взглядом в вывеску харчевни.

Сразу забурчал желудок, намекая, что неплохо бы в него что-нибудь забросить. Желательно, съедобное.

Трактир оказался грязный и почти пустой. Стоило Михаэлю опуститься на засаленную лавку у длинного стола, как сразу подошла подавальщица.

— Есть рагу из баранины, вареные овощи, окорок, заяц в сметане, рыба на вертеле, каша, отвар и два пирога — с ягодами и с курицей, — скоровоговоркой отбарабанила девушка.

— Рагу и кусок пирога с курицей, — озвучил Михаэль тот минимум, который он мог себе позволить, с тоской подумав, что такими темпами он скоро совсем отощает. Только-только Мариэта его подкормила, как опять впроголодь. Одно хорошо, что еду он себе сам выбирает, а не ждет подачки, как было в рабском загоне.

Девушка обмахнула передником часть стола и отправилась за заказанными кушаньями.

Что-то в ней царапнуло — Михаэль присмотрелся внимательнее и чуть не съехал с лавки вниз — это же служанка Амины! Она выжила??! Значит, и Амина могла выжить?

Он должен немедленно с ней поговорить, но сделать это надо поздно вечером, когда служанка отправится после работы домой. Сейчас привлекать к себе внимание нельзя, пусть все думают, что он — обычный посетитель, поест и уйдёт.

И Михаэль, увидев, что служанка направляется к нему с нагруженным подносом, наклонился пониже, чтобы девушка его случайно не опознала.

Девушка расставила тарелки и оставила посетителя наслаждаться едой.

Михаэль ел и осторожно посматривал — нет, он не ошибся, это точно камеристка Амины. Как же её зовут?

Роза? Нет.

Резеда? Нет.

Грах, он не помнит… Что-то цветочное, но на ум не идёт.

Лилия? Нет.

Виола? Нет.

— Лия, ты чего копаешься? — окрикнули девушку со стороны кухни.

Азалия! Фу, даже вспотел…

Пока Азалия не вернулась, Михаэль спешно закидал в себя содержимое одной тарелки, пирог сгреб с собой и, положив на стол монетку, вышел на улицу.

Интересно, когда девушка пойдет домой? Торчать возле харчевни не хотелось, придется куда-то примоститься, чтобы не мозолить глаза и, в то же время, не терять из виду входные двери таверны.

Михаэль покрутил головой — харчевня стояла на перекрестке, в три стороны от неё уходили улицы. Одна — пошире, и две — узкие и грязные.

Ну и где тут можно примоститься?

Ага!

Один из домов, стоящий несколько наискосок от таверны, обрамляли неопрятно разросшиеся кусты. Если нырнуть в них, то он сможет, оставаясь незамеченным, видеть всех, кто входит и выходит из харчевни.

А пирог скрасит ему ожидание.

Осуществить задуманное оказалось не так просто — по улицам то и дело проходили люди, лезть в заросли у всех на глазах было недальновидно. Графу пришлось применить отвод глаз, надеясь, что в данный момент поблизости нет никого, кто не только почувствует его магию, но и узнает её.

Магия отозвалась, весело плескаясь и ластясь, как засидевшийся щенок. Михаэля будто под руку кто-то толкал, уговаривая помагичить, еле сдержался. Всю жизнь пользовался силой, не оглядываясь и не раздумывая, а сейчас — сначала дар заблокировали, чувствовал себя слепым котёнком. А потом — и сила есть, и применять опасно, можно себя выдать.

В гуще листвы и веток оказалось пыльно и душно, но делать нечего, если он не хочет упустить Азалию, придется терпеть.

Наконец, служанка вышла из таверны и, оглянувшись по сторонам, засеменила как раз по направлению к прятавшемуся графу.

Михаэль позволил девушке пройти мимо, опять применил отвод и пошёл следом, прикидывая, где и как лучше её остановить. Удобное место подвернулось через четверть оборота — девушка свернула на боковую улочку, которая просматривалась на всю длину и была пустынна. Михаэль в два шага догнал камеристку, снял отвод и прикоснулся к руке девушки:

— Вы не поможете чужестранцу?

— Что? — камеристка отшатнулась, скользнув взглядом по лицу мужчины. — Мне некогда, попросите кого-нибудь другого!

И, узнав, широко раскрыла глаза.

— Ва-ва-ше си…

— Тс-с! — граф прижал пальцем её губы. — Никаких титулов, никаких имён. Не бойся, я ничего тебе не сделаю, но нам нужно поговорить.

Азалия сглотнула и неуверенно прошептала:

— Вы живы?

— Как видишь.

— Но… Брачная вязь у миледи пропала, все знают, что это происходит только в одном случае.

— В двух, Азалия. Это я, и я, несомненно, жив. Впрочем, как и ты. Я был у дома на Листопадной, мне поведали, что погибли все, кто находился в доме. Ничего не хочешь мне объяснить?

Азалия хотела.

— Говори спокойно, я накину полог и отвод. Итак?

— В ту ночь меня не было в доме, — несколько хрипло выдавила девушка. — Я знаю, что нарушила приказ госпожи, но она выпила на ночь успокаивающий отвар, а мне так хотелось повидать родных! Госпожа целый месяц не давала мне выходного, требуя, чтобы я находилась при ней неотлучно. Я и подумала, что раз она все равно спит, то не узнает, если я тихо сбегаю домой, а перед рассветом вернусь.

— Вон оно, что, — задумчиво пробормотал граф. — И ты ушла, а когда вернулась?

— Чуть позже, чем планировала. И увидела, что всё сгорело, — всхлипнула девушка. — Столько людей набежало, я немного постояла в толпе, потом испугалась и ушла.

— Чего ты испугалась?

— Что меня обвинят в поджоге.

— Это был поджог?

— Да, я слышала, что все люди передавали это друг другу. Маги посмотрели и сказали — волшебный огонь, насланный. И — никто не спасся.

— Почему обвинят тебя?

— Я же выжила!

— И ты спряталась?

— Да, — опять всхлипнула девушка. — Я даже родным побоялась сообщить, что жива. Наверное, они меня до сих пор оплакивают.

— Где ты живешь?

— У меня есть маленький домик, я купила его как раз незадолго до пожара. Не подумайте, это честные деньги, я столько лет откладывала каждую медяшку. Так мечтала о своём жилье! Купила, хотела пригласить родных на новоселье, но не успела.

— Ты же виделась с ними в ночь пожара? Что помешало пригласить на новоселье? Кстати, если они считают тебя мертвой, почему не забрали дом?

— Я же говорю — не успела! Только купила, там долго никто не жил, дому требовалась уборка. Хотела привести его в порядок, потом приглашать гостей. Родители ещё о нём не знают.

— Постой, Азалия, ты только что говорила, что Амина тебя никуда не отпускала. Как ты умудрилась купить дом? У кого?

— Да у Фелира же! — расплакалась девушка.

— У привратника?

— Да! Я как-то поделилась с ним, что мечтаю о своем жилье, а он возьми и предложи купить у него дом. Мне, говорит, он все равно не нужен, я здесь живу, а там уже год не появлялся. Дом без хозяина пропадет. У меня не так много набралось, но Фелир уступил в цене. Бумагу он на меня переписал, ключ отдал и где дом — рассказал. Я надеялась выпросить у госпожи выходной и посмотреть свою покупку, а ночью побежала к родным, чтобы проведать, а будущий выходной потратить только на наведение порядка в своём домике.

— Как можно покупать жильё, ни разу его не увидев? — покачал головой Михаэль.

— Так, не у чужого же, у Фелира! — округлила глаза Азалия. — Он и в бумаге написал, что, если дом мне не понравится, он вернет деньги и отменит покупку.

— Ладно, что дальше?

— А дальше, я побежала, сначала, куда глаза глядят, а потом вспомнила про дом и ушла туда. Навела порядок, нашла работу и потихоньку живу.

— Ключи и купчая не сгорели?

— Нет, конечно! Я взяла всё с собой, у своих побыла всего пару оборотов, а потом ушла. Им сказала — назад, а то госпожа позовет и рассердится, что меня нет. А сама — в свой домик, уж очень не терпелось его увидеть. И до рассвета наводила порядок, не могла поверить своему счастью, поэтому и припозднилась, пришла, когда солнце уже встало.

— Ясно. Далеко твой домик?

— Нет, почти пришли, — девушка робко заглянула в лицо милорда. — Ваше Сиятельство, почему вы здесь и в такой одежде? Тоже прячетесь?

— Веди в свой дом, там поговорим.

Идти и в самом деле оказалось недалеко — пройдя мимо нескольких домов, Азалия свернула к покосившейся калитке. Домик полностью утопал в разросшейся зелени.

Михаэль почувствовал укол в сердце — почти, как у Риты в Тропиндаре — буйная зелень, ни одной засохшей или кривой ветки. Можно подумать, что здесь тоже живет маг Земли.

Но нет, у служанки нет, ни искры.

Рита… Грах, нельзя её вспоминать так часто!

Известие о тройне ошеломило, выбив из легких воздух. Снова дышать Михаэль научился только через несколько мгновений после получения известия.

Как это он так сумел? И, главное, что теперь делать с планами?

А что тут сделаешь? Да, идея отпустить Гвинет после родов и взять к себе Мариэту, была хороша, но реальность разбила её в прах. У него будет три сына… Грах, какая же на нём теперь лежит ответственность! Он должен выкинуть из головы все романтические бредни, заковать своё сердце в броню и, как можно скорее найти и обезвредить своего врага. А после этого он обязан окружить жену заботой и уважением, его дети будут расти, не подозревая, что родители друг друга едва терпят. Пусть Гвинет в жизни мальчиков будет совсем немного, но дети всё очень тонко чувствуют, он знает это по себе.

Михаэль вспомнил, как в детстве страдал от того, что его мать совершенно не интересовалась ни им, ни Елиазаром. Особенно обидно было это знать, наблюдая, как к кухарке прибегали ее малыши, как прачка нацеловывала румяные щечки своего маленького сына — Михаэль нечаянно подсмотрел эту сценку, и она надолго запала ему в душу. Он тогда побежал на женскую половину, потребовал, чтобы его пустили, а мать выбранила и прогнала, сказав, что час посещений у него только послезавтра. Он ни за что не хочет такой боли и разочарований для своих детей!

Да, с этого момента — никаких грёз о Рите! Она поможет найти врага, он заплатит ей, и они расстанутся навсегда.

И вдруг он ощутил, как накатила слабость, а внутри, где, свернувшись теплым клубком, пряталась магия, стало холодно и пусто.

Граф покачнулся, больше от ужаса, чем от слабости, бездумно глядя, как Азалия открывает дверь и зовет его за собой. Переставляя ноги, будто к ним прикрепили наковальни, Михаэль вполз внутрь жилища и плюхнулся на первый же стул.

— Милорд, вам плохо? — переполошилась девушка. — Сейчас принесу воды!

Но постепенно пустота снова заполнилась, слабость отступила. К моменту, когда Азалия вернулась с чашкой, граф чувствовал себя уже вполне сносно. Он потом подумает, что это было, сейчас есть вещи важнее, тем более, магия вернулась.

— Спасибо, — мужчина выпил воду, поставил пустую чашку на подоконник и оглядел помещение. — У тебя довольно мило. Здесь кухня и гостиная, да?

— Да. А наверху две спальни, — порозовев от удовольствия, объяснила девушка. — Я всё вымыла, тут было очень запущено, но теперь можно жить.

Внезапно графа осенило — вот и решение вопроса — как ему сэкономить!

— Азалия, я поживу здесь, — небрежно бросил он девушке.

— Милорд?

— Говорю, поживу у тебя, приготовь мне одну из спален. Это ненадолго, неделя, может быть, две. Потом хорошо заплачу.

— Я не ошиблась, вы прячетесь? Но почему?

— Это тебя не касается. Кстати, подойди, дай руку, не бойся, я всего лишь наложу заклинание неразглашения. Это не больно, просто ты теперь нигде и никому не сможешь рассказать, что видела меня, о чем мы говорили, где я нахожусь, — рассказывая это, граф выписал на ладони девушки руну и послал импульс. Руна приобрела цвет и впиталась в кожу руки, оставив под большим пальцем Азалии голубую запятую.

— Милорд, мне нечем вас накормить, — покраснела служанка, — а постельное бельё у меня старенькое и не очень красивое, матрас набит соломой и одеяло из лоскутков.

— Я поел в харчевне, — ответил граф. — Не переживай, я теперь непривередлив. Приготовь мне комнату, а я схожу за своими вещами.

— Хорошо, — Лие даже в голову не пришло, что она может отказать Его Сиятельству. Он — граф, милорд, маг, а она — всего лишь, бездарная девушка. Конечно же, он имеет право ей приказывать, и она обязана его приказы выполнять.

— Азалия, — окликнул её мужчина, когда служанка уже поставила ногу на первую ступеньку. — Ты не помнишь ничего необычного, что случилось в день перед пожаром?

Девушка покачала головой:

— Нет, милорд. День, как день. Госпожа встала, позавтракала. Фелир вызвал экипаж, и мы уехали гулять. По возвращении госпожа пообедала. Потом отвечала на письма. Дальше мы поехали в салон на примерку платья, вернулись уже вечером, — Азалия пожала плечами. — Ничего такого. Потом приходила экономка, и сразу после ее ухода, госпожа захотела лечь спать.

— Экономка? — насторожился граф. — Чья экономка?

— Ари Приния, ваша экономка, милорд.

— Приния приходила к Амине? — удивился Михаэль. — И часто она навещала мою аманту?

— Не особенно. Помню, перед тем, как вы исчезли, экономка приходила два раза. Последний раз прямо накануне вашей пропажи. И третий раз — перед пожаром.

— Ты не слышала, о чем они говорили с госпожой?

— Нет, меня сразу отсылали, а когда экономка пришла второй раз, госпожа отпустила меня до утра к родным, так что я сразу убежала, пока она не передумала.

— Хм. Спасибо. Я вернусь через пару оборотов, — граф нахмурился, размышляя, и вышел на улицу.

Странное совпадение: Приния приходит в дом к Амине, и его похищают. Он четко помнит, что тот вечер собирался провести у любовницы и, вроде бы, даже перешел порталом на задний двор своего дома. Но дальше — провал в памяти. Теперь — Приния снова навещает Амину, и ночью дом сгорает.

Если предположить, что его похищение устроили эти две женщины — в порядке бреда, конечно, что может устроить пожилая экономка и глупая любовница? — то пожар выглядит логично — убрали опасного свидетеля.

Михаэль мерно шагал, краем глаза отмечая маршрут, как вдруг почувствовал, что нагрелся переговорник.

Грах, прямо посреди улицы! И не ответить нельзя — вдруг, что-то серьёзное?

Оглядевшись, граф отошел к стене какого-то дома, машинально навесил полог и отвод, вздохнув, что сегодня он разбрасывается магией направо и налево, и сжал монету.

— Мариэта?

— Ва… ми… Михэ! С тобой всё в порядке?

— Да, в полном. Что случилось?

— И половину оборота назад тоже всё было в порядке?

— Что ты имеешь в виду? — напрягся граф, вспомнив исчезавшую магию.

— Тебе не угрожала опасность? Твой резерв внезапно не увеличивался?

— Нет на оба вопроса. Наоборот, мой резерв в какое-то мгновение почти иссяк, но довольно быстро всё вернулось. Объясни, что случилось?

— Ох, я даже не знаю, что сказать.

— Говори прямо, не тяни.

— Дети. У двоих малышей пропадала магия. Целители как раз осматривали графиню, и Цилен сказал, что такое бывает, если одному из родителей угрожает опасность. Говорит, что если родители друг друга любят, ну, испытывают притяжение, то у них может получиться особенный ребенок, который сможет, в случае опасности, делиться своим даром с родителями. Я испугалась, что с тобой что-то случилось.

— Магия вернулась?

— Не знаю, я же сразу ушла. Вызвала бы скорее, но меня задержала Приния. Кстати, мне показалось, что она пыталась внушить мне что-то нехорошее.