Мухосранские саги и другие дурацкие истории

Всяко-разно

О ФАМИЛИЯХ, А ТАКЖЕ ОБ ИМЕНАХ

Коллега pascendi вспомнал как-то про занимательную ономастику, а я следом вспомнил про одно сочетание, потрясшее меня до глубины души.

Фамилии, конечно, бывают разные, вплоть до «нет такого проедмета, который не мог бы стать китайцу едой, а еврею — фамилией», но вот с моим еще школьным приятелем училась барышня с крепкой русской фамилией Хренова.

Ну, бывает — живут же на свете Кобылины или Задовы, но ей выдающегося ума родители навесили имя Идея.

И до кучи:

Из замечательных сочетаний ФИО лучше всего был сотрудник ЦНИИСК им.Кучеренко:

Имя — Адольф (уже хорошо);

Отчество — Ильич (при таком-то имечке — самое то)

Фамилия (барабанная дробь) — Рабинович!

Ну и вариант позитивного использования ФИО. В Саратовском Политехе лет пятьдесят-шестьдесят тому назад трудился доцент Сергей Федорович Энгель, как нетрудно догадаться, из немцев Поволжья. Так у него на двери квартиры висела именная табличка, причем с минимальным интервалом между фамилией и первым инициалом:

Доцент

ЭНГЕЛЬ С. Ф.

ЧЕТЫРЕ АМЕРИКАНСКИХ КАТАЛОГА

Ходят слухи, что американцы — обалдеть какие эффективные работники. В чем-то да, а в чем-то не меньшие разгильдяи, чем мы. История из середины 90-х.

Среди прочих наших контрагентов была и фирма Sirchie — крупнейшие на тот момент спецы в криминалистическом оборудовании, поставщики ЦРУ, ФБР, полицейских департаментов и шерифов по всей стране. Скажи любому тамошнему криминалисту Sirchie — ничего, кроме восторгов не услышишь, и это было полностью заслуженно. Вся их продукция тогда была сведена в четыре направления, НЯП — поиск следов рук, обследование места происшествия, фототехника и экспертный свет. Для каждого направления с сотнями и тысячами изделий — отдельный каталог, для простоты назовем их каталоги № 1, № 2, № 3 и № 4.

Запросы по оборудованию шли из Москвы постоянно, потому все номера с первого по четвертый стояли у меня на полочке под рукой. Время от времени Sirchie присылали нам дополнительные или новые каталоги, а то и просто вкладывали пару-тройку штук в очередную поставку, я их отсылал в Москву или раздавал приезжающим в командировки, в общем, шла такая ротация каталогов. И вот в какой-то момент тяну я руку к полке и вижу, что там остался только каталог № 1, а все остальные розданы или разосланы. Ну, невелика беда, думаю — звякну в Sirchie, за пару дней пришлют.

Набираю номер, соединяюсь с немаленьким отделом продаж, так и так говорю, кончились у меня каталоги № 2, 3 и 4, остался только № 1, пришлите, плиз, недостающие. Нет проблем, говорят, ожидайте.

Проходит пара-тройка дней, приносят пакет, в нем четыре каталога, открываю — все четыре № 1. Блин, думаю, что-то я со своим английским напортачил, делаем вторую попытку. Разговор продумал, аглицкий проверил, пару выражений даже записал, чтоб не ошибиться.

— Здрасьте, это я, фирма «Зингельшухер Индастриз», у меня тут такая беда — кончились каталоги № 2, 3 и 4, а мне прислали № 1. Пришлите, плиз-плиз-плиз, каталоги № 2, № 3 и № 4, а каталог № 1 присылать не надо — их есть у меня.

— Окей, ща вышлем.

Еще несколько дней, второй пакет, четыре каталога — и все, сука, № 1.

Ять, думаю, дело не в английском, понаберут по объявлению на телефоне сидеть, надо с грамотным спецом контачить. Звоню, прошу соединить с Бобом, начальником отдела продаж — мы лично встречались на выставках, общались, визитками менялись и все такое. В трубке улыбка в тридцать два зуба:

— О, привет! Long time no see! Каг дила?

— Живы, не дождетесь, как сам?

— Ха-ха-ха, отлично! Чем помочь?

— Слушай, Боб, тут фигня какая-то, мне нужны каталоги № 2−3–4, а мне который раз присылают № 1! — и рассказываю всю эту печальную повесть.

— Слушай, точно фигня. Ты извини, мы тут недавно несколько новеньких приняли, по первости косячат, ща займусь, будут тебе твои каталоги.

Приходит третий пакет, четыре каталога и… все № 1.

Меня это как-то заело, тем более каталоги нужны уже позарез. Звоню, прошу соединить с CEO — исполнительным директором, по нашему. Меня долго перекидывают с номера на номер, выясняют, чего стряслось, зачем вдруг сразу директор, но минут через 15 висения на трубке соединяют. Ну там реверансы, приветствия, то-се, переходим к делу.

— Вот такая вот загогулина, нужны каталоги № 2−3–4, а мне на мои просьбы шлют только № 1. Может, я как-то неправильно объясняю?

— Да нет, все понятно — у тебя уже дюжина № 1 и ни одного 2−3–4, ситуация действительно странная, где-то у нас сбоит. Давай я разберусь и вышлем тебе, что нужно.

— ОК, весьма благодарен, бай, — кладу трубку с чувством удовлетворения, ну теперь точно получу требуемое.

Ну и в итоге я получаю пакет, в котором четыре каталога… № 1.

ИСТОРИЯ С УМНОЖЕНИЕМ

Главная беда американцев — чрезвычайно узкая специализация. Их натаскивают на выполнение шаблона и в этом они могут уделать кого угодно. Эдакий фордовский конвейер в масштабах нации, зато нестандартная задача клинит, иногда напрочь.

Основное действующее лицо — Лиза, жена моего товарища Алексея, закончила еще в СССР какой-то из множества пединститутов, году в 92 м они перебрались в США. Лиза подалась в бухгалтеры, благо училась она на математичку, пару лет отработала и решила пойти на вольные хлеба, в Certified Public Accountant (СРА), то есть работать не на дядю, а самостоятельно оказывать бухгалтерские услуги. Дело там весьма распространенное, мелкий бизнес поголовно существует без собственных бухгалтеров, всю налоговую/финансовую отчетность делают такие вот аутсорсеры-СРА. Практика поработать несколько лет рядовым бухом, потом подучится, освежить знания, сдать экзамен и получить лицензию там в порядке вещей.

Вот и пошла Лиза на курсы подготовки к этим самым экзаменам. Помимо нее — еще куча американцев, все с бухгалтерским опытом и практикой, сидят, знания впитывают и задачи решают.

И по ходу дела встречается в упражнениях необходимость умножать ровные тысячи, скажем, 15000 на 25. Лиза, дабы пальцы зря на калькуляторе не бить, набирает 15 × 25, получает 375 и в ответе пририсовывает справа три ноля. Соседка ее «по парте», которая проработала бухом уже лет 10, из них года четыре старшим бухом (рулила группой из 5 человек), смотрит на это дело и говорит:

— Так нельзя.

— Почему?

— Надо полностью набирать.

— Зачем?

— Чтобы правильный ответ получить.

— Так у меня правильный и получился, у тебя сколько вышло?

— 375000.

— И у меня 375000.

— Это сейчас так, а если другие цифры будут?

— Ну ОК, давай другие.

Умножают — Лиза без нулей, американка с нулями — результаты одинаковые.

— Все равно так нельзя!

Ладно, думает Лиза, сейчас-сейчас, калькуляторы у нас 12-разрядные, на тебе, варяг незваный!

— Хорошо, а вот умножь 123456789000000 на 5.

Американка начинает тыкать в кнопки и на четвертом ноле затыкается — дисплей кончился. Отменяет операцию, вводит по новой… затыкается… опять по новой… поднимает полные ужаса глаза:

— Не влезает…

МЕДСЕСТРА, НЬЮ-ЙОРК, 1993

Та же самая Лиза, жена моего товарища, решила малость приболеть, что-то у нее в боку кольнуло или в ухе стрельнуло, неважно. А поскольку дело происходило во городе во Нью-Йорке, отправилась она к американским докторам, те назначили ей тесты-анализы-исследования, я в этом не копенгаген.

Короче, нужно было прям с утра, как встал, первым делом явиться в госпиталь и сдаться медсестре. Самое же печальное — необходимость проведения исследования даже не на пустой желудок, а на сухой, то есть с утра нельзя ни чаю, ни сока, ни даже зубы почистить, вааще ни капли, потому как попавшая в организм вода весь результат попортит. Ну вот представьте, просыпаетесь вы и не умывшись, не жрамши, не пимши, едете в госпиталь с одной только думой — жахнуть бы кофейку, а низзя.

Приезжает Лиза в госпиталь, встречает ее дипломированная медсестра (на всякий случай поясняю, что «медсестра», то бишь Registered Nurse в Америке — это специалист уровня бакалавра, медицинская школа, три-пять лет обучения, экзамен на лицензию, все такое, уважаемая профессия), открывает шкафчик и подает некую медицинскую суспензию. Ее Лизе надо заглотнуть, без этого исследование невозможно. Шкафчик самый обычный, не холодильник, а у американцев есть своего рода пунктик — все «негорячие» напитки употреблять либо охлажденными, либо со льдом. И дипломированная медсестра, никак не в первый раз готоваящая пациента к исследованию, извиняется:

— Суспензия совсем теплая, хотите, я вам льда в нее добавлю?

— Ой, а можно не льда, а хотя бы пару глотков теплой воды?

— Что вы, ВОДУ вам никак нельзя!

СЛУЧАЙНОСТИ, ГОВОРИТЕ?

One digit away

Сижу это я как-то раз дома, никого не трогаю, мирно починяю примус. Раздается телефонный звонок:

— Здравствуйте, Изяслава Перепетуевича можно услышать?

Сочетание имени-отчества не самое частое и что характерно, я человека с таким сочетанием знаю.

— Простите, — переспрашиваю — а по фамилии как?

— Имяреков.

Оппа, и фамилия совпадает, ФИО моего одноклассника. Тут у меня в голове ум за разум начинает заходить — с чего это Славе звонят ко мне домой? Может, мы когда-то давным-давно где-то были вместе, кому-то наши телефоны записывали, их перепутали — в общем, рой предположений. А Славу я к тому времени не видел уже лет 5, если не больше, потому я говорю:

— Вы трубку, пожалуйста не кладите, так как я такого человека точно знаю, но я не он, а позвонили вы ко мне в квартиру.

— Ой, а я в школу звоню, он там директор…

Теперь точно никакой ошибки, совпадает и профессия, Слава педагогический заканчивал.

— А где вы номер телефона взяли?

— Да в объявлении, там еще один указан.

Итого: в объявлении была ошибка. Причем такая, что превратила его рабочий номер в мой домашний — они отличались на ОДНУ цифру. А школа, где Слава директорствовал, от меня через дорогу, метров 400.

Созвонились, встретились.

Опять близнецы О’Флаэрти напились!

В заграничных странствиях мы всегда по мере возможностей стараемся навестить друзей-приятелей, живущих поблизости от наших маршрутов. В Майами же у Миши жил старинный приятель Леня, к которому мы и отправились. Ну, то-сё, сцены массового братания, Миша с Леней вспоминают минувшие дни, Леня в какой-то момент упоминает, что жил в Измайлово.

— О! — говорю, — и я тоже! А где?

— На Сиреневом бульваре.

— Офигеть! Я — Сиреневый, дом надцать!

— Не может быть! Я тоже в надцатом! А корпус какой?

— Третий, подъезд шесть…

— Ну надо же — а я в пятом!

Так вот на другой стороне планеты сосед сыскался — мы-то по малолетству друг друга почти не помнили, а родители наши, как оказалось, неплохо друг друга знали.

КОЗЬЯ МОРДА

Официальным спортом нашей школы был баскетбол, неофициальным — туризм. Не так, чтобы приехали на машинах, разложили столики, денек позагорали и обратно, а честный хардкор — 30 кило на загривок (40 если тащить байдарку) и вперед, неделю-другую без цивилизации, вплоть до 3-й категории сложности.

Впрочем, чтобы взяли в категорийный поход, нужно набраться опыта на мяконьком, значок «Турист СССР» получить, снарягу подобрать и все такое. Потому класса с восьмого мы активно ходили по Подмосковью — обычно приезжали по одной железной дороге и топали до другой, например от Яхромы до Хотьково или от Чехова на Михнево и ты ды.

Но поскольку все оформлялось официально, а мы еще не вышли из нежного возраста, с нами в тех походах обязательно присутствовал кто-нибудь из старших — родитель, пионервожатый, студент-практикант, а то и учитель. Особенно любил с нами ходить физик, коему на тот момент едва-едва стукнуло двадцать пять лет, хотя нам он казался глубоко взрослым, в особенности из-за его густой черной бороды.

Буйство натуры у нас во многом канализировалось в изобретения разнообразной фигни, вот и в тот раз Димка соорудил «козью морду» из трех лампочек от фонарика и батарейки. Две вставлялись в ноздри, третья зажималась между зубами и освещала рот изнутри. Вечером, во мраке, впечатление производило необычайное — ноздри и щеки просвечивают кровавыми жилками, зубы сияют, плюс утробное рычание, ибо говорить с лампочкой во рту неудобно.

Показал нам, потом остальным, тут физик заинтересовался — а что это у вас, ребята, в рюкзаках? Восхитился, отобрал у Димки его изделие и примерил на себя в рассуждении кого бы напугать (ну 25 лет, ума палата, себя вспомните в этом возрасте). Получилось даже круче, поскольку ко всему ужасу добавились косматая бородища и патлы.

Вот в таком виде физик и полез в ближайшую палатку, куда от общего веселья у костра уединилась парочка, скажем, Миша и Маша. То есть лежат они на спальниках, Миша Машу охмуряет, а тут в палатку с рычанием лезет неведомое чудище… Кароч, надо принцессу от дракона спасать, а коня с мечом, как на грех, под рукой нет.

Мы же все это наблюдаем снаружи и видим, как физик кубарем вылетает из палатки и, чудом миновав костер, укатывается в кусты — Миша врезал ему первым подвернувшимся предметом, коим оказался сапог. А скорость и траекторию обусловило то, что сапог был на ноге.

Мораль: при испытаниях новой техники безопасность прежде всего.

ПРО УМНОГО БЕНЮ

Беня, он же Бенджамен — английский бульдог. Джентльмен. Пес, исполненный достоинства (ровно до того момента, как начинаются попытки залезть на диван). Предположительно, самый умный в семье и вот почему.

Жена моего товарища души не чаяла в зверушках, особенно мелких. Котики, щеночки, сюси-пуси, не дай бог с ней заехать на Птичий рынок. Как результат, к описываемому моменту в доме водились сиамский кот Арчибальд, бульдог Беня и датский дог Гайд. Товарищ с женой частенько улетал по делам в Америку и оставлял весь зверинец на меня — жил я буквально в соседнем квартале. Иногда подкидывал свое зверье и шеф, улетавший вместе с ними, так что порой я выгуливал четырех собак.

Вот в какой-то недобрый момент на Птичке жене приятеля попался лори. Эдакая плюшевая милашка с громадными глазищами, редкая сволочь. Почему? Ну, для начала, лори — животное ночное (а то нахрена ему такие большие глаза?) и верхолазное. То есть ночью эта тварь путешествует по карнизам и шкафам, роняя оттуда все, что не приколочено. Далее, срать эта скотина повадилась исключительно в раковину. То есть придет в ванную ночью, скинет с полочки кремы-одеколоны-притирания в раковину и сверху насрет.

Ну и наконец, эта падла четверорукая. Вы никогда не пытались отодрать лори? Ну, когда он всеми четырьмя во что-то вцепился? И не пытайтесь, это задача для расчета из минимум двух человек. Потому как вы с двумя руками, одна из которых занята удержанием лори, отцепить его четыре лапы никак не сможете — только справитеесь с одной, перейдете к другой, как он первой уже обратно уцепился. И еще при этом кусается и царапается. Да-да.

Мало того. Обозрев экстерьер нового жильца, Арчибальд однозначно идентифицировал лори как «крысу бесхвостую» и в дальнейшем поступал соответственно, то есть охотился. Беня с такой классификацией вполне согласился и с удовольствием принимал участие в охотах. Эти двое шустро разделили обязанности в бригаде — Беня поднимал зверя с лежки и загонял наверх, где лори ждали когти Арчибальда. Поэтому лори днем жил за плитой (там тепло), а гулять (и срать в раковину) выходил исключительно ночью.

Вот этот зверинец — лори, Арчибальд, Беня и Гайд — выдали на мое попечение при очередном улете товарища с женой. Чтобы не оставлять всю стаю без призора, ночевал я вместе с ними, просыпаясь от грохота, производимого лори-путешественником, разгребал по утрам последствия, выгуливал псов, кормил весь этот зоопарк и так далее.

А времена лихие, стремные — начало девяностых. И вот ночью я вскидываюсь от странных звуков — явно не вазочка с верхотуры упала, скорее, драка в коридоре. И, судя по звукам, Беня с Гайдом проникшего в квартиру злоумышленника на части рвут, а кот Арчибальд им помогает. Я бегом в коридор, включаю свет…

Короче, лори пошел ночью гулять. По полу, дебил такой. Арчибальд шанс не упустил, кинулся и загнал лори в угол коридора, где и приуготовился свою добычу сожрать.

Лори пищит, отбивается, Арчи пытается его сожрать, от этих звуков просыпается Беня, выходит в коридор и видит скачущую в углу жопу кота. «Непорядок» — думает Беня и с целью восстановления спокойствия атакует Арчибальда.

Беня пытается сожрать Арчибальда, тот взмявывает, отбрыкивается от Бени задними лапами и пытается сожрать лори, лори пищит и отбивается от Арчибальда. От этих звуков просыпается Гайд, выходит в коридор и видит скачущую в углу жопу бульдога. «Непорядок» — думает Гайд и с целью восстановления спокойствия атакует Беню.

Гайд пытается сожрать Беню, Беня рычит, стучит когтями по полу и пытается сожрать Арчибальда, Арчибальд взмявывает, отбрыкивается от Бени задними лапами и пытается сожрать лори, лори пищит и отбивается от Арчибальда. От этих звуков просыпаюсь уже я, выхожу в коридор и вижу скачущую в углу жопу дога. «Непорядок» — думаю я и, как верхнее звено биоценоза, разгоняю всю эту пищевую цепочку к чертям собачьи, кошачьим и лемурским.

В общем, не люблю лори.

ПРО УМНОГО БЕНЮ-2

Долго ли, коротко ли, товарищ с женой и зверинцем (сиамский кот Арчибальд, датский дог Гайд и английский бульдог Беня) намылились на переезд в Америку.

Ну, вещи туда-сюда, но везти животных — целая морока, год если мне память не изменяет, 93й, для людей еще не все слава богу, что уж говорить о братьях меньших. Ради такого дела приволокли из-за кордона невиданные у нас сборные пластиковые клетки для перевозки — догу здоровенную, Арчибальду маленькую, Бене среднюю.

День отлета. Последние сборы, последние поручения, щаз должна машина приехать, мы ничего не забыли, хватай мешки — вокзал отходит! Короче, бедлам. И посреди этого бедлама жена товарища каждые пять минут бросается к млекопитающим с утешениями, обниманиями и целованиями «Все хорошо, мальчики, не волнуйтесь, все будет хорошо» и так далее.

Мальчики же отлично видят, что происходит нечто крайне необычное — и суета вокруг, и никто к ним раньше каждые пять минут не бросался, и начинают понемногу заводится. Ну кот ладно. Ну Беня тоже — он умный и послушный. И относительно небольшой. Но когда заводится псина в полста кило весом… Тем более, что у догов процессы торможения куда круче, чем возбуждения — то есть, его во вздернутое состояние привести весьма непросто, но еще сложнее вывести из него.

Наконец, приходит микроавтобус и весь табор грузится, что спокойствию зверей тоже не способствует. Бросок до Шереметьева, и вот весь наш кагал стоит уже после таможни, но перед границей вчера у людей была квартира, а сегодня недоумение, чумазые дети и немного вещей. Горит сажа, рыдают младенцы и мадам, на секундочку, умирает — гора чемоданов, три перевозки, товарищ с женой, звери, сопровождающие лица.

Ассигнованый на дело ветеринар вкалывает животным успокоительное, далее начинается упаковка. Ну, с котом проще всего — взяли за шкирку, засунули в перевозку, он сидит там, умывается. Беня, как сказано, умный и послушный, он просто заходит в свои апартаменты и смотрит печальным глазом на горький катаклизм вокруг, высунув язык и дыша, по бульдожьему обыкновению, с хрипом.

Засунуть в перевозку дога… ну, такоэ. Главная проблема в том, что он не хочет, а перевозка весит меньше пса и при попытках впихнуть елозит по всему залу. Через минут десять мучений я принимаю инженерное решение: вали его на спину! Мы с водителем укладываем дога на пол пузом вверх, хватаем его за все четыре лапы и лихо забрасываем в перевозку под аплодисменты собравшихся на такое шоу пассажиров и провожающих.

Все. Звери упакованы, теперь на тележки и вперед. Ан нет, хренушки — жена товарища срывается в истерику. Она тычет пальцем в Беню, вывалившего язык, и кричит «Он задыхается!!! Дайте ему воды!!!», Беня смотрит на нее с недоумением. Попытки объяснить, что задыхаться в перевозке, половина которой — проволочная сетка, попросту негде, и что если животное задыхается, то ему не вода нужна, успеха не имеют. Истерика — дайте воды и все тут.

Вы никогда не пробовали найти воды в аэропорту между таможней и границей? Не повторяйте наших ошибок — берите с собой. Но слава богу, среди сотрудников нашлись сердобольные люди и вот жена товарища со своими «сю-сю-сю» бросается спасать «задохнувшегося» Беню, который по-прежнему взирает на все с королевским спокойствием. Поилка в щели перевозки не влезает и приходится открыть дверцу…

И тут Беня понимает, что это последний шанс свалить из сумасшедшего дома.

И сваливает, мимо жены товарища, мимо всех нас, мимо зрителей и горы чемоданов… А поскольку он умный, то сваливает за границу.

А погранцы в своих будочках не видят, что где-то там, внизу, пробежал умный бульдог. Они видят озверевшего меня, пересекающего линию государственной границы в прыжке рыбкой.

Беню я ухватил за задние лапы уже в дьюти-фри — не иначе, он решил с горя накатить. А меня за задние лапы ухватили погранцы и милиция, и вся эта гирлянда вернулась на место, где Беню опять упрятали в перевозку, жену товарища отправили в зал ожидания и, наконец, все погрузили и укатили.

Помахали мы улетающим и пошли с водителем после таких приключений накатить — за себя и за Беню.

ВЫВЕСКА ОТ «НАЦИОНАЛЯ»

Знакомец мой Вова был жук первостатейный, физик по образованию и авантюрист по призванию. Как-то раз, при обсуждении фильма «Старики-разбойники», он заявил, что метода вполне рабочая, был взят на слабо и на спор обязался стырить вывеску с гостиницы «Националь».

Вывесок этих было две — на русском и не русском, висели слева и справа от входа.

И таки, по его словам, спер. Дело было в 1979 году, столица лихорадочно готовилась к Олимпиаде, везде строили, чинили и заменяли обветшавшее на новенькое и потому появление у подъезда гостиницы буханки, из которой два человека в рабочих халатах выволокли стремянку и инструменты, никого особенно не удивило.

Вова дернул швейцара и дежурившего у входа милиционера и попросил их проследить, чтобы поток пешеходов не снес стремянку, пока они будут снимать вывеску на реставрацию. Ну и открутил ее минут за пять, после чего погрузил вывеску в буханку, пожал руки добровольным помощникам и отбыл.

Не исключаю, что Вова добыл старую вывеску в каких запасниках или на складе Вторцветмета, а про похищение привирал, но вот заходишь в дачный сортир, а там золотом в глаза — «Гостиница Националь»!

КАК МЫ ПОДОЖГЛИ АМЕРИКАНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО

Давным-давно, еще при историческом материализме, жил я и учился на Большой Молчановке. Самый центр города, с парками и садов напряженно, разгуляться пацанве негде. Единственный скверик на полгектара на углу Воровского и Ржевского (это где «пушкинский» вяз был) оккупирован мамашами с колясками и бабульками с внуками.

И куды крестьянину податься?

Только на Девятинский пустырь — пять гектаров между Девятинским переулком и высоткой на Восстания, между домом Наркомфина и Конюшковской улицей. Там — не ухоженный парк, а именно пустырь: лопухи, полынь, свалки, два кирпичных здания, недоснесенные Конюшки. И самый кайф — в одном из зданий сидела макетная мастерская, работавшая с плексигласом. Вот за ее свалку между мальчишками происходили нешуточные войны, потому как оргстекло попадалось самых разнообразных форм и расцветок.

А как оно горело! Такие огненные капли — вжух, вжух!

В общем, все строго по тексту «Непонятно, как мы выжили»: костерки, карбид, у кого в десять лет нет на кармане перочинного ножа и спичек — не человек. Плавили свинец, строили крепости, испытывали самострелы, да мало ли чего можно сделать в безнадзорном состоянии!

А тут лето 1972 года, жарища, воздух дрожит от зноя и все кругом пожароопасное — что иссохшая до пороховой сухости полынь, что штабель прокаленных до звона кривых досок, что сваленные зачем-то десяток рулонов толя, что та самая свалка с плексиглазом…

И мы, с ножиками и спичками.

Ну и кому это понравится? И местное начальство в лице Горкоммунхоза принялось нас выживать.

Мы, естественно, страшно обиделись. И решили: а) отомстить, б) страшно отомстить, в) внезапно отомстить. А поскольку в одиннадцатилетнем возрасте в голове лихости куда больше, чем ума, ничего лучшего не придумали, чем поджечь пустырь с нескольких точек.

Из подручных средств сделали «зажигательные пакеты», определили места, куда их надо подкинуть, рассчитали время подхода, чтобы занялось одновременно, и отхода тоже — чтоб не успели прихватить. Первое серьезное планирование акции в жизни, ага.

Исполнили и собрались на площадке высотки на Восстания, откуда открывался прекрасный обзор.

Как писал классик, «загорелось как-то необыкновенно быстро и сильно, как не бывает даже при бензине». Особенно хорошо горел толь, со столбом жирного черного дыма. Ну и попутно загорелся забор на задах американского посольства.

Такого количества пожарных машин я не видел никогда больше в своей жизни. Мы смотрели как зачарованный, даже забыв, что хотели потом отпраздновать акцию фруктовым мороженым — пожарные, ревя сиренами, все подлетали и подлетали, на двадцатой машине мы сбились со счета.

Потому уже старшие товарищи мне рассказали, что как раз в семидесятые безопасники американского посольства были крайне озабочены советским шпионажем и защищались в первую голову от него, совершенно упустив вопросы пожарной безопасности. Отчего в посольстве произошло четыре или пять пожаров, нанесших ущерба больше, чем все ПГУ КГБ. Самый знаменитый — в 1977 году, когда возникшей тягой посольские документы раскидало по близлежащим улицам, о чем упоминается в цикле «Квинт Лициний» Михаила Королюка.

САМАЯ ПРИКОЛЬНАЯ АВАРИЯ

Наблюдал я ее на Новом Арбате, в те времена, когда вчера еще проспект Калинина, а сегодня уже скромное обаяние буржуазии, «Ирландский Дом», казино и ты ды.

Лето, теплынь, стою у «Дома книги» (типа я культурный), смотрю, как на другой стороне из этого самого ирландского дома выходит красивая и хорошо одетая молодая дама с покупками. То есть не «дораха-бохато», а именно хорошо и стильно — легкое платье в горошек (а-ля Джулия Робертс в «Красотке», вплоть до того, что аберрация памяти услужливо подсовывает в образ перчатки и шляпку), по тем временам редкость редкостная.

Подходит она к своей машине, припаркованной под углом к тротуару среди прочих, открывает багажник и начинает укладывать покупки. А Новый Арбат стараниями выдающегося советского архитектора Михаила Посохина, чтоб ему, построен в направлении от Москвы-реки на Боровицкий холм и потому являет собой натуральную аэродинамическую трубу.

Подходит она, значит, к багажнику, открывет его, наклоняется… Ну тут ветерок и дунул.

Все по классике — подол вверх, челюсти вниз, пять (пять!!!) машин паровозиком.

В оправдание водителям могу сказать, что и я сам чуть в подземный переход через ограждение не свалился, настолько завлекательное зрелище было.

САМАЯ ПРИКОЛЬНАЯ АВАРИЯ-2

Есть такое место в Москве — ВДНХ. Выставка достижений народного хозяйства, если кто не знает. Апофеоз сталинской архитектуры, эдакий «небесный Советский Союз».

Уйма ценных экспонатов, площадь 250 гектаров, асфальта километров 20 минимум, приличный такой городской райончик. Целое отделение милиции «по охране территории ВДНХ» (ныне Отдел МВД России по обслуживанию ВДНХ).

Днем — тысячные толпы народа, ночью — пустота и темнота.

И вот в этой пустоте и темноте сталкиваются две патрульных «канарейки».

САМАЯ ПРИКОЛЬНАЯ АВАРИЯ-3

Ну, не то, чтобы прям авария…

В далекие-далекие времена, когда участники Куликовской битвы возвращались после взятия Парижа прямо на съезд КПСС, движение вокруг Кремля шло иначе. Например, проспект Маркса (Моховая) был двухсторонним. Также от Кремлевской набережной водители могли повернуть направо вдоль моста, а потом еще раз плавненько направо и ехать по Манежной улице мимо Кутафьи и далее.

Доцент М. был мужчиной крупным и, что важнее, автомобилистом. То есть гордым владельцем новенького ушастого «Запорожца». Было и третье качество — любил выпить. Не напиться, а именно выпить, чтобы взвеселить дух. Но при его размерах выпивать приходилось много, отчего граница между «выпил» и «напился» частенько терялась.

Вот как-то раз, придя в возвышенное состояние, он рулил по Кремлевской набережной и уже свернул направо, имея целью попасть на Манежную. Но где-то в промежутке между набережной и Боровицкой площадью все ранее выпитое ударило в голову и у доцента М. случилось временное помутнение сознания.

Направо-то он повернул, но слишком резко…

Стоявшие в те годы на Боровицких воротах люди в милицейской форме были непугаными (даже Ильин еще в Брежнева не стрелял) и потому привычно откозыряли автотранспортному средству, чинно въезжавшему в Кремль — раз едет, значит, имеет право!

И только спустя несколько секунд до них дошло несоответствие размеров и раскраски. А доцент М. внезапно осознал, что он двигается вдоль Большого Кремлевского дворца и видит впереди Архангельский собор.

По тем непуганым временам доцент М. отделался годовым лишение прав. А вы говорите — кровавая гебня, кровавая гебня…