Мухосранские саги и другие дурацкие истории

Мальчик Коля и его друзья

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА

Мой друг с институтских времен Али по рождению араб. Да, именно от него я слышал баечку про артиллерию иракских коммунистов, именно он написал текст про La Pote. И вообще человек замечательный.

Два высших образования (МИСИ и МАРХИ), полученных параллельно и одновременно. Четыре языка свободно и еще парочка полусвободно. Весьма любопытные воззрения на жизнь (что неудивительно при деде-аятолле и папе генсеке компартии). До кучи — сеид, самый натуральный потомок Пророка, да благословит его Аллах и да приветствует.

Обустроился он в Канаде, в Монреале — приехал туда в самый разгар войны в Заливе, и его приняли как родного, поскольку в силу происхождения и деталей биографии был Али на тот момент кровником Саддама Хуссейна (история про вендетту — отдельная вещь, как-нибудь поведаю).

Вот с таким бэкграундом он женился на девушке с простой арабской фамилией Вассерман, что нас, как интернационалистов, удивлять не должно. Удивлялись его соседи, так как для проживания он выбрал в Монреале тихий приличный квартал. Разумеется, еврейский. Почему тихими приличными кварталами оказываются именно jewish neighborhood, а не chinese, indian или african, нас, как интернационалистов, тоже удивлять не должно.

Соседям потребовалось полгода, чтобы привыкнуть к тому, что рядом с ними живет человек-араб. Потом еще полгода, чтобы свыкнутся с фактом межконфессионального брака, но соседи не интернационалисты, им можно.

И тут наступил декабрь и Али поставил у окна хорошо видимую с улицы Рождественскую елку.

ПЕРЕВОРОТ МИРОВОЗЗРЕНИЯ

Я уже говорил, что мы жестокие люди? Особенно в молодости, в студенческие годы.

Начиналось все довольно мирно, с ремонта в нашей квартире. Обычные три комнаты, кухня и коридорчик, в коридорчике антресоль. Побелка, покраска, перестилали паркетную доску, все циклевали и покрывали лаком, но малость промахнулись с количеством — доска осталась. По здравому рассуждению, ее пустили на антресоль, уж больно хлипкое там перекрытие было.

Вышло — на загляденье. Внизу паркет, вверху паркет. Внизу отциклеван, вверху отциклеван. Внизу лак блестит, вверху лак блестит.

А товарищ наш Миша отличался очень полезной на пьянках-гулянках особенностью: у него внутри будто спиртометр стоял. Как только достигался установленный уровень, поплавок поворачивал рычажок и Миша мирно засыпал. Во сне молодой организм алкоголь перерабатывал, уровень падал, поплавок поворачивал рычажок обратно и Миша просыпался. По-моему, идеал — человек все время либо приятный собеседник-собутыльник, либо спит.

Вот он и заснул.

В той самой квартире с паркетной антресолью.

Мы со злодейскими ухмылками переглянулись, парой шурупов прихватили к антресоли тапочки (как шуруповертом не убились — не знаю, не спрашивайте, пьяные были), постелили в коридорчике пледик, перенесли на него Мишу и сели ждать, то есть пить и гулять дальше.

И совсем про Мишу забыли, да и спал он в тот раз подольше. Так что тонкий жалобный вопль «Мама!» застал нас врасплох. Кинулись гурьбой в коридор — а там Миша на полу, руки-ноги в распор к стенам, а сам с ужасом смотрит на паркетный пол над головой, на котором стоит пара тапочек.

Больше он не пил.

В тот день, разумеется.

МАШИНА С ЧЕРТЯМИ

В принципе, по мощам и елей — меня в конторе заслуженно считали «адским водителем». Ну в самом деле, за рулем всего два года и постоянные автопроисшествия! Популярный приключатель Виталий Дмитриевич даже об заклад бился — проезжу я неделю без оных или нет (топ — забодал «Икаруса» непосредственно на Боровицкой площади).

Вот мне и досталась «шоха» с чертями. Чертовщина проявлялась во внезапных и удивительных поломках, над которыми сходился консилиум слесарей автоотдела с вердиктом «так не бывает».

Из мелочей помню, как у меня провалилась педаль газа и аппарат перешел к управлению рулем, тормозом и отчасти сцеплением. Как выяснилось — соскочила хитрогнутая скоба, соединяющая тяги (фотки не мои, нашел аналогичные):

Первое же эпичное происшествие случилось под Сергиевым Посадом по дороге в Москву.

Ехая я себе, ехал и вдруг бай! грохот, скрежет, из-под капота дым — чисто подбитый истребитель. Вырубил зажигание, по инерции докатился до обочины, вышел — за мной широкий след масла. Не стал даже капот открывать, связался с автоотделом (что в середине 90-х было непростой задачей), приволокли они пепелац на свою станцию, собрались, глянули… А там подкапотное пространство залито маслом и повсюду раскиданы обломки шатунов, кривошипов и прочих рычагов.

— Знаешь, такое впечатление, что в тебя стреляли из гранатомета.

—???

— В движке есть маленькое входное и большое выходное отверстие. Но жестянка вся целая.

Позже, внимательно осмотрев обломки, консилиум заключил, что один из поршневых пальцев имел дефект, разрушился и дальше по цепочке пошла вразнос вся группа, показав мне тот самый «кулак дружбы».

В тот момент я еще не прочувствовал наличия чертей и снова сел за руль (после замены движка, естественно).

МАШИНА С ЧЕРТЯМИ-2

После замены двигателя шоха с чертями некоторое время ездила исправно.

Пока не попала в разрыв салютного снаряда.

Выглядело это так: ехал я себе спокойненько по лужнецкому метромосту в сторону Университета, и вдруг — трах! бах! искры! вспышки! треск разрывов!

И все это прямо у меня в машине, а после — темнота и тишина. И в этой темноте и тишине я отчетливо понимаю, что электрооборудование покинуло чат: не горят лампочки приборной панели, не жужжит генератор, не поджигают смесь свечи, то есть машина мертвая и двигается строго по инерции.

Первая мысль — надо к обочине, но имелось маленькое препятствие: по правой полосе меня настигал троллейбус, а у меня, как не трудно догадаться. ни поворотники, ни стопы не работают и вообще неизвестно, видит ли он меня в сумерках. Как я из-под него вывернулся — до сих пор не понимаю.

Встал, отдышался, сходил к телефону (времена еще дикие, вместо мобилы — пейджер), отзвонил в автоотдел, дотащили меня на тросе до автостанции нашей. Открыли, понюхали горелую изоляцию, потыркали пальцами…

Все, буквально все электрооборудование сгорело, включая все предохранители и распоследнюю лампочку подсветки багажника. Как сказали умудренные люди, у меня слетела некая клемма, сидевшая на трех защелках, двух винтах и для гарантии на клею, после чего все одномоментно и пыхнуло, «но так не бывает».

И добавили — избавляйся ты от этой машины поскорее, бог весть, что она в следующий раз выкинет. Что я и сделал и живу с тех пор долго и счастливо:)

О ВРЕДЕ КОРОТКИХ ЮБОК

А. Ф. Тютчев

Есть такая пора и весной, короткая, практически один день — День Коротких Юбок. Вот вчера еще прекрасная половина человечества ходила в пуховиках, пальто, теплых шапках и зимних сапогах, а сегодня хлоп, пригрело солнце и все в коротких юбках, легких платьицах и туфельках. Будто поступил сверху секретный приказ о переходе на летнюю форму одежды, и эдакая внезапность и одномоментность оказывет убойное впечатление на организмы противоположного пола.

И потому тридцать лет тому назад моя молодая жизнь вполне могла трагически оборваться. Так получилось, что я в тот день ехал в нашу богоспасаемую Фирму с переговоров. То есть — в костюме, галстуке и за рулем. Костюмы я не люблю — стесняют движения, галстуки ненавижу — душат, опыта водительского у меня было три года и одиннадцать аварий. В общем, нервная поездка, да еще на доклад к шефу опаздывал.

На углу Большой Академической и Космонавта Волкова и по сей день стоит школа, сейчас там нерезкий длинный съезд, а в те годы были два не очень плавных поворота на участке в 150 метров. И вот вхожу я в первый вираж и вижу, что по теплому весеннему времени школьников выгнали на субботник: на тротуаре стоит спинами к дороге стайка девиц с метелками и вениками. Как старшеклассницы одевались, многие помнят, этим фетишем не одному поколению мозги покорежило, то есть зрелище уже само по себе вполне завлекательное.

А еще советская власть йок, и в школьной форме появляются разные вольности, особенно касаемо длинны юбок. И ровно в тот момент, когда я проделал первый вираж и начал заруливать во второй, все девицы как по команде наклоняются (спиной к дороге, ага) и начинают подметать.

Как я тогда прямиком в ЦНИИ «Электроника» не въехал — уму непостижимо, наверное, ангел-хранитель отвел.

РУБАХИ НА БИНТЫ!

Помимо богатырского сложения, Теша обладал и невероятной мощи басом. Как-то раз он позвал гостей, а в ожидании сел на подоконник девятиэтажки и пел песни под гитару. Так гости промахнулись на два дома — были уверены, что знакомый голос доносится из ближнего.

В байдарочных походах к Теше обычно подсаживали самого слабосильного, ибо Теша греб даже не за двоих, а за троих. В тот раз ему достался задохлик и ботаник Паша, существо невладелое. Он, к примеру, мог полчаса флегматично наблюдать за тем, как вся группа разыскивает хозяина одинокого кеда, оставшегося после сворачивания лагеря, и только в самом конце сообразить, что это его обувка.

Вот их и впихнули в одну байдарку.

Хорошим это не кончилось.

Для начала Паша, страдавший от собственной бесполезности, встал утром, взял топор и пошел рубить дрова. И отрубил себе ногу. Ну, не совсем, но тяпнул изрядно. А маршрут непростой, до ближайшего фельдшера грести как минимум два дня, так что промыли, забинтовали, и в байдарку/из байдарки его грузил/вынимал Теша.

Потом весьма удачно пропороли на пороге три днища из шести, пришлось клеить. А резиновый клей в те благословенные годы продавали почему-то в стеклянных бутылочках с узким горлом. И вот стоит Теша, держит своей лапищей пузерек вверх ногами и смотрит, как из него тоооооненькой струйкой меееедленно сочится резиновая сопля.

— Теша, — внезапно шутит сидящий на пеньке одноногий Паша, — а ты сожми бутылочку, выдави клей!

Теша хмыкает и сжимает.

Бутылочка лопается.

Все в полном ступоре глядят на тешину лапу, полную клея, осколков и крови. Единственным, кто не растерялся, был сам Теша, он немедля сунул руку в воду и громовым басом процитировал песню Юрия Аделунга:

— Рубахи на бинты! Бог даст, не околеем!

Забинтовали и Тешу. Таким образом, в составе группы образовалась «байдарка инвалидов», где Теша читал вслух, если правильно помню, «Курс теоретической физики», а грести пришлось Паше.

И поделом — не лезь под руку с шуточками.

СНЫ, СТРОЯК, ФЕСТИВАЛЬ

За стройотряды я не только 37 выговоров получил, но чуть было нервный срыв не заработал.

После комиссарства в 1984 году, когда мы весело, с шутками-прибаутками и под внезапно взлетевшего к вершинам популярности Розенбаума строили железнодорожные пути на станции Узуново, комсомольское начальство решило, что я достоин должности командира ССО.

Будь это тот же строительно-монтажный поезд или даже кровельные работы, я бы вытянул. Но командовать довелось в 1985 году, причем в Москве.

Ужас заключался в сочетании трех факторов:

— в Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов;

— отряд был набран исключительно из студентов-москвичей;

— отряд находился строго на казарменном положении.

Ну вы поняли, да? Сорок здоровых лбов, которым до дому полчаса-час на метро, вынуждены обитать в приспособленной под общежитие школе, питаться вместо маминых котлет столовскими, а по вечерам в лучшем случае смотреть один телевизор, а вовсе не видаки. Это при том, что в отрядах Олимпиады-80 такого маразма не водилось, жили по домам. Естественно, укрепление дисциплины пошло лесом, остановить процесс я не пытался и вопреки строгим приказам и указаниям втихаря отпускал по 4–5 человек в день «навестить родных».

Месяц мы проработали туда-сюда, но потом начался фестиваль.

На основе опыта олимпийских отрядов, бойцов которых гоняли сидеть на пустовавших из-за бойкота спортивных трибунах, при МГК ВЛКСМ создали т. н. «службу заполнения залов» и мы часть срока ССО изображали восторженную советскую молодежь. Порой там бывало интересно и весело, но хватало и занудных мероприятий.

И если строительные работы и вообще созидательный труд кое-как способствовали управляемости и вменяемости бойцов, то десять фестивальных дней разболтали их вконец. Возвращаться после песен-плясок к раствору и арматуре так себе идея, народ забил большой болт и начал откровенно сбегать в самоволки. Так что в августе мы с комиссаром и мастером отряда следили только за тем, чтобы никто не убился и не выкинул какой-нибудь запредельный фортель.

Задергали нас до того, что мастер мне рассказывал — «вижу, как кран подает бадью к окну шестого этажа, как бойцы накидывают в нее мусор, как кран начинает отводить бадью и как она вытягивает из окна зацепившегося рукавицей. И одна только мысль — так тебе, суке, и надо, будешь знать, как ТБ нарушать! А потом холодный пот по спине и ватные ноги, когда бадья уехала с рукавицей, а боец остался на месте.»

Под конец мы уже просто рычали на людей и только считали дни до окончания. В предпоследний день мне приснилось нечто приятное и на этой волне я сумел завершить работу нашего ССО ко всеобщему удовольствию.

А через неделю, когда малость отошел от нервяка, внезапно вспомнил, что же мне это такое хорошее приснилось — стоит мой отряд вдоль кирпичной стенки, а я их из пулемета поливаю…

САМЫЙ ТЯЖЕЛЫЙ ПОХОД

Самый тяжелый поход в моей туристской карьере был всего лишь «единичкой», то есть первой категории сложности (так-то их шесть плюс внекатегорийные маршруты).

Горная речка, если целиком — третья категория, если без верховий — вторая, без верховий и низовий — первая. Кому-то из наших требовалось выходить норматив в качестве руководителя группы на «единичке», вот ее и выбрали. Тем более коллеги из местного турклуба давно зазывали — приезжайте, горы, воздух, реки, такие места покажем!

До большого города нас довез поезд, там встретили, весело перекидали снарягу и байдарки в грузовик и часа через три-четыре выгрузили на берегу.

Первое подозрение возникло у нас при проезде последнего населенного пункта, перед которым стояла табличка «Ахмета». Полезли в карту — а у нас она специфическая, только река и ориентиры на берегу. Развернули небольшой атлас — мамадарагая. Абстрактная речка Алазань сразу приобрела глубину и трехмерность, ибо по ее берегам стояли села с такими знакомыми названиями Напареули, Цинандали, Ахашени, Вазисубани, Мукузани, Кварели, Гурджаани.

Переглянулись мы, а делать-то нечего…

Спустили байды на воду, помахали коллегам и вниз. А кругом виноградники, благорастворение воздухов и полноценная эпоха дружбы народов, самое начало 80-х годов. И как только нос головной байдарки ткнулся в берег на предмет стоянки, минут через пять из рядов лозы появился местный житель, сущий абрек по виду:

— Кто будете?

— Туристы, из Москвы.

— Вай ме! Москва! Гости!

И привет. Фокус в том, что собственно долина вся засажена виноградом, села лепятся к предгорьям и от них до реки километров пять, а то и больше. Поэтому у работавших на виноградниках еды с собой было немного и они очень убивались, что не могли нас угостить, как положено и наперебой звали заночевать у них в доме.

А вот вина у них хватало. На всех. На каждой стоянке. Причем если не успевали как следует напоить с вечера, то притаскивали к утру, когда мы снимались с лагеря (правда, уже с закусью).

Поэтому дальнейший поход проходил так: у байдарки четыре носа и все небо в веслах. Как не убились — решительно не понимаю. В себя пришли только в поезде, уже под Кутаиси.

СПРАВКА О РАБОТЕ В КОЛХОЗЕ

В летние трудовые лагеря наша школа ездила в Прибалтику — мы пололи морковку недалеко от литовского Плинкшая, а за год до того предыдущий выпуск окучивал картошку в эстонском «ХХ aastat ilma saagita» nimeline kolhoos.

Действие происходило между Пярну и Тарту, в матерой глубинке, колхоз самый обычный, в нем даже руководящие товарищи русским языком владели, скажем так, в пределах утилитарного минимума. К примеру, местные считали, что у Андрея Гржимайло-Ярко не двойная фамилия, а двойное имя, и величали его Ярко-Андрей.

Вот ему под конец трудлагеря заботливые одноклассники и соорудили эпическую справку. Нашли в правлении стоявшую без дела машинку с русским шрифтом, выпросили бланк колхоза (отношения были вполне доброжелательными), нашлепали текст и с чистыми глазами отнесли на подпись председателю. Тот поглядел, увидел даты и спросил:

— Срок рабоота?

— Да-да, — подтвердили малолетние негодяи.

Председатель расписался, секретарь шлепнула колхозную печать и Андрею выдали документ, гласивший, что с такого-то июля по такое-то августа 1976 года т. Гржимайло работал в поименованном колхозе… мерином.

КОЛЯ И КАМУФЛЯЖ

Мальчик Коля С., уроженец Арбата, с детства фанател по маскировочной форме. Об этом даже в книгах писали («Рюмка студеного счастья», главы 8 и 11).

Ношение камуфляжа стало мейнстримом сильно позже, и приходилось ограничиваться мечтаниями — ну почему всякие буржуи-империалисты ходят в зигзагах и пятнах, а мы в скучной зеленой форме? Ну, максимум, «березка», но она только в виде маскхалатов…

Однако в конце 1981 года колин друг ушел в академку с филфака МГУ и подписал контракт на год переводчиком в Анголу. И в конце 1982 привез роскошный подарок — настоящую! кубинскую! камуфляжную! форму.

И началось…

Форма адски удобная, с кучей карманов, чистый хлопок, и Коля ходил в ней везде — и в мир, и в пир, и в добрые люди. Правда, некоторую часть добрых людей, особенно из партийного начальства, вид Коли доводил до судорог. Но на истерические вопросы «Пачиму на вас форма агрессора???» Коля спокойно демонстрировал ярлычок с надписями «Fabrica Triunfo, CUBA» и к весне страсти немного улеглись. Некоторые, особо продвинутые, даже вызнали, что Triunfo — это «триумф» на испанском.

И вот бежит весной веселый пятнистый студент-дипломник Коля С. по родному институту, а его хватают за рукав и спрашивают:

— Ты чего здесь?

— А где мне быть?

— На комитете комсомола, там в аспирантуру утверждают!

И Коля помчался утверждаться в аспирантуру как был. И вышел на комитет, как был.

Комитет секунду, пока выпучивались глаза, помедлил, а потом начал набирать воздух, чтобы пришибить охальника акустическим ударом.

Но руководство комитета было еще прежнее, избранное после истории со знаменем и потому человечное. Секретарь среагировал первым и вместо сакраментального «Пачиму на вас форма агрессора???» спросил:

— Где парашют зарыл?

И весь набранный воздух ушел в хохот.

Дальше было просто — ярлычок, признание формы идеологически выдержанной, утверждение в аспирантуру.

КОЛЯ И КАМУФЛЯЖ, ч.2

Как мы уже знаем, мальчик Коля С., уроженец Арбата, с детства фанател по маскировочной форме. И даже году в 1983-м таковой обзавелся.

По молодости лет Коля С. чем только не занимался, в частности расписывал стены дискоклуба филфака МГУ. Вот тамошняя компания как-то позвонила ему и говорит — айда с нами в Абрамцево гулять!

Как раз золотая осень, благорастворение воздухов… Конечно, да! Тем более, что подходит для загородной прогулки лучше, чем любимый камуфляж? Собрались, поехали, погуляли, возвращаются назад и тут филологи говорят Коле человеческим голосом:

— Ты в театре давно был? Пошли! Без билетов!

Подоплека такого странного предложения оказалась весьма проста: друзья-филологи обитали в Доме студента на Вернадского (ДСВ, кто знает) и, как многие студенты, лишенные родительского крыла, искали себе подработки. Кто на Бабаевском комбинате фасовщиком, а кто и в Детском музыкальном театре рабочим сцены. Второе место считалось центровым — прямо напротив МГУ, да еще и смены по вечерам, для дневного отделения очень удобно.

Провели Колю через служебный вход, потайными коридорами вывели на балкон и в темноте (спектакль уже начался) усадили в заднем ряду. Давали «Чио-Чио-сан», все в высшей степени интеллигентно и благолепно.

До самого антракта.

Потому, что в антракте зажигают свет и среди детишек в наглаженных костюмчиках, белых бантиках и даже при галстуках-бабочках, вышедших в сопровождении высококультурных мам и пап в фойе с роскошными палехскими панелями, внезапно образуется не сильно бритый Коля в камуфляже и ботинках, заляпанных подмосковной грязью.

В тот вечер Коля испытал редкое ощущение собственной неуместности.

ПЕРЕВОРОТ В НАГОНИИ

40+ лет тому назад вышел сериал «ТАСС уполномочен заявить». Эффект был не то, чтобы как со Штирлицем, но тоже немалый. Опять же, Тихонов, Глузский, Петренко, Куравлев… А к ним Соломин, Алферова, Калныньш, Клюев, Ярмольник, сценарий Гениана Зеленого, музыка Артемьева.

Все кругом с ума сходили — Нагония, Тразиланд, Луисбург… МИДовских сотрудников друзья и знакомые задергали — где такие? Почему в газетах нет? Это в Анголе или Нигерии? Это когда было? Так случился там переворот или нет?

А у тогдашней моей жены школьная подруга замужем за выпускником МГИМО. И у них, и у нас с разницей в пару месяцев родились дочки, вот мы по-соседски и катали коляски вместе. Ну и всякие истории рассказывали, чтоб не скучно было.

Короче, группа молодых специалистов, трудившихся в МИДе на младших должностях, в августе 1984 года подготовила и положила начальнику отдела на стол очередную сводку.

Начинавшуюся словами «По сообщению торгпредства в Нагонии…» Во втором абзаце поминались Тразиланд и Луисбург.

Начальник, как утверждают, тоненько завыл, отбросил распечатку и некоторое время не был способен к руководящей деятельности.

ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК КАК РАЗВЕДПРИЗНАК

Знакомая вышла замуж за дипломата. Не за солидного чрезвычайного и полномочного посла, а за выпускника МГИМО (того, что справки про Нагонию писал). Карьера у него развивалась, и в какой-то момент его наладили на должность пресс-атташе в одну не очень главную страну — тамошний язык у нас нечасто учат, а он как раз владел.

А знакомая — выпускница Иняза (в ее случае английский, французский и немецкий). А в посольстве еще и тамошний выучила. Делать-то в совзагранколонии нечего, на всех жен работы не хватает — Аэрофлот да школа посольская, но туда в первую очередь устраивают тех, у кого мужья рангом повыше. С милым, конечно, рай и в шалаше, если милый — атташе, но скучно.

Всех развлечений — обсуждать кто чего купил, да косточки перемывать. Ну и всякие дипломатические мероприятия, причем не только на родной советской территории. На приемах-то хоть можно на всяких языках поговорить, чтобы практику не терять.

Вот она на таком приеме в чужом посольстве зацепилась за американца — приятный мужчина, английским владеет по умолчанию. Через несколько минут выяснили, что и немецкий знает. Поговорили, оказалось, что и французский. Потрещали на французском, под конец вечера даже на тамошнем языке парой фраз перебросились.

Короче, она натрепалась за месяц безвылазного сидения в жилом доме и еще впрок, на месяц вперед. А муж, хоть и прием, трудился как пчелка — кому надо улыбается, послу разговоры с тамошними переводит, с коллегами общается. Прием для дипломата — это как свадьба для деревенской лошади, башка в цветах, а жопа в мыле.

Только вечером, дома уже, и обсудили.

Она радостная такая докладывает:

— Представляешь, американец, французский знает, и тутошний, и еще…

— Дура!!! — перекосило мужа.

Она обомлела и рот захлопнула — исключительно спокойный парень, нервы как канаты (ну да, пресс-атташе первым за советские косяки отдувается), и вдруг такая реакция! А он кулаки воздел и трясет ими:

— Дура! Ты много американцев знаешь, чтоб языками, кроме английского, владели?

— Нет…

— Вот именно! Если американец знает больше, чем два языка — это сто процентов ЦРУшник!

СТРОЙОТРЯД В ТЕАТРЕ НА ТАГАНКЕ

Конец 70х-начало 80х, вся столичная интеллигенция по Театру на Таганке прям убивается, билетов не достать. «Антимиры», «10 дней», «Жизнь Галилея», «Мастер и Маргарита», «Гамлет» взрывают театральную жизнь. Наши студиозусы тоже пытались проникнуть (об этом отдельная история), но задача не из легких.

А родитель одного из студентов оказался начальником СМУ, которое как раз строило новое здание театра. Ну там, план, сроки, сил не хватает, Любимов жмет, начальство требует… Выход был найден — при СМУ организовали круглогодичный студенческий строительный отряд МИСИ. Восемь часов отработал — билет получил, все стороны процесса довольны.

Назывался отряд, разумеется, «Мастерок и маргаритка».

С ХОЛОДИЛЬНИКОМ В ТЕАТР

Все хорошее когда-нибудь кончается, закончился вместе со сдачей нового здания Театра на Таганке и круглогодичный стройотряд. Никто больше не работал на стройке, не получал билетов, но желание попасть в театр не исчезло, несмотря на засевших на главном и служебном входах билетеров и вахтеров.

И никакое, полученное в ходе строительства, знание внутренней планировки и коридоров тут помочь не могло. Помогла же смекалка и найденный на свалке прилично выглядевший корпус от холодильника. Два персонажа оделись в кепки и рабочие халаты, точно так же, как и Вова в деле при «Национале», поймали грузовик и на нем примерно в полседьмого вечера зарулили прямо на служебную стоянку театра, что со стороны Земляного Вала.

И поперли холодильник сквозь служебный вход, не забыв спросить у вахтера, где находится 6-я гримерная, куда велено установить бытовую технику. А дальше просто поставили холодильник в первый попашийся угол, внутрь запихали халаты, в туалете повязали галстуки и знакомыми тропами проскользнули в фойе.

КОЛЯ И КАМУФЛЯЖ, ч.3

Как мы уже знаем, мальчик Коля С., уроженец Арбата, с детства мечтал о маскировочной форме. Мечта исполнилась примерно в 1983 году, как раз под окончание института.

То есть весной госы и защита, осенью диплом на руки, а посередине три месяца военных лагерей. На построение перед отправкой в Ростов-Великий никакой возможности надеть камуфляж нету — кругом толпы тт.офицеров, контроль и учет, нидайбох. А в лагерях — скучное хб, бриджи и гимнастерка, оживленные разве что специально привезенными хромовыми сапогами с голенищами ОШ.

Но случился у мальчика Коли С. в лагерях отпуск в Москву, и он, пользуясь тем, что вся поездка проходила бесконтрольно, вернулся обратно в маскировочной форме. Надо ли говорить, какой фурор это произвело в рядах курсантов и, в особенности, в рядах роты обслуживания, набранной из дембелей?

К палатке четвертого отделения первого взвода первой роты лагерного сбора немедленно выстроилась очередь — дай сфотаться! И все, на кого камуфляж налез, обзавелись таким колоссальным украшением дембельского альбома.

А Коля С. обзавелся выговором от Майора Два Стакана за… «предоставление военнослужащим срочной службы гражданской формы одежды».

И НА МОЕЙ УЛИЦЕ ПЕРЕВЕРНЕТСЯ ГРУЗОВИК С ПРЯНИКАМИ!

Нехитрое это пожелание мой институтский приятель Витя ощутил на собственной шкуре.

Увлекались мы тогда туризмом, путешествовали по СССР, кто-то подался в автостопщики, а Витя — в трейн-хопперы. Слова такого, конечно, еще не было, а вот манера передвигаться по стране на товарняках уже была.

Нашел подходящий вагон, залез, доехал — особенно если знать внутреннюю кухню сортировок и отметок на вагонах. Или, того лучше, примазаться к сопровождающему груз — некоторые особо ценные веники иначе и не отправляли.

Вот и приметил Витя на одной из станций вагон, при котором мыкался парень примерно его возраста. Так и оказалось — отслужил в погранцах, а потом его припахали на такую вот ответственную работенку. На вопрос, можно ли с ним доехать, согласился с радостью — одному-то скучно.

Даже несмотря на характер груза.

Получателем оного числился один из прибалтийских ЦК, уж не помню какой, но построение коммунизма в тамошней республике без армянского коньяка ему никак не давалось. Вот в ЦК вагончик и наладили.

На второй день пути, закорешившись вусмерть, сопровождающий предложил тяпнуть по стопочке очень хорошего и недешевого коньяку.

— Да ты что, нельзя же! — возразил Витя.

— Можно, есть план по бою, а у меня все бутылки целехонькие. Налью, сколько хошь.

Перспективы радужные, но разбитые бутылки проверялись — сопровождающий обязан сдать за каждую разбитую целое запечатанное горлышко. То есть на месте пить — пей, хрен с тобой, а с собой ни-ни.

Самый ужас заключался в том, что кроме кружки сопровождающего, никакой больше тары не имелось. Ну вот так вышло — ни фляжки, ни бутылочки, ни даже пары полиэтиленовых пакетов. К тому же, начало 80х, пластиковых бутылок не так чтобы много, да и где ты их на перегоне найдешь?

Пришлось в себя. Ровно до того момента, когда выяснилось, что объем плана по бою на 40-тонный вагон существенно превышает физиологические возможности двух, пусть молодых и закаленных, но все-таки человеческих организмов.

С тех пор Витя коньяка не пьет. В принципе. И даже на дух не переносит.

АДМИРАЛЬСКИЙ КУЯЛЬНИК И ОВЕРКИЛЬ

В 70х-начале 80х годов инициатором всех наших достижений на ниве пешего, лыжного и водного туризма был мой одноклассник Жуй, носивший гордый титул «контр-мидель-шпангоут-адмирал».

Жуй — это прозвище, полученное путем сложной трансформации фамилии, а титул прилип к нему после того, как мы впервые собирали байдарку «по-сухому», пытаясь разобраться при помощи заводской инструкции в хитросплетении трубочек, реечек и деревяшек. Тогда-то Жуй и передал нам сакральное знание, что особо заковыристая и крайне вредная загогулина, никак не желавшая вставать на свое место, именуется «мидель-шпангоутом». Адмиралом (то есть руководителем группы) он был и так, а «контр» к образовавшемуся титулу привесили для солидности.

Помимо энтузиазма, Жуй имел то колоссальное преимущество, что его родня работала в ИКИ. Где космические инженеры и слесаря могли сварганить что угодно. К примеру, так у нас появилась дивная плитка, она же отопительная панель из… титана. Там же Жую сшили невероятной крутости футуристический спасжилет, давший даже не сто, а тысячу очков вперед нашим пробковым: яркий, оранжевый, с красными нейлоновыми шнурами и белыми колпачками от «Поморина» в качестве пистончиков, эглетов или как там положено называть наконечники. Жилет немедленно обрел личное имя «Куяльник» (не спрашивайте), а коллективный разум решил, что адмирал раздувает его в качестве зоба для привлечения аборигенок.

Наконец, пришло время испытать это чудо на воде, тем более, что у нас предстояла плановая отработка оверкиля. Ну, порядок действий в ситуации, когда кувырнуло тебя на пороге и ты плывешь головой вниз, дном вверх. Эскимосский переворот на тяжелой байде малореален, но в экипаже два человека — выныривают, один весла держит, второй цепляется за байду и возвращает ее в правильное положение.

Вот в самом начале двухнедельного похода и решили потренироваться. Килялись, разумеется, на спокойной воде, но в полной выкладке — на груженых байдах, в спасжилетах и касках, по-боевому. Первая байдарка все выполнила четко, вторая замешкалась, чуть не упустили весла, третья все сделала верно. Наблюдатели на берегу ржут и подают советы, все в порядке, мокро и весело.

Последним килялся сам адмирал. С озабоченным видом он поддул куяльник, дал команду, байда крутнулась вдоль продольной оси, экипаж вынырнул.

Адмирал принялся плескаться вокруг байдарки, пока его напарник ее переворачивал. Уцепился, потянул, поднял на 45 градусов, но не удержал и она плюхнулась обратно, дном вверх. И так еще два раза, прежде чем адмирал свои водные процедуры прекратил и не помог. За время этих эволюций байда набрала воды по бортик и ее пришлось тащить к берегу в полуподводном состоянии, разгружать, выливать воду и сушить.

Тут-то и выяснилась страшная ошибка адмирала — он тщательно контролировал остальных, но сам забыл затянуть горловины «сосисок», герметичных мешков, склеенных из обычных детских пеленок.

В результате Жуй лишил нас половины сахара. От ужасной гибели на ночевке от рук соратников его спасло только то, что через три часа нас разметало по озеру штормом, но это уже другая история.

ВЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ…

…на что способен человек, укусивший себя за жопу.

(из старого анекдота о борцах)

К чему я его вспомнил — в далекой детсадовской юности я был чрезвычайно кусачим. И ладно бы я грыз сотоварищей по садику или друзей, нет, я все время норовил кого-нибудь тяпнуть. Родители никак не могли меня отучить от этой дурацкой повадки, потребовался целый трехкратный олимпийский чемпион. Вот вы бились один на один с трехкратным олимпийским чемпионом? Нет? А я сподобился)))

В те незапамятные годы повезла меня бабушка в Ялту, к какой-то дальней родне, уже и не упомню. То есть жили мы в «частном секторе», ходили на море, гуляли в парках и все было зашибись до того момента, пока я не решил куснуть одного там дяденьку.

Ну и куснул.

Но очень сильно ошибся с выбором цели — 185 сантиметров и 105 килограммов сплошных мышц заслуженного мастера спорта СССР на пике формы. В следующее мгновение укушенный свернул меня в бараний рог — буквально. Во всяком случае, я получил реальную возможность укусить себя за жопу, но был настолько потрясен мгновенной и жесткой реакцией, что замер.

Скрутил меня, как выяснилось, Александр Рагулин.

Бабушку чуть не хватил удар и она еле-еле уговорила Сан Палыча вернуть ей внука. Что он и сделал, но предложил в случае, если я еще кого-нибудь тяпну, выдать ему для воспитательного воздействия.

Нетрудно догадаться, что с тех пор я не кусаюсь.

А Рагулина довелось встретить лет через 30, но вот напомнить ту историю постеснялся. А то мало ли.