Музыка и музыканты

МУЗЫКАЛЬНЫЕ ВЕЧЕРА

Странные бывают люди на свете!

Вечер. Человек один в комнате. Все дела закончены, можно отдохнуть. На улице дождь. Выходить из дому в такую погоду не хочется. Бродит человек по комнате взад и вперед. То на стул присядет, то на диване полежит, то в окно посмотрит, — а там сыро, холодно, капли по стеклу катятся... скучно.

Спросишь такого человека, почему слоняется без толку по квартире, — он ответит: «Делать нечего...»

Как нечего делать? Да разве такое бывает? Оказывается, бывает, и довольно часто. У таких людей это называется «убить время». Подумайте только — убить время! Даже страшно становится. А они действительно «убивают».

Вот включил радио такой человек, повернул ручку настройки... зазвучала музыка. Льется прекрасная мелодия, поет, о чем-то рассказывает, а человек равнодушно вертит ручку дальше... Свист... вой — и оборвалась музыка на середине фразы, умерла мелодия. Впрочем, он этого и не заметил, не услышал. Он и не знает, какое наслаждение могут доставить хорошая музыка, хорошие стихи... «Не люблю музыку, не люблю стихи», — говорит этот человек. Нашел, чем хвалиться!

Не любит ведь только потому, что не понимает, потому что ему лень попытаться понять. Очень жалко мне таких людей, очень хочется сказать им: откройте глаза и уши, заставьте ваши мысли шевелиться живее, послушайте, посмотрите, подумайте! Сколько вокруг вас интересного! Видите, горит зеленый глазок вашего радиоприемника. Сколько замечательной музыки заключено в его маленьком ящике. И музыка эта звучит для вас, каждый может понять все, о чем она говорит с вами.

Есть у меня одна игра.

В свободный вечер сажусь рядом с приемником, включаю его и слушаю... Поймаю какую-нибудь музыку и стараюсь отгадать — что это? Какой композитор, что за произведение?

Как-то раз сидела я вечером дома и задавала себе такие музыкальные загадки. А в комнате у меня сосед сидел, шестиклассник. Слушал он, слушал, потом спрашивает:

— Для чего это вы так?

— Загадки отгадываю.

— А что тут отгадывать? Музыка одна.

— Я музыку и отгадываю.

Вижу, не очень он меня понял.

— Ну вот, знаешь, что сейчас играют?

— Нет, откуда же! А вы знаете?

— «Богатырскую симфонию» Бородина. Последнюю часть — «Пир богатырей». Слышишь, какая мужественная, могучая музыка?

Кончилась «Богатырская». Ищу дальше.

— Ну, а эту музыку знаешь?

Помотал головой. Я говорю:

— Монолог Бориса из оперы Мусоргского «Борис Годунов».

Оживился немного парень:

— Я такое кино видел.

— Эх ты! Кино видел, а музыку не запомнил.

— Да где ж ее всю упомнишь!

И вдруг как закричит на всю комнату:

— Это же Первый концерт Чайковского заиграли!

Очень обрадовался, что знакомую музыку нашли.

— Молодец, — говорю, — правильно! А кто играет?

— Ван Клиберн! — Гордо так сказал.

— Почему же именно Ван Клиберн?

— А кто же еще?!

Прислушалась. Нет, не похоже на Клиберна. Скорее Гилельс.

Дослушали мы до конца, и диктор объявил исполнителя. Я оказалась права. Фортепьянный концерт Чайковского исполнял замечательный советский пианист Эмиль Гилельс.

— Как это вы всю музыку понимаете? — удивился мой сосед и, помолчав, добавил: — Слишком уж ее много... разной.

Действительно, прав человек. Очень много разной музыки на свете.

Подумайте только, какая уйма разных музыкальных инструментов; и для каждого из них в отдельности очень много музыки написано. А произведения для разных оркестров, для разных голосов, для хора просто, для хора с оркестром. Голова начинает кружиться, как только представишь себе все это богатство. Мыслимо ли запомнить хотя бы половину даже не всей музыки, а только той, которая часто звучит у нас по радио, исполняется на концертах и в театрах!

Нет, конечно, помнить всю музыку невозможно, особенно не музыканту, но научиться разбираться в ней можно.

И я рассказала своему маленькому приятелю случай, который произошел со мной несколько лет назад.

Слышу я как-то по радио совсем не знакомую мне музыку и думаю: а ведь это Шостакович! Это его музыка!

Автора того или иного музыкального произведения, так же как автора романа или повести, стихотворения, картины всегда можно узнать по каким-то особым признакам, которые свойственны только данному композитору, писателю, поэту, художнику...

Вполне возможно, что многие из вас впервые познакомились с этим чудесным стихотворением, а значит, и не знают, кто его автор. Однако если я скажу вам, что эти стихи написал ну хотя бы Евгений Евтушенко, вы мне, наверное, просто не поверите. Ведь Евтушенко — наш современник, и трудно представить себе, чтобы в его стихах могли встречаться такие «старинные» слова и обороты.

Внимательно перечитайте этот отрывок еще раз. Что-то очень знакомое слышится в напевной стройности стиха, в плавных мелодичных переходах строк... Вспоминайте, друзья, вспоминайте...

Вот эти стихи, наверное, знают многие из вас и сразу же назовут автора. Это Пушкин. Теперь понятно, почему таким знакомым показался первый отрывок — та же гармоничность, та же поражающая точность художественного образа, та же неповторимая, великолепная «пушкинская» осень. Стихотворение так и называется: «Осеннее утро».

А вот еще одна осень. Еще один октябрь:

Чеканно-звонкий, короткий, резкий стих. Каждое слово — как выстрел. Строка стремительна, упруга... Если бы даже вы и не знали Этих стихов, вы сказали бы сразу: это Маяковский. Его рифма, его ритм, его убежденная страстность.

Теперь представьте себе, что перед вами две картины, два пейзажа. Они написаны масляными красками или, как говорят художники, маслом. Приглядимся к первому. Тоненькие стройные стволы молодых березок поднимаются прямо из разлившейся по берегу воды; еле уловимая розовато-зеленая дымка окутывает их первые крохотные листочки, освещенные неярким весенним солнцем. Нежная голубизна воды и неба придает этому пейзажу особую, холодноватую прозрачность. Картина называется «Большая вода».

Еще один пейзаж.

Ночь. Свет луны настолько ослепителен, что хочется заглянуть за картину, — не спрятана ли там свечка или лампочка. Яркое пятно луны делает особенно глубоким густой, почти черный цвет неба. В это ночное небо еще более темными пирамидами поднялись тополя. Внизу, освещенные лунным светом, притаились зеленовато-белые глиняные хатки с соломенными крышами... Как удивительно сумел передать художник яркость луны и вместе с тем густой мрак ночного украинского неба!

Не нужно быть особенно большим знатоком живописи, чтобы понять, что эти пейзажи написаны разными художниками. Думаю, что, глядя на эти картины, вы смогли бы даже назвать этих художников.

Нежные (хочется даже назвать их «тихими») краски первого пейзажа, его неброская, чуть грустная красота напомнят вам и другие картины певца русской природы — художника Левитана.

Во втором пейзаже те, кто хоть немного интересовался живописью, сразу же узнают неповторимый колорит Куинджи, который так любил изображать на своих полотнах милую его сердцу Украину.

Теперь о музыке.

Вы слушаете гудящие, мощные аккорды органа. Плавно, неторопливо эти аккорды то поднимаются вверх, то опускаются вниз в басы — строгие, величественные, как своды католических соборов. Вы слушаете и говорите: это Иоганн Себастьян Бах. И даже если вы ошибетесь, — никто из музыкантов не станет над вами смеяться: вряд ли многие из вас знают, кроме Баха, других старинных композиторов. Но если вы, слушая даже незнакомую вам песню Дунаевского или Соловьева-Седого, вообразите, что ее сочинил Моцарт, тут уж не только музыканты, но даже люди, не очень хорошо знающие музыку, станут указывать на вас пальцами.

Не музыкант может порой, слушая, например, симфонию Моцарта, ошибиться и подумать, что это музыка, скажем, Гайдна. Но невозможно себе представить, чтобы звуки этой симфонии вызвали в вашей памяти имя Прокофьева или Рахманинова. Легко узнать, например, яркую, темпераментную музыку композитора Хачатуряна, в которой так часто слышатся интонации песен и танцев родины композитора — Армении.

У каждого композитора — своя особая манера сочинения музыки, какие-то свои, характерные для него одного музыкальные интонации, образы, — словом, все то, что в искусстве называется творческим почерком художника. И чем художник талантливее, самобытнее, тем легче его узнавать, тем ярче, интереснее, неповторимее его художественные образы.

Однако вернемся к началу моего рассказа.

Итак, я почти уверена, что музыку, которую я слушаю, написал Шостакович. Но она мне незнакома. Я очень люблю музыку Шостаковича, неплохо ее знаю, стараюсь не пропускать ни одного концерта, на котором исполняются его произведения. Значит, одно из двух: или это что-то совсем новое, или произведение, которое давно, а может быть и никогда, вообще не исполнялось.

Ну что ж, буду слушать дальше.

Произведение симфоническое, то есть играет симфонический оркестр. .. Что же это такое? ..

В музыке совершенно ясно слышатся мелодии старых песен — песен политической каторги и ссылки... Вот песня «Слу-шай!». Ее со щемящей сердце грустью мягко поют флейты. А в басах глухо и мрачно звучит мелодия песни «Арестант».

Постойте-ка! Нет, даже поверить трудно... Говорили, что Шостакович пишет новую симфонию, которую хочет посвятить революции 1905 года.

...Симфонический оркестр... революционные песни... незнакомое произведение Шостаковича... Неужели она?.. Одиннадцатая... Но симфония ли это?

Музыка кончилась. Тишина. Нет, вот кто-то закашлял, задвигался. .. Аплодисментов нет, но, судя по шуму, это трансляция из какого-то концертного зала. Видимо, аплодисментов нет, потому что произведение еще не окончено. Кончилась только часть его.

А раз это так, то я слушаю музыкальное произведение для симфонического оркестра, которое состоит из нескольких частей, — иными словами, сюиту или симфонию.

Началась следующая часть. Теперь уже никаких сомнений не осталось — в музыке этой части использованы мелодии одной из хоровых поэм Шостаковича, которая называется... «9-е января»!

Теперь все ясно. Можно слушать, слушать и слушать, не думая ни о чем, новую, Одиннадцатую симфонию Дмитрия Шостаковича. Сейчас, в этот самый момент, ее исполняет в Большом зале заслуженный коллектив республики — симфонический оркестр Ленинградской филармонии. Дирижирует, конечно, Мравинский. Это первые исполнители почти всех симфоний Шостаковича[1].

Ох, как мне было приятно, когда диктор, объявивший окончание концерта, подтвердил мои догадки!

Вот и вся история.

Как видите, можно, даже не зная произведения, даже слушая его в первый раз, уже сказать о нем очень, много. Конечно, это могут только те, кто любит и знает музыку, умеет разбираться в ее законах.

Любой вид искусства — живопись, литература, театр, музыка — имеет свои, определенные законы. Ни одно настоящее произведение искусства не создается просто так, как душа пожелает. И дело не только в том, что художник должен уметь рисовать, поэт придумывать рифмы и соблюдать размер в стихотворении, а композитор знать ноты и уметь ими записывать музыку. Законы эти гораздо сложнее.

Слышали вы когда-нибудь слово «жанр»? Что означает, например, выражение: «Художник такой-то пишет картины батального жанра» или: «Оперный жанр был не характерен для творчества этого композитора»? Такие выражения вы часто можете встретить в книгах об искусстве.

Значат они вот что: «Такой-то художник пишет картины, на которых изображает какие-то военные (батальные) сюжеты». Художником-баталистом был, например, Верещагин. А композитор, о котором идет речь, никогда не писал опер или писал их очень мало, и не это главное в его творчестве. У Шопена, например, нет ни одной оперы. А Римского-Корсакова и Мусоргского называют часто оперными композиторами, хотя ими написано очень много и другой, не оперной, музыки.

Итак, жанр — это определенный вид какого-то искусства. Роман, очерк, рассказ — в прозе; ода, поэма или лирическое стихотворение — в поэзии; пейзаж или портрет — в живописи, и так далее.

Различных жанров в каждом искусстве очень много, но, пожалуй, музыка — это одно из самых разнообразных по жанру искусств.

Вот о музыкальных жанрах и пойдет речь в этой книжке.

Но беседовать просто о том, какие существуют на свете музыкальные произведения, пожалуй, не особенно интересно — и вы, да и я очень скоро заскучаем. Поэтому я предлагаю вам следующее: давайте вместе проведем несколько вечеров в театрах, концертных залах, домах культуры,— словом, там, где звучит музыка. Там мы и поговорим, и музыку послушаем. Согласны, друзья? Ну, тогда собирайтесь — и в путь!