На берегу Кужима

Глава I

Андрей Гурьянов лежал на верхней полке и, подперев рукой подбородок, смотрел в окно… Мимолетная улыбка осветила его лицо. Как это все неожиданно получилось! Два года он учился в ремесленном училище при большом уральском заводе, на этом заводе рассчитывал проработать много-много лет, а тут понадобилась помощь колхозам. И вот он, окончив училище, с паспортом в кармане, как настоящий рабочий, едет со своими товарищами в колхоз «Знамя мира».　

Тени вагонов на косогоре изгибались и корежились, а потом бросались вниз, уродливо вытягивались по зеленой долине. Колеса мерно постукивали на стыках рельс. Напротив Андрея, набросив на себя шинель, похрапывал Ванюшка. Внизу, за столиком, сидел Сережа. Его немного оттопыренное ухо казалось розовым, полупрозрачным от потока солнечных лучей, врывающихся в окно. Андрей заметил, что его товарищ временами грустно вздыхал.　

«Ишь, по дому заскучал, — досадливо подумал Андрей. — А давно ли с матерью расстался? Как будто на Чукотку едет, за тридевять земель. Э-эх! А мне и поскучать не по кому».　

Андрей лег ничком и спрятал лицо в складках шинели. Немного полежав так, прислушиваясь к перестуку колес, он снова приподнял голову и посмотрел на Сергея. Тот в это время, тяжко вздохнув, отвернулся от окна, снял с полки свой рюкзак и начал его развязывать. Вынув булку, Сергей подумал немного, а потом решительно извлек небольшой сверток. Развернув пергамент, он выложил кусок колбасы. Квадратные кусочки сала блеснули на его розовом срезе.　

Запустив свои мелкие зубы в хрустящую румяную булку, Сережа принялся неторопливо жевать.　

— Опять закусываем, — засмеялся Андрей. — Изголодался совсем, бедный. Ты же полчаса тому назад смял целый калач. И куда только в тебя лезет?　

— А что же еще делать-то? — сердито ответил Сергей. — Дорогой всегда так: едят, спят, в дурака играют… Хочешь булки? — предложил он более миролюбиво.　

— Спасибо. Сыт. По моему расписанию обедать еще рано.　

— Ну, как хочешь. Ты спортсмен, по режиму живешь. А мне — хоть скуку немного убить.　

— Приедем в колхоз — там не придется скучать. Работы будет по горло. Ишь, Ванюшка сил набирается, похрапывает.　

Сергей перестал жевать, некоторое время задумчиво смотрел на мелькавшие мимо окна телеграфные столбы, а потом, упрямо мотнув головой, словно кому-то отвечая на заданный вопрос, произнес:　

— Не хочется мне ехать. Я — заводской, и колхоз для меня не место.　

Сергей говорил решительно и твердо.　

— Значит, колхозникам помогать не хочешь? Хлеб-то ты чей ешь? Колхозный? Факт!　

— Так его, Андрей, так, — вставил свое слово проснувшийся Ваня, — докажи ему, где правда!　

— У меня отец агрономом был, так я насмотрелся, как люди за хлеб борются. А тебе до этого как будто дела нет!　

Сергей широко раскрытыми от удивления глазами смотрел на товарища. Он еще ни разу не видал Андрея таким.　

— Хватит вам, расшумелись, — примиряюще сказал Ваня. — А ты, Сережка, на самом деле, не вздумай в колхозе так сказать. Еще подумают, что мы такие же дурни, как ты… Давай-ка, достань свою музыку, да сыграй лучше «Раскинулось море широко». Сыграй, Сережа…　

Сергей достал из ящика баян, прошелся пальцами по его ладам, прислушался, потом откинулся назад, развел меха, и знакомая мелодия, все нарастая и ширясь, поплыла по вагону.