На берегу Кужима

Глава V

Утром ребята познакомились со своим новым начальником. Владислав встретил бригаду не слишком дружелюбно и неохотно повел ее в мастерскую. Это был пахнувший свежим тесом дощатый сарайчик с одним широким окном, помещавшийся за кузницей.　

— Вот вам наш монтажный цех, — произнес Владислав с легкой иронией. — Здесь и будем разворачивать нашу работу.　

Ваня критически осмотрел ручной сверлильный станок, притулившийся на краю верстака, покрутил рычаг параллельных тисов, и выглянул в окно, под которым протекал Кужим. Перехватив разочарованный взгляд юноши, Владислав с усмешкой спросил:　

— Не нравится? Не богат наш станочный парк?　

— Н-да-а… Нет, почему же, это ведь все-таки не завод, а колхоз.　

— Чего же еще надо? — одобрительно заметил Андрей, — МТС рядом. Там нам никогда не откажут в помощи. А как с инструментом у вас?　

Владислав подошел к верстаку и театральным жестом выдвинул ящик.　

— Вот наше богатство. Правда, добро это наживал я один, но ничего не поделаешь, пользоваться будем все.　

Ребята с любопытством заглянули в объемистый ящик. Там в чинном порядке по отделениям были разложены слесарные пилы, метчики, лерки, плашки, баночка с олифой, ножовочные полотна.　

Владислав взял пригоршню новых блестящих сверл:　

— Ну, чем не комплект? Пожалуй и в МТС столько не найдешь. Не мало труда я положил на то, чтобы приобрести этот инструмент. Только пока еще все это добро покоится в бездействии. — Владислав грустно вздохнул. — Не завод. Уж как ни верти, все не то получается. Там, бывало, метчик прикончишь и досадуешь, а здесь и поломать его не обо что.　

Владислав резким движением бросил обратно сверла, рассыпавшиеся по дну ящика с серебряным звоном. Вслед за бригадиром глубоко вздохнул и Сергей, вспомнив родное ремесленное училище.　

Ваня выбрал хорошо заправленное зубило, молоток и, зажав в тисах старый болт, принялся усердно рубить.　

Молоток, описав дугу, опускался на зубило, издавая через равномерные промежутки времени сухие удары металла о металл.　

Опуская молоток, Ваня весь подавался вперед, как будто старался придавить его к зубилу.　

Владислав, с интересом наблюдавший за юношей, скомандовал:　

— Ну, хватит кланяться. Дай другому побаловаться.　

Робкий огонек вспыхнул в глазах у Сергея. Бригадир заметил это и предложил:　

— А ну, ты попробуй.　

Сережа решительно взялся за инструмент и начал рубить.　

Но болт, как бы насмехаясь над неловкостью юного монтера, подрагивал, а рубец на нем не углублялся.　

Сережа рассердился, не рассчитал, и молоток вместо зубила попал по сгибу большого пальца. Бросив рубить и приплясывая на одной ноге, Сережа сосал ушибленный палец.　

Владислав досадливо махнул рукой.　

— Кто же смотрит на зубило, когда рубит? Так всегда по руке угадаешь… Ну-ка, твоя очередь, старший.　

Андрей взял молоток за конец рукоятки, поудобнее встал около тисов, взмахнул. P-раз! Р-раз! P-раз! Под его безрукавкой красиво, в ритм со взлетами инструмента подрагивали загорелые мускулы.　

Владислав довольно улыбнулся.　

— Вот из этого паренька выйдет слесарь. Железо тебя боится, Андрюша. Это хорошо.　

Андрей остановился, чтобы передохнуть. Владислав взял у него молоток, попробовал пальцем острие зубила, посмотрел перерубленный до половины болт, наставил зубило на руб, взмахнул молотком. Раз! Два! Три!　

Конец болта отскочил и покатился по полу. Владислав не без гордости взглянул на монтажников.　

— Вот, ребята, как надо рубить. Полный взмах, молоток держать за конец рукоятки, корпусом не наклоняться, на зубило не смотреть. Ну, как твое ранение?　

Сережа показал палец, на сгибе которого от притока крови почернела кожа.　

— Да ведь мы не слесари, — с обидой в голосе заметил он.　

— Учиться еще надо вам, ребята, — успокоил его бригадир. — Практики маловато. Только вот тебе, Андрюша, можно четвертый разряд определить.　

Владислав распахнул дверцы нижнего шкафа верстака и начал выгружать оттуда остальные свои ценности.　

— Вот вам отличные блоки. А это — чем не пояс? И когти, обратите внимание, под любой диаметр столба идут. Никогда не обманут. Шипы острые, но в столбе не вязнут. В молодости пришлось мне как-то совершить путешествие без пересадки от самой верхушки опоры до земли. Хорошо, что пояс карабином застегнут был. Это и спасло. — Владислав, откинув со лба черную блестящую прядь волос, снова нагнулся, достал плоскогубцы и с особой торжественностью поднял их перед своим лицом. Ребята с интересом рассматривали эту самую необходимую принадлежность каждого электромонтера.　

— Славная вещь! У меня таких еще не бывало, — с нескрываемым восхищением погладил Андрей блестящие изолированные ручки плоскогубцев. — Такими и работать приятно!　

Самодовольная усмешка мелькнула на худощавом лице Владислава.　

— Железную проволоку толщиной в шесть миллиметров как глину раскусывают, — с гордостью произнес он.　

Ваня показал пальцем на оплавленный конец инструмента с золотистыми следами бронзы, и не без лукавства заметил:　

— А все-таки хозяин этой штучки когда-то попадал под напряжение. Фейерверк, наверное, был порядочный. Вроде как в нашем саду в день артиллерии.　

Владислав поморщился.　

— Было дело. Ты, моряк, красивый сам собою, любопытен, как моя бабушка.　

— В самом деле, Владислав Борисович, расскажите, как это получилось. Нам полезно послушать. Сережа себе на ус намотает покрепче. Он — рисковый парень.　

— Случилось это на одном заводе. Впрочем, нужно ли этим хвастать? Когда-нибудь в другой раз расскажу. Вы лучше вот на что взгляните. В утиле нашел и вылечил. — Владислав достал паяльную лампу, заботливо вытер её ветошью и попробовал поршень: — Работает безотказно. Зверь, а не лампа. Бензиновая.　

— Где же вы здесь бензин достаете? — полюбопытствовал Сергей.　

— Николай Петрович, председатель колхоза, бензина уже целую тонну заготовил. Автомашины еще нет, а горючего четыре бочки полнехоньки, за складом лежат. Он и одолжил. Хозяин у нас запасливый, экономный, но скуповатый.　

— А инструмент вот тут, в ящиках, без действия лежит, отдыхает, — критически заметил Ваня.　

— Это ты прав, но по сути дела, еще не было настоящих монтажных работ. Станцию будем оборудовать, все в ход пустим. Так ведь, мастера? Выбирайте пояса. Только старенький, с медной бляхой, не троньте. Это мой поясок, потомственный. Ну, а теперь я разъясню вам нашу задачу. Подходите ближе.　

Владислав гвоздем начертил на верстаке план села.　

— Видите, какое чудо природы. Не деревня, а самый настоящий угольник для слесаря-инструментальщика. Вот тебе одна улица Майская, а вот тебе вторая — Набережная. Улички веселые, дачные. Вот тут, где обе улицы сходятся, и торчит один домишко.　

— Это мельница, — вспомнил Андрей.　

— Ставлю вам за наблюдательность пять с плюсом и назначаю командиром звена по монтажу главного молотильного тока, который находится в поле как раз за мельницей. И возьмите к себе в помощники этого моряка. Сейчас пойдем туда и я познакомлю вас на месте с планом работы. А ты, Сережа, здесь меня подожди. Мы с тобой линию тянуть будем. Да? Вот еще что. К нам скоро прораб приедет. Мы, конечно, и без прораба не пропадем. Сами кое-что соображаем. Но начальству виднее…　

Ребята забрали инструмент и отправились вслед за бригадиром к мельнице.　

Проходя мимо кузницы, они увидели в глубине ее цыгана, лицо которого было ярко освещено красным пламенем горна. Кузнец с жестокой усмешкой терзал раскаленное железо, и под тяжелыми ударами молота в его могучих руках оно будто умирало, темнея и рассыпая вокруг гаснущие искры.　

— Тоже мне потомственный металлист! А дай ему плашки закалить, он и не сумеет, — презрительно ухмыльнулся Владислав.　

— А вы лошадь сумеете подковать, или плуг отремонтировать? — с хитрецой спросил Ваня.　

— С лошадьми я вообще не имею никаких дел. А плуг исправить — пожалуйста. Только эта работенка ниже моей квалификации.　

Монтеры некоторое время шли молча, оглядывая улицу, казавшуюся на утренней заре особенно свежей и нарядной.　

Минуя длинное приземистое здание, бывшие ремесленники обратили внимание на женщин в белых халатах, хлопотавших у дверей с бидонами.　

— Здесь в колхозе даже больница есть, — заметил Ваня.　

— Есть. Она в том конце деревни, — рассеянно ответил Владислав, занятый своими мыслями.　

— А это что же такое? — удивился юноша.　

Бригадир не мог удержаться от улыбки:　

— Да это же телятник. Попробуем туда зайти. Может быть, пустят.　

Монтажники подошли ближе, и Владислав обратился к дородной телятнице, державшей в руках бутыль с молоком:　

— Тетя Даша! Разрешите вновь прибывшим монтерам на ваших питомцев взглянуть?　

Тетя Даша нахмурилась:　

— Ну, уж зайдите. Только не лезьте далеко. В грязной одежде мы сюда не пускаем. Да и вообще сейчас слабеньких теляток подкармливать будем. А они покой любят.　

Монтеры, осторожно ступая по полу, покрытому чистой соломой, зашли в телятник. Ребят поразила белизна маленьких стойл, в которых стояли чистенькие пестрые телята. Они протягивали свои мокрые, будто покрытые лаком, носы к вошедшим и шумно обнюхивали воздух.　

— Ишь, избаловались. Гостинцев просят, — с притворным недовольством заметила телятница. — Воду-то на ферму Владислав Борисович, скоро подадите?　

— К осени, Дарья Антоновна, к осени, — успокоил бригадир. — Пошли, ребята. Время не терпит.　

Молотильный ток удивил ребят. Крытый навес и больше ничего. Но когда они подошли ближе, то увидели под навесом большую замысловатую машину, окрашенную в желтый, голубой и красный цвета.　

Ребятам, привыкшим к заводским станкам строгого светло-серого цвета, эта громоздкая и пестрая машина с деревянными деталями показалась необычайной и удивительной.　

— Вот одна из основных сельскохозяйственных машин, — пояснил Владислав. — Сложная молотилка. Сама вымолачивает зерно, веет, сортирует, погружает его в бункер и выбрасывает солому.　

— А сколько же у нее моторов? — поинтересовался Андрей.　

— Четыре. Самый большой мощностью четырнадцать киловатт служит для вымолачивания зерна и его грубой очистки. А вот видите сбоку эту машину? Это веялка-сортировка, совершенно отдельный механизм, производящий окончательную очистку и сортировку зерна.　

Андрей подошел к веялке и покрутил широкую рукоятку.　

— Ого, да она не очень-то легка на ходу!　

— Вручную на ней обычно работает два человека. Попробуйте-ка покрутить эту шарманку восемь часов! Руки отвалятся. А мотор для нее нужен всего-навсего в полкиловатта! — объяснил Владислав.　

Ваня долго ходил вокруг машины, заглянул внутрь, тщательно осмотрел транспортер и недовольно проворчал:　

— Ничего не разберу! Сколько же зерна эта молотилка может намолотить?　

— Около двух тонн в час, — удовлетворил его любопытство Владислав. — Но я тут придумал маленькое усовершенствование. Может быть тогда производительность машины увеличится.　

— А что же вы придумали?　

— Я решил все электромоторы поставить на рамы из толстых брусьев. Вот этим делом вам и придется заняться.　

— Без чертежей мы не привыкли работать. Вдруг ошибешься, да что-нибудь не так сделаешь? — Ваня покачал головой, давая понять, что он хочет работать только по всем правилам техники.　

— Отлично, морячок! Вот вам схема, — согласился Владислав, доставая из кармана розовый лист светокопии. — Сумеете разобраться?　

— Еще бы! — Ваня объяснил содержание схемы. Владислав дружески похлопал его по плечу.　

— Ну, тогда начинайте. Там, в углу тока, распределительный щит. Он уже установлен. А подводку к моторам я еще раньше заготовил. Трубы с проводами по шаблонам выгнуты. Только прокладывайте на здоровье. Действуйте.　

Владислав ушел.　

Монтеры разложили рамы по местам, поставили на них моторы.　

— Эх! Об одном у бригадира мы не спросили, как же рамы-то будем укреплять? — сказал Ваня и взъерошил свой чубик.　

— А помнишь, как мы на временной насосной в заводе мотор устанавливали? Так же и здесь: вкопаем рамы в землю, утрамбуем, — предложил Андрей.　

— Идет!　

— Возьмем на мельнице лопату. А трамбовку сами сделаем.　

— Правильно! В колхозе горячая пора. У людей работы по горло. Сами будем управляться! — Ваня молодцевато одернул тельняшку. — Пошли!　

Возле плотины Андрей удивленно воскликнул:　

— Смотри-ка, куда это с мельницы крыша подевалась? Чудеса!　

Действительно, вместо крыши над зданием мельницы торчал скелет стропил, а на плотине работали люди с топорами и ломами.　

Когда монтажники подошли к мельнице, верхнее бревно сруба с грохотом свалилось, вздымая густые коричневые клубы пыли.　

— Берегись!　

И уже с другой стороны к их ногам подкатилось второе бревно. Колхозники с интересом посматривали на монтеров　

К ним подошел старичок в очках.　

— Это, наверное, парторг, — шепнул Ваня товарищу.　

Старичок пожал ребятам руки и, что им особенно понравилось, спросил, как бывалых рабочих:　

— Как дело подвигается?　

Андрей выступил вперед:　

— Вот за помощью к вам пришли. Рамы под моторы надо вкопать и утрамбовать.　

Старичок подумал, а потом, как бы извиняясь, сказал:　

— Ну, ребятки, сегодня ничем помочь не сможем. Все люди уже на работах. А завтра — хоть с четырех часов утра. Сколько вам помощников надо?　

— Да нет! Мы не об этом, — рассмеялся Ваня. — Нам лопату надо, да трамбовку. Вот и все.　

Старик лучисто улыбнулся.　

— Ну, спасибо вам. Это хорошо. Колхозников от работы отрывать не будем. А вообще-то, ребята, у вас дела впереди уйма. С этим током покончите, там за фермы приниматься надо, а потом линию к другим токам тянуть. Сегодня наш председатель, Николай Петрович, приказал туда столбы возить. Так ведь, Василий Филиппыч?　

Рослый колхозник всадил топор в бревно.　

— Точно так, Наум Власыч. Но столбов, пожалуй, не хватит. Еще порубку сделать в делянке надо. И обращаясь к монтерам, добавил: — Вот перекурю малость и трамбовку вам сварганю.　

Ребята подошли поближе. Старая мельница была почти сломана и водосброс плотины разобран.　

— Вот это удача! — радостно произнес Андрей. — Сейчас мы на практике увидим, как строится плотина.　

Наум Власыч заметил любопытство ребят и предложил:　

— Если хотите, то коротенько я вам расскажу о нашем строительстве. Но и вы должны ответить мне на ряд вопросов. Согласны?　

— Конечно, согласны! — хором ответили друзья.　

Наум Власыч, хитровато улыбнувшись, взглянул на Ваню.　

— А ну, молодец, скажи, какая энергия действует в гидравлических установках?　

— Ну, ясно, что энергия падающей воды. И чем поток больше, и чем с большем высоты он падает, тем больше будет его мощность.　

— Правильно, сынок. А для того, чтобы получить это падение воды, надо создать напор.　

— Построить поперек реки препятствие, — не удержался обычно спокойный Андрей.　

— Вот это-то препятствие и называется плотиной. В пруду вода, особенно при большом напоре, с огромной силой давит на дно реки.　

— Еще бы! Каждый кубометр воды целую тонну весит, — деловито определил Ваня.　

Наум Власыч продолжал:　

— Так вот. Если при сооружении запруды дно реки, которое служит основанием плотины, ничем не защитить, то, в конце концов, вода просочится и размоет плотину. Для того, чтобы этого не случилось, поперек реки забивают шпунтовый ряд из брусьев, концы которого заходят далеко в берега.　

— Мы знаем как брусья соединяются в шпунт. С одной стороны гребень, с другой паз. Ящики для сливочного масла тоже в шпунт делают, — пошутил Андрей.　

— Верно. Если плотина большая, то забивают несколько шпунтов рядом. Главный в середине, а вспомогательный выше и ниже. На главный шпунтовый ряд кладется королевый или шапочный брус. На концы этого бруса укладываются береговые устои, рубленные из бревен.　

— Да это свинки! Их свинками называют! — не удержался Ваня.　

Наум Власыч улыбнулся.　

— Да, совершенно верно. Раньше береговые устои называли «свинками». Слушайте дальше. Поверху береговых устоев настилается мост из толстых бревен, а в гнезда королевого бруса ставятся вертикальные стойки.　

— Знаю, они закрываются вот этими щитами, — указал Андрей на лежавшие невдалеке щиты, похожие на гигантские лопаты с прибитыми к ним брусьями.　

— Когда установят эти щиты, вода поднимется до их верхнего края. Но, чтобы подвести воду к турбине, которая находится в здании ГЭС, и заставить ее работать, около одного из береговых устоев прокладывается водоподводящий лоток.　

— Воде, подпертой щитами, некуда деться, ей одна дорога — в турбину, через этот лоток! — заключил Ваня.　

— Нет, это не всегда так, — поправил его старый строитель. — Когда турбина работает не на полную мощность, излишки воды сбрасываются через щиты водоспуска. Ну, поняли, что из себя представляет наш гидроузел?　

— Понятно, — сказал Ваня.　

— А мне не все понятно. Как устанавливается здание ГЭС на таком низком и сыром месте? — спросил Андрей.　

— Уместный вопрос, — похвалил Наум Власыч. — Видишь, из земли бревна торчат? — Это сваи — заостренные бревна, которые забивают или копром, или паровым молотом на глубину до 3–4 метров. Вот на этих-то сваях и основывается здание ГЭС.　

— Вот теперь все ясно!..　

— Ну, а на квартире как устроились? — заботливо спросил Наум Власыч. — Не обижаетесь? Сыты? Архиповна, она хорошая. Bo-время и накормит и постирает. — Она о сыне до сих пор убивается. Погиб он на фронте. Вот и успокаивает себя заботой о других.　

Снабдив ребят трамбовкой и лопатой, парторг дал им такой совет:　

— Дальше так уговоримся: если что не по сердцу — начисто сразу выкладывайте! Чтобы не было у нас этаких недомолвок да топотков. Ни к чему это. Ну, счастливо трудиться!　

Ребята поблагодарили за трамбовку, возвратились на ток и принялись за работу.　

Уложив рамы, они прочно затрамбовали их, а потом занялись установкой и выверкой моторов.　

Когда ребята установили четвертый мотор, к ним пришел Владислав. Расстегнутый ворот его военной гимнастерки с белоснежным подворотничком оттенял худую загорелую шею, потные волосы прилипли ко лбу. Высоко засученные рукава открывали жилистые руки, похожие на крепкие сосновые корпи. Достав папироску, он закурил и протянул портсигар ребятам. Андрей отказался, а Ваня взял, заметив:　

— Сейчас мы сами себе хозяева. А Андрея вы не соблазняйте, он физкультурник у нас. Центр нападения.　

— Мастер спорта, значит? — усмехнулся Владислав и игривый огонек загорелся в его черных глазах. — Знавали таких!　

— Как наш Сергей работает? — поинтересовался Андрей.　

Владислав затянулся папиросой, выпустил дым и ответил:　

— Ничего. Только вот взглянешь на него, и кажется, что в кино сидишь, смотришь замедленную съемку. Интересно, когда он кушает, каша во рту у него не застывает?　

Ребята дружно рассмеялись.　

— Сережа наш тиховат, это верно. Но как зарядит, так в одном темпе двенадцать часов может отстукать. И хоть бы что! Никогда не выдыхается, — сказал Андрей.　

Бригадир начал проверять работу монтеров. Делал он это не торопясь, тщательно. Обнаружив недовернутую гайку на щите мотора, Владислав спросил:　

— Это что за безобразие? Кто это из вас умудрился?　

Ваня признался:　

— Я тут виноват. Поторопился.　

— Делай быстро, но не торопись, — сурово сказал Владислав. — Помни эту пословицу. Мной придумана. Принеси-ка ключ!　

Когда Ваня пошел к щитку за ключом, Владислав шепнул Андрею:　

— Любит побаловаться?　

Андрей отрицательно покачал головой, глядя вслед удаляющемуся товарищу:　

— Ванюшка парень неплохой. Я его по ремесленному училищу знаю. Он у нас отличником был. Впрочем, зачем расхваливать? Сами увидите. Я уж не знаю, как это он сейчас недосмотрел.　

— Так-то оно так. Но учеба одно, а производство — другое дело, — поморщился Владислав. Андрей пожал плечами, но больше ничего не сказал.　

— Я пойду. Сегодня, наверное, партию материалов привезут, принять надо. Завтра с утра трассу линии на молотильные тока с Сергеем размечать будем. Колхозники наседают, уже начинают столбы развозить по трассе.　

Владислав озабоченно откинул со лба свои прямые и жесткие, как проволока, волосы и торопливо зашагал по направлению к деревне.　

Тени от деревьев вытягивались и делались бледнее. Наступал вечер. Ваня устало потянулся:　

— Не мешало бы, между прочим, пообедать. Как ты на это дело смотришь, Андря?　

Андрей нерешительно ответил:　

— А вот мы не знаем, кончилась смена или не кончилась? На заводе хорошо. Гудок — и порядок. Колхозники с поля до сих пор не возвратились. Как же мы раньше их домой явимся? Это неудобно. Давай уж лучше еще малость поработаем.　

Ваня вздохнул и снова взялся за плоскогубцы. Вдали показался Сергей. Он медленно подошел к товарищам, потер пухлую щеку со следами засохших струек пота.　

— Бригадир приказал домой идти, — сказал он. — На сегодня, говорит, хватит.　

— Вот это бригадир! Хорошее приказание отдал, — обрадовался Ваня. — Ну, как он, Сергуня, не ругает тебя за твои темпы?　

Сергей шмыгнул своим вздернутым носом.　

— Не ругает. Только бормочет себе что-то под нос, как старик. Да рожу иногда кислую сделает, особенно когда тебя вспомнит. Высунет язык и говорит: «Вот эта штучка у вашего морячка сверх габарита получилась». А так, говорит, парень, может быть, и подходящий.　

Андрей весело расхохотался, а Ваня насупился.　

— Ну его! Сам-то он, наверное, больше курит, чем работает. Выезжает на твоей шее.　

— Ну, уж не скажи. — Сергей серьезно покачал головой. — Он работает отчаянно. Даже страшно делается, когда смотришь на него. Зубы оскалит, глаза злые. Так и кажется, что вот-вот бросится на тебя и укусит.　

— Тебя, брат, тоже не скоро укусишь. Пошли, ребята.　

Дома монтажники застали Владислава, уже умытого, чисто одетого. Его волосы были гладко зачесаны назад. Пройдясь по комнате, он сел и, потирая ладонью колено, недовольно поморщился:　

— Опять заныла!　

— Что с вами, Владислав Борисович? — участливо спросил Андрей. — Ушиблись?　

— «Пантера» и свое время царапнула. Ну, ты, моряк, красивый сам собою, чего на меня глаза вытаращил? Разве не знаешь, что я раньше укротителем в цирке работал? Подбери-ка кудри со своего лба. Марш умываться!