На берегу Кужима

Глава IV　

— А вот и наша МТС, — показал Федор на возвышавшееся вдалеке от дороги большое кирпичное здание. Лучи заходящего солница освещали его верхнюю часть и она казалась розовой, почти огненной. — Ты, штурман, давай право на борт, — скомандовал он Ване, и тот повернул лошадь на боковую дорогу.　

Во дворе машинно-тракторной станции было безлюдно. Из больших открытых окон главного корпуса раздавался ритмичный шум станков и похлопывали ремни приводов.　

Федор уверенно, по хозяйски, велел Ване подъехать к главному корпусу, показал на машину с рядом блестящих острых дисков и распорядился:　

— Грузите. А чемоданы пока уберите с телеги. Вот так. Ты, баянист, мешок-то свой тоже сбрось. Ну, действуйте, я тем временем к механику сбегаю.　

Ребята еле-еле приподняли дисковую борону, взвалили ее на телегу, привязали веревкой, и после этого снова разместили свои вещи.　

Федор скоро вернулся, подошел к телеге, пряча в карман какую-то книжку, критически осмотрел работу ребят, дернул за веревку — крепко ли увязано. Не сказав ни слова, он развязал узел, подтянул веревку, снова завязал, покосился на клинышек тельняшки, высовывавшейся у Вани из-под форменной рубашки ремесленного училища, как будто хотел сказать: «Простого узла завязать не может. А еще в моряки лезет!»　

— Ну, двигай. Сейчас всем придется пешком идти, — деловито распорядился он.　

Ваня обиженно проворчал:　

— Никуда не девался бы ваш плуг. Завязано было правильно.　

Федор передал вожжи Сергею и, поровнявшись с Ваней, переспросил, как будто не расслышал:　

— Ты что сказал? Плуг, говоришь? — и он закатился веселым заливистым смехом. Лицо его покраснело так, что веснушки исчезли.　

Ваня надулся. Федор, заметив это, примолк. Сергей ухмылялся, глядя в сторону. Он сам частенько страдал от острого языка товарища, а сейчас, наконец, и Ванюшка получил по заслугам… Только Андрей спокойно относился к происходившему. Некоторое время ребята молча шагали возле телеги.　

— Не сердись, — Федор дружески хлопнул Ваню по плечу, — и я могу ошибиться. Тогда — как угодно разыгрывай меня — не обижусь! Да запомни, что это не плуг, а дисковая борона. Понятно?　

— А насчет узла, это ты напрасно. Узел я правильно завязал, топовый, — возразил Ваня. — Признайся, ты тут просто свои принципы решил выставить. «Хозяин, мол, я». Так ведь, а?　

— Может быть и так, — пожал плечами Федор. — Сам знаешь, свое всегда красивее да лучше кажется.　

— А что это у тебя в кармане? — спросил Ваня, вспомнив, как Федор на дворе МТС прятал в карман книжку.　

— Ну, стихи. А тебе интересно?　

— Покажи.　

— Смотри. — Федор достал книжку и подал Ване.　

— Лермонтов… Любишь его?　

— Чудак! Кто же его не любит? Послушай-ка! — и Федор с чувством продекламировал:　

— Хорошо? — спросил он, глубоко вздохнув и мечтательно сузив глаза. — Или вот еще:　

Он в раздумьи перелистывал потрепанный томик, нижние уголки листов которого потемнели от прикосновения к ним многих пальцев. Вдруг между страничками мелькнула яркая обложка: «Правила уличного движения».　

— А это тоже для декламации? — поинтересовался Ваня.　

— Это так, случайно попало, — слегка смутившись, ответил Федор.　

Вдали показался колхоз. С небольшого пригорка, по которому шли электрики, он был виден весь, как на ладони. Две широкие улицы, обсаженные деревьями, сходились под прямым углом, который вершиной своей упирался в плотину у мельницы. Речка блестела как стальная лента и, образуя дугу, прижималась почти к самым домам обеих улиц. Вокруг, насколько хватал глаз, раскинулись ровные необъятные пашни. В тишине слышался только отдаленный шум падающей воды да стук мельничного колеса.　

— Вот мы и дома. Это и есть наше «Знамя мира», — не без гордости произнес Федор. — Ишь, Кужим — словно серебро сверкает, — любовно добавил он.　

— Лесов у вас тут нет, — разочарованно вздохнул Сергей.　

— Лесов маловато, это верно, но зато наша пшеничка на этих полях хороша, — оправдался Федор. — Вот здесь, вместо мельницы, наша электростанция и будет построена. А там за угорами находится колхоз «Новый путь».　

Федор говорил обо всем этом со сдержанной гордостью.　

— А комсомольская организация у вас есть? — осведомился Андрей.　

— Имеется. Я — секретарь. Федор шел некоторое время молча. Потом вдруг усмехнулся: — Вот и кузница. Здесь нашего цыгана увидим. Сейчас начнется комедия. Только ни-ни. Без смеха. Он серьезный дядя и не любит, когда при нем смешками перебрасываются. Кстати, тут мы и борону сгрузим.　

Из кузницы доносились мерные удары молота.　

Ребята с любопытством оглядывались вокруг. Шутливые искорки зажглись в глазах Федора:　

— Послушайте, как я буду беседовать с Иваном Ивановичем, с кузнецом.　

Мимо пробежал черноволосый и смуглый мальчик лет четырнадцати. Поравнявшись с телегой, он с любопытством посмотрел на ребят и крикнул Федору:　

— Здорово, Любим!　

— Здорово, Гриша! Отец в кузнице?　

— Там, — ответил мальчик, и побежал дальше.　

— Гриша, цыганский сын, — пояснил Федор, — плясун. Ловок, как кошка. Вчера с Ленькой Коровиным схватились. Ну, думаю, блин из Гришки получится. Ленька-то в плечах шире тебя будет, — показал Федор на Андрея. — Так у бедного Леньки только ножки замелькали. Через минуту на обеих лопатках оказался.　

— Ты чего нас обманываешь? — подозрительно спросил Ваня. — Ты не Федька, а Любим. Ясно? Заврался!　

— Ну, а тебе-то не все равно? — уклончиво ответил Федор. Развязывай-ка свой топовый узел.　

Удары молота прекратились и в дверях кузницы появилась могучая фигура мужчины. Руки кузнеца были темны и узловаты, как смоляной канат. Огромный кожаный передник закрывал большие ноги. Вспотевшие черные, немного вьющиеся волосы прилипли к широкому смуглому лбу кузнеца. В густой черной бороде его серебрились нити седины. Кожа на щеках выше бороды была гладкая, матово-коричневая, чуть тронутая морщинками. Под густыми бровями блестели глаза с синеватыми белками. Вытирая фартуком свои мощные руки, кузнец равнодушным взглядом окинул ребят. Позади цыгана смутно виднелся силуэт женщины.　

— Здравствуйте, дядя Иван, — почтительно выступил вперед Федор. — Я к вам борону привез. Прицеп надо сделать.　

— Скидай, — коротко приказал цыган и, повернувшись, пошел обратно в кузницу.　

— Дядя Иван! А, дядя Иван, — с нарочитой тревогой в голосе позвал Федор, — я Зорьку сейчас около МТС видел.　

Стремительно повернувшись, с необычайной ловкостью выскочил цыган из кузницы и стиснул Федора за плечи:　

— Зорьку видел? Около МТС? Пропадет конь! Ох, пропадет конь! Гришка, эй, Гришка? — глаза цыгана зажглись буйным огнем: — Гришка! Да где же он? Куда он запропастился?　

Федор вывернулся из объятий кузнеца, схватил Андрея за руку и шепнул ему на ухо:　

— Ты только наблюдай: сейчас будет представление!　

Послышалось поспешное шлепанье босых ног, появился запыхавшийся Гришка. Отец накинулся на него:　

— Опять Зорька пропала? Где она? Ребята ее около МТС видели. Прозевал, растяпа! Уши нарву, если лошадь сгинет!　

В это время цыганка подошла к дверям и, облокотившись на косяк, равнодушно-усталым движением стала поправлять густые пряди волос, спускавшиеся вдоль темных впалых щек.　

Гришка сначала оробел, но потом рассмеялся:　

— Да ты свистни, отец. Я ее недавно у реки видел.　

— У реки, говоришь? Сейчас узнаем. — И цыган, вложив два пальца в рот, как-то по-особенному, протяжно и призывно свистнул.　

— Чистый Соловей-разбойник ваш кузнец, — рассмеялся Сергей. Федор нахмурил брови и строго взглянул на него.　

Не успел смолкнуть свист, как в береговых кустах раздался хруст ветвей, топот, и к кузнице примчался вороной с белой звездочкой на лбу конь. Тихонько заржав, он кинулся к кузнецу и принялся тереться о его щеку своей атласной мордой, как котенок о ноги любимой хозяйки. Цыган нежно обнял за шею лошадь и улыбка появилась на его суровом лице. Казалось, он никого не замечал вокруг, кроме своей любимицы.　

— Напугался, дядя Ваня? — участливо спросил Федор. — Наверное, я ошибся. У МТС была другая, похожая лошадь.　

— Нет другой лошади, похожей на эту, — горделиво проговорил цыган. — Нет и не будет красивее моей Зорьки.　

Ребята с интересом рассматривали коня. Он и впрямь был красив и статен на своих стройных сухих ногах. Гладкая черная шерсть его блестела и лоснилась. На морде и животе сквозь тонкую кожу проступали извилистые жилки. Ноздри краснели, как раскаленные угли.　

— Ну раз мы ошиблись, то и говорить нечего, — сказал Федор. — А ты, Гриша, отведи-ка нашу Сивку на конный двор, да только скажи там, чтобы завтра на работу ее раньше обеда не наряжали. Как-никак, а сотню километров отмахала, да еще с грузом. Не то, что ваша черномазая барыня… Запирай, ребята, чемоданы. Пошли. До свиданья, дядя Ваня! Про борону не забудьте.　

Когда ребята отошли от кузницы, Федор спросил:　

— Хороша?　

— Загляденье! — восхищенно согласился Ваня. — Точно статуя, отлитая из чугуна… Знаете, ребята, у нас есть завод на Урале, Касли. Вот там такие штучки отливают. Я в музее их видел. Еще Бажов писал про каслинских мастеров. Во всем мире нет таких фигурных литейщиков, как в Каслях.　

— Да-а… Хороша лошадка… — в раздумье произнес Андрей.　

— Хороша, да только дармоедка, — недовольно буркнул Федор.　

— Как это так?　

— А так — дармоедка, и все тут. Целыми днями гоняет по берегам Кужима. Только пугает гусей да уток колхозных. Ведь цыган ее почти никогда не запрягает. Он даже такое условие поставил колхозу, когда на работу нанимался: чтобы на Зорьку его не рассчитывали как на тягловую силу.　

— Ишь ты, какой единоличник, — досадливо заметил Ваня. — И до сих пор не перевоспитался?　

Федор криво усмехнулся:　

— Чего ты хочешь от цыгана? Сегодня здесь, завтра — там. Вся жизнь на колесах. Впрочем, раз на спор Иван Иваныч запряг Зорьку. Колхозники все говорили, что она слаба против колхозных коней. Ну, он решил доказать. Центнеров восемь взвалили на телегу. И не подохла, увезла! Выиграл цыган спор.　

— Для них лошадь — первое дело, — авторитетным тоном знатока цыганского быта заявил Сергей, перебрасывая баян с одного плеча на другое.　

Как бы отвечая своим мыслям, Федор сказал, огорченно вздохнув:　

— Гришку жалко. Парень к книгам так и льнет. А осень наступит, отец команду подаст — и в путь. Не придется опять ему учиться. А — способный. Сам читать научился. К геометрии уже подбирается… Идемте теперь в правление, узнаем, где вам квартиру определили. Отдыхать вас отведу. Устали, небось? — добавил Федор.　

— У меня ноги гудят от усталости, — признался Ваня, а Сергей пожаловался: — Я пятку в кровь, наверное, растер. Федор с жалостью посмотрел на Сергея:　

— Давай-ка твой мешок, я понесу, взял бы у тебя и баян, да не доверишь. Это ведь инструмент нежный, не для всяких рук.　

Путники устало брели по деревенской улице мимо маленьких домиков на три, на четыре окна, прятавшихся за большими тополями, правильными рядами посаженными вдоль квартала.　

По пути Федор пояснял:　

— Здесь детские ясли строятся, — указал он на свежесрубленный одноэтажный дом. — Это — площадка для городков, — Федор кивнул головой на плотно утрамбованный прямоугольник земли, окаймленный полосками зеленеющего дерна. — Тут же мы и в волейбол играем. А там, подальше, гараж на две машины.　

Ребята подошли к новому деревянному зданию с двумя двухстворчатыми воротами. Андрей тихонько потянул одну створку и заглянул в образовавшуюся щель. Гараж был пуст. Но в полумраке все же можно было рассмотреть ремонтную яму, облицованную бетоном.　

— Машин-то у вас ни одной нет, — разочарованно заметил он Федору.　

— Сегодня нет — завтра будут, — уверенно ответил тот. Видал, какую смотровую яму оттяпали? По всем правилам. Мы уже деньги на одного ЗИСа перевели. В августе четырехтонку получим. Новенькую, прямо с завода… А вот и наше правление. Заходите, ребята.　

В правлении никого не оказалось. Федор позвонил кому-то по телефону, и, получив ответ, позвал монтеров:　

— Пошли, ребята, отведу вас на квартиру.　

Двинулись все вместе вдоль улицы и добрались до большого одноэтажного красивого здания.　

— А вот и клуб, — сказал Федор. — Тут недалеко и ваша квартира.　

Широкие окна клуба с белоснежным кружевом резных наличников сверкали в розовых лучах позднего заката. Просторное крыльцо оканчивалось удобными ступеньками на три стороны. Большие двери были гостеприимно распахнуты. Возле крыльца фанерный щит извещал:

Ваня прочитал афишу и понимающе свистнул:　

— Э-э, ну, теперь нам ясно, с кем мы имеем дело. Ф. Рычагов, известный режиссер и артист — это ты и есть, — показал он пальцем на Федора.　

— Хватит тебе. Это идет вторым вопросом, — смутился режиссер, — вот мы и дошли. Заходите в хату.