На берегу Кужима

Глава XV

Быстро переставляя ноги, Ваня ловко добрался до верхней перекладины мачтовой подстанции. Усевшись поудобнее, он распустил веревку и конец ее сбросил вниз. Пока Андрей привязывал изоляторы, Ваня осмотрелся.

Вокруг волновалось необъятное золотое море. Лишь от молотильного тока вилась желтая ленточка дороги и пропадала вдали. На самом горизонте темнела полоска — колхоз «Знамя мира». В голубом небе большими пухлыми клочьями рассыпались облака. Низко над горизонтом беззвучно проплыл самолет.

Легкий ветерок шевелил Ванин чуб и приятно забирался под короткие рукава тельняшки.

— Красота! — вполголоса проговорил Ваня. — Эх, ну и картина! Вот бы снимочек получился.

— Ты, скворец, полегче там прыгай! Упадешь! — предупредила Ольга Сергеевна.

— Держись за землю, — рассмеялся Андрей.

— Где наша не пропадала! На любой ветке удержимся, — задорно ответил Ваня.

— Выбирай чалку! — скомандовал Андрей.

— Есть выбирать чалку!

Пока Ваня закладывал штыри с изоляторами в заранее просверленные отверстия перекладины, Андрей проверял разъединитель: необходимо, чтобы все ножи разъединителя плотно входили в контактные щеки.

Ольга Сергеевна подошла поближе к юноше и, следя за его ловкими неторопливыми пальцами, орудовавшими раздвижным ключом, спросила:

— Все осмотрел? Ножи не помяты, трещин на изоляторах нет?

— Все гаечки подтянул. Не подведут. Контакт плотный, что надо.

— А вот я сейчас проверю твою работу, — улыбнулась Ольга Сергеевна, и принялась придирчиво осматривать каждую деталь.

— Ладно. Только фольгу подвижного контакта подтяни, — сказала Ольга Сергеевна. Выпрямившись, она откинула со лба волосы и спросила:

— Ну, как, Андрюша? Хорошо тут работать? Воздух, приволье.

— Еще бы! Сережка письмо получил из дому. Прочитал и говорит: «Ну, некогда мне расписывать сейчас. Вот, говорит, если успею завтра полностью молотильный ток оборудовать, тогда и отвечу».

— Устал он вчера. Дотемна работал.

— Да-а… Сергея сейчас не узнать. Совсем забыл он о своем заводе. Ходил бы, говорит, я сейчас по цехам, лампочки бы менял, пробки ввертывал. Мелочь!

— Правильно, Андрюша. Все от нас ждут большой и полезной работы. Ну, а люди здешние как тебе нравятся? Николай Петрович — дядя крутой.

— По-моему, поставь его начальником в любом цехе нашего завода — он справится. И с нами обращается, как с настоящими работниками. — Андрей удовлетворенно стукнул ключом по раме разъединителя. — Если бы вы знали, Ольга Сергеевна, как приятно, когда к тебе все так относятся. Ну, как к специалисту. И приятно, и страшно.

— Чего же тут страшного?

— А попробуй-ка при таком отношении сделать что-нибудь не так. А брак? Нам ведь колхозники большое дело доверяют. Как посмотришь на мелочь какую-нибудь, на изоляторы там, даже на мизерный ролик взглянешь — сразу подумаешь— за хлеб это дано.

— Да еще за какой хлеб! Ты посмотри, Андрюша, какая вокруг пшеница!

— Люди — все они здесь хорошие. И Наум Власыч, и Архиповна. Главное — Федор парень золотой. Артист и поэт.

— Ты скажи — шофер отличный. Самостоятельно, можно сказать, выучился. И сестричка его, Аня, неплохая девушка. Правда? — Ольга Сергеевна хитро улыбнулась.

Ключ выпал из рук Андрея. Ольга Сергеевна увидела, как его крепкая загорелая шея густо покраснела. Он испуганно взглянул на Ольгу Сергеевну.

Но глаза ее смотрели на Андрея серьезно, даже ласково Андрей облегченно вздохнул и, наклонившись, чтобы поднять ключ, тихо ответил:

— Правда. Хорошая девушка.

Ольга Сергеевна заметила его смущение и шутливо крикнула Ване:

— Эй, марсовый! Смотреть вперед! Ну, что там, на горизонте?

— Катер в одну лошадиную силу! Мчится прямо на нас! — в тон Ольге Сергеевне прокричал Ваня.

— Кто там за штурвалом?

— Еще ничего не вижу! Морская пена все скрывает от моих глаз. Ах, нет! Отставить! На капитанском мостике Наум Власыч!

— Заботливый старик, — с уважением заметила Ольга Сергеевна и предупредила Андрея: — Завтра, Андрюша, трансформатор поставить на место надо. Не забудь привезти с утра таль. Да смотри, поднимать будете, так осторожнее. Никогда не стойте под грузом. Помните это правило. Дай-ка ветошь, я осмотрю проходные изоляторы.

— Хорошо, Ольга Сергеевна.

Андрей задумчиво следил за ловкими пальцами женщины, скользящими но большим ребристым изоляторам трансформатора, и сравнивал их с руками умершей матери, когда-то так же ловко вытиравшей вымытые после обеда тарелки.

Ольга Сергеевна, как бы между прочим, заметила:

— А кто и когда эту полезную машину придумал? Ты не помнишь, Андрюша?

Андрей немного подумал, а потом уверенно ответил:

— Электрический трансформатор изобрел крестьянин Московской губернии Усагин.

— Не совсем так. Над созданием трехфазного трансформатора русские электротехники потрудились немало, — возразила Ольга Сергеевна. — Эта машина, как и многие другие, родилась не сразу. Изобрел трансформатор русский электротехник Павел Николаевич Яблочков…

Ольга Сергеевна заметила, что Андрей наморщил лоб, и что-то усиленно старался припомнить. Она улыбнулась.

— Второго изобретателя забыл, Андрюша?

Андрей виновато кивнул головой:

— Кажется, это был Михаил Осипович Доливо-Добровольский? — нерешительно заметил он.

— Правильно. Этот русский электротехник, одареннейший инженер, имевший немало изобретений, создал прототип современного трехфазного трансформатора. А далее…

— А затем Усагин разработал конструктивно, довел до практического значения вот этот самый трансформатор, — не удержался Андрей и любовно погладил ладонью гладкую поверхность изоляторов.

Издали уже явственно слышался шум колес и частое постукивание лошадиных подков о сухую дорогу. Вот и пыль заклубилась над хлебами, а потом пшеница как будто расступилась, и к подстанции устремился вороной.

Наум Власыч на ходу ловко выпрыгнул из тарантаса и торопливо подошел к электрикам.

Ольга Сергеевна вопросительно посмотрела на разметавшуюся от быстрой езды седую бороду парторга и озабоченно нахмуренные брови.

— Будьте здоровы, Сергеевна! Здорово, казаки!

— Здравствуйте. Вот хорошо, что вы к нам подъехали. Ну, как с плотиной?

Наум Власыч ничего не ответил, быстро выдернул из кармана бумажку и подал ее Ольге Сергеевне. Зоркие глаза Вани сверху рассмотрели красную полосу, по диагонали пересекавшую белый лист. «Вот он, самолет-то что привез. Авиаграмма», — догадался он и начал поспешно спускаться с мачты.

«Турбинный мастер задерживается на севере области точка Командируем к вам через две три недели точка. Прорабу срочно выехать в Ольховский район для сдачи объекта».

Ольга Сергеевна провела рукой по пушистым волосам.

— Этого еще не хватало, — с досадой сказала она.

Ребята переводили встревоженные взгляды с беленького клочка бумаги на ее озабоченное лицо.

— Поняла, Сергеевна? — сурово проговорил Наум Власыч. — Что же делать будем? Зря, выходит, Федюшка на плоту турбину приплавил? Гидростанция готова, плотина в порядке. Через пять дней хлеб молотить надо, а мы… Наум Власыч медленно осмотрелся кругом и с грустной лаской сказал: — А хлебушко-то, смотри, какой вырос. Колос к колосу. Мед!

Он склонил один колос, налившийся, почти спелый, с крупными зернами, казалось, готовыми выскочить наружу.

— Нет, как хотите, Сергеевна, а турбина должна быть пущена в срок. И о чем только ваши начальники думают?

Ольга Сергеевна развела руками:

— Вы понимаете, Наум Власыч, мне никогда не приходилось иметь дело с такими машинами. Ведь я — электрик.

— Ты инженер? — сухо спросил парторг, сурово взглянув на женщину.

— Инженер, — тихо ответила Ольга Сергеевна, — инженер-электрик.

Старик нахмурил брови, собрал бороду в горсть и мял ее пальцами.　

— Вот что, Сергеевна, — медленно проговорил он, глядя в упор на женщину. — Нам сейчас некогда рассуждать, электрик ты или кто другой. Будете завтра ставить турбину? Если не будете — надо какие-то другие меры принимать.　

— Ты одно пойми, Власыч, нам даже не разрешают этого делать. На то в тресте и мастер по турбинам имеется. Я установлю турбину, конечно. Но, знаете, мне надо разобраться сначала. Ну… Ну, не так быстро у меня все это получится. И, кроме того, вы же сами читали, что мне надо завтра на другой участок выехать. Дня три я пробуду там. А Владислав Борисович от установки турбины наотрез откажется. Я его уже знаю. Он не любит браться не за свое дело.　

Ольга Сергеевна замолчала, взволнованно перетирая пальцами хлебный колос.　

— Смотри, Сергеевна, — тихо сказал Наум Власович после большой паузы. — Поступай, как тебе партийная совесть подсказывает.　

Ольга Сергеевна несколько раз прошлась мимо тарантаса, подумала, а потом решительно повернулась к парторгу:　

— Вы правы, Наум Власыч! Мне нельзя уезжать! Турбина должна быть установлена!　

— Дело говоришь, Сергеевна! — оживился старик. — Ты здесь нужна, а на приемку можно и другого специалиста послать. Пошарят у себя по кабинетам — найдут, наверное?　

— Найдут! — уверенно ответила женщина и улыбнулась.　

— То-то и оно… А мы сейчас от всего колхоза твоему начальству «молнию» пошлем.　

Ваня толкнул друга в бок и задорно шепнул:　

— Турбину ставить — вот подходящая для тебя работенка.　

Андрей испуганно отодвинулся:　

— Ты что, с ума сошел!　

— Сейчас скажу Ольге Сергеевне!　

— Брось. Засыплешь!　

Ваня решительно шагнул вперед:　

— Ольга Сергеевна, вы Андрея заставьте турбину установить. Фигурой он футболист, умом — электрик, а душой — механик. Он даже как-то затвор у моего фотоаппарата отремонтировал. Это — не пустяк.　

Ваня отмахнулся от тянувшего его за руку Андрея.　

— Нет, нет! Ты не отпирайся. Помнишь, ты все время околачивался на заводской плотине, где испытания турбин проводили? Он сделает. Будьте уверены.

— На самом деле, сумеешь, Андрюша? — недоверчиво спросила Ольга Сергеевна.　

— Чего там! Конечно сумеет, — не унимался Ваня.　

Андрей молчал, о чем-то сосредоточенно думая.　

— Послушай, Ванюшка. А помнишь, ты в заводе установку турбины фотографировал. Сохранились у тебя те снимки?　

— Весь архив в порядочке. Двадцать восемь отпечатков.　

— Так займешься, Андрюша? Мы еще с тобой тогда обо всем подробно поговорим. Там, кроме редуктора, неприятности посерьезнее могут встретиться, — решила Ольга Сергеевна.　

Лицо парторга собралось в мелкие лучистые морщинки. Он поднял брови и улыбнулся.　

— Ну, вот видишь, Сергеевна. И турбинисты свои нашлись. Варягов, как говорится, не надо дожидаться. Вы уж не сердитесь на меня. Погорячился. Ну, не в пять дней — в неделю установите. И это хорошо будет.　

— Да! Все же не две-три недели, — весело подхватил Ваня.　

Ольга Сергеевна уехала с парторгом в правление колхоза.　

Когда ребята остались одни, Андрей озабоченно сказал:　

— Напрасно ты, Ванюшка, меня в это дело втравил. Не сумею поставить турбину, тогда что? Расхвастался, скажут, бестолочь. Взялся не за свое дело.　

— А ты не трусь. Помни пословицу Наума Власыча: «Глаза боятся — руки делают». Да и не один ты. Думаешь, когда у тебя застопорит — Владислав не поможет? Он собаку в технике съел.　

— Людей надо побольше. Нам двоим с тобой не справиться. У турбины один вал полтонны весит.　

— А для чего Федька и его ребята? Ты только заикнись— все прибегут. Ведь это для ГЭС.　

— Ребят снимать с уборочной нельзя.　

— Ничего. Помогут! — уверенно решил Ваня.　

Вечером Ольга Сергеевна созвала совещание. Наум Власыч поддержал просьбу Андрея дать им в помощь троих комсомольцев. Федор сам отказался работать на установке турбины, но обещал выделить для этого самых лучших ребят.　

Допоздна засиделись монтажники: рассматривали альбом Вани с фотографиями установки турбины, а Ольга Сергеевна рассказала, с чего надо начать монтаж, проверила по чертежам, насколько Андрей знаком с механизмом турбины.　

Утром состоялась приемка здания гидростанции. Для этого случая все участвующие в комиссии оделись, как на большой праздник.　

Утро выдалось ясное и теплое. Подходя к дамбе, Ольга Сергеевна невольно остановилась и залюбовалась открывшейся перед ней картиной. Больше чем на километр разлился пруд. Отражаясь в его зеркальной поверхности, медленно плыли белые громады облаков.　

Длинная и узкая дамба, зеленой лентой протянувшаяся от берега до берега, как бы обрезала пруд. И с другой стороны Кужим тек по низине, извиваясь маленькой, почти незаметной змейкой.　

Посредине дамбы белел водоспуск, а около него возвышалось здание гидростанции, сверкая свежими бревнами. Широкие окна были обрамлены крашеными наличниками.　

Над яркозеленой крышей на фоне голубого неба сверкала красно-золотистая надпись «ГЭС», а по краям ее колыхались два алые полотнища.　

— Мощно подпирает водичка — заметил Наум Власыч, прислушиваясь к шуму воды, стремительно рвущейся через водоспуск и белой пеной мчащейся по сливному мосту.　

— Да-а! Пожалуй, мы тут строительных недоделок не много найдем. — рассматривая здание гидростанции, заметил техник райисполкома. — Даже фасад оформлен точно по проекту.　

Николай Петрович не разделял настроений других. Он хмурился, что-то высчитывал и поминутно ослаблял узел своего широкого галстука. А потом сказал:　

— Одно другое за собой так и тянет. Пруд-то сейчас заселять надо! Попрошу тебя, Сергеевна, поедешь в Ольховский район, так попутно узнай, не уступят ли они нам сеголеток?　

— Признаюсь, в первый раз слышу такое слово, — сказала Ольга Сергеевна.　

— Сеголетки — это годовички зеркального карпа, — деловито пояснил Николай Петрович.