На берегу Кужима

Глава VI

Рано утром, когда бригадиры полеводческих бригад разошлись по своим участкам, Владислав вошел в опустевшую комнату правления, небрежно бросил кепку на диван и, скептически усмехнувшись, сказал:　

— Так оно и получается. Взялись за работу, а тут дело и уперлось, как баран лбом в закрытые ворота.　

— Как это так? — рассеянно спросил председатель Николай Петрович.　

— А так! Провода больше нет. Ребята по-стахановски принялись за дело. Весь его и реализовали.　

— Ну, знаю, что провода нет. А дальше что? — отозвался председатель. — Я вам не кабельный завод.　

Счетовод Наум Власыч решительно заявил:　

— Надо у соседей взаймы взять. У них этого добра в достатке запасено.　

— Не дадут! — безнадежно махнул рукой председатель. — Вот уж если на собрании решим, что подключим «Новый путь» к нашей ГЭС — тогда другое дело. А сейчас не дадут.　

— Ты уверен в том, что они нам не помогут? — испытующе посмотрел старик на Николая Петровича.　

— Уверен!　

Счетовод молча что-то написал. Потом передал записку бригадиру.　

— Попробуй, Владислав Борисыч, пошли-ка с этим письмом кого-нибудь из ребят побойчее в колхоз «Новый путь».　

Председатель и бригадир недоверчиво переглянулись:

— Ничего не выйдет! Не дадут нам провода.　

— Возможно. А нам надо подготовиться к собранию, выяснить, как на самом деле поступить — подключать их, или нет, — сказал Наум Власыч.　

— Да, кстати: ты смотрел проект, Владислав Борисыч? — спросил председатель.　

Бригадир вздохнул, медленно поправил ладонью волосы и неуверенно произнес:　

— Мне кажется, что подключить можно. А, впрочем, я ведь практик. Специальных знаний у меня нет. Можеть быть, я и ошибаюсь.　

Счетовод улыбнулся, довольный пришедшей ему мыслью:　

— А ты дай ремесленникам сделать расчет. Пусть голову поломают. Это для них полезно.　

Председатель небрежно махнул рукой:　

— Куда им!　

— Нет! Пожалуй, Наум Власыч прав! Андрей у них крепко подкован, — вступился Владислав за свою бригаду.　

— А вот Андрей пусть и расскажет на комсомольском собрании об этом деле. Не возражаешь, Петрович? — предложил счетовод.　

— Что же тут возражать? Хуже от этого не будет.　

Владислав посмотрел на последнюю бухту провода и решительно приказал:　

— Раскатывай, ребята. А ты, морячок, получи-ка особое дипломатическое задание. — Он с загадочной улыбкой похлопал по ладони трубочкой бумаги: — Пойдешь на конный двор, возьмешь лошадку с телегой и поедешь в колхоз «Новый путь». Там по этой записочке получишь провод. Если дадут.　

Ваня вспыхнул:　

— Ни за какими проводами я не поеду. Это не мое дело!　

Сергей испуганно скосил глаза на товарища. Андрей тоже насторожился.　

— Да ты постой, постой, — примиряюще усмехнулся Владислав. — Получишь хорошую лошадку, прокатишься, свежим воздухом подышишь, разве плохо? Тебе и поручение-то дается не какое-нибудь, а подстать начальнику снабжения. Ответственное. Действовать придется дипломатически. Не всякому доверить можно!　

— Давайте, я поеду, — заявил Андрей.　

Бригадир дружески положил руку ему на плечо. Лицо его стало серьезным.

— Видишь ли, каждый должен делать то, что он может сделать лучше. — Владислав показал на Сергея. — Вот ему я этого дела поручить не решаюсь. Он и тиховат, и с лошадью может не справиться. Тебе? Для тебя у меня другое дело припасено.　

Ребята с любопытством слушали.　

— Тебе, Андрюша, надо познакомиться с проектом, чтобы решить, как нам быть с подключением колхоза «Новый путь».　

— Андрей силен в теории, это факт!.. — с уважением подтвердили Ваня и Сергей. — Начальник ремесленного училища сказал, что он мастером вполне работать может.　

— Ну вот, выходит, остаемся только мы с тобой, Ваня, — продолжал Владислав. — Ну, я поеду! Хочешь? Я бы с удовольствием прокатился по лесной дороге, но…　

— Что вы, что вы, Владислав Борисыч, — в один голос запротестовали ребята.　

— Ну, так как — поедешь, морячок?　

— Конечно, поеду, — чуть пожав плечами, ответил Ваня.　

А бригадир не унимался.　

— Компас не нужен, морячок? — А то еще не тот курс возьмешь, пожалуй?　

— Не надо, как-нибудь доберусь, — хмуро бросил Ваня и направился на конный двор.　

— Эх, ну и порох! — с откровенным восхищением покачал головой Владислав, а потом глубоко вздохнул и добавил: — Сам когда-то таким был… Ну, Андрюша, пойдем-ка, посмотрим проект. А ты, Сережа, ставь изоляторы на столбы.　

На конном дворе Ваня поудобнее уселся на телегу, подобрал вожжи и шевельнул ими. До колхоза «Новый путь» было недалеко — километров шесть.　

Еле слышно шелестели вершины сосен, а красные стволы их временами словно вспыхивали от солнечных лучей. Деревья как будто перешептывались между собой и удивленно качали своими кронами, глядя на случайного гостя.　

Впереди лесная дорога, извиваясь, скрывалась в чаще. Ваня оглянулся. Внизу, в лощине, как на ладони, правильным углом раскинулись две улички колхоза, окаймленные зеленой изгородью ивняка, своей густой листвой почти скрывавшего реку.　

Ваня подумал: «А как красиво засияют здесь в темноте электрические огоньки. И это будет делом наших рук!» Чувство гордости, внезапно вспыхнувшее в нем, так же внезапно потухло. Ведь работа еще не выполнена и надо много трудиться, чтобы полюбоваться делом рук своих…　

Лошадь поднялась на пригорок и остановилась. От потемневшего желобка на ее крутом лоснящемся крупе поднимался пар. Заметив, что она устала, Ваня опустил поднявшуюся было с кнутом руку.　

Пискнул бурундук. Красивый полосатый зверек взобрался на пень, вытянул острую мордочку и деловито обнюхал выросший на пне гриб-трутовик.　

Ваня собрался слезть с телеги, чтобы облегчить лошади дальнейший подъем, но конь оглянулся, миролюбиво взмахнул хвостом и бодро зашагал вперед. Напуганный бурундук стрелой бросился в чащу.　

Лес становился все гуще и разнообразнее. Стройные серебристые стволы лиственниц упирались в голубое небо своими бархатистыми шапками. Покорно кивая перистыми листьями, прижимались друг к другу низкорослые рябины, при малейшем ветерке трепетали круглые нежнозеленые листочки осин, готовые оторваться и улететь.　

Вдали раздался треск, и Ваня увидел, как по боковой тропке, напряженно взмахивая головой, пробирался конь, тащивший передки с привязанным к ним длинным стволом лиственницы. Помогая лошади выбраться на дорогу, за тяж ухватился паренек и, нагнувшись вперед, тянул изо всех сил.　

— Федор! — узнал Ваня.　

Федор, не обращая внимания на окрик, продолжал помогать коню. Только когда они выкарабкались на дорогу, Федор выпустил из рук тяж, выпрямился, вытер рукавом потный лоб и радостно сказал:　

— Вот и выехали!　

— Здравствуй!　

— Здорово! Ну и упарил нас твой столбик! — заметил Федор, оглядываясь на передки.　

— Это для линии?　

— А то как же!　

— Такой столбик будет годен даже и для высоковольтной опоры, — похвалил Ваня, критически осматривая ровный длинный хлыст. Он прошелся вдоль бревна и объявил: — Ровно одиннадцать метров. Мой шаг проверенный.　

— Какие вы просили, такие и заготовляем. Ну и тяжелые же они! — подтвердил Федор, устало усевшись на бревно. — Наши ребята там еще везут.　

— Вот это хорошо.　

— Хорошо, да только лошадей у Николая Петровича едва выцарапали. Скуповатый он. Ну, если мы пристанем, так от нас тоже не скоро отделаешься!.. А ты куда?　

— В «Новый путь» за проводом, — нехотя ответил Ваня.　

— Посылали нас сегодня туда. А потом раздумали. Что мы в ваших проводах понимаем? Надо знающему человеку ехать.　

— Н-да-а… — неопределенно пробормотал Ваня. — Верно, знающему…　

— Послушай-ка. Сегодня комсомольское собрание у нас. Об электрификации говорить будем. Придете?　

— Ясно, придем. Наш Андрей доклад будет делать.　

— Знаю. Тут, брат, дело сложное получается.　

— А что?　

— «Новый путь» к нам присоединиться хочет, а наши, некоторые — против.　

— Слыхал.　

— Вы, может быть, и подскажете, выйдет ли подключение.　

— Посмотрим, — немножко поважничал Ваня.　

Федор озабоченно вздохнул:　

— Покуда Николай Петрович соседям почти отказал. А мы считаем, что должны помочь своим же комсомольцам. Должны или нет? Я тебя спрашиваю?　

— Ясно, должны.　

— То-то и оно.　

— Пожалуй, они сейчас нам и в проводе могут отказать? — спросил Ваня, садясь на бревно рядом с Федором.　

— В этом ничего удивительного нет. Может быть и порожняком возвратишься.　

— Тогда нам будет труба, — повторил Ваня любимое выражение Владислава.　

Издали с низины раздались звонкие голоса, понукающие лошадей, и треск ломаемых колесами сучьев. Федор соскочил с бревна.　

— Ребята едут! Надо помочь! — он побежал в чащу, на ходу обернулся и крикнул: — Передай комсомольцам! Собрание будет! Пусть все приходят!　

Ваня кивнул головой, чмокнул, и лошадь вновь мерно зашагала по знакомой ей дороге.　

В правлении колхоза «Новый путь» было шумно. У дверей Ваня задержался, передвинул пряжку ремня под пуговицу гимнастерки, застегнул ворот, подтянулся, и после небольшого раздумья толкнул дверь. Несколько человек толпились около стола, на котором стояла модель дородной коровы. Поглаживая ее глянцевую коричневую спину, высокий мужчина рассказывал:　

— Высокие удои зависят от породы скота, качества кормов и, главное, от людей, которым поручен уход за животными. Некоторые…　

Ваню заметили. Лектор замолчал. Юноша шагнул вперед и передал записку ему.　

— Вам, товарищ председатель!　

Человек у стола улыбнулся, отрицательно покачал головой и указал на невысокого паренька, затерявшегося в кучке слушателей. Он казался самым молодым из присутствующих.　

Паренек взял записку:　

— Ну, что там сочинил ваш Николай Петрович?　

— Это Наум Власыч послал, — объяснил Ваня.　

— Ага. Это другое дело. — Паренек пробежал глазами записку: — Провод просит. Что будем делать, товарищи? Дадим провод, или откажем?　

— А как с нами?　

— Присоединят? Или опять только обещаниями будут угощать? — раздались вопросы.　

Прислушиваясь к этим озабоченным голосам, Ваня с тревогой ожидал решения колхозников.　

Председатель громко заявил:　

— Об электрификации нашего хозяйства на межколхозном собрании поговорим, а сейчас дело в другом. Кстати, все правление налицо. Может, решить сразу вопрос насчет провода?　

Один колхозник кашлянул и неуверенно предложил:　

— Что же, у нас излишек есть, можно и дать.　

— Помочь надо!　

— Услуга за услугу!　

— Выдать!　

Председатель по-мальчишески сощурил глаза, покосился на высокого мужчину, ведущего занятия:　

— Что ты на это скажешь, зоотехник?　

— Ни аршина не давать! — хлопнул тот рукой по столу. Макет коровы вздрогнул и закачался.　

«Все пропало! С этим человеком, видно, здесь считаются. Уеду без провода», — сокрушенно подумал Ваня.　

Председатель широко улыбнулся и шутливо заметил:　

— Давно бы пора перейти па метрическую систему, а мы все еще аршинами меряем.　

Улыбка на лице председателя сменилась озабоченным выражением.　

— А я думаю так, товарищи. Провода у нас хватит. Будет ли у нас электричество или нет — это другой вопрос. А излишек материала можно отдать. Иначе, что же, как бы в отместку получается? Не хотите нас электрифицировать, так мы вам провода не дадим, хотя у нас его и много? Дело разве это? Не дело. Надо дать провод.　

Он произнес все это так веско, что в душе Ваня возликовал.　

— Голосовать будем, или как? — спросил председатель.　

Зоотехник сердито махнул рукой:　

— Ладно уж. Снимаю свое предложение.　

Колхозники зашумели:　

— Правильно!　

Спустя четверть часа Ваня стоял в дверях склада и восхищенный взгляд его разбегался по полкам с аккуратно уложенными на них мотками изолированных проводов и электроматериалами.　

В углу высилась целая башня из бухт голого провода, сложенных одна на другую. В другом углу, на аккуратных брусках величественно расположился трансформатор.　

Да! Здесь по всему было видно, что к электрификации подготовились не на шутку.　

Ваня отобрал нужные ему провода, оформил накладную, погрузил все на телегу и зашел еще раз в правление, чтобы передать поручение Федора относительно собрания.　

Председатель сидел за столом, задумавшись. Он оторвал ладони от головы и поднял глаза на Ваню.　

— Знаю, — сказал он. — Все комсомольцы оповещены, и все будут на собрании. — Он застенчиво улыбнулся: — А вы не слыхали там, как хотят поступить с нашим колхозом? Присоединят? Или нет? Меня корма замучили. Приходится их перерабатывать лошадьми или вручную. А это, знаете, куда тянет?　

Ваня еще ничего не знал о решении вопроса об электрификации колхоза «Новый путь», но ему так захотелось подбодрить председателя, что он невольно сказал:　

— Постараемся… Присоединим…　

Председатель облегченно вздохнул:　

— Тогда ведь я поголовье скота смогу увеличить чуть не вдвое. А это, я уже подсчитал, даст нам такую выгоду, что наши колхозники вдвое зажиточнее будут.　

Ваня простился с председателем и тронулся в обратный путь. Подъезжая к околице, он услышал сзади торопливый окрик:　

— Дядя! Дядя!　

Ваня обернулся. И, увидев бегущую за ним маленькую фигурку, остановил лошадь, улыбнулся: «дядей» его еще никто никогда не называл.　

К телеге мчался мальчуган лет семи. Волосы его, выгоревшие, светлые, развевались от быстрого движения, босые ноги в больших не по росту солдатских галифе шлепали по дороге, поднимая пыль. Голубая рубашонка парусила за спиной.　

Парнишка держал в руках какой-то предмет.　

Он подбежал к телеге, долго не мог отдышаться и заговорить, а потом доверчиво протянул коробку, на крышке которой красовался щегольский дамский туфель на высоченном каблуке.　

Ваня недоуменно взял коробку, открыл ее и увидел там электрическую лампочку в гофрированной упаковке.　

Глазенки паренька радостно блестели.　

— Дядя! Дядя! Вы к нам линию приехали тянуть? А я уже лампочку купил. В прошлом году еще. Ягод насобирал, сдал в сельпо и деньги получил. Хорошая лампочка? Яркая?　

Ваня достал лампочку из коробки, посмотрел наметанным глазом на нить — цела ли? — бережно уложил в коробку и отдал счастливому парнишке, верившему, что скоро эта лампочка ярко вспыхнет в его родном доме.　

— Хорошая. Будет гореть, как звезда. Храни ее…　

Ваня ехал, погруженный в раздумье. Ему хотелось сейчас поработать на электрификации колхоза «Новый путь», подвести туда высоковольтную линию и увидеть лицо этого мальчугана, озаренное светом его лампочки, так бережно хранимой в коробке из-под туфель сестры.　

Мысль, что колхозу будет отказано в присоединении, не давала покоя…　

Владислав встретил Ваню добродушной усмешкой:　

— Ну, как, морячок, дела? Без компаса доплыл и провод привез? Молодец! Жалую тебя за это званием боцмана.　

Ваня не обиделся. Новые хорошие чувства волновали его.