На берегу Кужима

Глава XIX

Готовили первый обоз с хлебом.　

Около раскрытого зернового склада стояли весы, оттуда слышались голоса, шорох насыпаемой в мешки пшеницы.　

Из склада то и дело один за другим к весам подтаскивали тучные мешки. Штабель рос.　

Николай Петрович, скрывая радость под нахмуренными бровями, ходил около весовщика, придирчиво проверял увязку мешков, досадливо говорил:　

— Всем бы хорошо, да не успеть нам сегодня три рейса сделать. Чего там с транспортом засохли? Подавай! Куда это Наум Власыч подевался?　

Неторопливо подошел Наум Власыч и тихонько заметил:　

— Чего расшумелся, Петрович?　

— Грузить надо да ехать, — смущенно оправдывался председатель. — Ну, может, и митинг организуем по поводу первого обоза, а? Скажешь слово?　

Парторг удивленно посмотрел на председателя.　

— А зачем? Это после. Если заслужим, тогда и митинг можно. Сейчас и так у каждого из нас душа поет, а руки поют — устали. Давай-ка будем потихоньку грузиться.　

К складу подкатил ЗИС и лихо развернулся. Федор, выскочив из кабины, обошел машину, обстукивая носком сапога колеса.

— Грузи!　

Борт автомобиля открылся. В кузов начали взлетать мешки с зерном, пестреющие голубой надписью «Знамя мира».　

Николай Петрович подтолкнул старика:　

— Силен этот Федька. Везде успеет. Смотри, какое тавро на мешках навел.　

Парторг улыбнулся.　

— Федюшка — парень с размахом. Не чета нам с тобой. И, наверное, не за таким рулем он станет сидеть в будущем.　

Николаю Петровичу показалось, что погрузка идет медленно. Он сорвал с себя пиджак, подбежал к мешку, легко взвалил его себе на плечи и ловко сбросил в кузов.　

— Поспевай, товарищи!　

Федор зорко следил за тем, как оседали рессоры машины и беззвучно шевелил губами, считая мешки.　

— Стоп! — остановил он председателя, собравшегося сбросить очередную ношу. — Четыре тонны.　

— Ты это что? — удивился Николай Петрович.　

— Все. Полный груз. — Федор мягко, но настойчиво отстранил председателя и закрыл борт.　

Николай Петрович, сбросив мешок на землю, скомандовал:　

— Отъезжай! Подавай подводы.　

Одна за другой грузились телеги и выезжали на дорогу, выстраиваясь за машиной в колонну.　

На окраине деревни заклубилась пыль под ногами вороного коня. К складу быстро подкатил тарантас, похожий немного на крымскую линейку и на тачанку. С него на ходу соскочил Иван Иванович, блестя праздничными сапогами и желтой косовороткой. Из-под его меховой шапки с малиновым верхом буйно вилась прядь черных волос. Смоляно-серебряная борода развевалась. Цыган подошел к Николаю Петровичу, воинственно размахивая длинной плетью, бросил шапку на землю.　

— Почему ты мне ничего не сказал? Накладывай! Ты думаешь, Зорька только овес жрать умеет? Не-ет! Клади, говорят! Больше клади!　

Председатель ухмыльнулся в бороду и распорядился:　

— Грузите, да только осторожнее, не раздавите эту кошелку.　

Быстро вырос воз на цыганской телеге. Иван Иванович вскочил на мешок, ударил себя по сапогу плетью, собранной в кольцо, гикнул. Зорька легко взяла тарантас, и почти рысью побежала к колонне.　

Наум Власыч тронул председателя за локоть.　

— Ты его, Петрович, в голову поставь. Пусть кузнец знает, что умеем мы людей уважать.　

К складу подошли Ольга Сергеевна, Владислав и монтеры с чемоданами.　

— Вот мы и в путь готовы, — немного грустно сказала Ольга Сергеевна. — Прощайте!　

Николай Петрович крепко пожал ей руку и с чувством проговорил:　

— Спасибо, Сергеевна, тебе и твоим ребятам! От всего колхоза спасибо!　

Колхозники подхватили его слова:　

— Спасибо! Спасибо! Сейчас и у нас как у людей стало!　

Наум Власыч любовно обнял ребят.　

Владислав попрощался со всеми, но когда дошла очередь до Андрея, он задержал его руку в своей и с какой-то отеческой нежностью тихо сказал:　

— Хороший ты парень, Андрюша! Приезжай к нам на следующий год. Возьми отпуск и кати сюда. На славу отдохнешь.　

— И впрямь, Андрюша, приезжай. Всех будем ждать, — поддержал его Наум Власыч. — Так ведь, Петрович?　

— Верно! Ждем вас в гости, Сергеевна.　

Андрей торопливо разыскал Аню. Девушка, потупившись, молчала.　

— Я напишу вам, Аня? — застенчиво спросил Андрей, подавая руку.　

— Обязательно! Пишите! Я буду отвечать.　

Андрей благодарно взглянул на Аню, чуть задержал ее руку в своей и пошел к машине. Перед тем, как влезть в кузов, он прощально помахал рукой, всматриваясь в погрустневшее лицо девушки. Но в ответ десятки рук взлетели вверх. Все желали электрикам счастливой дороги.　

Сбоку кабины ЗИСа, загоревшись на солнце, распустилось алое знамя. Торжественно прогудел сигнал, обоз тронулся.　

— Счастливого пути! — проговорил Наум Власыч…　

Хлеб пошел.