На берегу Кужима

Глава VIII

Не взглянув на Федора, Николай Петрович коротко бросил:　

— Садись. — И снова заскрипел пером. Сосредоточенно прочитав написанное, он аккуратно сложил вчетверо бумагу. — Так вот. Запрягай моего коня, забирай ребят покрепче человек пять из своего комсомола и катите в МТС. А там вот передай эту записочку механику товарищу Рычагову. Знаком с таким?　

Федор весело улыбнулся. Еще бы не знать своего брата, Степана Рычагова!　

— Слушай дальше. Оттуда поедете на станцию, получите ЗИС, погрузите на него генератор, распределительный щит, и домой. Степа нам ЗИС сюда и приведет. Я с ним обо всем этом уже давно договорился. Да не забудь из склада бидон бензину захватить.　

Радостно дрогнуло сердце Федора. Наконец-то гостеприимно откроются широкие ворота гаража, чтобы, как долгожданную гостью, принять новенькую автомашину.　

— Вот, видишь, если бы ты имел шоферские права, то сам бы обновил машину, — с легкой укоризной заметил Николай Петрович. — Добивайся скорее экзамена. Ну, отчаливай!　

Голос его гудел от сдерживаемой радости, а на загорелом обветренном скуластом лице играла счастливая улыбка. Даже угловатости стало меньше во всей фигуре Николая Петровича.　

— Действуй, Федя, действуй, — повторил председатель, и Федор выбежал из кабинета.　

А Николай Петрович подошел к окну, прижался нахмуренным лбом к раме и задумался. Что-то до сегодняшнего дня он делал неправильно, в чем-то ошибался…　

Неужто плохим хозяином стал?.. Стоп, Николай Петрович, стоп… Вот тут-то собака и зарыта! Хозяином ты себя почувствовал. «Все мое!» — думаешь. Хочу — дам свет, а не захочу — и быть по сему… а хозяин — народ. Ему ты служишь, вместе с ним хозяйничаешь. Так тебе и партия говорила.　

Поздно вечером, когда огни в домах потухли и село потонуло во мраке, вдали появились два серебряных луча; они то бросались в стороны, то вздымались вверх и освещали белые трубы изб и вершины тополей. Приближаясь, лучи все росли, постепенно превращаясь в ослепительно-белые сияющие круги фар.　

Заскрипели калитки. Колхозники направились к складу, прислушиваясь к нарастающему гудению мотора. Люди бегом пересекали улицу, их гигантские тени торопливо скользили по стенам построек. Вместе со всеми бежал и Николай Петрович. ЗИС подкатил и, вздрогнув, остановился, а его тормоза, словно живые существа, облегченно вздохнули. Дверца кабины распахнулась, Федор выскочил, деловито поднял капот и озабоченно принялся копаться в моторе.　

С другой стороны вылез шофер — точная, немного увеличенная, копия Федора. Степан переступил с ноги на ногу, согнул руки в локтях, несколько раз устало повел плечами и виновато улыбнулся:　

— Устал немножко. Без остановки прогнали. Но машина хороша! Не сравнить ни с какой импортной машиной.　

Колхозники обступили шофера, каждый желал сделать ему что-нибудь приятное, веем хотелось отблагодарить его за услуги. Степан пожимал протянутые ему руки.　

— Степа, чайку горяченького!　

— Молочка с холоду, с ситником!　

— Степушка, иди к нам, у моей Натальи брага киснет! Баклажка на два ведра!　

— Пойдем к нам ночевать! На славу отдохнешь.　

Федор отгонял неугомонных малышей:　

— Ну, чего тут вертитесь! Автомашины не видали? Эй, ты, не лезь к фарам!　

Архиповна любовно потрепала Федора по плечу:　

— Да уж ты не тронь их, сынок, пусть полюбуются. Машинка-то ведь наша, колхозная. Первая она у нас.　

— Первая, да не последняя, — с удовольствием потирая руки, возразил старушке Николай Петрович и громко приказал — Выгружай оборудование. Эй, Владислав Борисыч, принимай свой товар!　

Толпа расступилась. Владислав небрежной походкой подошел к заднему борту, открыл его и легко вскочил в кузов. Включив электрический фонарик, он осмотрел генератор, распределительный щит и спрыгнул на землю.　

— Ну, как, все в порядке? — озабоченно осведомился Николай Петрович. — Ничего не поломано?　

Владислав махнул рукой:　

— Выгружайте! Размахнин! Завтра все оборудование оботрешь и закроешь чистыми мешками. Николай Петрович, утром прикажи отпустить пять новых мешков. Не забудь!..　

На другой день Ваня с утра пошел в склад и добросовестно выполнил приказание бригадира — вычистил генератор, вытер щит и бережно укрыл оборудование. После этого ребята принялись за установку изоляторов на столбах.　

В обеденный перерыв Ваня предложил другу:　

— Пойдем, Андря, посмотрим, как работают Сережка с бригадиром. Владислав, все-таки, опытный. Проверим, может быть мы что-нибудь не так делаем.　

Подходя к участку бригадира, ребята увидели как Сергей слезал со столба. Делал он это неуклюже, громко стучал когтями. Столб гудел и покачивался.

— Ну, как дела? Где Владислав Борисыч? — спросил Андрей.

— Ушел в правление провод выписывать, — угрюмо ответил Сергей.

Андрей внимательно всмотрелся в насупленное лицо товарища.

— Что с тобой? Заболел? — озабоченно спросил он.

Сергей отвернулся, растерянно махнув рукой. Ребята заметили, что на глазах у него навернулись слезы.

— Что случилось? — сердито дернул его за рукав Ваня. — Что ты молчишь? Изолятор, что ли, проглотил?

На лице Сергея отразилось страдание:

— Не могу больше. Ремнями ноги натер. Вот, смотрите!

Взглянув на ноги Сергея, ребята обнаружили, что его ботинки в некоторых местах порваны, поэтому ремни, упругие и широкие, жестоко терли ноги, защищенные только тонкими носками. Подошва на одном ботинке отпала и была привязана проволокой.

— Все ясно, — презрительно усмехнулся Ваня. — Зато вы дорогой всласть пирожного покушали, да ириски разные покупали. На каждой станции именины устраивали… А ботинки новые купить не решились. Надеялись, что какой-нибудь добрый дядя подарит?

— Хватит тебе, — примиряюще перебил друга Андрей. — Ему сейчас хоть целый торт к самому носу подставь, он и то откажется.

Лицо Вани потемнело от возмущения. Он откинул свой чуб и сердито произнес:

— Сережка меня всю дорогу поучал. Боялся, что я свои капиталы на сигаретах просажу. Уж не лез бы со своими советами! А у меня, брат, норма — двенадцать штук в день, и точка!

— Что же ты сейчас будешь делать? — участливо спросил Андрей. — Ведь в таких ботинках работать невозможно. Все ноги искалечишь. Бригадиру говорил?

— Нет, не говорил, — уныло ответил Сергей. — Я слышал, что нам спецодежду и обувь на той неделе привезут.

— А до той недели — что? Баклуши бить будешь? Эх, ты! — почти закричал Ваня.

Андрей молчал, покусывая губы. Потом, как будто отвечая кому-то, отрицательно покачал головой:

— Нет, так не годится. Вот что… — Он порылся в кармане и достал маленький ключик: — Сбегай-ка на квартиру… Впрочем, нет. Ты у меня в чемодане все перетасуешь. Я сам сейчас…

— Андрей! Что ты задумал? — испуганно остановил его Ваня.

— Пусти! Колхозники с пяти, с четырех часов утра на поля выходят, а этот «господин» что делать будет? Выставит свои пятки с волдырями на солнышко и баян в руки возьмет? Нет уж, так дело не пойдет! — Андрей решительно махнул рукой и побежал к своему дому.

— Да-а… Андрей — парень — что надо! Это не то, что некоторые другие. Да что тут говорить! Парнишка испытал войну, под бомбежкой бывал. Мать потерял, отца…

Ваня немного помолчал и снова:

— Да! Андря — это не то, что некоторые другие. Этот не держится за мамкину юбку.

Сергей не очень внимательно слушал рассуждения товарища. Завидев Андрея, он обрадовался:

— Вот и Андрюша возвращается!

Андрей подошел, снял с плеча связанные белой тесьмой бутсы и бросил их на землю. Бутсы, черные, заботливо смазанные салом, лоснились на солнце и выглядели совсем новенькими, как в витрине магазина «Динамо».

Сергей с признательностью взглянул на товарища:

— Послушай, Андрей! Не надо… Я уж лучше так. Как-нибудь перетерплю до вечера, а там свои ботинки починить отдам.

Ваня с искренним испугом хлопнул себя ладонью по щеке:

— Андрей! Да ты с ума сошел!

Андрей улыбнулся.

— Все в порядке. Не волнуйся, Ванюша. А ну, Сергуня, снимай свои опорки! — Андрей принялся быстро расшнуровывать свои ботинки.

— Ну, если так, то еще ладно, — успокоился Ваня. — А я уже думал, что ты ему свои бутсы хочешь одолжить.

Андрей снял ботинки. Они были чуть поношены, со следами утренней чистки. Ваня взял один ботинок, поднес к лицу Сергея и сказал:

— Посмотри! Все мы их в одно время получили! У Андрея как новенькие, и у меня целы. А твои — одно безобразие! Эх, не умеешь ты, Сергуня, с вещами обращаться.

— Ладно! Ворчишь, как старик. Довольно Сережку пилить, — примирительно сказал Андрей, зашнуровывая бутсы. Он легким прыжком вскочил и замахнулся ногой на воображаемый мяч. Исчезла его обычная серьезность, парня словно подменили.

В это время к ребятам подъехал Владислав. Телега была нагружена бухтами серебристого провода.

— Выгружай, ребята, половину, а остальное повезете на свой участок. Заметив на ногах Андрея бутсы, бригадир с любопытством заметил:

— Э-э, смотри-ка, какие у него штучки имеются. Футболист, значит?

— Играю немного, — признался Андрей. — Только вот давно уже не приходилось…

— Какое там понемногу! Андрей у нас в ремесленном центрального нападающего играл. Как поведет мяч — всех объегорит, — перебил Ваня смутившегося друга.

— Пора начинать линию тянуть, — сказал бригадир, обращаясь к Андрею, а сам с Сергеем сел на телегу и уехал на свой участок.

Ваня хмуро молчал, потом, неизвестно к кому обращаясь, медленно проговорил:

— Скряга!

— Это ты про кого? — изумленно спросил Андрей.

— А все про того же. Про нашего бригадира, — с пренебрежительной усмешкой пояснил Ваня. — Сам в запасе рабочие ботинки имеет, а пожилился Сережке отдать.

— Откуда ты знаешь?

— Я своими глазами под кроватью видел. А Сережке они подошли бы. У Владислава ноги-то, заметил, не больше твоих.

— Ну, это уж его дело, — вздохнул Андрей, задумчиво рассматривая свои бутсы.