На берегу Кужима

Глава XII

Однажды утром бригадир достал записную книжечку, сосредоточенно подумал, а потом махнул рукой, сунул книжечку в карман и сказал:

— Работайте по графику. А ты, морячок, иди-ка к потомственному металлисту да принеси газовые трубы. Провода будем затягивать в них для подводки к электромоторам.

— Есть, капитан! — задорно козырнул Ваня. — Приказано принести от кузнеца трубы.

Владислав усмехнулся:

— Выполняй! — и обратился к Андрею — Давай-ка разматывай провод. Сумеешь определить наощупь его сечение?

Андрей покачал головой:

— Нет, не сумею. А вы можете?

— Давай сюда любой провод. У меня не пальцы, а микрометр.

Сергей плутовато улыбнулся, откусил плоскогубцами кусок провода:

— А ну, угадайте. Только по-честному. Закройте глаза и не подглядывайте.

Владислав отвернулся, закрыл глаза и некоторое время крутил кусочек провода между большим и указательным пальцами.

— Этот провод сечением в шесть квадратных миллиметров, — уверенно определил он.

— Точно! Правильно, — в один голос крикнули Андрей и Сергей.

Владислав повернулся насмешливым лицом к Сергею и, отдавая ему провод, тоном превосходства заявил:

— Кого ты проверять надумал? Владислав как-то грустно вздохнул: — В былое время приду на монтажный участок, проведу глазами от распределительного пункта до электромотора, к которому подводку надо сделать, и все. Прихожу в контору и выписываю кабель — скажем, семнадцать с половиной метров. И точка. Проложат монтеры этот кабель и говорят — «Сантиметров двадцать пять излишка осталось. Ну, коли осталось, петлю, говорю, сделайте. Маленький запасец не мешает. Как в хороших сапогах. Пальцы жать не будет.

Ребята слушали с интересом. Владислав хотел еще что-то рассказать, но тут пришел Ваня и с грохотом сбросил на пол заготовки газовых труб. Владислав поднял одну трубу, критически осмотрел сгиб и недовольно покачал головой: — Ни чорта этот лошадиный монтер в градусах не понимает. Ну, разве в этом сгибе девяносто градусов? Нет у него точности в работе. Готов поспорить, что здесь девяносто четыре градуса.

Владислав порылся в своем ящике, достал универсальный угломер, прикинул угол. Оказалось — девяносто пять градусов.

— Ладно, сойдет, — буркнул он.

Ребята протолкнули в трубу упругую тонкую проволоку с привязанным на конце куском пакли и прочистили внутренние стенки. Заправив заусенки на срезах труб, они осторожно принялись протаскивать в них провода.

Весь день ушел на подготовку подводок к моторам. А их было немало. Надо было оборудовать несколько молотилок, веялок, две соломорезки, жмыходробилку и корнеплодомойку на ферме. К концу работы в мастерскую зашла Ольга Сергеевна. Она внимательно осмотрела заделку концов труб и удовлетворенно заметила:

— Не плохо получилось. Оказывается, Владислав Борисыч, ваши мальчуганы могут работать. Напрасно вы их считали такими неопытными.

— Ребята неплохие. Лет десяток поработают — настоящими монтерами будут, — согласился бригадир.

Ольга Сергеевна, миролюбиво улыбнувшись, поправила:

— А по-моему, Владислав Борисыч, через десять лет они техниками, а то и инженерами будут… Нас с вами за пояс заткнут.

Владислав кивнул головой:

— Все возможно. Особенно этот Гурьянов. Парня не возьмешь голой рукой.

После работы Ваня не выдержал и побежал в гараж. Капот машины был поднят, а будущий шофер, приставив ухо к мотору, сосредоточенно прислушивался. Заметив друга, он предостерегающе поднял палец. Послушав еще мгновение, Федор удовлетворенно улыбнулся — Ну, как? Чисто работает?

— Да-а. Работает не хуже, чем электромотор, — ответил Ваня.

— Принес? — спросил Федор.

— Ну, ясно. Все здесь.

Ваня достал из кармана пакет и похлопал по нему ладонью.

Федор нетерпеливо вытащил из пакета несколько фотографий, разложил их веером и покачал головой:

— Вот это здорово!

Ваня молодцевато выпятил грудь:

— Надо понимать в морском деле. Я еще не такие снимочки сделаю. Вот увидишь.

— Ну, спасибо тебе.

Федор бережно положил фотографии обратно в пакет, спрятал в кабине и выключил зажигание. Мотор, легонько вздохнув, замолчал.

Федор любовно погладил капот автомобиля, осторожно убрал соломинку с фары и не без гордости сказал:

— Завтра в МТС поеду за сенокосилкой. Так что, ты сам понимаешь — времени свободного нет. Спасибо за фотографии. Счастливо!

На следующий день Владислав с Сергеем рано утром уехали на разбивку высоковольтной линии, а Ваня и Андрей остались монтировать щитки.

— Федька за все берется, и всегда все у него выходит отлично, — неожиданно сказал Ваня.

— А по-моему он только шоферское дело осваивает.

— Нет! Федька до любого дела жаден. Как только он успевает везде? Правда, сейчас он глаз со своего ЗИСа не сводит, как, скажем, ты с Аннушки.

Андрей покраснел, гневно сжал кулаки и двинулся на друга.

— Ты чего смеешься?

Ваня в замешательстве отступил назад.

— Да ты не дуйся. Я не хотел тебя обидеть.

— Ну, смотри же!

— Кто над тобой смеется? Это тебе только так кажется.

— Ты думаешь? — недоверчиво спросил Андрей, с облегчением разжав кулаки.

— Ну, ясно. Чудак же ты, право. Она, брат, такая!

Лицо Андрея посветлело, сделалось задумчивым:

— Как она любит свой сад, свои яблоньки. И ведь верит, что на них когда-нибудь вырастут большие и вкусные яблоки.

— Анютка добьется. Она — вся в Федора.

Андрей тихо положил свою руку на плечо друга:

— Знаешь еще что? Как посмотрю на нее — делается мне и хорошо, и грустно.

Ваня потупился, а потом задорно тряхнул своим чубом:

— Каждый из нас что-нибудь любит. Федька — ЗИСа, ты — механику, Сережка — свой баян и пирожное, Аннушка— яблони. Ну, а я уж, конечно, фотографию.

Андрей перебил товарища:

— А все равно все наши увлечения к одному идут, в одной точке сходятся. К общему делу. Вот, скажем, работаем мы на электрификации колхоза, тут нам и ЗИС, и механику, и яблоки — все надо.

— Точно! Даже и ФЭД мой пользу приносит.

Разговор оборвался, друзья молча закончили работу, пришли домой и уселись каждый в своем углу, словно поссорились.

Андрей сосредоточенно трудился над чертежом новой конструкции столбоподъемника, проверял размеры. Критически осмотрев еще раз лист бумаги, он устало потер глаза и потянулся.

Ваня сзади подошел к другу и через его плечо взглянул на стол:

— Готово?

Андрей обернулся, доверчиво протянул чертеж и попросил:

— Ты бы проверил, Ванюшка. Свежим глазом ошибку легче заметить.

— Подожди, скоро Ольга Сергеевна с бригадиром придут, тогда они и проверят, — предложил Ваня. Андрей согласился.

Архиповна зашла в хату довольная и бодрая. Увидев монтеров, она забеспокоилась.

— Изголодались без меня, сыночки? Ну, уж не взыщите со старухи. Сейчас, сейчас накормлю.

Хлопоча в кухне около печки, она радостно оправдывалась:

— Все с пшеничкой стараемся. А она, пригожая, красавицей растет! Стебель к стебелечку… Где же вашего музыканта не видать?

— Работает, наверное, все еще. Он около дальней деревни сегодня высоковольтную линию подвешивает, — объяснил Андрей.

А Ваня со смехом заметил:

— Наш Сережка совсем забыл о своей печали. Не вспоминает больше ни папы, ни мамы.

— Вот это уж нехорошо, — наставительно проговорила старушка. — Отца с матерью никогда не надо забывать. Сегодня ему опять из дому письмо пришло. Мать-то, наверное, в день по нескольку раз думает о своем сынке.

В комнате запахло борщом. Ваня не выдержал и спросил:

— А редька с квасом будет, бабуся? Ее и Суворов первым блюдом считал.

— Будет, будет. Да со сметаной, — успокоила старушка.

— Ну, тогда все!

Архиповна собрала ужин, накрыла на стол, а потом начала что-то искать под кроватью.

— Давайте, бабушка, я достану. Что вам надо? — предложил Ваня.

— Где-то мои шлепанцы завалились, сынок. Пошарь, пожалуйста.

Ваня проворно нырнул под кровать. Один туфель прошуршал и выскочил на середину комнаты. За этим последовала пауза. Андрей нетерпеливо стукнул ложкой.

— Ну, ты умер там, что ли?

Скоро появился и второй туфель. А потом вылез Ваня, недоуменно что-то рассматривая.

Архиповна надела свои шлепанцы.

— Спасибо, сыпок. Что это ты нашел там такое интересное?

Ваня подал ей странный предмет. Старушка озабоченно сказала:

— Дай-ка сюда. Это стелька из Славиного ботинка. Нога-то у него в бою пострадала. Он без протезной обуви толком шагу сделать не может.

Ваня взглянул на друга и понимающе свистнул.

— А я-то думал, что он для Сережки ботинок своих пожалел. Вот оно дело-то в чем. Из-за этого он и в «Новый путь» сам за проводом не поехал. Помнишь?