На берегу Кужима

Глава XIII

Не раз Федору приходилось бывать в городе. Но сейчас он шел по его ровным асфальтированным улицам со смутной тревогой, ничего не замечая вокруг себя.

Вот и скромная малиновая вывеска с серебряными буквами «Областная автоинспекция».

Федору сделалось страшно. Ноги, словно налитые свинцом, не повиновались. Перед глазами мелькали сигнальные знаки, в висках стучала кровь, впереди чудился ЗИС, расплывшийся в тумане.

Чувство досады за свою нерешительность неожиданно охватило Федора. Он до боли сжал кулаки и заставил себя подняться по лестнице. В полумраке коридора светилось окошечко, в нем виднелась чья-то белокурая голова. Федор смело подошел к окошечку.

Лейтенант равнодушно спросил:

— На испытание? Ну, давайте ваши документы.

Федору хотелось ответить лейтенанту лихо, по-военному, но он с трудом выдавил только одно слово:

— Прибыл.

— Вижу, что прибыл, — добродушно улыбнулся молодой офицер, рассматривая бумаги, поданные юношей. — Иди-ка в комнату номер два.

В комнате номер два глаза Федора разбежались. Посредине стояла голубая модель двигателя, а немного дальше — целый автомобиль, только без кузова. Степы были сплошь увешаны схемами и пестрели дорожными знаками. Осмотревшись, Федор заметил, что в комнате находятся еще двое. Один, в чистой солдатской гимнастерке со следами недавно снятых погонов, спокойно рассматривал плакат с изображением ЗИСа. Обернувшись, он в виде приветствия заметил:

— Хороша машина! Всем «фордам» задаст копоти. Как пить дать.

Федор обрадованно кивнул головой. Сразу как-то стало легче на душе при взгляде на этого хладнокровного, уверенного в себе человека. Второй, пожилой мужчина с русыми усами, в новом бумажном костюме, мешковато сидевшем на его щупловатой фигуре, протяжно вздохнул и сокрушенно покачал головой:

— Ну, если только спросят регулировку карбюратора — пропал. Сразу завалюсь!

В комнату вошел лейтенант, который принимал в окошечко документы, открыл большой ящик и начал расставлять макеты. На широком столе появилась улица с большими и маленькими домами, с вывесками «Школа», «Театр», «Гастроном». Около них замерли крошечные «Победы», «Зимы», пешеходы. На кузове одного «Москвича» Федор прочел: — «Мороженое». На перекрестке улицы стоял игрушечный милиционер.

В комнате появился еще один человек в штатском костюме, коротко поздоровался и занял место за письменным столом.

Лейтенант оправил гимнастерку, бросил критический взгляд на построенную им улицу, поправил светофор и сказал:

— Начнем, товарищи. Садитесь. Как правило, первым и основным испытанием является проверка знаний уличного движения. Только тот, кто выдержит это испытание, допускается к дальнейшим экзаменам. Это — необходимое условие, так как в руки шофера вверяется не только дорогостоящая машина. Шофер отвечает за самое ценное — за пассажиров, которых он везет, за жизнь каждого человека, идущего по улице… Товарищ Кузнецов, подойдите к макету и решите такую задачу. Ваш пассажир опаздывает на поезд и просит быстрее привезти его на вокзал. Вы едете по главной улице, где сосредоточено большое движение, имеются театры, школы.

Кузнецов встал, немного подумал и ответил:

— Я пожертвую расстоянием, выеду вот на эту пустынную улицу, где и смогу развить высокую скорость.

— Правильно, товарищ Кузнецов! — удовлетворенно кивнул головой лейтенант. — А скажите-ка мне сейчас вот что…

На все вопросы Кузнецов отвечал четко, ясно и правильно. После него сдавал экзамен усатый по фамилии Полозов. Одетый в штатское экзаминатор подошел к макету, показал Полозову его автомобиль — большой автобус, а сам, как шахматист, переставляя фигуры, создавал автобусу затруднительные положения.

Федору невольно вспомнился Чапаев, обучающий своих командиров тактике на картошке.

Полозов едва успевал отвечать:

— Здесь подаю сигнал… Тут остановка перед светофором… Пропускаю санитарную машину.

В некоторых случаях он теребил себя за ус, деловито нахмурившись, просил повторить вопрос. Иногда, ошибаясь, спохватывался:

— Ой, да что это я! Совсем не то плету, что требуется!

На стене таинственно вспыхивали один за другим желтые круги с изображениями различных фигур. Только что был виден пузатый паровоз, а теперь уже вместо него появилась голова рысака.

— Садитесь, — сказал лейтенант, и Полозов, виновато улыбнувшись, опустился на стул. Федор глубоко вздохнул и, не ожидая приглашения, поднялся со своего места. Лейтенант задал первый вопрос: — А это что означает?

Федор изумленно смотрел на рожок, нарисованный на пластинке.

— Забыл, — откровенно признался он.

Лейтенант подсказал:

— Это запрещение подачи звукового сигнала. Где устанавливается такой знак?

— Около больниц, научно-исследовательских институтов… — вспомнил Федор.

— Одним словом, там, — перебил юношу лейтенант, — где автомобильная сирена может помешать отдыху или работе находящихся поблизости людей.

Экзаминатор в штатском раскрыл коробочку, заполненную карточками, и, улыбаясь, предложил:

— Вытаскивайте свое счастье.

Все трое подошли к коробочке. Кузнецов без лишних размышлений вынул экзаменационный билет, Полозов потянул было один, потом раздумал и выдернул билет с другой стороны. Федор наугад вынул свой.

Заметив нерешительность Полозова, лейтенант шутливо заметил:

— Перед смертью не надышишься. Хорошая старая пословица. Ну, ознакомьтесь с вопросами, подберите нужные плакаты.

В билете было семь вопросов об устройстве автомобиля и случающихся с ним «болезнях». Все трое углубились в подготовку.

— Кто, товарищи, подготовился к ответу? — спокойно спросил лейтенант.

Кузнецов встал и передал ему свой билет.

— Первый вопрос вам, товарищ Кузнецов. Какое назначение имеет в автомобильном двигателе масляный насос? Как он действует?

— Назначение масляного насоса — обеспечить смазку всех подшипников двигателя. Он действует от шестерни, насаженной на распределительный валик.

Лейтенант одобрительно склонил голову. На следующие вопросы экзаминатора Кузнецов отвечал так же быстро, без запинки. Штатский показал лейтенанту растопыренную ладонь. Дескать, что с ним сделаешь? Куда ни кинь — пятерка.

— Можете идти. Кто следующий?

Федор оглянулся на Полозова, тот, наклонив голову, изучал свой билет, лежащий на коленях. Юноша нерешительно встал, завидуя в душе бравому Кузнецову.

— Вы билет-то отдайте, — засмеялся лейтенант. — Там все равно ответы не написаны.

Еще больше смутившись, Федор подал билет.

— Так, молодой человек. Самое нелюбимое шоферами выпало на вашу долю, это — электрооборудование. Какие основные неисправности случаются у генератора?

Федор немного подумал, а потом уверенно ответил:

— У генератора основные неисправности происходят от износа подшипников, щеток, пробоя коллектора и обмотки якоря.

Федор видел, как после его ответа лейтенант сделал на бумажке какую-то пометку, а второй экзаминатор мягко попросил:

— Этого вопроса нет в билете, товарищ Рычагов, но, может быть, вы расскажете о принципе работы динамомашины?

В памяти Федора возник Ваня, склонившийся над книгой… Эх, спасибо ему!

На все вопросы Федор ответил правильно и вышел в коридор. Теперь выдержать испытание по практической езде, и все!

После испытаний по практической езде Федор поставил машину во двор. Лейтенант сказал:

— Жди в коридоре у окна. Оформлю документы и можешь ехать домой.

В коридоре Федор снова встретился со своими компаньонами по экзаменам. Кузнецов рассказывал:

— Здорово наш город махнул вперед за последние годы. Давно ли я на действительную службу с «сидором» шагал на вокзал по какому-то пустырю, а теперь там кругом асфальт, диванчики расставлены, деревья зеленеют. Сейчас и окурок посовестишься бросить под ноги. Чистота.

— Вы бы посмотрели, что в лесу творится. И радио тебе, и кино, и домик для каждой семьи — живи, работай только, — оживился Полозов, согнав со своего лица озабоченность. Видимо, он все еще волновался за исход испытания.

— Одним все сказано: лес — стройкам пятилетки. Вот и нашему Уралу выпала честь в этом великом деле участвовать. Вы там, в тайге своей, вроде как бы деталь какую создаете для этих строек, — согласился Кузнецов. Федор молчал. Он считал неудобным вмешиваться в разговор старших.

Лейтенант вышел и объявил, просматривая бумажки:

— Кузнецову — стажерка на один месяц. Полозову — на три месяца. После этого срока можете получить права шофера третьего класса. А тебе, Рычагов… — Лейтенант озабоченно теребил пуговку на гимнастерке. Федор почувствовал, как у него вдруг остановилось сердце, а потом быстро-быстро заколотилось. Все, казалось, было хорошо: не раз лейтенант, правда скуповато, но все-таки хвалил его. А вот сейчас возникло какое-то непредвиденное препятствие. Федор вытер рукавом испарину, выступившую на лбу.

— Ты, товарищ Рычагов, зайди-ка со мной к начальнику, — приказал лейтенант и зашагал по коридору…

Из-за стола поднялся коренастый черноволосый немолодой полковник. Лейтенант подал бумаги и четко доложил:

— Испытания окончены. Кузнецов — отлично. Полозов — вполне удовлетворительно. А Рычагов, вот этот молодец…

Полковник осмотрел Федора, нерешительно переминающегося с ноги на ногу, и улыбнулся одними глазами. От этой улыбки юноша почувствовал себя как-то увереннее и подтянулся, подражая лейтенанту.

— Фамилия-то у тебя какая — Рычагов! Рычаг — сила. Тебе и в самом деле только за рулем ЗИСа сидеть. Из рук не выпустишь!.. Ну, что у вас тут с Рычаговым получилось?

Лейтенант виновато произнес:

— Не просмотрел я как следует его документов. Рычагову до семнадцати лет нехватает почти трех месяцев. А сдал он на хорошо. Правила движения знает, машину водит уверенно.

— Что ж, товарищ Рычагов, через три месяца мы тебе вышлем стажерку. Сегодняшний экзамен зачтем.

— Как же это так? Я два года готовился, ждал все, ехать скорее торопился, а вы тут — через три месяца. — Федор растерянно развел руками.

— Правила у нас такие, сынок. К управлению автомобилем допускаются лица не моложе семнадцати лет. И никто нам не разрешит это правило нарушать. — Полковник говорил мягко, почти ласково.

Федор не выдержал и рванулся к столу:

— Товарищ начальник! Через десять дней хлеб поспеет! Кому ж его везти? Ведь кроме меня у нас в колхозе ни одного шофера нет. Опять мы последние на элеватор притащимся, а машина без дела стоять будет.

— Хлеб, говоришь, возить? — спросил полковник, озабоченно поглаживая пальцами широкий подбородок. — А раньше как возили?

— На лошадях возили. Да разве много увезешь на лошадях? Мы за пятьдесят километров от приемочного пункта находимся, — угрюмо объяснил Федор. — На лошадях возили, вот все прошлые года в хвосте и плелись. Раньше всех хлеб уберем, а сдадим чуть не последние.

Полковник нахмурился и молчал. Федор сокрушенно махнул рукой и с горечью проговорил:

— А я-то давал обязательство — по двенадцать тонн в сутки хлеб перебрасывать! Засмеют теперь!

Полковник подумал, решительно взял ручку, подписал стажерку и подал Федору.

— Езди, вози хлеб. Да только помни, что эти три месяца за машину и за людей, которых ты задавишь, отвечать будет полковник Тропов. А вам, лейтенант, следовало бы дать взыскание. Когда документы принимаете — смотреть надо. Видите, какая из-за этого неприятность получается.

Федор радостно схватил обеими руками руку полковника: — Уж вы за меня не беспокойтесь! Мухи не задавлю. Спасибо вам!