На острие лжи

Глава 2

Вечер перед выездом.

Есть хорошие дни, есть приятные миги,

Где-то больше тепла, где-то — больше проблем.

А бывают порой — лишь сплошные вериги,

Когда сил ни на что не хватает совсем.

Всё бывает: и слякоть, и грязь под ногами,

Сильный ветер в апреле и снег в ноябре.

Но как мир воспринять — то решаем мы сами,

Видеть ли гололёд иль узор на стекле…

Всё решаем лишь мы. Сами чувствуем, знаем,

Что посеем в свой мир, то сполна и пожнём.

Есть пути, что ведут в недра ада иль рая,

Выбор сделан какой — так мы жизнь и живём…

Светлана.

Стоя у окна, она задумчиво смотрела на вечерний город. Раньше, когда ей только купили эту квартиру, открывающийся вид буквально завораживал. Четырнадцатый этаж, город — как на ладони. По вечерам — особенно эффектное зрелище, море ярких огней на тёмном ночном фоне вызывали чувство эйфории. Примерно через год восторги поутихли, человек привыкает ко всему и пресыщается всем. Но вид из окна до сих пор служил ей подтверждением собственной победы: она смогла. Теперь она твердо знала — если постараться и приложить усилия, возможно всё. Светлана всю сознательную жизнь строила на таком принципе. И только в последнее время эта формула перестала работать.

Завибрировал телефон. Уже лет пять, как Светлана ставила его только на беззвучный режим. Объяснить свои действия она, пожалуй, не смогла бы даже себе. Ведь удобно, когда звонок слышен, пусть на минимальной громкости. Но устанавливать стандартный вызов ей казалось банальным. А выбирать индивидуальную мелодию, значит, открываться перед людьми, выворачивать перед всеми свой внутренний мир. Глупость, конечно, если проговорить это вслух. Но она так чувствовала и никому своё решение объяснять не собиралась. Ещё чего не хватало.

— Мама, слушаю.

Это тоже было одной из её особенностей. Никаких «да» или «алло». Что она, балаболка пустоголовая? Что значит: «да»? То, что она заранее соглашается со всем, что сейчас скажут? Как ещё понимать это расхожее приветствие? Впрочем, «алло» тоже ничем не лучше, только остаётся во весь голос запеть: «Алё, алё, Алёна, кричу я в трубку телефона». Если бы люди хоть немного думали, что они говорят, может, рот бы открывали меньше. Ведь у половины — что ни слово, то бессмыслица. Светлану коробили подобные глупости. Она в принципе не любила глупых людей. Конечно, когда нужно, она сама могла прикинуться милой дурочкой, наивно хлопающей ресницами. Но с теми, кто её давно и хорошо знал, такой номер не проходил. Вот на работе излишний интеллект показывать не стоит. Не зря родилась фраза: «Кто везёт — на том и едут». Именно поэтому ничего неординарного она в офисе и не демонстрирует. Всё «в рамочках», не выходя за рамки должностных обязанностей.

В личных отношениях избыток ума тоже не приветствуется, ни к чему хорошему это не ведёт. Мужики любят чувствовать себя центром вселенной. Пусть тешат свое самолюбие, ей не жалко. Главное — результат.

Мысли текли параллельно с разговором, в слова она особо не вслушивалась. Что нового ей может сказать мать? Сначала, как обычно, начнет причитать, что у Светы нет нормальной семьи и детей. За много лет эта тема набила оскомину, но Светлана не перебивала. У матери свои представления о счастье. Потом длинно, с подробностями, будет пересказ прошедших событий. Свете всё это было совершенно неинтересно, но лучше уж сегодня отмучиться, и на две недели — свобода. Не то, чтобы она не любила мать, скорее, не испытывала потребности в общении. Пусть у матери будет всё хорошо, но десятиминутного телефонного звонка за две недели вполне достаточно. Выйдя на пенсию, мать продолжала жить в их небольшом городке, подрабатывая на хлеб репетиторством. Переехать к себе дочь ей никогда не предлагала.

Положив, наконец, трубку, она вздохнула. Как хорошо, что впереди выходные. Устала она за эту неделю. Даже не за неделю, за последние месяцы вымоталась эмоционально. Чего уж лукавить, непростое выдалось время, очень непростое. Такого нервного напряжения и такого сложного морального выбора она не испытывала никогда. И такого ощущения грядущих неприятностей — тоже. Будто бежишь изо всех сил, и уверена, что под ногами — твёрдая почва. А на поверку оказывается — болото, трясина, которая затянула по горло. Ещё немного, и засосёт с головой. Сделано всё, что считалось правильным, потрачено море усилий, а в результате — пшик. И даже хуже. Но не могла она поступить иначе, просто не могла, а в итоге, всё в жизни пошло наперекос.

Как всегда, при этой мысли глаза наполнились злыми слезами, горло сжалось. Светлана в упор посмотрела на своё отражение в тёмном стекле и отрицательно покачала головой. Рано ещё сдаваться, рано. Она же не курица безмозглая, чтобы бегать с криком: «Всё пропало». Ничего ещё не пропало, всё образуется. Кто сказал, что она опустила руки? Она просто наклонилась за монтировкой. Светлана зло усмехнулась.

Остался финальный рывок. Теперь почти всё зависит от завтрашней поездки. Кто бы знал, как много поставлено на карту… Стоп! Как раз об этом никто не должен знать. Нельзя показывать нетерпение и жгучий интерес, нельзя, чтобы кто-то догадался… Пусть думают, что она просто хочет развеяться в хорошей компании. Отдохнуть, конечно, тоже не помешает. Но главное для неё — привести голову в порядок и продумать до мельчайших подробностей дальнейшие действия. Может, вырвавшись из замкнутого круга «работа-квартира-работа», дело сдвинется с мёртвой точки. Здесь ничего путного она больше придумать не может. Необходимо сменить обстановку.

Светлана поёжилась. За время совместной работы она хорошо изучила коллег. Особой наблюдательностью и вниманием друг к другу никто не отличался, так что её взвинченное состояние заметить не должны. Вот только Сергей… Тот въедливый, как уксус. Нужно быть очень аккуратной, чтобы не выдать себя. А то он способен спутать все планы.

Кинув последний взгляд на вечерний город, она прошла в комнату. Пора спать, утро вечера мудренее.

Иван.

Поставив машину в гараж, Иван тяжело вздохнул. От гаража до дома — минут тридцать ходьбы. Впрочем, добираться из их района на работу пешком ещё неудобнее. Когда же у него будет квартира в нормальном районе? Впрочем, можно и в этом, только больше, значительно больше по размеру. Вот как у Сергея Анатольевича квартира…. Не квартира — мечта. Огромная, трёхкомнатная, сто пятьдесят квадратов, в футбол играть можно. Дома у Сергея Анатольевича он был всего один раз, года полтора назад, но впечатлений хватало до сих пор.

Впрочем, это только при посторонних они все называли начальника по имени-отчеству, а среди своих — просто Сергей. Но на рабочие отношения это никак не влияло. Несмотря на неформальное обращение, дисциплину Сергей держал жёстко, и если говорил, что документы нужны завтра — умри, но сделай. Пререкаться никто не пытался, хватило того, как два года назад он убрал из отдела Володьку, который начал с ним спорить. Просто не дал парню работать дальше. С одной стороны, вроде, и прав, мало кто любит прямое неповиновение. Но нехорошо всё получилось, не по-человечески.

Что это он опять на рабочие мысли сбился? Совсем, видно, устал. Непросто стало в последнее время, с этим не поспоришь. Отдыхать больше нужно, так и до невроза недалеко. Мысли опять плавно перетекли на квартирный вопрос. Да, с жильём нужно что-то решать, жить с женой и двумя детьми в однокомнатной квартирке на окраине города становится с каждым днём всё сложнее. Дети растут, сын скоро в первый класс пойдёт, ему бы свою комнату, но об этом приходится только мечтать. Не такие огромные зарплаты в фирме, чтоб хватило на новое жильё. Да и жена пока не работает, с дочкой сидит.

Иван нахмурился, между бровей пролегла складка. Пока были моложе, всё казалось проще. С Ритой они женаты семь лет, ему — двадцать девять, она — младше на три года. Все говорят, хорошая пара. Действительно, хорошая. Они удивительно подходили друг другу, даже внешне чем-то похожи. Оба — среднего роста, светло-русые. Только цвет глаз различался, у него — очень тёмные, почти чёрные, у Ритули — двухцветные, карие по внешнему ободу и серые ближе к зрачку. Они даже по комплекции сходны — коренастые, плотные. Рита комплексует, пытается сидеть на каких-то диетах, его же всё устраивает, и в себе, и в ней.

Семейная жизнь у него уютная, тёплая. Но вот с жильём — сложно. Можно, конечно, машину продать, что от отца осталась, всё равно для их семьи микроавтобус не особо удобен, но опять же, как без машины. Да и всё равно не хватит на что-то стоящее, автомобиль старенький. Брать ипотеку? С его заработком зубы на полку положишь. Дети растут, то одно нужно, то другое. А если при этом ещё и взносы платить, совсем тоскливо станет. Найди подработку, заниматься извозом по вечерам? Тоже плохо. Машина действительно древняя, через полгода такой эксплуатации придётся реанимировать, а деньги где? Да и где взять время? Он последние полгода постоянно на работе допоздна сидит, если ещё и таксовать пойти, то жить станет некогда. Ни с детьми позаниматься, ни с женой время провести. Ну, ничего, не бывает безвыходных ситуаций, бывают неприятные решения.

Олег.

Он не любил большие компании с громкими разговорами, оглушающей музыкой и плясками до утра. Лучше всего собираться в тесном кругу, не больше трёх-четырёх человек, чтоб можно было спокойно и душевно пообщаться. Неплохо и вдвоём с кем-нибудь посидеть, тет-а-тет обсудить волнующие вопросы под хороший коньяк. Но против сегодняшнего мероприятия он не возражал. Свой отдел, ребята, с которыми проработал несколько лет. Можно и на общие темы поговорить, и шашлыка поесть, да и коньяк будет.

Опять же, чистый природный воздух не повредит расшатанным нервам. Год выдался тяжёлый, что и говорить. Работа ладно, хотя там тоже хватило «тонуса для бодрости», пришёл новый ген. директор, а новая метла… Оно и понятно, каждому на новом месте себя показать хочется. Отсюда и масса чудных идей, и огромный поток задач. Благо, несколько месяцев назад генеральный немного поуспокоился, и работа вошла в привычную колею.

С другой стороны, последние месяца полтора Серёга какой-то нервный стал, злой. Вроде старается держать себя в руках, но в голосе прорывается раздражение. Олег чувствовал, что назревают проблемы, это просто витало в воздухе и обещало в скором времени рвануть, как котёл, в котором нет выхода пара. Кажется, у Сергея идут разногласия с руководством. А это плохо как для него самого, так и для отдела в целом. С премиями могут зажать, да и от пересмотра штатного расписания никто не застрахован. А уж если примут какое-то решение по самому Серёге, тогда совсем беда… Нового руководителя Олег не хотел, ему при существующем работалось комфортно. Нужно, наверное, всё-таки с Серёгой обсудить, что происходит, они — ровесники, и отношения за время совместной работы сложились достаточно близкие. Под горячительные напитки, возможно, и расскажет. Или не лезть? Захочет — сам поделится.

Но ладно работа, там всё так или иначе утрясется. А вот личная жизнь… Как всегда, при этой мысли его пронзила волна боли, смешанная с жгучей тоской и бешеной злостью. Ни забыть, ни простить он не мог. Стоило закрыть глаза — одно и то же лицо вставало перед внутренним взглядом. С глубины сознания поднялась мутная волна, и Олег усилием воли постарался прогнать чёрные мысли. Всё, хватит. Забыть, не вспоминать. Но получалось плохо. Вернее сказать, совсем не получалось. Не было ни дня за этот месяц, чтобы он не вспоминал… Сердце предательски выстукивало: «люблю». Правда, со временем боль стала не такой острой, превратившись из резкой и рвущей на части в тупую и ноющую. Что ж, ещё слишком свежа рана. Проходит всё, пройдет и это. По-крайней мере, очень хочется в это верить, жить постоянно с дырой с сердце невозможно.

Он провёл ладонью по лицу, отгоняя непрошеные мысли. В голове опять всплыли слова: «мой любимый блондин». Скрипнув зубами, сжал кулаки. Хватит. Хватит! Но как заставить замолчать скулящее сердце, он не знал.

Александра.

В очередной раз проверив, на месте ли мобильник, она чертыхнулась. Просто фобия уже с этим телефоном. Всему же должен быть предел. Хотя стоп, рабочая неделя окончена, завтра они едут на природу, а она на пустом месте заводится. Всё хорошо. Впереди — почти сутки отдыха в компании приятных людей. Озеро, правда, мелковато и многолюдно опять будет, но это — издержки большого города. Всем хочется в выходные на природу. Слишком уж она привередничает. Отдых есть, место для купания есть, хорошая компания — тоже есть. Даже гитара будет. Что ещё нужно для счастья? Ну, пусть счастье — слишком сильно сказано, но хотя бы для спокойствия и умиротворения. Это ей действительно необходимо. Слишком много времени она провела в тоске и самобичевании, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Впрочем, теперь-то что вздрагивать? Раньше нужно было думать. Колоссальным усилием воли она постаралась прогнать чёрные мысли. Всё, хватит, нужно жить дальше, в тридцать пять жизнь не заканчивается.

Совсем себя загнала, стала походить на чучело огородное. Что случилось, то случилось, это не поправить. Стоит отпустить ситуацию и идти дальше. Так получилось. Никто не виноват. Но совсем ни на что нет сил. Да и желаний больше не осталось. Даже седину закрасить не доходят руки. Не говоря уже о том, чтобы посетить нормальный спа-салон. А релаксация бы сейчас совсем не повредила. Сауна, массаж или шоколадное обёртывание… Говорят же, в здоровом теле — здоровый дух. А потом — сидеть и под расслабляющую музыку пить чай. Красота! Почему же она ничего этого не делает? Потому что давит, пригибает к земле апатия.

А ещё — мысли. Мысли, от которых хочется кричать и в исступлении биться головой о стену. Действительно ли в том, что произошло, нет её вины?

Дыхание сбилось, стало трудно дышать. Пройдя на кухню, жадно, прямо из остывшего чайника, сделала глоток воды. Рука дрогнула, и вода потекла на футболку. Очень медленно Саша поставила чайник на место. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали. Совсем нервы расшатались. Тряхнув головой, привычно потянулась проверить, на месте ли телефон и тут же устало прикрыла глаза. Проверять телефон каждые пять минут — это уже психическим отклонением отдает. Может, действительно обратиться к психологу? Или сразу к психиатру? От этих мыслей стало жутко.

Вернувшись в комнату, она с размаху упала на диван и зашлась в истерических рыданиях.