Нарушая правила

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

БЕЛЛА

Октябрь

Меня будто подбрасывает на месте. Чёрт. Я не была готова к тому, что эти двое встретятся лицом к лицу. Я упоминала Бена Ксандеру, и он вспомнил его из колледжа, но лишь смутно.

— Привет, Бен, — неловко машу я ему, а затем обращаюсь к его парню. — Привет, Том.

— Привет, — бормочет Том, выглядевший удивлённым. — Что вы тут делаете?

— Я обещала тёте Милли навестить её. Ксандер просто подвёз меня.

Мой кузен сужает глаза, будто видит меня насквозь.

Я опускаю взгляд, надеясь, что смогу ничего не выдать, и впиваюсь зубами в нижнюю губу. Резкая боль пронзает меня, и я вздрагиваю, прижимая пальцы к тому месту, где Ксандер меня укусил.

— Дай посмотреть. — Ксандер бережно берёт меня за запястье и разворачивает к себе. Его взгляд скользит по моему лицу, а губы растягиваются в лёгкой улыбке. — Мне жаль, малышка.

— А мне нет. — Я улыбаюсь в ответ.

Этот момент похож на многие другие, что мы делили. Когда мы вместе, мир вокруг исчезает, и остаёмся только мы, в безопасности в нашем маленьком пузыре. Его прикосновение к запястью разливает тепло по венам, а его взгляд заставляет сердце пропускать удар. Он станет моей погибелью — в этом у меня нет сомнений, и почему-то это меня не пугает.

— Если хочешь навестить мою маму, нам лучше зайти. Она, наверное, уже собирается спать, — резко бросает Бен.

— Но… — Том пытается возразить, но, получив ледяной взгляд от моего кузена, тут же замолкает.

Я виновато улыбаюсь Ксандеру.

— Пока.

— Увидимся завтра. — Кивнув Бену и Тому, он делает шаг назад.

— Спокойной ночи. — Том широко улыбается, и это заставляет меня улыбнуться в ответ. В нём столько энергии и доброты, и он всегда рад делиться этим со всеми вокруг. Он такой весёлый, хороший парень, и я люблю его за это.

— Пока. — Ответ Бена куда сдержаннее, пока он направляется к входной двери.

Том перекидывает руку через моё плечо и целует меня в висок, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Я скучал по тебе.

— Я тоже, — бормочу я, прижимаясь ближе. — Где вы были?

— Пенни и Кристина женятся, так что у них была небольшая вечеринка. — Он бросает взгляд через плечо, пока Бен наконец открывает дверь. — Александр от тебя без ума, моя дорогая, и это меня заводит.

— Том! — Я отталкиваю его, хихикая. — Ты смешной.

— Смешной? — Том драматично хватается за грудь. — Я когда-нибудь тебе врал?

— Ты перегибаешь палку, — фыркает Бен.

Его парень тут же разражается смехом и снова притягивает меня к себе.

— Белла же знает, что я шучу, да?

— Конечно.

Переступая порог дома вслед за Томом, я наконец осмеливаюсь взглянуть на Ксандера. Чёрные спортивные штаны, чёрный худи с белой футболкой под ним и белые кроссовки Nike Air Max — он чертовски привлекателен, даже когда его татуировки скрыты.

Он приподнимает подбородок, заметив мой взгляд, и беззвучно говорит «спокойной ночи», прежде чем развернуться к своей машине.

— Хочешь кофе? — спрашивает Том.

— Мама, наверное, уже наверху, — добавляет Бен.

— Да, кофе было бы отлично.

— Я знаю, что ты остановилась у Александра, чтобы не видеться с Миллером, — говорит Бен, пока мы идём за ним на кухню, где Том уже готовит кофе, — но я думал, ты умнее. Что, если бы Миллер появился?

Я плюхаюсь на стул, локти на стол, и опускаю голову.

— Джейк узнал, что я сегодня гуляла с Мэг, так что Ксандер волновался, что он может меня выследить. Всё, что он сделал, — это подвёз меня сюда.

Том ставит две чашки с дымящимся кофе на стол, затем возвращается за своей.

— Этот мужчина ещё горячее вживую, — замечает он, присоединяясь к нам с собственной чашкой.

— Он может выглядеть как бог секса, но это не делает его хорошим человеком, — резко говорит Бен.

Моё сердце сжимается от отвращения в его тоне.

— Ты его не знаешь.

— Одного года в колледже хватило. Я знаю, как работают такие, как он. Ты знаешь его сколько? Три месяца?

— Люди меняются, — Том подносит чашку к губам и делает медленный глоток.

— Не он. По слухам в кампусе, он бросил девушку, и она попыталась покончить с собой. И, представляешь, это он её нашёл. В итоге он спас ей жизнь.

В кухне повисает тишина. Мои плечи дрожат, и я сглатываю подступившую к горлу горечь.

— Ты думаешь, он был как-то связан с этим? — спрашивает Том. — С её попыткой…

— Не уверен. После этого он стал угрюмым и отстранённым со всеми, даже с товарищами по команде. Как я уже говорил, он тогда подрался с Миллером. Но потом… всё как-то вернулось на круги своя, будто он просто выключил эмоции. Вёл себя так, словно его ничего не беспокоит. — Бен накрывает мою руку своей. — Я никогда не стану заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Я не осуждаю тебя, если у тебя что-то с ним. Просто будь осторожна и помни, что я всегда здесь для тебя.

С комом в горле я киваю. — Я знаю.

— Нет, не знаешь. Когда случается дерьмо, ты закрываешься ото всех, будто тебе легче справляться в одиночку. Это иллюзия, Белла. Я не только семья, я ещё и твой друг, и я сделаю для тебя всё что угодно.

Моё сердце переполняется нежностью. — Спасибо, Бен.

— Я так люблю вас двоих, — тихо говорит Том, кладя ладонь поверх наших рук.

— Мы тоже тебя любим. — Бен наклоняется к своему парню и чмокает его в губы.

В груди расцветает тепло. Я всегда восхищалась их отношениями. Они построены на дружбе, взаимном уважении и доверии. Их любовь драгоценна и сильна. Именно этого я и жажду для себя.

— Когда вы двое собираетесь пожениться, а? — спрашиваю я, желая сменить тему. — Пенни и Кристина не первые из ваших друзей, кто связал себя узами брака.

— Мы не хотим никуда спешить, — говорит Бен.

— Спешить? — хмурюсь я. — Вы вместе уже почти три года.

— Мы хотим сначала пожить вместе, — объясняет Том. — Мы нашли милую квартиру и можем переехать в следующем месяце.

— Тётя Милли в курсе?

Выражение лица Бена мрачнеет.

— Да, и она не в восторге. Говорит, что Тому стоит просто переехать сюда, что дом достаточно большой для всех нас. — Он вздыхает. — Она для меня целый мир, но я готов начать свою жизнь с Томом.

— Я могу поговорить с ней. — Мы с ней всё равно планировали обсудить жилищные вопросы. Она предлагала мне переехать к ней, пока я коплю на квартиру. Если я буду здесь, ей будет проще принять переезд Бена.

— Ты сделаешь это? — Том наклоняется вперёд, сияя. — Да. Пожалуйста, мы будем вечно благодарны. Если ты сможешь её уговорить, я куплю тебе всё, что захочешь.

— Потише, ковбой. — Бен громко смеётся. — Мама обожает Беллу, но этого может быть недостаточно.

— Не узнаем, пока не попробуем, — бормочу я.

— Ты наша спасительница, Белла. — Том встаёт и потягивается. — Мне нужно в кровать.

Я поднимаюсь и собираю наши чашки.

— А мне нужно увидеться с тётей Милли, пока она не уснула.

— Иди. Я уберу это и проверю, чтобы в гостевой комнате всё было готово. — Бен осторожно забирает у меня посуду, затем подталкивает меня к гостиной. — Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, мальчики.

— Дорогая, — Том хватает меня за руку. Наклоняется так, чтобы Бен не услышал, и шепчет: — Александр тебе нравится. Поверь мне — я чувствую такие вещи. — Отстраняясь, он мягко улыбается мне.

Сердце сжимается. Разговор об их отношениях отвлёк меня. Это была передышка от моих переживаний о Ксандере и плане, который мне ещё нужно составить для расставания с Джейком. А сейчас? Все эти мрачные мысли снова заполняют мой разум.

— Спокойной ночи, Том.

Пока я поднимаюсь по лестнице, я думаю о том, что сказал Бен о Ксандере, о той девушке, которая пыталась покончить с собой, и о том, что это он её спас. Чего-то не хватает, и я не могу понять чего. Как в эту картину вписывается сломанный нос Джейка? Она та самая девушка, о которой Джейк рассказывал мне, когда мы впервые говорили о его дружбе с Ксандером?

Боже, мне нужна вся история. Я спрошу Ксандера обо всех деталях его прошлого с Джейком. Этих обрывочных сведений недостаточно.

Закрыв за собой дверь дома тёти Милли, я поворачиваюсь и закрываю глаза, ощущая на лице солнечные лучи. Погода необычно тёплая для конца октября, но ветер, пробегающий по коже, всё равно заставляет меня дрожать. Я застёгиваю кожаную куртку, затем похлопываю по карманам в поисках телефона, чтобы вызвать Uber.

Движение на подъездной дорожке заставляет меня вздрогнуть, и когда мой взгляд сталкивается со взглядом Джейка, пульс взлетает до небес.

Он прислонился к своему внедорожнику, скрестив руки на груди, и выглядит слишком расслабленным.

Я провожу пальцами по волосам, но тут же отдергиваю руку, сжимая её в кулак, когда замечаю, что она дрожит.

Я не хотела впервые за две недели увидеть его вот так.

Глубоко вдохнув, я выпрямляю спину и заставляю себя двинуться в его сторону.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь сохранять дистанцию в пару шагов.

Он приподнимает бровь, и его хмурость углубляется.

— Это всё, что тебя интересует?

— Да. — Я сглатываю. — Потому что я помню, как говорила тебе, что мне нужен перерыв.

— Перерыв окончен. Пора заканчивать этот бред. — Он опускает руки и отталкивается от машины, возвышаясь надо мной. — Я дал тебе более чем достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, и закрыл глаза на все пропущенные звонки и сообщения. — Он разводит руки в стороны, и я инстинктивно вздрагиваю, отступая на шаг. — Мое терпение лопнуло. Это прекращается. Сейчас же.

Я морщусь от его громкого голоса, но заставляю себя держаться прямо.

— Это не так...

Он хватает меня за запястье и резко притягивает к себе, вышибая воздух из лёгких. Леденящим душу шёпотом он произносит:

— Ты меня не слышишь, Изабелла. Ты моя девушка. — Он сжимает моё запястье, пальцы впиваются в кожу. — Моя девушка, которая оставила меня одного на вечеринке у моей мамы на всеобщем обозрении, включая моих родителей. Мне не особо нравится быть посмешищем.

Я кривлюсь. Моя решимость медленно испаряется.

— Джейк, отпусти меня.

— Знаешь что, — продолжает он, будто не слышит. — Ты можешь играть в эти игры ещё три дня. Я оставлю тебя в покое до воскресенья, но затем ты притащишь свою задницу на стадион и посмотришь, как я играю. Ты сядешь с другими подружками и жёнами и будешь нас поддерживать. Поняла?

В памяти всплывает воспоминание, и по коже пробегают мурашки.

Дверь ванной открывается, и внутрь заходит Кевин. Он поворачивает замок, затем останавливает взгляд на мне, глаза горят энергией, которую я узнаю всегда и везде.

— Твоя мама пошла к подруге.

Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока спина не упирается в стену.

— Хватит этих игр, Изабелла. Мы оба знаем, что твоя киска жаждет моего члена.

Он хватает меня за рубашку и притягивает к себе. Я отталкиваю его, колотя по груди. Это только заставляет его рассмеяться.

— Отпусти меня! — протестую я.

Он резко разворачивает меня и прижимает лицом к столешнице. Затем задирает юбку и шлёпает по заднице раскрытой ладонью. Я кусаю нижнюю губу, подавляя звуки, зная, что они только ещё больше его заводят.

— В следующий раз, когда выкинешь что-то подобное, пожалеешь. Поняла?

Поняла? Это слово — как ледяные кинжалы в сердце.

Джейк такой же, как Кевин, всегда таким и был. Моя способность отступать, когда мне больно или страшно, заставила меня пропустить важные красные флаги. Мой страх остаться одной и жажда быть любимой привели меня сюда, к этому тёмному моменту полного круга.

— Джейк. — Мой голос слаб, как и ноги. Я на улице, но кажется, будто стены смыкаются вокруг, мешая дышать.

— Я спросил, поняла ли ты, — повышает голос он.

Тело дрожит, и завтрак подступает к горлу, но я заставляю разум прекратить панику. Расстаться с Джейком на стадионе после игры — это то, что посоветовала мне Мэг вчера. Так вокруг будут другие люди. Он не посмеет устроить сцену на публике. Но сейчас я просто хочу, чтобы он ушёл. Хочу сбежать от него и его угроз любым способом.

И потому я позволяю ему думать, что он держит верх.

Киваю, избегая смотреть в глаза.

— Я поняла.

Он хватает меня за подбородок и приподнимает лицо. Его кривая ухмылка вызывает тошноту.

— Рад, что мы наконец на одной волне, детка. Увидимся в воскресенье. — Коротко целует меня в губы и отступает.

Я остаюсь на месте ещё долго после того, как он уходит.

Когда я прихожу в себя, прижимаю ладонь ко лбу и глубоко дышу.

Всё будет хорошо. В воскресенье со мной будет Мэг. Я справлюсь.

Боль в запястье привлекает внимание, и, закатав рукав худи, я вижу покрасневшую кожу. Опускаю рукав, снова ощущая тошноту. Это точно превратится в синяк. Когда тошнота становится невыносимой, я резко поворачиваюсь налево и бросаюсь к ближайшему кусту, опустошая желудок.