Нарушая правила

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

БЕЛЛА

Июль

— Что это значит? — с трудом выдавливаю я слова, моргая. Стряхиваю оцепенение, в которое он меня вогнал, и убираю руку с груди.

Ксандер смотрит на меня, уголки губ приподняты — будто его забавляет моё поведение.

— Миллер часто рассказывал о тебе, и ты именно такая, какой я тебя представлял.

Он рассказывал обо мне? Хочу попросить объяснить, но вместо этого спрашиваю:

— Вы с Джейком в колледже были близки?

— Лучшие друзья. — Он снова облокачивается на кухонную стойку, и мой взгляд невольно скользит по его татуированной груди.

Глубоко сглатываю и опускаю глаза на свои ноги. Не хочу, чтобы он подумал, будто меня волнуют эти узоры на его коже.

— Ты опять за своё, Изабелла.

Он произносит моё имя так, будто пробует на вкус. Ему нужно остановиться, иначе я опять промокну насквозь.

— Что опять? — Только сейчас понимаю: хоть я и смотрю на свои ноги, со стороны может показаться, будто я уставилась на его промежность.

— Смотришь так, будто мечтаешь оказаться в той гостевой комнате вместо той блондинки.

Надутый козёл.

Поднимаю взгляд, стараясь выразить максимальное презрение.

— Тебе бы только мечтать.

Чёрт! Зачем я опять на него посмотрела? Его глаза мгновенно захватывают меня. Я допиваю кофе и поворачиваюсь к кофемашине. Мне нужно отвлечься, даже если для этого придётся сделать что-то совершенно противоречивое.

— Кофе ещё хочешь?

— О, теперь предлагаешь? — Он слегка смещается ближе. — Да, с удовольствием.

— Отлично. Иди садись за стол. — Лишь бы создать между нами дистанцию и перестать позориться.

Проходя мимо, он грациозно обходит стойку и устраивается на высоком табурете. Его взгляд прожигает меня, но я отказываюсь показывать, что это меня задевает. Потому что нет. Не должно… чёрт бы его побрал.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я, не отрываясь от кофемашины.

— В Бостоне? Ты забыла, что я новый квотербек «Уорриорз»?

Закатываю глаза.

— Придурок. Нет, зачем ты здесь, в доме Джейка?

— Миллер был уже довольно пьян, когда мы разошлись, так что я проследил, чтобы он добрался домой. Было поздно, и вместо того, чтобы ехать к себе, он предложил мне остаться. — Ксандер подпирает голову кулаком, и мышцы его руки напрягаются.

— Остаться? — оглядываюсь на него, приподняв бровь.

Он усмехается, и в его зелено-голубых глазах вспыхивает дьявольский огонёк.

— И заодно хорошенько трахнуть ту тёлку.

В глубине сознания шевелится ревность, которой у меня не должно быть. Вздыхаю и смотрю на него.

— Ты хоть знаешь, как её зовут?

На его лице ни тени смущения, когда он пожимает плечами.

Я морщусь от отвращения и разочарования.

— Ты невыносим.

— Я исключителен.

— В чём? В умении быть несносным? — Наливаю кофе в чистую кружку.

Ухмыляясь, он откидывается на табурете.

— Ты меня не знаешь. Не стоит делать поспешных выводов.

— Я ничего не предполагаю, я говорю по опыту. — Выпрямляюсь и поднимаю подбородок. — Я знаю Джейка с четырнадцати. И за почти десять лет у меня было достаточно времени, чтобы изучить таких, как ты.

— Забавно, — он кладёт предплечья на стойку, — ты думаешь, что знаешь о мне немного, но я-то знаю о тебе много, помнишь?

Добавляю в кофе немного миндального молока и ставлю кружку перед Ксандером. Раз уж он продолжает это мусолить, можно и поинтересоваться.

— И что именно, по-твоему, ты знаешь обо мне? Ты уже второй раз на это намекаешь, но так и не объяснил.

Он пожимает плечами.

— Ты — та, что ускользнула.

Внутри меня копошится недоумение. Та, что ускользнула? О чём он?

— Так Джейк говорил тогда. Он сказал, что ты бросила его, а он был одержим тобой. Мне всегда было интересно, что за девушка смогла так подчинить его себе.

Хотя он говорит серьёзно, я не могу сдержать смех.

— Он никогда не был одержим мной. После расставания он быстро пришёл в себя. В колледже он был настоящим бабником.

Один угол его рта вздёргивается.

— Похоже, ты за ним шпионила.

— Не-а. Некоторые мои друзья учились с ним. Когда они приезжали на зимние каникулы, рассказывали, чем он занимался.

Мне даже не нужно было спрашивать. Мои друзья сами считали своим долгом сообщать мне о всех похождениях моего бывшего.

Ставлю свою кружку в раковину и смотрю на Ксандера.

— Как кофе? Соответствует твоим стандартам?

Он делает глоток и проводит языком по нижней губе. На его лице расцветает ослепительная улыбка.

— Идеален.

— Рада слышать. — Мой голос дрожит куда сильнее, чем должен бы в обычной беседе. Прочищаю горло. — Эм… как долго ты планируешь оставаться?

— Миллер сказал, что могу задержаться, сколько захочу. — Он делает ещё глоток, пряча ухмылку за кружкой.

— И ты собираешься воспользоваться его предложением? — Я уже знаю ответ. Этот парень здесь, чтобы мучить меня, просто и ясно.

Запрокинув голову, он громко смеётся.

— Конечно! С какой стати мне уходить?

— Погоди… а где твоя девочка? — Только сейчас до меня доходит, что та блондинка так и не появилась.

Боже, я смешная. Как вообще возможно, что я уже так в него влипла?

— Она не «моя девочка», как ты сама знаешь, и она ушла. — Он осушает кофе и встаёт. — Подумал, что её присутствие может смутить тебя, учитывая, что ты видела её голой.

— Мудак, — сквозь зубы бросаю я, пока он приближается.

— Тебе лучше привыкнуть ко мне. — Он ставит кружку в раковину, оказываясь слишком близко, и его присутствие вызывает мурашки по моей коже. — Я буду рядом… часто.

Сглатываю нервозность.

— Игры — единственные командные мероприятия, на которые я хожу. Вчера было исключение. Я не знаю большинство его партнёров по команде, и теперь это включает тебя.

— Ты забываешь кое-что. Я не просто его партнёр — я его друг.

— И? Это ничего не значит.

— Может, да, может, нет. — С этими словами он разворачивается и направляется к выходу. — Я очень хочу узнать тебя получше, Изабелла, — говорит он низким хрипловатым тоном. — Во всех смыслах.

Непрошенное тепло разливается у меня внизу живота. Я просто разваливаюсь на части. У этого парня действительно хватает наглости заигрывать с девушкой своего друга? Джейк разрешил ему остаться на ночь, а этот кретин «благодарит» его, флиртуя со мной?

С такими друзьями, как Александр Уокер, враги не нужны.

— Прекрати, Александр. Прекрати вести себя так непристойно.

— Я просто такой. — Он останавливается у выхода из кухни, оборачивается и подмигивает мне. — А друзья зовут меня Ксандер.

— Я тебе не друг.

— Но станешь.

И он уходит, оставляя меня в покое. Пока я мою кружки, мысли снова возвращаются к гостевой комнате, к картинам того, как он входил в ту блондинку. Как его мощные руки обхватывали её талию, как он развернул её… как его тёмно-синие глаза пожирали меня…

К тому времени, как мне удаётся подавить эти мысли, всё моё тело пылает.

Закрываю кран, вытираю руки и делаю несколько глубоких вдохов. Потом, ругая себя внутренне, поднимаюсь наверх. Мне нужен душ. Эта влажность в трусиках раздражает, а учитывая, как Ксандер меня взбудоражил, я чертовски фрустрирована³.

Пока ванная наполняется паром, я постепенно расслабляюсь. Но, стоит мне ослабить контроль, мысли снова возвращаются к встрече с Ксандером. Почему, чёрт возьми, моё тело так на него реагирует? Откуда эта слабость в коленях? Этот жар, растекающийся по коже? Это бешеное сердцебиение? Моё тело снова предаёт мой разум, и мне это не нравится.

К тому же, у меня есть парень. У меня активная сексуальная жизнь, и все мои потребности удовлетворены.

Прижимаюсь спиной к стеклянной стене душевой и глубоко дышу. Нужно изгнать эти мысли. Навсегда. Я не совсем уверена в своём будущем с Джейком, но я не из тех, кто изменяет.

— Возьми себя в руки, — шепчу я, чувствуя полный эмоциональный хаос.

Я думала, вода снимет напряжение в мышцах, но ошиблась. После душа и переодевания я чувствую себя ещё более взвинченной, чем до него.

Поскольку Джейк, похоже, ещё спит, я беру Kindle с тумбочки, устраиваюсь на кровати и погружаюсь в книгу, которую начала вчера — о девушке и знаменитом гонщике «Формулы-1». Дико, конечно, какие параллели прослеживаются между сюжетом и моей жизнью. Легко понять героиню, которая борется с вниманием публики.

Может, это не было бы таким испытанием, если бы фанатки Джейка не таскали моё имя по грязи. Они ненавидят, что я его школьная любовь, и хотят, чтобы я умерла медленной и мучительной смертью — их слова, не мои. В соцсетях я только и вижу, что я ему не пара, что я «обычная ничтожная сучка». Мне не выиграть, и я начинаю думать, что у меня больше нет сил терпеть эту критику.

Как бы я ни старалась погрузиться в книгу, мысли снова и снова возвращаются к Джейку, к Ксандеру — к счастью, уже не в том ключе, что раньше. Каким бы красивым ни был Ксандер, он для меня табу.