Нарушая правила

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

КСАНДЕР

Февраль

— Как ощущения? — Гарсия останавливается рядом со мной. Мы стоим плечом к плечу, наблюдая, как заполняется стадион «Шаркс» в Майами.

— Отлично. Готов забрать этот трофей.

— Я думал, ты уже получил свой трофей, когда Изабелла согласилась быть с тобой.

— Белла — не трофей, — поворачиваюсь к нему, скрестив руки. — Я с ней не из-за её внешности. Она — моя судьба.

— Вау, — присвистывает Картер, присоединяясь к нам. — Похоже, ты готов к серьёзному шагу. — Он хлопает меня по спине, затем хватает в головной замок и трет костяшками по макушке. — Ты что, собираешься устроить шоу и сделать предложение своей девушке?

— Шоу? Не-а. — Смеюсь, отталкивая его. — Счастье любит тишину. Помнишь Логана Джонса из «Биверз»?

Картер фыркает.

— Кто его забудет? Парень помог своей команде выиграть три Суперкубка. Он, блять, легенда. А что?

— Он сделал предложение своей девушке после первой победы, но об этом узнали только через месяцы. Он сделал это на пустом стадионе, чтобы момент остался только между ними.

— Так… ты планируешь сделать предложение Изабелле или нет? Я запутался, — хмурится Гарсия. — Мэг обожает грандиозные жесты. Она бы не возражала, если бы я предложил ей выйти за меня при всех.

— Белла — полная противоположность. И нет, я не планирую делать предложение. — Мысль мелькнула у меня в голове, когда я увидел её реакцию на то, как Том встал на колено перед Беном. Это было бы логичным продолжением нашей любви, но ещё слишком рано.

— То есть… никогда? — Гарсия почесывает подбородок.

— Просто не сейчас. Вся эта история с Миллером…

Этот ублюдок не понёс наказания ни за одно из своих преступлений. Ни за то, что подсыпал наркотики Стейси. Ни за всё то, что сделал Белле. Даже сейчас, в «реабилитации», он постит сторис о своей повседневной жизни в Инстаграме. Он остался в команде, потому что руководство не хотело негатива, а с Айзеком Гибсоном, который помог нам добраться сюда, они и так счастливы. Меня так и подмывало раскрыть правду о Миллере. Мои слова могли бы его добить, но он переиграл меня с помощью своего агента и пиарщиков, и мне пришлось молчать.

Гарсия бледнеет.

— Прости, чувак. Не стоило поднимать эту тему.

— Спасибо.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.

— Всё нормально, — отвечаю с полуулыбкой. Как ни странно, этот парень стал моим лучшим другом.

После всей истории с Миллером Картер был рядом. Он и Гарсия — единственные в команде, кто знает настоящую причину «реабилитации» Джейка, и они ненавидят его так же сильно, как и я.

— Рад это слышать, — кивает он.

Я киваю в ответ, и внутри становится тепло. Я ценю все отношения в команде, но с Картером… Это та дружба, о которой я мечтал годами.

— Пойдём? — спрашивает Гарсия. — У нас Суперкубок на кону.

— Чёрт возьми, да!

Мы втроём направляемся в раздевалку. Пришло время главной игры.

Наш центровой, Ти Джей Харрис, встаёт передо мной. Я сжимаю руки. Мощная энергия бурлит во мне. Рёв стадиона оглушителен, но в этот момент я слышу всё. Каждый вдох. Каждое движение защиты.

Ти Джей отдаёт пас, я ловлю мяч, отступаю на три шага. Линия нападения рушится вокруг меня; все в движении. Один из лайнбекеров «Атланты» прорывается, двигаясь слишком быстро.

Я разворачиваюсь влево, едва уворачиваясь от вытянутых рук, тянущихся к моей майке. Время на исходе. Я сканирую поле, покалывание в пальцах усиливается. И наконец вижу его — нашего ресивера. Айзек Гибсон устремляется к зачётной зоне. Десять ярдов, пять…

Чёрт, сейчас или никогда.

Я останавливаюсь, твёрдо ставлю ноги, резко вдыхаю и бросаю. Мяч рассекает воздух, как нож. Всё вокруг замедляется; стадион затихает. Я вижу, как Айзек подпрыгивает и, чёрт возьми, ловит мяч.

Выдыхаю задержанный воздух и вижу, как судья поднимает руки.

Тачдаун.

А это значит… мы победили. Мы, блин, победили! Мы это заслужили. Вся команда работала как один. Финальный счёт: 31–20.

Я дрожу от адреналина и восторга. Чёрт. Мой первый Суперкубок.

Сегодня все эти журналисты, которые называли меня просто «симпатичной мордашкой», будут есть свои слова.

— Мы, блять, выиграли! — Картер врезается в меня, сбивает с ног и орёт в ухо, как баньши. — Уокер, мы победили!

Я смеюсь, пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдаётся. Через мгновение я в центре толпы в красно-белом, вся команда скандирует.

Когда я наконец встаю на ноги, тренер мокрый с головы до ног, качает головой, но ухмыляется. На поле всё больше людей, но я ищу только её. Мне отчаянно хочется обнять её и поцеловать на глазах у всех. Показать миру, что она для меня важнее всего.

— Алекс! — Моя сестра бежит ко мне, за ней — наши родители и Райан, сияющие от уха до уха. Она прыгает мне в объятия, крепко обнимает и тараторит о том, как гордится мной.

— Боже мой, Алекс! Я всю игру грызла ногти!

— Почему? — смеюсь, запрокидывая голову. — Ты сомневалась во мне?

— Нет. Эти дурацкие гормоны беременности делают меня тревожной, особенно когда дело касается тебя. — Я ставлю её на ноги, и она тут же хватает меня за лицо, слёзы текут по её щекам. — Ты столько дерьма пережил за последние недели, так что я просто… я так, так рада, что ты победил. Ты выиграл Суперкубок!

— Одри, — бормочу я. — Ты вся в слезах.

— Знаю, — всхлипывает она, отступая, но всё ещё улыбаясь.

Райан хлопает меня по спине.

— Ты был великолепен. — Он отходит и обнимает Одри за талию.

Затем подходит отец, крепко обнимая меня.

— Ты был хорош. Надо бы поработать над спиралью, но…

— Грег! — взвизгивает мама, шлёпая отца по плечу. — Оставь его в покое.

Я провожу рукой по волосам, мокрым от пота.

— Мам, если бы папа не придирался ко мне, я бы решил, что его тело захватили инопланетяне.

— Я так рада за тебя, — говорит она, протискиваясь между нами. — И так горжусь. — Она целует меня в щёку и отступает.

Я пытаюсь следить за их речью, но мысли где-то далеко. Единственный, кого я хочу видеть, — это Белла, а её здесь нет.

— Ты приходишь к нам сегодня на небольшую вечеринку… — говорит Одри, пока я осматриваю поле.

Белла где-то здесь. Потерялась в толпе? Оглядываюсь и вижу Марко с нашими парнями, что немного успокаивает. Мэг тоже нет.

— …и это будет потрясающе!

— Кажется, Алекс нас не слушает, — смеётся Райан, притягивая Одри к себе.

Это привлекает моё внимание.

Её лицо мрачнеет, взгляд становится жёстким.

— У тебя есть дела поважнее, чем праздновать с семьёй?

— Прости, Одри. Просто… ты не видела Беллу? — перевожу взгляд с одного члена семьи на другого.

— Прости, чувак. Белла сидела не с нами, — извиняюще улыбается Райан.

— Она вообще пришла на игру? — спрашивает Одри, скрестив руки.

Я хмурюсь. Какого чёрта с ней не так?

— Белла здесь с лучшей подругой, кузеном и его женихом. Они выбрали места на трибунах, — сквозь зубы говорю я. Затем обращаюсь к родителям: — Увидимся позже, мне нужно вернуться к команде. Скоро будем фотографироваться.

— Конечно, — улыбается мама, беря отца за руку. — Увидимся позже.

— Увидимся, — Райан разворачивается и уводит Одри, следуя за родителями.

Они ещё в пределах слышимости, когда Одри говорит:

— Она — причина, по которой Алекс прошёл через ад, а она даже не потрудилась прийти и поддержать его? Говорю тебе, она ничем не лучше своего бывшего.

Стискиваю зубы, сосредотачиваясь на дыхании. Слова Одри бесят меня. Поговорю с ней позже, дам понять, что не потерплю таких разговоров о Белле. Это жестоко и далеко от правды. Моя сестра должна знать лучше.

Я почти добрался до места, где собралась команда, когда голос Беллы заставил меня остановиться как вкопанного. Я резко разворачиваюсь и едва успеваю раскинуть руки, прежде чем она буквально запрыгивает на меня. Она обнимает меня за шею, осыпая мое вспотевшее лицо легкими поцелуями. Я опускаю руки на ее попку, прижимая ее к себе.

Этот момент значит для меня не меньше, чем сама победа.

Мое сердце бешено колотится, а в горле стоит ком от переполняющих эмоций. Я никогда в жизни не был под кайфом, но, наверное, это ощущается примерно так — будто мне под силу абсолютно все. Когда она рядом, я неуязвим, непобедим, мне не страшно ничего.

Она — мой свет, мое личное солнце. Моя партнерша по преступлениям, соблазнительная грешница и нежная девочка. Благодаря Белле я чувствую себя цельным.

— Я боялся, что ты сбежала, — шепчу я ей на ухо.

Она резко отстраняется, ее сапфировые глаза внимательно изучают мое лицо, а между бровей залегает тревожная морщинка.

— Никогда, — тихо отвечает она. — Мы с Мэг немного заблудились, пытаясь выйти на поле. Она сейчас с Марко.

— А где Том и Бен?

Белла закатывает глаза, затем прижимается ко мне.

— Оказывается, Том никогда не занимался сексом в общественном месте, и сегодня он решил это исправить.

Я запрокидываю голову и хохочу.

— Не может быть.

— Может, — кивает она. — Ты должен мне желание, мистер квотербек, помнишь?

— И какое же? — Я ставлю ее на ноги и беру за руки. Как всегда, когда мы вместе, весь остальной мир просто исчезает.

— Скажу, когда останемся одни, — она прижимает губы к моим, просовывая язык мне в рот.

Черт. Сдерживаться рядом с ней — задача невыполнимая.

— Эй, голубки, — громкий голос Картера возвращает нас в реальность. — Пора на фото, и наш звездный квотербек очень нужен.

Я подношу руки Беллы к губам и целую ее костяшки.

— Ты будешь в порядке?

— Конечно, — она улыбается. — Увидимся позже.

— Мы, кажется, направляемся к Одри. Она устроила небольшую вечеринку.

— О, — Белла закусывает губу, брови сдвигаются. — Ладно, я найду Бена и Тома и попрощаюсь.

— Почему бы им не пойти с нами?

— Бен зарезервировал столик в каком-то модном ресторане, который давно хотел попробовать, — она делает шаг назад. — Иди. Я со всем разберусь. Не переживай.

— Люблю тебя, — бормочу я.

Ее губы растягиваются в ослепительной улыбке.

— Я тоже тебя люблю.

Следующий час пролетает как в тумане. Фото за фото. Интервью за интервью. В конце я уже еле держусь на ногах, настолько вымотан, что даже задумываюсь, почему поле не зеленое. Хорошо, что оставил этот вопрос при себе — как только я моргаю, прогоняя головокружение, понимаю, что это конфетти.

— Знаешь, чему я больше всего рад? — спрашивает Гарсия, когда я прохожу мимо него по пути со стадиона. Он обнимает Мэг. — Кольцам за Суперкубок!

Я фыркаю, хотя тоже жду этого с нетерпением.

— Поддерживаю, — мы стукаемся кулаками. — Увидимся, ребята.

Как только я замечаю Беллу — она сидит в машине, которую мы арендовали, — вся усталость мгновенно испаряется. Она здесь, ждет меня. Моя девочка… Ее сосредоточенное выражение лица — мой наркотик.

— Привет, — я сажусь в машину, замечая книгу в ее руках. Страницы пестрят разноцветными закладками, будто на каждой она нашла что-то интересное. — Прости, что заставил ждать. Надеюсь, не слишком заскучала?

— Не-а, у меня был книжный бойфренд, чтобы не скучать, — она поворачивается и кладет книгу на заднее сиденье. — Готов?

— Книжный бойфренд? — я прищуриваюсь, сдерживая желание взять книгу и пролистать.

— Ревнуешь? — она игриво поднимает бровки. — Вообще-то я читала про историю американского дизайна интерьеров. — Она пристегивается. — Спасибо, что выбрал эту машину вместо той роскошной, на которой настаивал твой агент.

— Меня восхищает твоя любовь к простым вещам. Ты могла бы получить все, что угодно, но всегда довольствуешься малым. Это одна из моих любимых черт в тебе.

— Надеюсь. А то на секунду мне показалось, что ты осуждаешь меня, — замечает она.

— Никогда, — я кладу ладонь на ее бедро. — Ты удивительна.

По дороге к дому Одри, которая заняла около часа, Белла засыпала меня миллионом вопросов о том, каково это — быть на поле.

— Том и Бен нормально без нас? — спрашиваю я, когда мы идем к входной двери, держась за руки.

— Уверена, они были рады отдохнуть от нас.

— Ой. А я-то думал, они любят меня, — я прикладываю руку к сердцу, изображая боль.

Белка шлепает меня по предплечью.

— Любят, но не любят все внимание, которое ты привлекаешь.

Я поворачиваю ручку и провожаю Беллу внутрь, положив руку ей на поясницу. И тут же ослеплен и оглушен десятками людей, скандирующих мое имя и аплодирующих.

Какого черта? Одри говорила о небольшой вечеринке.

Белла съеживается, ее хватка на моих пальцах сжимается, и она тихо выдыхает:

— О…

— Я не знал, что она пригласила столько людей, — бормочу я, сжимая ее руку.

— Все в порядке, — Белла слабо улыбается и закрывает дверь.

Но нет, не в порядке. Одри должна была предупредить, что вечеринка будет такой большой. Она вечно так делает — я понимаю, что она хочет отпраздновать, но я специально просил что-то камерное.

Когда я наконец закрываю дверь гостевой комнаты в три часа ночи, я измотан, но все еще на взводе. Я попытался поговорить с Одри, но мама вмешалась, сказав, что мои эмоции перегружены после игры, и напомнила, что сестра просто рада за меня.

Так что я отпустил ситуацию. Но если это повторится, меня уже никто не остановит. Мне не нужна опека старшей сестры, и мне надоело ее вмешательство. Я уже давно не маленький мальчик, но ей сложно это принять.

— Я выжат, — Белла плетется к кровати и плюхается на нее. — Сегодня было слишком.

— Согласен, — падаю рядом.

— О чем ты говорил с Одри? Она выглядела обиженной.

К счастью, Белла не слышала наш разговор. Она убежала в туалет, а когда вернулась, мы уже закончили, хотя сестра все еще дулась, жалуясь, что я испортил ей настроение.

— Я просто сказал, что «небольшая вечеринка» означает именно это. Нельзя было ставить нас перед фактом. Мне не нужен был этот праздник, и я не хотел видеть всех этих людей. Черт, я большинство из них даже не знаю. — Я громко зеваю. — У меня было столько планов на сегодня… на тебя и меня.

— У нас впереди целая жизнь, Ксандер, — бормочет она, переворачиваясь на живот. Ее глаза сонные, а на губах играет мягкая улыбка. Она приближается, медленно целует меня, затем отстраняется. — Иногда маленькие моменты значат больше, чем грандиозные жесты.

— Знаю, — усмехаюсь, веки тяжелеют. — Не думаю, что у меня хватит сил даже умыться, не то что раздеться.

— Я тоже.

Я притягиваю Беллу к груди и утыкаюсь лицом в ее волосы. Да, мои планы насчет любви с ней рухнули, но засыпать с ней в обнимку ничуть не хуже.

Белла шевелится во сне, ее прелестная попка трется о мой пах, и я мгновенно возбуждаюсь. Через несколько секунд она переворачивается, переплетая свои ноги с моими.

— Я хочу тебя. — Ее горячее дыхание овевает мое лицо.

Мои губы дрожат, и на них появляется улыбка.

— Я тоже хочу тебя.

Одной теплой рукой она расстегивает пуговицу на моих джинсах и опускает молнию. Когда она касается моего члена, по спине пробегают мурашки. На мгновение опускает руку и начинает дрочить мне через джинсы.

Я полностью оказываюсь в её власти, она стягивает с меня джинсы и трусы, освобождая меня.

В ту же секунду, как берёт мой член в свой тёплый рот, я теряю самообладание. Запускаю пальцы в её волосы, наслаждаясь мягкостью, пока она обводит языком головку моего члена. С её губ срывается эротичный стон, от которого мои яйца напрягаются. Она ласкает меня, принимая глубже, прежде чем снова и снова водить языком по моей головке.

Перед глазами у меня вспыхивают звезды. Она не просто делает мне минет, она занимается любовью с моим членом, и я, блять, на седьмом небе от счастья.

— Белла, — стону я. — Пожалуйста, не останавливайся, малыш.

Она делает мне глубокий минет по-настоящему, сжимая мои яйца. Я хочу продлить, но мои силы уже на исходе. Я в её власти, хнычу и двигаю бёдрами, трахая её в глотку и сжимая в кулаке волосы, словно это якорь, удерживающий меня на этой Земле, удерживающий меня в здравом уме.

Я кончаю сильно и бурно, всё моё тело напрягается, и я издаю гортанный стон. Белла не останавливается. Гладит мой член, посасывает головку и вылизывает мой член дочиста. Эта девушка… От моих чувств к ней никуда не деться. С каждым днём я влюбляюсь всё сильнее.

Она в моей крови, в воздухе, которым я дышу.

Она повсюду.

Занавески задернуты, но по естественному свету, проникающему сквозь них, я догадываюсь, что сейчас раннее утро.

Белла садится и смотрит на меня с улыбкой на губах. Её волосы растрепаны, но она выглядит счастливой, чертовски счастливой, и от этого у меня замирает сердце.

— Белла, я думал, мы уже говорили об этом.

Я тоже сажусь в постели.

— О чём говорили? — Она невинно улыбается мне.

— Мне не нравится быть единственным, кто получает внимание.

Протягиваю руку, чтобы притянуть её к себе, но прежде чем успеваю это сделать, она спрыгивает с кровати и смотрит на меня с озорным блеском в глазах. Снимает платье медленными, размеренными движениями, и когда оно падает на пол, на ней остаётся только красное нижнее бельё.

— Не знаю, как ты, но я бы не отказалась от душа, — говорит она, облизывая нижнюю губу.

Она разворачивается и идёт к двери в ванную, чувственно покачивая бёдрами. Душ? Я бы последовал за ней в баню и умолял злую ведьму превратить меня в грёбаного дракона, если бы это означало, что я смогу уберечь Беллу. Я бы отдал Кальциферу своё сердце в обмен на силы, которые помогли бы мне защитить мою девушку.

Я усмехаюсь. Чёрт, каждая моя мысль связана с аниме, и я не злюсь из-за этого. Всё, что важно для неё, важно и для меня.

С кряхтением я встаю с кровати. Быстро раздеваюсь и бегу в ванную. Она уже в душе, стоит лицом к стеклу. Стоя под струями пара, она не сводит с меня глаз и трет свой клитор. Вода стекает по ее шее и твердым соскам, спускаясь к киске. Другой рукой она обхватывает одну грудь и сильно сжимает ее.

Она сведет меня с ума.

Пока она доставляет себе удовольствие, я остаюсь на месте, поглаживая свой член. Откидывает голову назад и издает стон, отчего мой член подпрыгивает.

В два прыжка я оказываюсь у двери душа и вытаскиваю ее, пока она не оказывается стоящей на коврике в ванной. Беру ее за подбородок большим и указательным пальцами, заставляя посмотреть на меня. Когда она так близка к оргазму, я не могу просто наблюдать издалека. Я хочу быть внутри нее, прямо сию секунду.

Я прижимаюсь губами к ее губам, мои пальцы скользят вниз по ее горлу к грудям, по мягкому животу и вниз к киске. Чёрт, её лоно горячее и влажное, и не только из-за душа. Застонав, я поднимаю её, она автоматически обхватывает своими ногами мои бёдра. Ощущение её влажной кожи на моей вызывает покалывание по всему телу. Я срываю полотенце со стойки. Одной рукой расстилаю его на мраморной столешнице, прежде чем положить на него Беллу. Она отстраняется, её губы растягиваются в соблазнительной улыбке.

— Ты должен загадать мне одно желание, мистер квотербек. — Она подносит палец к впадинке у моего горла и проводит им вниз, пока не обводит слово «Свобода», написанное чернилами под моим правым соском.

— Что это? — Охваченный лихорадочным желанием погрузиться в нее, я придвигаюсь еще ближе, мои руки скользят по ее бедрам и притягивают к себе. — Расскажи мне.

— Я лучше покажу тебе. — Она отталкивает меня, вскакивает на ноги и поворачивается ко мне спиной. Зеркало запотело от конденсата, поэтому я не вижу её лица, но в тот момент, когда мой взгляд останавливается на её заднице, у меня текут слюнки.

Бриллиант, подмигивающий мне, может означать только одно: анальную пробку.

— Когда ты… — Я не могу закончить предложение. Мои мысли слишком разрозненны.

— Возможно, я была на ногах чуть дольше, чем ты думаешь. — Белла оглядывается через плечо и ухмыляется. — И, возможно, я носила её то тут, то там последние несколько дней, чтобы привыкнуть к нему.

Мое сердце замирает. И я не заметил?

— Ты был занят подготовкой к Суперкубку, — говорит она, словно читая мои мысли. — К тому же, я была труслива. Я не хотела, чтобы ты узнал об этом, пока не выиграешь.

— Это точно — Я кладу руку ей на попку, нежно поглаживая ее кожу. Такая мягкая и теплая. Хорошенько шлепаю ее, и она шипит сквозь зубы. — Черт, детка. Отпечаток моей ладони идеально смотрится на твоей коже. — Я никогда не устану от этого зрелища.

— А как же мое желание?

Она танцует тверк, и меня бросает в пот. От одной только мысли об этом я взлетаю в космос.

— Детка, нам нужна смазка. Я не думаю...

Она от души смеется.

— Думаешь, я не подготовилась?

Я вопросительно приподнимаю подбородок, хмуря брови.

— Проверь мою косметичку.

Дрожащей рукой я подтягиваю сумку к себе. Там, прямо сверху, лежит маленький тюбик со смазкой. Я кладу его на стол и делаю шаг назад, любуясь этой великолепной девушкой. Не буду врать, я мечтал трахнуть её в задницу, но не ожидал, что она тоже этого захочет.

Но вот мы здесь.

Я придвигаюсь ближе и обхватываю её киску сзади. Белла в ответ выгибает спину.

— Такая жадная… — бормочу я. Тру её клитор, пока она не начинает стонать и сильно прижиматься ко мне. Дыхание становится громче, и я слегка шлёпаю её по киске, прежде чем убрать руку.

Белла облокачивается на столешницу.

— Это несправедливо.

— Я не хочу, чтобы ты кончала. — Я беру лубрикант и смазываю им свой член. — Прикоснись к себе, детка, — приказываю я.

Прижав одну руку к мраморной поверхности, другой она пробирается между ног. Когда она снова начинает тяжело дышать, я почти полностью вынимаю пробку, но затем вставляю ее обратно. Из ее рта вырывается прерывистый стон. Боже, нет ничего приятнее, чем доставлять ей удовольствие. Я повторяю движение несколько раз, и когда её ноги начинают дрожать, а она практически кричит от удовольствия, наконец полностью вытаскиваю её и бросаю в раковину.

Я щедро смазываю пальцы смазкой и ввожу один из них внутрь. Когда я чувствую небольшое сопротивление, ввожу второй палец и медленно двигаюсь, убеждаясь, что она готова для меня.

— Ксандер, это так приятно…

Моя грудь раздувается от самодовольства в ответ на её прерывистое дыхание.

— Но я хочу твой член...

Положив одну руку ей на поясницу, я провожу своим членом по её маленькой попке. С рассчитанной медлительностью убираю пальцы и проталкиваю кончик своего члена в это кольцо мышц, прежде чем вытащить его обратно. Когда она всхлипывает от потери, я делаю это снова, снова и снова, пока она не начинает дрожать.

На этот раз я проникаю немного глубже, и из её рта вырывается тихий крик.

— У тебя так хорошо получается, — говорю я ей.

Мне приходится собрать все силы воли, чтобы сдержать оргазм. Её задница такая чертовски тугая, идеально принимающая меня. В конце концов, я полностью погружаюсь в неё и не могу сдержать громкий одобрительный стон.

— О боже, я такая полная, — стонет Белла, её дыхание прерывистое.

Впиваясь пальцами в её бёдра, я медленно раскачиваюсь в ней, не спеша растягивая её и наслаждаясь нашей близостью.

— Тебе нравится мой член в твоей тугой маленькой попке.

— Да… — шепчет она, но её громкие стоны эхом разносятся по плитке. — Мне нравится твой член в моей киске… в моём рту… в моей попке… Пожалуйста, не останавливайся. Я так близко…

Все ее стоны сливаются с равномерным стуком воды, бьющей по плитке, затуманивая мой разум, пока я вхожу в нее, с каждым толчком все глубже и грубее. Наматываю ее волосы на руку и сжимаю их в кулаке, оттягивая ее голову назад.

Она издает долгий гортанный стон.

Отчаянно желая увидеть ее лицо, я наклоняюсь над ней и вытираю часть зеркала. Наши взгляды мгновенно встречаются, и в ее глазах я вижу такое же желание, какое испытываю сам.

— Сильнее, Ксандер, пожалуйста, — умоляет она.

Я сжимаю её плоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и подчиняюсь, трахая её ещё сильнее. Довольная улыбка на её губах говорит мне всё, что мне нужно знать. Ей чертовски нравится это. Когда я шлёпаю её по заднице, она пульсирует вокруг моего члена, сжимая его, как никогда раньше. Её ноги дрожат, и она хватается за край столешницы, пытаясь удержаться на ногах.

— Боже, детка, ты чертовски идеальна, — хвалю я её.

Врываясь в неё, я одной рукой держу её за волосы, а другой шлёпаю по ягодицам. Каждый раз, когда я это делаю, её спина выгибается, и я восхищаюсь тем, какая она гибкая. Мне ещё столько всего предстоит узнать о ней, обо всех способах, которыми она любит, когда её трахают.

Я отпускаю её волосы и обхватываю рукой её шею сзади. Её задница сжимается, сдавливая мой член с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Я смотрю вниз, туда, где мы соединены, на отпечатки моих рук на её прекрасной заднице, и этого достаточно, чтобы отправить меня в чёртово забвение.

— К-Ксандер, я сейчас кончу. О, Боже, пожалуйста, заставь меня кончить! — кричит Белла, её тело содрогается, а задница плотно обхватывает мой член.

Её оргазм вызывает у меня разрядку, и я сжимаю её горло, контролируя дыхание.

— Вот это моя девочка, — рычу я. И тогда кончаю, изливаясь в неё.

Когда я наконец выжимаю из себя все до последней капли, осторожно выхожу из неё, притягивая её к себе, пока её спина не прижимается к моей груди. Она неровно дышит, приоткрыв рот. Пока мы смотрим друг на друга в зеркале, я могу думать только о том, что люблю эту женщину. Я так чертовски сильно влюблён в неё, что мне больно. Я не могу представить свою жизнь без неё. Она всегда у меня на уме.

Планировать поездку? Что об этом подумает Белла?

Встреча с друзьями? Что, если она присоединится ко мне?

Разговар с родителями о своём будущем? Белла — часть каждого предложения.

Я хочу, чтобы она была со мной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Она — кислород, в котором я отчаянно нуждаюсь.

Я разворачиваю её и обнимаю за талию, впитывая каждую деталь, которую так люблю: длинные ресницы, обрамляющие её прекрасные сапфирово-голубые глаза, брови идеальной формы, прямой нос, слегка вздёрнутый на конце. Её пухлые губы и маленькое родимое пятнышко на правой щеке.

Я закрываю глаза и целую её.

В последнее время негативные мысли в её голове беспокоят её гораздо реже, чем раньше. Она узнаёт так много нового о себе, восстанавливает свою личность, заново открывает для себя всё то, что любит и чего жаждет. Увлекательно наблюдать, как она восстаёт из пепла, словно феникс. Для меня большая честь знать, что она наконец-то верит, что заслуживает быть любимой, быть счастливой.

Белла заслуживает весь мир, и я полон решимости дать ей его.